Тайная мечта о шоколаде

Мистер Вонка стоял позади, и одним лёгким, почти небрежным движением руки в перчатке распахнул дверь. Внутри открылась комната в пастельных тонах — умиротворяющее сочетание сливочного, пыльно-розового и мягкого сиреневого. Справа, по центру, стояла большая, пышная двухместная кровать с горой подушек, а над ней висели внушительные старинные часы с тихим, мерным ходом. Напротив, у стены, в левом углу, располагался изящный письменный столик, а рядом с ним — широкое окно, открывающее потрясающий, чуть сюрреалистичный вид на спящий город и звёздное небо. Рядом с входом справа стоял высокий шкаф из тёмного дерева, а слева виднелась ещё одна дверь — скорее всего, в ванную. Всё было подобрано с безупречным вкусом. Изумительно. И от этого как-то особенно жутко. Молчание, тянувшееся, как резина, прервал Вонка своим бархатным, нарочито вежливым голосом: — Ну что, мисс? Комната соответствует вашим... скромным ожиданиям? Мира, оторвавшись от созерцания окна, медленно обернулась. Она не хотела показывать, что впечатлена. Эмоции в этом месте были валютой, а он — главный банкир, который мог обратить любой её восторг против неё же. — Возможно, — равнодушно бросила она, пожимая плечами. Фабрика уже успела привить ей паранойю: каждое слово здесь могло обернуться ловушкой. С одной стороны, это заставляло думать, что было правильно. А с другой... неужели её уже успели так запугать? Или она просто ещё не отошла от череды безумных событий? А может, всё это и правда было чудесами, перед которыми её бунтарский дух временно сдавал позиции? — Вы, кажется, снова погрузились в свои неглубокие, но шумные мысли, — раздался его голос, выдергивая её из рефлексии. — Как бы это вам боком не вышло. Проходите же наконец. Я и так потратил на вас непозволительно много времени, а вы уж точно за меня работу не сделаете. Ей ничего не оставалось, как подчиниться этому вежливому приказу. Она переступила порог. Вонка неспешно прошёлся по комнате, его трость отстукивала мягкий ритм по полу, пока он в своей привычной язвительно-саркастической манере начинал длинную лекцию. — Для начала, мисс, отныне вы — мой временный подчинённый. Надеюсь, это звание не вскружит вам голову настолько, что вы нарушите ещё с полсотни правил, — он сделал паузу, фиолетовые глаза пристально впились в неё. — И да, на этот раз я бы хотел удостовериться, что вы слушаете. А не как в прошлый раз: в одно ухо влетело, из другого вылетело, оставив внутри лишь приятный вакуум. Он умышленно сделал это замечание, ведь его бархатный, гипнотический голос снова начал убаюкивать её, уводя в мир грёз. Мира вздрогнула и заставила себя сосредоточиться. «Слушай, вдруг пригодится», — приказала она себе, даже через силу. Кондитер продолжил, медленно расхаживая: — Вам категорически запрещено самовольно покидать эту комнату и устраивать самостоятельные экскурсии по коридорам. Это не только опасно для вашего сомнительного здоровья, но и... подозрительно. Никто не знает, что вы ещё можете задумать. Попадёте в неприятности — мне расхлебывать. Чем больше будете сопротивляться, тем сложнее вам здесь будет, — он метнул в её сторону взгляд, полный злых, насмешливых искорок. — Питание. Всю еду вам будут доставлять в эти, столь полюбившиеся вам, хоромы мои верные умпа-лумпы. Вы можете оставлять пожелания на планшете. Если не выберете — выберут за вас. Расписание: 5:30 утра, полдень и 8 вечера. Точность — вежливость королей и необходимость на моей фабрике. Он сделал театральную паузу, давая информации усвоиться. — Ваш рабочий день начинается завтра в 6 утра и завершается в 6 вечера. С полудня до часа — обеденный перерыв, который вы проводите здесь. Каждый день я буду наведываться в разное время, чтобы лично оценивать ваши «трудовые подвиги». От этого будет зависеть продолжительность вашего... контракта. По утрам я буду сопровождать вас в цех и ставить