Тайная мечта о шоколаде

Бесконечный цех — не сказочный, а холодный, из полированной стали, где эхо усиливало каждый звук до леденящего грохота. Они шли с мистером Вонкой, и он что-то рассказывал своим бархатным, безразличным голосом, жестикулируя тростью. Она почти не слышала слов — только смотрела на его профиль, пытаясь уловить хоть тень искренности. И вдруг в этот отлаженный, стерильный мир ворвался Чарли. Он подбежал, запыхавшись, его обычно ясные глаза были полны тревоги, но… не для неё. Он тыкал пальцем в неё, обращаясь к Вонке: «Мистер Вонка! Она украла! Она украла вашу книгу!». Книгу рецептов. Ту самую, легендарную, которую он собирал и дополнял десятилетиями, вписывая туда лучшие из лучших, самые сокровенные формулы. Мира почувствовала, как земля уходит из-под ног. — Это не я! — её собственный голос во сне звучал тонко и жалко. — Зачем она мне? Я не знаю, где она! Мистер Вонка медленно повернулся к ней. Его лицо было не холодным, а искажённым чем-то куда более страшным — глубочайшим, леденящим разочарованием. — Каждый день, мисс. Каждый день вы меня разочаровываете, — прозвучало тихо, но это тишина была оглушительной. — Отдайте. По-хорошему. — Я не брала! Клянусь! Я бы так не сделала! — она металась взглядом между ними, чувствуя, как её окружает ловушка. Он «закипал». Не кричал, но каждый его слог был как капля кислоты. — Вам всё мало? Вам нужно было не посмотреть, а завладеть? Это дело всей моей жизни. Вся моя жизнь — на этих страницах. И вы снова действуете под влиянием ваших импульсивных идей, после которых приходится разгребать мне. Он говорил обидные, точные, беспощадные вещи. Он видел насквозь все её мелкие хитрости, всю её ложь, всё её тщеславие, и выворачивал это наружу. Она пыталась кричать в ответ, отбиваться словами, что он несправедлив, что он снова всё перекручивает, зачем он так с ней поступает. Но он был непоколебим, как скала, и его разочарование было тяжелее любого гнева. В отчаянии она перевела взгляд на Чарли. Он стоял чуть поодаль, с тем самым немым, нейтральным лицом. Но его глаза… в них не было ни капли сочувствия. Только холодное, почти незаметное удовлетворение. Спокойное наблюдение. «Если это всё спланировано? Зачем ему это?» — пронеслось у неё в голове, но времени на раздумья не было. Вонка повысил голос. Впервые по-настоящему. Он гремел, но не горячо, а с леденящей, металлической яростью. Слёзы текли по щекам Миры сами собой, жгучие и бессильные. Она не выдержала, не смогла, снова.Развернулась и побежала прочь от них, к массивной стальной двери в конце цеха. Пол под ногами был скользким. Она сделала последний отчаянный шаг к ручке, нога поехала, и… Удар. Тёмный, глухой, сконцентрированный в одной точке затылка. Боль пронзила сознание, и сон оборвался, оставив после себя лишь эхо крика, вкус слёз и леденящий ужас предательства. Реальность: Она лежала с закрытыми глазами, ещё во власти остаточного смятения, когда сквозь пелену сна пробился звук. Вежливый, театрально-отчётливый покашливание. Ровно такое, каким будильник не кашляет. Сознание медленно, с трудом цеплялось за реальность. Только что он говорил, что она воровка. А сейчас… Сон. Кошмар. Ужасный, до мурашек. — Пора вставать, мисс. И да, я знаю, что вы не спите. Вы перестали стонать и дёргаться, — раздался бархатный голос прямо в комнате. Она приоткрыла один глаз. У письменного стола, разглядывая что-то на планшете, стоял мистер Вонка. Он был безупречен: свежий сюртук (не бордовый, а глубокого цвета запёкшейся вишни), трость в руке. — Извиняюсь, что прервал столь… поистине увлекательный сон. Судя по мимике, там разворачивалась настоящая драма. Знал бы он, что было, так не сказал, скорее просто шею свернул.Нервно посмеясь в голове. Мира вздохнула, села на кровати и потёрла виски. Голова действительно слегка ныла, будто от воображаемого удара. — Да… очень весёлый сон, — буркнула она сиплым от сна голосом. Она осмотрела себя. На ней всё ещё был вчерашний топик и шорты. Она заснула в них. А своей одежды здесь… или нет? Вчера она не смотрела в шкаф. Она чувствовала себя потерянной и растрёпанной после этого кошмара. Вонка отложил планшет и, скользнув к ней взглядом, уточнил: — Всё ли с вами в порядке? Вы выглядите так, будто видели, как умпа-лумпы танцуют танго на могиле хороших манер. От вчерашнего намёка на «беспокойство» не осталось и следа. Обычная банальная насмешка. «Все мужики одинаковые… — подумала она с досадой, но тут же спохватилась. — Хотя… какое, чёрт возьми, мне дело до него?» — Всё хорошо, — отрезала она, отгоняя остатки сна. Она решит забыть этот кошмар. Встав, она подбежала к высокому шкафу и распахнула его. Он буквально ломился от одежды. Не униформа, а самая разная: