Грязь. Цена фамилии.

Туман в порту был особенным. Он не стелился, а висел в воздухе густой неподвижной массой, впитывая звуки и съедая очертания. Мир сузился до нескольких метров мокрого асфальта, скрипа тросов и далекого гудка. Брайан стоял у кромки воды, и туман оседал на его плечах невидимым грузом. Рядом возникла тень. Сбоку - Ричард научился появляться так, чтобы его не приходилось искать взглядом. - Не спишь, - сказал Брайан. - Выспался, - ответил Ричард. Его голос был глуховат, будто туман забрал и часть звука. Они помолчали. Где-то в белой пелене прогудел корабль - слепой великан. - Тут не фронт, - сказал Брайан наконец, сбрасывая пепел с сигареты. - Здесь война другая. Тихая. - Тишина громче выстрела, - отозвался Ричард. Он смотрел не на брата, а в туман, будто видел сквозь него. - Значит, кто-то ее готовит. Шаги. Тяжелые, торопливые. Луис вынырнул из белой пелены, лицо серое, как рассвет. - Босс. На третьем. - Кто? - Полиция. И… капитан Бэйл. Воздух вокруг Брайана стал чуть холоднее. Он не дрогнул. Просто бросил бычок, раздавил его каблуком, повернулся к Ричарду. - Пошли. На третьем причале туман был тоньше. Словно его специально разогнали для зрелища. Контейнер с синей полосой PAGE LOGISTICS стоял особняком, освещенный фарами двух машин. Одна - синий седан без опознавательных знаков. Другая - служебная, с номером портовой полиции. Капитан Карл Бэйл стоял спиной, разглядывая бумаги в руках у одного из своих людей. Высокий, в безупречном пальто, он обернулся на их шаги. На лице - легкая, профессиональная улыбка, которая не дотягивала до глаз. - Мистер Пейдж. Ранние пташки. - Капитан, - кивнул Брайан. Взгляд скользнул по людям: трое в штатском, капитан портовой в мундире, сам Бэйл. Пять стволов, если не больше. Ричард за его спиной замер, оценивая расстояния. - Неожиданный визит. - Рутинная проверка, - пожал плечами Бэйл, жестом возвращаясь к бумагам. - Ваш номер выпал. Случайность статистики. Случайностей не бывает, подумал Брайан. Сердце застучало где-то в районе желудка, ровно и глухо. - Чем могу помочь? - Просто постойте здесь. Для протокола. Дверь контейнера со скрипом отъехала. Внутри не было техники, металла, оружия. Там стояли картонные коробки. На них - детские рисунки, надпись крупными буквами: Благотворительный фонд . Воздух стал густым и тяжелым. - Интересно, - сказал Бэйл, подходя ближе. Его голос был ровным, почти дружелюбным. - Ваша компания занимается благотворительностью? - Нет, - коротко ответил Брайан. - Странно. - Бэйл протянул ему папку. - А вот накладная с вашей печатью. И подписью вашего зам по логистике. Роберта Картера. Брайан взял бумагу. Подпись была живая, нервная - узнаваемая. Печать - настоящая. Он почувствовал, как что-то холодное и тяжелое опускается внутри. - Ошибка в документах. Мы разберемся. - Обязательно разберитесь, - улыбка Бэйла стала тоньше, холоднее. - А мы пока изымаем груз. Как вещественное доказательство возможного мошенничества и отмывания денег через благотворительные схемы. Он сделал паузу, давая словам повиснуть в сыром воздухе. - И, к сожалению, вынуждены приостановить работу этого причала. На неделю. Пока идет проверка. Регламент. Брайан посмотрел ему прямо в глаза. Бэйл не моргнул. Он знал, что выиграл этот раунд. Легально, чисто, на глазах у свидетелей. - На каком основании? - спросил Брайан, но уже знал ответ. - На основании закона, мистер Пейдж. У вас же все по правилам? Когда синие фары растворились в тумане, увозя доказательства, на причале воцарилась гробовая тишина. Рабочие смотрели в пол. Брайан почувствовал на себе взгляд Ричарда - острый, как лезвие. - Связь с клиентами, - тихо сказал он Луису. Голос звучал хрипло. - Объясни, что технический