Грязь. Цена фамилии.

Квартира Витто пахла им. Не призраком - плотным, осязаемым присутствием, впитавшимся в стены, в старую кожаную мебель, в шторы, не пропускавшие утренний свет. Табак, лак для оружия, едва уловимый дорогой одеколон и под ним - вечный, неуловимый запах железа. Ричард стоял посреди гостиной, не включая свет. Ему вручили ключи прошлой ночью, как реликвию. Он не чувствовал себя победителем, занявшим трон. Он чувствовал себя смотрителем в усыпальнице, мародером, который украл у мертвеца его жизнь. На полке у потертого кресла, вмятину на котором оставило тело Витто, лежала его зажигалка - массивная, серебряная, с глубоко выцарапанным инициалом «V». Ричард взял ее. Металл был холодным, как пальцы покойника. Он щелкнул колесиком. В полумраке вспыхнуло крошечное, упрямое пламя, осветив на мгновение его собственное лицо - высеченное из льда, с пустыми глазами. Дверь открылась без стука. На пороге, залитый слабым светом из коридора, стоял Крек. Он окинул тяжелым, оценивающим взглядом комнату, потом - Ричарда с зажигалкой в руке. Молча вошел, захлопнув дверь. - Не думал, что займу это место так скоро, - хрипло, скорее констатируя факт, чем жалуясь, произнес Ричард. Он так и не обернулся. - Никто не думал, - коротко бросил Крек, проходя к бару. Он налил два стакана виски - не спрашивая, не предлагая. Один поставил на полированную столешницу перед Ричардом, второй взял себе. - Он тебя готовил. С самого начала, с той первой ночи в кузнице. Не как солдата. Как преемника. Просто никто, включая тебя, этого не понял. Он поднял стакан, его глаза, похожие на два куска обсидиана, уперлись в Ричарда. - За Витто. И за тебя, Капо. Они выпили залпом. Виски обожгло горло, но на этот раз горечь была иной - не отчаяния, а холодного, металлического привкуса принятия. Принятия власти. Принятия вины. - Капитаны ждут внизу, - Крек поставил стакан с таким стуком, что стекло звякнуло. Его голос стал деловым, лишенным прежней, почти отцовской снисходительности. Теперь они говорили на равных. Начальник штаба и новый командующий. - Будешь знать, кто чего стоит. Кому можно доверить свою спину, а кто кинет при первом удобном случае. Не смотри им в глаза. Смотри на руки. Руки никогда не врут. Ричард кивнул, наконец отрываясь от зажигалки. Он положил ее в карман. Отныне она будет его. - И, Ричард... - Крек уже был в дверях, но обернулся. - Не пытайся быть им. Ни Витто, ни твоим отцом. Они были другими. Мир был другим. Будь собой. Только чертовски убедительно. Дверь закрылась. Ричард остался один в гулкой тишине, нарушаемой лишь мерным тиканьем напольных часов - тех самых, что отмеряли последние секунды жизни Витто. Он медленно подошел к окну и раздвинул шторы. Внизу, у входа в дом, стояли трое мужчин. Они курили, но их позы были напряжены, взгляды скользили по округе, а не друг на друга. Его люди. Его первая команда. Правая рука Дона. Он сжал в кармане зажигалку. Холодный металл начал нагреваться от тепла его руки. Он не чувствовал гордости. Не чувствовал силы. Он чувствовал лишь тяжесть. Тяжесть долга, мести и невысказанной клятвы, данной в молчании мертвецу. Пламя было потушено, но теперь оно горело внутри. Предстояло научиться не обжигаться. Ричард спустился в подвал, переоборудованный под неофициальный штаб. Десять мужчин, от тридцати до пятидесяти, с лицами, на которых жизнь оставила следы куда более явные, чем на его собственном. Воздух уплотнился от их молчаливого ожидания и скепсиса. Когда он вошел, разговоры не стихли - они замерли на полуслове. Все взгляды уперлись в него. Молодой. Слишком молодой. Без шрамов на лице, без седины у висков. Только глаза... Глаза были как у старика, который уже все в этой жизни увидел. - Так этот пацан и есть наш новый капо? - громко, с нарочитой небрежностью произнес коренастый брюнет по кличке Бульдог. Он сидел, развалившись на стуле, и чистил ногти складным ножом. - Серьезно? Мы что, в яслях теперь? Крек, стоявший у стены, сделал шаг вперед, его лицо налилось кровью. - Ты хочешь оспорить выбор Дона, Буль? - его голос прозвучал как удар кнута. - Я ничего не оспариваю, - Бульдог ухмыльнулся, не глядя на Крека, его глаза буравили Ричарда. - Просто констатирую факт. Мы тут все кровь из носу проливали, чтобы свои участки удержать. А тут мальчишка с мамиными глазками... Он не успел договорить. Ричард не кричал, не делал резких движений. Он просто двинулся к столу. Его походка была тихой, плавной, как у хищника, ступающего по мху. Он не смотрел на Бульдога. Он смотрел на его руки. Как и советовал Крек. - Мы все ставили на Крека, - бросил другой, седовласый ветеран по кличке Старый Джек, смотря поверх головы Ричарда. - Он заслужил. Ричард подошел вплотную к Бульдогу. Тот перестал чистить ногти, но нож в его руке все еще был на виду. Ухмылка не сходила с его лица. - Ну что, пацан? - прошипел он. - Есть что сказать? Ричард посмотрел ему в глаза. Взгляд был пустым, без злости, без вызова. Как у хирурга, рассматривающего биоматериал. - Твой нож, - тихо сказал Ричард. - Замок люфтит. Мужчина фыркнул. - А ты разбираешься? Молодец... Он не закончил. Движение Ричарда было смазанным, обманчиво медленным. Он не пытался выхватить нож. Его рука просто легла на руку Бульдога, пальцы впились в нервный узел на запястье. Бульдог ахнул от внезапной, пронзительной боли, и его пальцы рефлекторно сжались. Нож еще не успел упасть, как Ричард уже поймал его другой рукой. Он не стал его разглядывать. Одним непрерывным, выверенным движением он развернулся и, используя импульс, вогнал лезвие по самую рукоятку в полированную столешницу дубового стола, в сантиметре от растопыренных пальцев Бульдога. Звон стали о дерево прозвучал оглушительно в наступившей тишине. Ричард отпустил рукоятку. Он так и не повысил голос. - Замок и правда люфтит, - констатировал он, глядя на побледневшего Бульдога. - В следующий раз выбери надежнее. Или не выбирай вообще. Он медленно обвел взглядом остальных. Ни один человек не дышал. Старый Джек смотрел на него, наконец, прямо, и в его глазах не было прежнего снисхождения. - Я здесь не для того, чтобы быть вашим другом, Витто или моим отцом, - сказал Ричард. Его голос был ровным, без эмоций. - Я здесь для того, чтобы выиграть эту войну. Вы будете выполнять приказы. Вы будете делать это быстро, тихо и эффективно. У меня нет ни времени, ни желания доказывать вам что-то. Следующий, кто усомнится в моем праве командовать, - он бросил последний взгляд на мужчину, - сможет обсудить этот вопрос лично с Доном. Если, конечно, сможет говорить. Вопросы? В подвале стояла гробовая тишина. Возраст больше не имел значения. Имели значение только загнанный в стол нож и ледяная, безжалостная решимость в глазах восемнадцатилетнего парня, который только что доказал, что он не пацан. Он - Капо.