Тайная мечта о шоколаде

Вот они, вновь наедине в бесконечном, беззвучном коридоре, где их шаги по мягкому полу отдавались лишь в их собственных ушах. Воздух был прохладен и стерилен, как в операционной. — Сегодня у нас обширная программа, мисс, — пролепетал Вонка безэмоциональным голосом, не глядя на неё. — И время — капризный ресурс. Поэтому прямиком к лифту. Мира шла следом, но её сознание всё ещё цеплялось за обрывки сна. Ей редко что-то снилось настолько ярко, а этот кошмар был выписан с такой кинематографичной чёткостью, что даже сейчас, наяву, по коже бежали мурашки. Нужно было отвлечься. Или… наоборот, копнуть. Пока они шли, она могла попытаться выведать что-то. Например, о том человеке в кафе. Та самая, не дававшая покоя мысль: совпадение? Или нет? За пару шагов до сверкающей капсулы лифта она не выдержала и выпалила, глядя ему в спину: — Это были вы тогда, в кафе? С маской? Или… такие совпадения случаются? Вонка замер. Плавно, как механизм, повернулся на каблуке. Его фиолетовые глаза сузились, но на губах играла та самая, знакомая язвительная искорка. — Какое живописное воображение, мисс. Нет, не я. У вас, смею предположить, нет ни единого доказательства. Более того, я откровенно не понимаю, о чём вы. С вашего позволения, продолжим. Он сделал шаг к лифту, но Мира, движимая внезапным напором, быстро перебежала ему дорогу и встала перед ним, преграждая путь. Она сузила глаза, наклонив голову набок, в позе следователя, который унюхал ложь. — Вы всё врете, — заявила она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Это были вы. Никто другой. Я в этом уверена. — Она решила давить, пытаться расковырять его безупречный панцирь. На лице кондитера появилась недобрая ухмылка — нечто среднее между усмешкой и оскалом, обнажавшим идеально ровные, чуть слишком белые зубы. — Уверены? — протянул он, и его голос стал шелковисто-опасным. — На каких, позвольте полюбопытствовать, основаниях зиждется эта ваша непоколебимая уверность? Слова — не игрушки, мисс. Ими не разбрасываются. — Он слегка наклонился к ней, сокращая и без того маленькую дистанцию. Мира, поймав его взгляд, снова на мгновение застыла, словно кролик перед удавом. Фиолетовая бездна грозила поглотить её рассудок. — Г-глаза… — пробормотала она, спотыкаясь о собственный язык. — Глаза? — он притворно-невинно приподнял брови. — Простите, я, кажется, плохо соображаю сегодня утром. О каких глазах речь? Нам действительно лучше не задерживаться. Раздражённая его игрой, Мира, почти не осознавая своего действия, упёрлась ладонями в его грудь, будто пытаясь оттолкнуть или, наоборот, не дать ему уйти. Подняла взгляд, но на сей раз твёрдо удерживала его на уровне его рта, избегая прямого контакта с глазами. — Фиолетовые глаза. Ваши. Цвет… цвета грозы перед рассветом. Такие не спутать. Это были вы. Дурацкая ухмылка не сходила с его лица. За время пребывания здесь она успела ей смертельно надоесть. — Весьма… поэтично и вместе с тем голословно, — заметил он. — Вы хотите сказать, никогда не встречали человека с глазами такого же изысканного оттенка? Прямо-таки уникальная особенность. Хотя… лестно, конечно. — Это БЫЛИ ВЫ! — перебила она уже с неподдельной злобой, теряя остатки терпения. — Голос, волосы, эта… эта фарфоровая кожа! Всё! Он приподнял одну бровь, изображая задумчивость. — Вы обладаете поистине феноменальной памятью на незнакомцев, которых видите мельком. Трогательно. И немного тревожно. Мира скривила губы, ещё сильнее хмурясь. — От такой мимики, мисс, преждевременные морщины появятся, — с насмешкой заметил он. — Итак, допустим, гипотетически, это был я. Ваше любопытство удовлетворено? Счастливы? Можем ли мы наконец двигаться дальше? Признание, вырванное таким