Грязь. Цена фамилии.

Брайан появился на кухне первым. Галстук завязан идеально, волосы приглажены, но под глазом расплывался темный синяк- след вчерашней драки. Он сидел прямо, будто бросая вызов миру, скрывая, что ночью еле держался на ногах. Его пальцы постукивали по столу, выдавая нервозность, которую он не хотел показывать. Ричард вошел следом, его шаги были тяжелыми, движения скованными, будто каждая мышца отзывалась болью. На лице- ссадины, губы разбиты, синяк под глазом темнел, как тень. Но взгляд оставался холодным, упрямым. Он не позволял себе ни хромоты, ни жалоб, хотя каждый вдох отдавался в ребрах. Изабель примчалась последней, с растрепанными волосами и учебником в руках. Она замерла у порога, ее глаза тут же заметили: Ричард едва дышит ровно, Брайан прячет боль под легкой ухмылкой. Она опустилась на стул, сжав пальцы так, что костяшки побелели. - Ричард, после уроков Сэм заберет тебя- сухо бросил Дон, входя в столовую. Его шаги разорвали тишину, как нож.- Будем тестировать новые методы воспитания. Никто не ответил. За столом звенели только ложки о тарелки. Брайан пытался поддерживать видимость обычного завтрака, бросая короткие комментарии, но под столом его нога нервно дернулась. Ричард сидел, как каменная глыба, каждый вдох отдавался в синяках. Когда они вышли к машине, Изабель спросила почти шепотом: - Опять что-то опасное? Брайан скосил на нее взгляд, усмехнулся и наклонился: - Для нас все опасное, малышка. Но не для тебя. Он поцеловал ее в макушку и сел в машину, его движения были легкими, но в глазах мелькнула тень. Коридоры школы гудели, как улей. Старшеклассники хлопали дверями шкафчиков, смеялись, перебрасывались шутками. Но стоило Брайану появиться, взгляды скользнули к нему. Его харизма, уверенность в каждом шаге притягивали, даже с синяком под глазом. Ричард шел чуть позади, отстраненный, холодный, его лицо было маской, скрывающей боль. Изабель, веселая и легкая, почти сразу отделилась, убежав к подругам, ее смех звенел в толпе, как колокольчик. Эмма стояла у своего шкафчика, доставая книги. Ее зеленая толстовка была чуть помята, рыжие волосы растрепались. Брайан замедлил шаги. Вчерашние слова жгли его, как угли. Он сжал зубы, но подошел. - Эмма…- начал он, голос низкий, будто каждое слово давалось с трудом.- Я перегнул. Извини. Она подняла взгляд. Ее зеленые глаза были холодными, но в них мелькнула усталость, обида. - Поздно, Брайан,- она захлопнула шкафчик, металл звякнул.- Ты всегда извиняешься, когда уже все испортил. Он шагнул за ней, коснулся ее руки. - Подожди. Она дернулась, рукав рубашки соскользнул, обнажив запястье. На коже проступил синяк - темный, уродливый отпечаток его пальцев, будто клеймо. Ее собственные пальцы инстинктивно сомкнулись над ним, пытаясь спрятать, как будто это был ее позор, а не его. Брайан замер. Синяк ударил по нему сильнее, чем любой удар Ричарда. Это был не просто след. Это был доказательство. Материальное свидетельство того, что его сила - не власть, а уродство. Он разжал руку, будто обжегся о собственное отражение. - Черт…- выдохнул он почти беззвучно. Эмма отступила, ее голос был тихим, но острым, как нож: - Никогда больше не трогай меня. Она ушла, не оглянувшись, ее шаги растворились в шуме коридора. Брайан остался стоять, сжав кулак, будто пытаясь стереть вину, злость, бессилие. Ричард смотрел на него со стороны, его глаза были слишком спокойными для подростка. Он молча прошел мимо, не сказав ни слова. Ричард вошел в класс медленнее обычного. Каждый шаг отдавался болью, но он держал спину прямо, словно боялся выдать слабость. Синяки на лице выдавали слишком многое, но он сел у окна, как всегда, будто ничего не произошло. Эмма сидела за соседней партой, подбородок на ладони, книга открыта, но глаза смотрели в стекло, где отражался серый школьный двор. Он подошел ближе. - Ты злишься,- сказал он тихо, без лишних слов. Она вздрогнула, подняла взгляд. В ее глазах мелькнуло раздражение. - А ты наблюдательный,- бросила она, но голос смягчился. Ричард пожал плечами, сел рядом. - Он не хотел. - Хотел,- резко перебила она.