сбой. Сэму - найти Картера. Тихо. Луис кивнул и ушел, растворившись, как и все остальное. Ричард подошел к открытому контейнеру, ткнул ногой в ближайшую коробку. - Бумажная война, - произнес он с отвращением, в котором слышалась ярость. - Это и есть война, - резко парировал Брайан. - Они не стреляют. Они душат. Каждый день простоя - десятки тысяч. Каждый слух - потеря доверия. - Значит, нужно сделать так, чтобы они боялись слухи распускать. Брайан резко обернулся. - Ты не понял? Они прикрылись законом! Они хотят, чтобы мы ударили в ответ. Чтобы полезли на рожон. Это ловушка! - Ловушка для кого? - Ричард сделал шаг вперед. Туман клубился между ними. - Для того, кто сидит в кабинете и листает бумаги? Или для того, кто может найти этого Картера и спросить с него по-настоящему? - Нет. Картер - пешка. Нам нужна ниточка от него к тем, кто дергал. Если ты его сломаешь - ниточка оборвется. Мы будем слепы. - Если я его не найду, завтра они остановят еще два причала. - Ричард говорил тихо, но каждое слово било точно в цель. - А послезавтра - весь порт. Твои бумаги не остановят того, кто пришел с полицией и улыбкой. Остановит только страх. И я умею его давать. Они стояли друг против друга, и впервые за много лет Брайан увидел в брате не солдата, а соперника. Соперника, который играет в другую игру. - Находишь Картера - да. Но приводишь его ко мне. Живым. И способным говорить. Ясно? Ричард смотрел на него несколько секунд. Его лицо было каменной маской, но в глазах бушевала буря - обида, ярость, презрение к этой тихой войне. - Ясно, - наконец сказал он. Один раз, резко кивнул. Развернулся и ушел, растворившись в тумане так же быстро, как появился. Брайан остался один. Он поднял с земли брошенную Бэйлом копию накладной, смял ее в тугой комок и швырнул в воду. Бумага упала беззвучно, мгновенно впиталась серой глубиной и исчезла. Ричард не пошел искать. Он пошел к Сэму. Тот был в своем баре, мыл стаканы. Увидев Ричарда, лишь вздохнул, будто ждал этого. - О, смотри кто к нам с утра пораньше пожаловал. Братец-буревестник. Брайан звонил, - сказал он без предисловий. Ты же помнишь, что он тебе сказал? Живым. - Где Картер? - Ричард не сдвинулся с места, его голос был плоским, как доска. Сэм присвистнул, поставил бутылку на стойку. - Прямой такой. Никакого здравствуй, как дела. Ладно. Четырнадцатая улица, дом двадцать пять, квартира двенадцать. Но, дружище, это плохая идея. Мужчина там не в себе. Дочь его… - Что с дочерью? - Ах, так тебе еще и детали нужны? - Сэм ухмыльнулся без веселья. - Дочь - чистый ангел. Учится. Только ангела этого подсадили на дорогие конфетки, а теперь долги взыскивают. Очень настойчиво. Картер не предатель. Он - мишень. Ричард слушал, не меняясь в лице. Слова отскакивали от него, как горох от брони. - Понял, - сказал он, разворачиваясь. - Эй, погоди! - Сэм бросил тряпку, вышел из-за стойки. - Ты что, один поедешь? Герой? Брайан меня убьет, если с тобой что-то случится. Или ты его убьешь, что еще хуже. Он потянулся за курткой, висевшей на гвозде. - Ладно, черт с тобой. Поехали. Я на улице подожду. На случай, если тебе понадобится… ну, водитель для быстрого отъезда. Или свидетель, что ты не первый начал. Хотя с тобой это вряд ли. Ричард на секунду задержался в дверях, кивнул. На улице воздух был холодным и резким, туман почти рассеялся, оставив после себя серую, неприветливую ясность. Сэм завел свою старую Тойоту, хлопнул по торпеде. - Садись, подвезу до угла. И слушай, если там будут ребята в серых костюмах - это не наши. И не копы. Это мухи Матчелло. С ними аккуратнее. Они любят фотографировать. Ричард молча сел на пассажирское сиденье. Машина тронулась. - Знаешь, в чем разница между нами и