Грязь. Цена фамилии.

Ветер с реки вползал в щели, гулял по пустому чреву склада и выл в рваных рамах окон протяжным, тоскливым звуком. Воздух был густым и тяжелым - пахло столетиями пыли, прогорклым машинным маслом и чем-то еще, сладковатым и неприятным, что всегда витает в местах, где жизнь остановилась. Сэм опустился на корточки, поправив латексную перчатку на правой руке. Его движения были неторопливыми, почти медитативными. Последний штрих. Он взял маленькую, заточенную под ноль кисточку, обмакнул ее в баночку с темной, почти черной жидкостью - не кровь, а специальный состав, устойчивый к люминесценции и времени, - и аккуратно нанес несколько капель на бетон в полуметре от лежащего тела. Брызги. Небольшие, хаотичные. Как от последней, слабой попытки отползти. Отложив кисть, он отступил, окинув взглядом всю композицию. Тело на полу, скрюченное в неестественной позе, будто застигнутое в момент падения. Блокнот в дешевом переплете, нарочито небрежно выпавший из внутреннего кармана пиджака - уголок с надорванной страницей. Лоскут ткани - темно-синяя, тончайшая шерсть с едва заметным плетеным узором - был зажат в окоченевших пальцах так, словно его вырезали в схватке. И две гильзы 9 мм, лежащие чуть поодаль, в пыли, будто выкатившиеся из патронташа. Сэм медленно обвел взглядом периметр, проверяя тени. Все на местах. Вся эта грязная, бессмысленная сценография смерти выглядела правдоподобно. То есть - безвкусно, жестоко и глупо. Именно так и должны были выглядеть следы паники мелкой сошки, которую поймали и ликвидировали свои же за провал. Он потушил газовую горелку, и темнота, до этого сдерживаемая островком яркого света, нахлынула единой волной. Только луч налобного фонаря выхватывал из мрака детали: груду ржавых бочек в углу, мертвую паутину, свисающую с ферм, пустые глазницы разбитых окон. Тишина стала абсолютной, давящей. Даже вой ветра казался теперь лишь фоном для этого безмолвия. Собрав инструменты в черный, немаркий рюкзак, Сэм в последний раз осмотрелся. Чисто. Ни единого лишнего отпечатка, ни волоска, ни забытой гильзы от их оружия. Он был не мясником, а реставратором. Реставратором лжи. Дверь черного хода скрипнула, когда он вышел наружу, но не захлопнулась. Он оставил ее приоткрытой, ровно настолько, чтобы привлечь любопытство первого же патрульного. Замок снаружи был срезан болгаркой еще днем - аккуратно, под корень. Холодный ночной воздух ударил в лицо, смывая запах тлена и химикатов. Сэм сделал глубокий вдох, поднял голову и скользнул взглядом по темному силуэту гаража напротив. Ни движения, ни блика. Но он знал, что там, на плоской крыше, за низким парапетом, лежит Ричард. Его дыхание было частью этой ночной тишины, его неподвижность - ее гарантией. Пересекая пустырь, заросший сухим бурьяном, Сэм услышал, как где-то далеко, за спиной, на реке прогудел пароход. Звук был приглушенным, печальным. Он добрался до аварийной лестницы гаража и начал подниматься. Ржавые ступени звякали под его весом, но этот шум терялся в общем гуле спящего города. Ричард не пошевелился, когда Сэм, отдышавшись, опустился рядом, прислонившись спиной к холодному бетону парапета. Он лишь чуть отвел глаз от окуляра прицела ночного видения. - Чисто? - голос Ричарда был низким, без эмоций, как скрип железа. - Чище некуда, - Сэм достал из кармана смятую пачку сигарет, выбил одну, закурил. Пламя зажигалки осветило на мгновение его усталое, покрытое тонкой пылью лицо. - Смерть от неизвестных. Со всеми необходимыми для драмы уликами. Полиция должна нагрянуть к семи. Как раз на смену. Усталые ребята, которые не захотят ворошить лишнего, но и проигнорировать такое - не смогут. Он протянул пачку Ричарду. Тот, не глядя, взял сигарету, ловко закурил от своей, уже тлеющей. Они курили молча, наблюдая, как над линией крыш на востоке небо начинает менять цвет. Не светлеть, а лишь тускло сереть, как старая фотография. Сэм изучал Ричарда краем глаза. Тот лежал в той же позе, винтовка все так же была продолжением его тела. Но в этой абсолютной готовности было что-то… пугающее. Не ярость солдата перед боем, а холодная, безжизненная точность механизма. Сэм видел таких раньше. Людей, которых так долго точили под одну задачу, что внутри не оставалось ничего, кроме заточенного лезвия. И лезвия, как известно, не думают. Они только режут. - Скучно? - спросил Сэм, выпуская кольцо дыма. - Нет. - Ждешь, что кто-то появится? - Всегда жду. - А если появится? - Сэм знал ответ, но спросил. Просто чтобы нарушить эту гнетущую тишину. Ричард на секунду перевел на него свой пустой, отражающий лишь бледное небо взгляд. - Тогда перестану ждать. Сэм кивнул, докурил и раздавил окурок о бетон. - Ладно, спектакль начинается не здесь и не сейчас. Удочки закинуты. Пора сворачиваться. Полиция скоро будет, а нам с тобой здесь делать нечего. Он поднялся, отряхнулся. Ричард, не меняя позы, одним плавным движением снял винтовку с упора, вставил предохранитель и поднялся следом. Его движения были экономными, лишенными всякой суеты. Ни капли адреналина, ни следа напряжения после часов неподвижного лежания на холоде. Как будто он просто встал с кресла. - Иди к машине, - сказал Сэм. - Я через минуту. Нужно сделать последний звонок. Ричард молча кивнул и беззвучно растворился в темноте лестничного пролета. Сэм остался один на крыше. Достал одноразовый телефон, набрал короткий номер. - Да, - сказал он в трубку, глядя на склад, который теперь был лишь темным пятном в предрассветных сумерках. - Пакет доставлен. По адресу. Жду подтверждения получения. - Он положил трубку, вынул и сломал сим-карту, разломил пополам сам аппарат и бросил обломки в разные концы крыши. Удочки, действительно, были закинуты. И в полицию, и… в одну редакцию городской газеты, где один очень голодный и очень принципиальный репортер ждал своего шанса. Теперь оставалось только ждать, когда клюнет. Спускаясь по лестнице, Сэм чувствовал не облегчение, а тяжелую, знакомую усталость мастера, который знает, что его идеальная работа станет лишь топливом для чужой грязной войны. Он вышел на пустынную улицу. Где-то вдалеке, за поворотом, ждала машина с Ричардом внутри. А впереди, в наступающем сером утре, уже двигались наряды полиции, получившие анонимный звонок о подозрительной активности на речном проезде.