- Когда человек хватает так, что остается синяк, он хотел. Ричард посмотрел на ее запястье, спрятанное под рукавом. Помолчал. - Он потом жалел,- сказал он наконец. - Жаль, что синяк от этого не исчез,- холодно ответила Эмма, но ее взгляд смягчился, когда она посмотрела на его лицо.- Я не заметила вчера, что ты так сильно избит. Он не ответил сразу. Уголок губ дернулся в слабой усмешке, но не от силы, а от попытки скрыть правду. Как объяснить, что настоящие удары он получил не в школьном дворе? Что враг сидел дома, в кабинете, и бил хладнокровно, без эмоций? - Он старше,- сказал он наконец, тихо.- И сильнее. Ложь легла легко, будто знала свое место. Эмма нахмурилась, но не стала спорить. - Спасибо, что вступился,- прошептала она, ее голос был почти неслышным. Ричард отвел взгляд. Хотел сказать, что Брайан правда сожалеет, что такого не повторится, но слова застряли. Он знал: в их мире обещания ничего не стоят. Перемена тянулась лениво. Двор шумел: кто-то гонял мяч, кто-то болтал у крыльца. Ричард сидел на низкой каменной ограде, спиной к солнцу. Эмма устроилась рядом, жуя яблоко, делая вид, что смотрит на прохожих, но украдкой косилась на его синяки. - Знаешь, однажды я научусь читать твои мысли, и тебе придется отвечать честно,- сказала она, ее голос был легким, но с теплой ноткой. Ричард чуть усмехнулся, не отрывая взгляда от двора. - Попробуй,- ответил он тихо, почти шепотом. Эмма фыркнула, но ее глаза смягчились. Она откусила яблоко, задумчиво жуя. - Ты всегда такой… закрытый,- сказала она, глядя в сторону. Ричард промолчал, его пальцы сжали нож в кармане- подарок от Эммы, теплый, как ее слова. Он хотел ответить, но тень упала на них обоих. - Вот вы где,- раздался голос Брайана. Он стоял напротив, руки в карманах, взгляд пристальный. Синяк на скуле все еще синел, но он держался так, будто это его украшало. Эмма резко поднялась, яблоко дрогнуло в ее руке. - Извини, Рич,- бросила она, не глядя на Брайана, и почти бегом ушла. Ричард проводил ее взглядом. Брайан ухмыльнулся, но в глазах мелькнула тень. - Все так серьезно?- спросил он, глядя на Ричарда. Тот лишь кивнул, его лицо оставалось неподвижным. Учебный день закончился. Толпа подростков расползалась по двору: кто-то спорил о домашке, кто-то обсуждал субботнюю вечеринку. Брайан и Ричард шли рядом молча. Изабель убежала вперед, ее смех звенел среди подруг, как колокольчик. У ворот ждала черная машина Сэма, ее кузов блестел под слабым солнцем. - Только ты, пацан,- сказал Сэм, выходя из машины, его сигарета дымилась в пальцах.- Брайан, тебя отец ждет дома. Брайан кивнул, его взгляд скользнул по Ричарду, но он ничего не сказал. Ричард сел в машину, рюкзак глухо стукнул о пол. Сэм завел двигатель, и город начал растворяться за окнами, сменяясь пустыми дорогами, где ветер гнал опавшие листья по асфальту. - Куда едем?- спросил Ричард, его голос был ровным, но внутри росло напряжение. Сэм затянулся, выпустил дым в окно. - Куда надо,- коротко ответил он. Машина свернула к загородному дому- серому, приземистому, окруженному голыми деревьями, похожими на скелеты. Дом выглядел заброшенным, но свет в окнах и запах дыма выдавали жизнь. Внутри было пусто, глухо, как в заброшенном лагере. Половицы скрипели, стены пахли сыростью и плесенью, а воздух был тяжелым, будто пропитанным отчаянием. Сэм повел Ричарда вниз по узкой лестнице. Подвал встретил их холодом бетона и запахом ржавчины. Тусклый свет лампы выхватывал из темноты голые стены, покрытые трещинами, и ржавые крюки, торчащие из потолка, словно виселицы. - Жди здесь,- сказал Сэм, его голос был тревожным.