Хамелеон

Коридор, в который свернул Зоро, действительно оказался светлее. Скупой дневной свет пробивался сквозь пыльные оконца под потолком, выхватывая из полумрака голые каменные стены и редкие, истлевшие гобелены. Он шёл не спеша, одна рука лежала на рукояти катаны. Уши ловили каждый звук: скрип своих же сапог по каменному полу, далёкий шум воды где-то в трубах и собственное дыхание. И, как назло, в этой тишине в голове всплыл образ кока. «Идиот, – подумал Зоро, переступая через порог в следующее помещение, казавшееся пустым чуланом. – Вечно он так. Всё должно быть по его правилам, всё под контролем. «Тихо», «план», «левая сторона». Как будто это на что-то влияет, всё равно драться придётся». Он вышел из чулана и, недолго думая, повернул направо, в арку. «Напрягается из-за каждой ерунды. Из-за списка, из-за карты, из-за гнева этой… девчонки. – Мысль о Нами заставила его невольно передёрнуть плечами. – Хотя… она и вправду страшная. Но это не повод так переживать. Дело-то простое: найти и забрать. А он уже тут нервы тратит, лицо красное, сигарету кусает…» Внезапно Зоро нахмурился. Почему-то образ раздражённого, кусающего сигарету Санджи вызвал в нём не столько привычное презрение, сколько лёгкое, едва уловимое беспокойство. И он вспомнил, когда тот же кок, но с перевязанной после серьёзного боя головой, стиснув зубы, готовил еду, когда его самого надо было силой укладывать в койку. Или как он отчаянно вставал между раненым Зоро и врагом, готовым отдать жизнь за него. «Глупость, – мысленно отмахнулся Зоро, проходя через очередную, почти идентичную предыдущей, дверь. – Сам во всём виноват. Если бы не носился как угорелый за тем вором, не терял бы список… Хотя… он тогда сумки схватил. Обе. Мою тоже». Это было неожиданное и ненужное наблюдение. Зоро заставил себя сосредоточиться на обстановке. Коридор раздвоился. Инстинкты, не имевшие ничего общего с навигацией, потянули его налево, где пахло возможной засадой. Он так и пошёл. «Но он полезет в самую гущу, если что. Потому что «надо». Из-за своего долга. Или из-за нас. Идиот. Сам всё усложняет. Просто бить – и всё. А нет, надо всё контролировать, всё предусмотреть…» Он так ушёл в мысли, что почти не обратил внимания на окружение. Прошёл мимо знакомого, потрёпанного гобелена с изображением какого-то оленя. Потом мимо скульптуры без головы. Потом мимо очередной двери, которая показалась подозрительно знакомой. Зоро остановился. Медленно обвёл взглядом пространство. Свернул за угол. И упёрся взглядом в ту самую, недавно им разрубленную пополам, повозку. Щепки лежали точно так же, как он их оставил. Скрипучая дверь в поместье была приоткрыта прямо перед ним. Несколько секунд он просто молча смотрел. Мозг, который великолепно просчитывал траектории ударов и силу противника, с громким скрипом пытался сопоставить факты. – …Я что, кругами хожу? Вопрос повис в тишине, обращённый в никуда. Никакого внутреннего ответа, кроме нарастающего раздражения, не последовало. Он с силой провёл рукой по лицу, смахивая досаду. Внезапно с той самой стороны, куда ушёл Санджи – из глубины тёмного левого крыла – донёсся приглушённый, но отчётливый звук. Не крик. Скорее, резкий удар, глухой и тяжёлый. Тот самый звук, который издаёт хорошо поставленный удар ногой по чему-то плотному. Все посторонние мысли разом вылетели из головы. Лицо Зоро стало каменным. Взгляд мгновенно нацелился на тёмный проход. «Вот и нашёл неприятности, идиот», – пронеслось у него в голове, но теперь в этой мысли не было и следа злорадства. Тем временем, Санджи в левом крыле двигался почти бесшумно, его шаги – осторожное шарканье подошв по каменной плитке. У него был принцип: руки повара должны быть свободны для готовки, а ноги... «Где же этот фруктовый слизень... – в голове Санджи проносились нервные мысли. – Сидит, наверное, где-нибудь в