ими? - Сэм говорил, глядя на дорогу, будто рассуждал вслух. - Заткнись, Сэм, - тихо сказал Ричард. - Вот и поговорили, - хмыкнул Сэм, но замолчал. Он высадил Ричарда за квартал от дома. Машина притулилась в слепой аллее между гаражами, двигатель заглох. Сэм достал сигарету, закурил, откинувшись на сиденье. Его роль была понятна: быть тенью, точкой отхода, живой связью с Брайаном, если все пойдет наперекосяк. Ричард пошел пешком. Его шаги были легкими, несмотря на тяжелые ботинки. Он заметил серый седан в переулке, чуть дальше. Двое внутри. Он запомнил номер, но не изменил маршрута. Пусть смотрят. Или пусть попробуют вмешаться. Дом 25 был трехэтажной развалюхой с облупленной краской и кривыми карнизами. Ричард вошел в подъезд. Воздух пах затхлостью, капустой и сладковатым химическим запахом дешевого освежителя. Лестница скрипела под ногами, но он поднимался так, что скрип терялся в общем гуле дома. Третий этаж. Дверь с номером 12. Желтоватый свет из-под нее. Полная тишина. Ричард не стал звонить. Он прислушался секунду, потом резко, но без лишнего шума, ударил ребром ладони чуть выше замка. Дерево с хрустом поддалось, дверь распахнулась, ударившись об ограничитель. Внутри было темно, если не считать узкой полосы света из приоткрытой двери в соседнюю комнату. В воздухе висел запах несвежего белья, лекарств и страха. Дверь захлопнулась с тихим, но окончательным щелчком. Роберт Картер съежился в кресле, будто пытаясь в него провалиться. Узкая полоска света из приоткрытой двери спальни разрезала темноту гостиной, выхватывая пыль в воздухе, пустые пачки от лекарств на столе, его перекошенное от страха лицо. Ричард не спешил. Он прошелся вдоль стены, осматривая комнату взглядом, выверенным до автоматизма. Фотографии на комоде - девочка-подросток с светлыми волосами, женщина средних лет. Квитанции, счета. Бедность, но чистота, пытающаяся бороться с запустением. Ничего лишнего. Ничего угрожающего. Он остановился перед Картером, но не нависал. Просто стоял, заложив руки за спину. Тишина была его первым орудием. Она давила громче крика. - Вы… вы от них? - прохрипел наконец Картер. Голос сорванный, скрипучий. - От кого? - спросил Ричард ровно. - От… тех, кто с деньгами. Кто обещал… - Нет. Я от Пейджей. Картер ахнул, будто его ударили под дых. Его пальцы впились в потертую обивку кресел. - О, господи… Я знал… Я знал, что вы найдете. - Подпись на накладной. Твоя? - Ричард не стал спрашивать про контейнер или благотворительность. Он начал с факта, с самой простой точки, которую нельзя отрицать. Картер замотал головой, но это был жест отчаяния, а не отрицания. - Я должен был… Они заставили… - Кто? - Не знаю имени! Не знаю! - Картер почти взвизгнул, потом схватился за голову. - Хорошо одетый. Итальянец. Спокойный. Говорил… без угроз. Как о погоде. Он знал все. Все про Лизу. - Лизу? - Мою дочь! - Картер поднял на него глаза, и в них стояли слезы. Настоящие, горькие. - Она учится. Умница. Но… попала в плохую компанию. Долги. Большие. А потом… болезни. Лечение дорогое. Я… я все отдал. Все продал. Не хватало. Он замолчал, задыхаясь. - Этот человек сказал, что поможет? - Ричард сделал шаг в сторону, к окну, откинул край занавески. Улица пуста. Серый седан исчез. - Да! Он дал деньги. На лечение. На долги. Сказал: Все чисто. Просто деловой жест между джентльменами. А потом… через неделю… пришел снова. С папкой. - И сказал, что нужно подписать. - Да! Один груз! Один раз! И все. И они нас оставят. Иначе… - Картер замолк, его челюсть задрожала. - Иначе что? - Иначе… они покажут Лизе, как выглядит настоящая боль, - прошептал он так тихо, что Ричард едва расслышал. - И прислали… фотографии. Где она идет с лекции. Где в кафе сидит. Где… спит. У