платья, блузки, футболки, джинсы, юбки, кардиганы — всё нарядное, качественное, в её стиле, но явно дорогое. Цветастая, немного бунтарская коллекция. — Умпа-лумпы старались подобрать что-то… соответствующее вашей неукротимой индивидуальности, — пролепетал Вонка у неё за спиной. Она даже не слышала, как он подошёл. — Надеюсь, угодили. Мира выбрала мягкую розовую футболку с небольшим принтом и короткие, обтягивающие чёрные шорты. И тут ей в голову пришла дерзкая, почти озорная мысль. Игра. Вывести из равновесия, казалось, ненастоящий удар нанёс настоящие последствия. Если это вообще возможно. Он стоял сзади, примерно в метре, опершись на трость, наблюдая. Она повернулась к нему, поймала его взгляд и… закатила глаза. «Чёрт, опять! Когда это вообще стало привычкой?» Решившись, она медленно, не сводя с него глаз (хотя внутри всё ёкало), взялась за край своего топа и потянула его вверх через голову. Движение было плавным, почти провокационным. Она осталась стоять перед ним только в коротких шортах и чёрном кружевном лифчике, чувствуя, как прохладный воздух комнаты касается кожи. Магнат не отвёл взгляда ни на секунду. Он просто смотрел. Безразлично. Как на экспонат в витрине. Ни тени смущения, интереса или осуждения. Полная, безучастная нейтральность. Это её возмутило. — Я вообще-то тут переодеваюсь, — сказала она, пытаясь звучать дерзко, но в голосе прозвучала нотка раздражения. — И я вам не мешаю, — парировал он с лёгкой ухмылкой. — Напротив, с интересом ожидаю продолжения. Процесс, надо сказать, утомительно медлителен. Психическая атака провалилась. Мира, стиснув зубы, сделала следующее: повернулась к нему боком и завела руки за спину, делая вид, что расстёгивает крючок лифчика. Она даже приподняла брови, бросая ему вызов. Она не собиралась снимать его по-настоящему, но хотела увидеть хоть какую-то реакцию. Реакции не последовало. Он стоял, слегка склонив голову набок, как учёный, наблюдающий за не самым удачным экспериментом. «Псих!» — мысленно выругалась она, сдаваясь. Схватив с полки футболку и чистые шорты, она с видом оскорблённого достоинства прошествовала в ванную и захлопнула дверь. Ей почудился тихий, едва уловимый звук — будто бы он всё-таки тихонько фыркнул. Под струями почти слишком идеально тёплого душа она пыталась расслабиться, смывая остатки сна и чувство досады. И снова её мысли, против воли, вернулись к нему. К Вилли. К его бесконечным нравоучениям, к этим фиолетовым глазам, которые видели слишком много, к этой смеси гениальности и абсолютной, леденящей странности. Она мысленно собирала его портрет из кусочков: сарказм, театральность, холодность, редкие вспышки чего-то иного, моментальный расчёт, безупречный вкус, патологическая любовь к порядку и… и что-то ещё, спрятанное так глубоко, что, возможно, этого и нет. И тут её осенило. «Я снова о нём думаю. Второй день, а он уже занял в голове непозволительно много места. Чем он вообще меня зацепил? Самовлюблённый, высокомерный, невыносимый долбоёб!» Но ругань звучала в её голове уже без настоящей злости, больше с недоумением. Но рука тянулась туда, куда не стоило... Одевшись, она приложила ухо к двери, затем осторожно приоткрыла её на сантиметр. Он стоял спиной к ней, у огромного окна, глядя на пробуждающийся «съедобный» цех внизу. Руки за спиной, прямая, как стрела, осанка. Казалось, он просто замер, слившись с пейзажем за стеклом. — Подглядывать нехорошо, мисс, — раздался его слащаво-токсичный голос, хотя он даже не шевельнулся. Мира вышла, закатив глаза и с вызовом заявила: — А кто бы говорил! Кто за кем тут постоянно подсматривает? Он наконец обернулся. Его взгляд медленно, оценивающе скользнул по ней с ног до головы, задержавшись на мгновение дольше необходимого на её новой футболке или не совсем на ней. — Принять к сведению, — произнёс он безразлично. — Теперь, если ваши… утренние ритуалы завершены, мы можем отправляться. И да, на этот раз я очень сильно надеюсь, что вы будете слушать. В противном случае, экскурсия превратится в очень долгое и молчаливое стояние в коридоре. Надеюсь, это объяснение более чем достаточно, или мне ещё раз повторить? Мира сделала вид, что обдумывает его ультиматум, и дерзко цыпнула. В ответ мистер Вонка лишь изящно приподнял одну бровь, развернулся и направился к двери. Он открыл её и отступил в сторону, сделав театрально-вежливый жест рукой: — После вас, мисс. Сердце Миры ёкнуло от предвкушения. Вот оно. Начинается. Настоящее приключение. И её проводник — не кто иной, как сам Вилли Вонка, человек-загадка, конфетный магнат и её личный, саркастичный надзиратель. Она переступила порог, чувствуя, как за спиной закрывается дверь в её комнату-клетку, и шагнула в бесконечный, пахнущий тайной и шоколадом коридор.