углу, слившись с обивкой кресла, и ржёт над нами. А этот маримо...» Он на мгновение замер, прислушиваясь к тишине. Из правого крыла не доносилось ровно ничего. Ни грохота, ни воплей, ни привычного звона клинков. «Уже заблудился, – с безрадостной уверенностью утверждал он про себя. – Или уснул в какой-нибудь кладовке. Или... чёрт, а если он наткнулся на них первым? На всю шайку? Нет, тогда был бы шум. Значит, просто бродит кругами...» Он мысленно представил Зоро, который с невозмутимым видом рубит очередную дверь, и почувствовал, как у него дёрнулась бровь: «Нет, стоп. Он же не станет просто так рубить... если только не решит, что это самый короткий путь. А он решит. Чёрт, он уже наверняка это сделал. Мы обречены. Нами-сан, прости...» Именно в этот момент, когда его мысли достигли пика, тишина оборвалась. Трое выскочили из скрытых ниш в стенах почти синхронно – не фруктовик, а обычные громилы с дубинами и ножами. Их движения были грубыми, предсказуемыми. «Наконец-то хоть что-то ясное», – мелькнуло у Санджи в голове, и всё лишнее отступило. Его тело среагировало раньше, чем сознание. Он даже не изменил позы, лишь слегка наклонил корпус. ШВЫРЬ-ТХУМ-БАМ! Три почти слившихся звука. Первому, замахнувшемуся дубиной, он всадил каблук прямо в солнечное сплетение, выбив из него весь воздух со свистом. Второй, с ножом, получил молниеносным ребром стопы по запястью – хруст, дикий вопль, клинок звякнул о пол. Третий, пытавшийся обойти сзади, был сметён низким, сметающим ударом по ногам, который отправил его в тяжёлый кувырок прямо в древнюю, подгнившую дверь. Та не выдержала и с грохотом распалась, обнажив комнату, где ещё с полдюжины таких же рож собрались вокруг бочки. На секунду воцарилась тишина, нарушаемая только стоном того, у кого было сломано запястье. Санджи плавно выпрямился, поправил пиджак, который даже не успел смяться. В его пальцах уже дымилась свежая сигарета. – Сопутствующие потери, прошу прощения, – произнёс он, выпуская струйку дыма. Голос был холодным, вежливым и абсолютно безжалостным. – Я здесь не для того, чтобы нарушать вашу... сомнительную игру в кости. Вы у меня кое-что взяли. Верните, и мы разойдёмся без лишнего шума. Его тон и вид так разъярили одного из бандитов, что тот выхватил пистолет. Выстрел грохнул, оглушительно громкий в каменных стенах. Санджи даже не уклонился. Он сместился лёгким шагом, и пуля пробила пыльный воздух в сантиметре от его виска. В следующее мгновение его нога, описав сокрушительную дугу, выбила оружие из дрожащих рук бандита. Пистолет, изогнутый и бесполезный, со звоном отскочил к стене. В глазах Санджи вспыхнул опасный блеск. – Последний раз вежливо спрашиваю. Где невидимка и карта? Один из бандитов, видимо, посмелее, решил воспользоваться его «разговорчивостью». С рыком он бросился на кока, пытаясь повалить его на пол. И ему это почти удалось – от неожиданности и веса Санджи рухнул на каменные плиты. Бандит, воспользовавшись моментом, грузно обрушился на него сверху, придавив всей своей тушей. Горячее, пропахшее потом и перегаром тело прижало Санджи к холодному камню, а тяжелая лапища вцепилась ему в горло. – Значит, не хотите говорить, – просто сказал Санджи, глядя снизу вверх на торжествующую рожу. И выплюнул тлеющую сигарету прямо ему в глаз. Тот взвыл, зажимая лицо руками. Но его вопль был резко оборван жёстким ударом каблука в подбородок. Бандит отлетел к стене, оставив на камне трещину, и осел без сознания. Санджи поднялся, отряхнулся, с отвращением стряхивая пыль с рукава. В комнате воцарилась мёртвая тишина. Остальные пятеро смотрели на него с немым ужасом. – Так-то лучше, – он достал новую сигарету. – Теперь, повторю вопрос. И постарайтесь ответить быстро. У меня напарник заблудился где-то тут, и если он начнёт искать меня, разбирая здание на запчасти... вам будет гораздо, гораздо хуже.