нее в общежитии. Они были у нее в комнате. Последние слова сорвались на крик, полный беспомощной ярости и ужаса. Ричард отпустил занавеску. Он подошел к столу, взял одну из фотографий Лизы. Улыбающаяся девушка в белом халате. - Где она сейчас? - Я… я отправил ее к сестре. В другой штат. Вчера. Думал, успею… Я же должен был только подписать и все… - Они знают, где сестра? Картер замер. Потом медленно, с ужасом, кивнул - Они знают все. Ричард положил фотографию на место. Его лицо ничего не выражало. Внутри все было спокойно и холодно. Он видел схему. Чистую, безжалостную, эффективную. Не нужно угрожать самому Картеру. Нужно взять то, что он любит больше жизни, и сжать. - Опиши его. Картер замялся, лихорадочно соображая. - Высокий. Худой. Седина здесь, - он провел рукой у виска. - Говорит тихо. И… и у него были перчатки. Кожаные. Дорогие. На одной… на одной была царапина. Залатанная золотой ниткой. Я заметил, потому что подумал - странно. Такие перчатки, и починка… - Больше ничего? - Нет… Нет. Он приходил один. Звонил с неизвестного номера. Деньги были наличными, старыми купюрами. Ричард кивнул. Он достал из внутреннего кармана небольшой цифровой диктофон, нажал кнопку. Красный огонек загорелся. - Повтори все. С начала. Про дочь, про долги, про человека в перчатках. И про то, что тебя заставили подписать бумаги на контейнер. - Но… но они узнают! Они поймут, что я рассказал! - Они уже все поняли, - сказал Ричард без интонации. - Сейчас у них есть выбор: добить тебя или добить тебя и твою дочь. У тебя есть выбор: помочь мне найти их, или сидеть тут и ждать, когда они придут. В его голосе не было угрозы. Была простая математика. Картер ее понял. Он закрыл глаза, сделал глубокий, сдавленный вдох и начал говорить. Сначала сбивчиво, потом, по мере рассказа, все ровнее, словно сбрасывая камень с души. Он рассказал про две встречи, про сумму денег, про точные слова джентльменов. Про то, как он три дня не спал после подписания, ожидая, что вот-вот придут Пейджи. Когда он закончил, Ричард выключил диктофон. - Вставай. Одевайся тепло. Берешь только паспорт. Все остальное не нужно. - Куда? - в голосе Картера снова запрыгал страх. - Ты будешь жить, пока нужен. Пока не найдем того, в перчатках. Твоя дочь будет в безопасности. Если ты сделаешь еще одну глупость - вы оба станете расходным материалом. Понятно? Картер кивнул, быстро, судорожно. Он встал, пошатнулся, схватился за спинку кресла, потом побрел в спальню. Через пять минут он вышел в потрепанном пальто, с маленьким рюкзаком в руках. Ричард распахнул дверь, выпустил его вперед, окинул последним взглядом квартиру. Ничего ценного. Только страх и несколько фотографий. - Идем. На улице было холодно. Сэм, увидев их, быстро затушил сигарету и открыл заднюю дверь. Картер послушно влез внутрь. Ричард сел рядом. Сэм - за руль. - Все чисто? - спросил Сэм, заворачивая за угол. - Чисто. Есть запись. И деталь. - Ричард посмотрел в боковое зеркало. Никто не преследовал. Пока что. - Какая деталь? - Перчатка. С золотой штопкой. Сэм хмыкнул. - Выпендреж. Любят они это. Значит, не рядовой солдат. Кто-то с фантазией. Он помолчал, глядя на дорогу. - И что, везешь его к Брайану? Тот будет в восторге. Ричард не ответил. Он смотрел в окно на проплывающие серые дома. Картер сидел, сгорбившись, и тихо плакал, уткнувшись лицом в ладони. Не от боли. От стыда и облегчения. Машина несла их к порту, к Брайану. У Ричарда в кармане лежал диктофон с исповедью. В голове - образ перчатки, заштопанной золотом. Это была ниточка. Тонкая, но прочная. А в городе, в теплом кабинете на холме, человек с такой перчаткой, возможно, уже получал доклад: Птичка в клетке. Щелчок произошел. Переходим к фазе два.