задачу. В остальное время вашим тенителем и гидом будет умпа-лумпа по имени Дик. Услышав имя, Мира не удержалась и фыркнула, быстро прикрыв рот рукой. Но на её беду, Вонка, будто обладая радаром на глупость, тут же обернулся. — Надеюсь, это хихиканье относится к архитектурным изыскам комнаты, а не к имени моего сотрудника? — произнёс он ледяным тоном. — Нет, нет, просто... пыль в нос попала, — буркнула Мира, отводя глаза. — Как вам будет угодно, — он продолжил, явно не веря ей. — На планшете вы также можете оставлять запросы на необходимые вам вещи. Вам это доставят. Девушку это поставило в ступор. — Прямо... всё? — не удержалась она. — Даже если я попрошу что-то немыслимое и трудно доступное? Вонка театрально закатил глаза к потолку, словно взывая к небесам о терпении. — На этой фабрике, мисс, возможно почти всё. В рамках разумного, разумеется. Что подводит нас к следующему правилу: вам запрещается по любому, даже самому пустяковому поводу, вызывать меня или беспокоить других... жильцов фабрики. У всех есть дела поважнее. При этих словах в голове Миры пронеслось: «Да кому нужен этот дед?». И тут же любопытство пересилило: «Сколько ему вообще лет?» Вонка, посмотрев на часы, резюмировал: — Основные правила озвучены. Остались ли у вас какие-нибудь... традиционно глупые вопросы? Мира, не раздумывая, выпалила: — Сколько вам лет? Вопрос повис в воздухе. Мистер Вонка замер, его лицо стало каменной маской. Он смотрел на неё так, будто пытался прочитать не только её мысли, но и молекулярную структуру её наглости. Затем он коротко, с лёгкой, кривой усмешкой, отшутился: — Достаточно, чтобы знать, что спрашивать возраст у кондитера — дурной тон. Это как интересоваться температурой в печи для безе. Бесполезно и чревато ожогами. Если на этом всё?.. — Ещё один! — быстро сказала Мира. — Чем мне заниматься здесь в четырех стенах? — Воля вашей фантазии и возможности планшета, — отрезал он. — В пределах правил. Она уже открыла рот, чтобы спросить о прогулках, но он, словно читая её мысли, опередил: — Самовольный выход за пределы фабрики запрещён. Если будете вести себя образцово — я подумаю. Пока — нет. И да, насчёт ваших проблем «снаружи» я уже позаботился. Ваши родные и друзья думают, что вы срочно уехали на языковую практику в... скажем, очень отдалённую страну с плохой связью. Люди не всегда блещут умом, но они охотно верят в удобные объяснения. Мир рухнул. Без Юны, без связи... Пусть с родителями у неё и не были тёплые отношения, но ощущение полной изоляции накрыло с головой. Она невольно приуныла, опустив плечи. Вонка заметил эту перемену. И тут же, быстрым, фокусническим движением, достал из-за спины её розовую леопардовую сумочку. — Кажется, вы обронили, — сказал он, протягивая её. В его голосе снова зазвучала знакомая насмешка. — Вы неплохо рисуете. Довольно... экспрессивно. С этими словами, едва уловимо ухмыльнувшись, он повернулся к выходу. — Мне пора. Доброй ночи, мисс. Постарайтесь не уничтожить комнату до моего возвращения. И он вышел. К её величайшему удивлению, дверь он за собой... не закрыл. Она осталась приоткрытой на пару сантиметров. Искушение, шанс. Но не сейчас. Позже. С Миры словно смыло три волны холодного пота одновременно, когда до неё дошёл смысл его последней фразы. Она бросилась к кровати, на которой лежала сумка, судорожно расстегнула её и вытащила блокнот. Листала страницы, сердце бешено колотясь. Наброски коридоров, шоколадной реки, леденцового леса... А того, самого важного, где они стояли рядом... не было. Страница была аккуратно вырвана. Чисто. Без зазубрин. Пусть там и не было ничего по-настоящему компрометирующего, но чувство стыда и ярости было всепоглощающим. Это было вторжение. Демонстрация власти. В полной тишине роскошной комнаты-клетки Мира повалилась на огромную кровать, уткнувшись лицом в шёлковое покрывало. Она поняла. Это было только начало. Начало войны.