косвенным, издевательским путём, обдало её смесью триумфа и раздражения. «Так он и был! Как же я сразу не догадалась? Или… или он правда обладает какими-то чарами? Да, определённо». — Почему тогда вы не хотели признаваться? — спросила она, не отступая. На его лицо легла маска преувеличенной, ледяной нейтральности. — А зачем? Зачем вашей маленькой, перегруженной впечатлениями головушке лишние детали? Вдруг придётся думать. А это, я подозреваю, для вас утомительно. Мира в ответ закатила глаза и, на секунду потеряв над собой контроль, показала ему язык — чисто детский, импульсивный жест. Вонка издал короткий, беззвучный смешок. — Очаровательно. Ну что же, если вы закончили свой немой монолог и демонстрацию… лингвистических способностей, приглашаю в лифт. А то он, чего доброго, уедет, спасаясь от таких варварских замашек. — Он нажал кнопку, и двери бесшумно разъехались.Снова тупик, зачем ему так скрываться, или это уже привычка? Они зашли внутрь. Мира, почти машинально, снова ухватилась за его рукав, отчасти для равновесия, отчасти назло. Вонка вздохнул — звук глубокий, полный театрального страдания. — Я даже не успел выбрать этаж, а вы уже принялись за вандализм. Выступаете в роли стихийного бедствия? — Заранее готовлюсь к полёту, — парировала она. — В таком случае, держитесь, — отрезал он, и его палец нажал на одну из десятков загадочных кнопок. Лифт рванул с места с привычной уже бешеной скоростью, заставив Миру вжаться в его рукав ещё сильнее, а затем так же резко замедлился, зависнув. Девушка вопросительно посмотрела на Вонку. Он, не обращая внимания на её хватку, жестом трости указал на огромную стеклянную стену, за которой открылся новый цех. — Цех №73, «Импульс». Здесь мы… тестируем и упаковываем продукцию с элементами неожиданности. Взрывную карамель, шипучие бомбочки для ванн с газировкой, жевательную резинку с экстрактом перца «Дыхание дракона». Мира ахнула, подбежав к стеклу и прижавшись к нему лбом, чтобы разглядеть детали. Внизу, в безопасной зоне за бронированными перегородками, умпа-лумпы в защитных очках и толстенных перчатках аккуратно, как сапёры, укладывали разноцветные конфетки в индивидуальные амбарчики. Иногда от какой-нибудь конфетки с лёгким хлопком отлетала искорка или струйка дыма. — Не трогайте стекло, — тут же раздался его голос за её спиной. — На нём остаются отпечатки. Потом мыть. А я терпеть не могу разводы. Он продолжил рассказ о температуре плавления карамели и силе контролируемого взрыва, но Мира, загипнотизированная зрелищем, через пару фраз перебила: — Я… я тут буду работать? Вонка обернулся к ней, и на его лице расцвела та самая, насмешливо-снисходительная улыбка. — Для человека, который имеет обыкновение перебивать экскурсовода на полуслове и ввинчиваться в него, как штопор? Вряд ли. Вы слишком… импульсивны и неопытны. Один неверный жест — и от этого цеха останется лишь приятное воспоминание в виде розового грибка на потолке. Но… — он сделал драматическую паузу, — я покажу вам цех, где, теоретически, ваш… специфический темперамент мог бы быть хоть как-то применён. Теоретически. Окончательное решение, разумеется, не за вами. Мира, скривившись, передразнила его последние слова шёпотом: «Неопытна… не за вами…» Но любопытство уже разгоралось с новой силой. Какой цех ждал её дальше? Если даже этот выглядел как съёмочная площадка фантастического боевика, то что будет впереди? Ей не терпелось увидеть. Адреналин от ночного побега, странного разговора и теперь этой экскурсии смешивался в крови, создавая почти головокружительный коктейль. Она отпустила наконец его помятый рукав и приготовилась следовать за ним дальше, чудес, каждое из которых могло оказаться как восхитительным, так и смертельно опасным.