- И держись. Он ушел, и дверь наверху хлопнула, как крышка гроба. Подвал встретил Ричарда холодом бетона. Он сел на скамью, тело ныло от вчерашних ударов, но он держал спину прямо. Дверь наверху скрипнула, и вниз спустились тяжелые шаги. Не Вито. Сначала тень- широкая, грузная, затем фигура. Мужчина с лысиной и толстой шеей, рубашка растянута на плечах, шрамы на руках, как карта старых боев. Его взгляд был тупым, но полным жестокости- не наставник, а молот, которому все равно, по чему бить. - Вставай, щенок,- сказал он глухо, без приветствия. Ричард поднялся. - Я твой новый учитель,- продолжил мужчина, подходя ближе, его шаги гудели по бетону.- Но не жди уроков. Мое дело- выбить из тебя все лишнее. Жалость. Сомнения. Мысли. Сделать пустым сосудом. А сосуд… потом наполнят. Он двинулся быстро, несмотря на массу. Кулак врезался в живот Ричарда- тот согнулся, хватая ртом воздух. - Слабак,- бросил громила и ударил по лицу. Кровь брызнула на бетон, ее запах смешался с ржавчиной подвала. Ричард пошатнулся, но выпрямился, стиснув зубы. - Будешь стоять? Хорошо,- мужчина обошел его по кругу, как хищник.- Дон сказал: Сломай. Значит, я сломаю. Удар в плечо, в ребра, в челюсть. Ричард держался, но в глазах плыло, мир сужался до вспышек боли. Громила навис над ним, его голос был хриплым, почти веселым: - Запомни, мальчик. Ты не человек. Ты механизм. Люди думают, плачут, жалеют. Механизмы- выполняют. Он толкнул Ричарда на пол. Бетон встретил жестко, губы наполнились вкусом крови. Ричард понял: это не тренировка. Это ломка. Его хотят стереть- дружбу с Эммой, тепло Изабель, сомнения Брайана- все, что делало его собой. Он поднялся на колени, глядя на громаду снизу вверх. В глазах- не страх, только упрямство. - Я не сломаюсь,- прохрипел он. Мужчина усмехнулся, поднимая кулак. - Это мы проверим. Подвал звенел эхом ударов. Кулак врезался в челюсть- голова мотнулась, зубы скрипнули, кровь наполнила рот. Ричард выдохнул, пытаясь устоять. - Смотри-ка, стоит еще,- прорычал вышибала.- Но ненадолго. Удар в ребра. Хруст. Воздух вылетел из легких. Ричард согнулся, но не упал. Внутри горел огонь, расползающийся болью. - Встань ровно!- рявкнул громила, ударив в лицо. Кровь капала на бетон- капля, еще одна. Ричард пошатнулся, колени дрожали. Его глаза были пустыми, но упрямыми. - Сломать тебя легче, чем костяшку,- усмехнулся громила, обходя его.- Ты пацан. Но тебя делают псом. Пса дрессируют болью. Он пнул Ричарда в живот, тот рухнул на колени, ладонь обожгло о бетон. - Вставай, щенок!- голос был радостным.- Вставай, пока кости целы! Ричард поднял голову, кровь текла по подбородку. Он видел только смазанную тень, слышал гул в ушах. Попытался встать- и получил удар коленом в лицо. Звон, тьма, сознание рассыпалось. Он лежал на полу, дышал рвано, с хрипами. Но руки уперлись в бетон, он поднялся на локтях, на коленях. - Я сказал… не… сломаюсь,- прохрипел он. Мужчина схватил его за волосы, поднял голову. Их глаза встретились. - А я сказал- сломаю. Он ударил еще раз. И еще. Боль стала всем: звоном, светом, вкусом железа. Ричард перестал чувствовать тело, только вспышки от ударов. Дверь наверху скрипнула. Шаги. Голос. - Довольно. Голос Дона. Вышибала отступил, тяжело дыша. Ричард лежал на полу, в крови и синяках, едва держа сознание. Дон спустился, его шаги гудели по бетону. Он посмотрел на сына сверху вниз, лицо- как камень. - Я был слишком мягок,- сказал он холодно.- Школа, друзья, разговоры- это все лишнее. Ты останешься здесь. Будешь жить в этом доме. Тренировки, задания- вот твой мир. Ты будешь ходить по краю, пока не станешь тем, кто мне нужен. Инструментом. Не человеком. Ричард хотел поднять голову, но не смог. Глаза закрывались. Он слышал лишь последнюю фразу, как приговор: - Помни, мальчик. Ты больше не человек. Тьма забрала его. В глубине сознания мелькнули лица - Эмма, ее зеленые глаза, Изабель, ее дрожащие руки, Брайан, его усталый взгляд. Но они плыли, как картинки под толстым, мутным льдом. Далекие. Бесполезные. Последний обрывок старой кожи, которую с него сдирали. Его мир теперь был здесь. В холоде бетона, в солоноватом вкусе крови на губах, в эхе последних слов, вбитых, как гвозди: Ты больше не человек. И где-то в той маленькой, спрятанной точке, последний Ричард, мальчик из шкафа, захлопнул дверь и замер. На время. Навсегда.