Тайная мечта о шоколаде

Магнат и Чарли замерли, поражённые её внезапной, резкой реакцией. Мира успела заметить: на лице Чарли мелькнуло что-то, что совсем не походило на обычную для него доброжелательную озабоченность. Скорее, холодное, почти незаметное раздражение. «За что? — пронеслось у неё в голове. — Что я ему такого сделала? Ничего. Ну, почти ничего. Но не настолько же». — Я ничего не брала! — заговорила Мира, и её голос, вопреки желанию, сорвался на повышенные тона, звонко отражаясь от съедобных сводов. — Мистер Вонка сам прекрасно знает! Он… он следил, чтобы я оставалась в своей комнате! У меня физически не было времени что-то украсть! И в тот же миг она осознала, в какую ловушку себя загнала. Она же была в его кабинете. Ночью. Нелегально. И сама только что напомнила ему об этом. Теперь оставалось уповать лишь на то, что он, в пылу ситуации, об этом не вспомнит, или сделает вид. Тем временем магнат, не спуская с неё пронзительного фиолетового взгляда, казалось, взвешивал каждое её слово, каждую микроскопическую дрожь в голосе. Он был подобен сложному прибору, анализирующему состав лжи. Затем он резко, почти механически, повернул голову к Чарли. — Основания для столь серьёзного обвинения, мистер Бакет? — спросил он ледяным, но вежливым тоном. — Конкретика. Чарли немного смутился под этим взглядом, но тут же выпрямился. — А кто же ещё, сэр? Кому она ещё нужна? Она же постоянно всё рассматривает, везде суёт нос… Книга пропала сегодня утром, а она — единственный новый человек на фабрике! Вонка снова обернулся к Мире, и в его глазах она прочла нечто опасное — не гнев, а скорее, разочарованное ожидание очередного взрыва глупости. Она поняла: сейчас, если она попытается что-то сказать, не сдержит истерики. Сон и реальность сплетались в тугой, удушающий узел. И, как во сне, сработал самый древний инстинкт. Бежать. Глупо? Да. Но раз уж бежать, то не вслепую, как в кошмаре. Она резко рванула с места, проскочив между ними, и помчалась к выходу из цеха. Краем уха она услышала обрывок фразы Вонки, произнесённой с пронзающим спокойствием: «…никуда вы с фабрики не денетесь…», но это только подстегнуло её. План созрел молниеносно: нужно покинуть фабрику. За её пределами, в нормальном мире, её не смогут превратить в конфету или обвинить в воровстве. Осталось найти выход. Выскочив в коридор, она на адреналине помчалась к лифту — единственному известному ей средству перемещения по этой гигантской ловушке. Может, там есть какая-то «волшебная» кнопка? Ворвавшись в стеклянную капсулу, она вжалась спиной в стену и уставилась на панель. Множество кнопок. На одной стороне — названия: «Спальное крыло», «Цех “Импульс”», «Цех “Вечная жвачка”», «Цоколь», «Хранилище ароматов». На второй — загадочные «Выход 1», «Выход 2», «Выход 3»… На третьей — просто цифры от 1 до 20. И отдельно — две кнопки с пиктограммами: «Вверх» (стрелка, упирающаяся в нечто волнистое) и «Наружу» (стрелка, вылетающая за пределы круга). Последние выглядели пугающе абстрактно. «Бесполезно, — поняла она, чувствуя, как паника подступает. — Я не понимаю этой системы». Тогда сработала хитрость. Обманом. Она ткнула пальцем в «Цех “Хрустальный драже”» и, почти не глядя, — в «Выход 2». Затем села на пол, вжавшись в угол, и обхватила колени руками, чтобы не упасть при старте. Лифт рванул, понёсся, замедлился. Двери открылись в совершенно незнакомом коридоре, ведущем в огромное, высокотехнологичное пространство. Стены здесь были из прозрачного акрила, за которым пульсировали и переливались всеми цветами радуги гигантские, медленно вращающиеся шары — видимо, те самые «хрустальные драже». Мира проскочила внутрь цеха, юркнула за массивный, холодный цилиндр какого-то смесительного агрегата, стоявший у самой двери, и затаила дыхание. Не прошло и минуты, как в цех вошли двое. Ледяное молчание, нарушаемое лишь гулким журчанием и мягкими щелчками аппаратуры. Чарли прервал тишину: — Не переживайте, мистер Вонка, я её найду. Вонка проигнорировал его и сказал в пространство тем же безразличным, но неумолимым тоном: — Выходите, мисс Ванголд. Игра в прятки лишь отсрочит неизбежное. Они прошли мимо, Вонка — прямо, не оглядываясь по сторонам, Чарли — чуть позади. И в тот момент, когда Чарли произносил фразу «…она не могла далеко убежать», он на пол-оборота обернулся. Его взгляд скользнул прямо по тому месту, где она пряталась. Их глаза встретились на долю секунды. Мира почувствовала, как сердце остановилось. Но Чарли не изменился в лице. Он просто… спокойно отвернулся и продолжил, как ни в чём не бывало: — …и она не настолько глупа, чтобы не понимать, что здесь можно трогать, а что нет. — Сильно сомневаюсь в этом, — сухо ответил Вонка, их фигуры удалялись вглубь цеха, к переливающимся шарам. В голове Миры бушевала буря. «Как? Почему? Он… помог? Или это часть его плана? Чтобы я сама сбежала и её можно было списать на несчастный случай? Бедному мальчику не хватает внимания от своего кумира… Как мило, аж тошнит». Но, как ни цинично, это было ей на руку. Пока они искали её в глубине цеха, спиной к двери, она, прижавшись к тени, как мышка, сделала несколько беззвучных шагов. Дотянулась до ручки. Медленно, медленно надавила. Проскользнула наружу. И снова — бег по коридору к лифту. «Чарли, если что, его задержит», — почти истерически подумала она. Но, выскочив в коридор, она увидела на полу у лифта маленький, аккуратно оторванный клочок бумаги от какой-то этикетки. На нем было написано чернильным круглым почерком: «Чарли, а он молодец, всё продумал: "Спальное крыло. Выход 9. Один"». Сердце ёкнуло. Это про лифт. Запасной выход? Да, Мира не глупая. Мира молодец. Она влетела в лифт, дрожащими пальцами нажала указанную комбинацию. Лифт доставил её в знакомый коридор спального крыла, но в его самом конце, там, где раньше был тупик, теперь зияла неприметная дверь с простой табличкой «Выход». Сознание возвращалось к ней, ясное и холодное. «Так и знала, что это было его влияние», — подумала она с горькой усмешкой. Дёрнула ручку. Дверь открылась легко, без скрипа. Сзади, из глубины коридора, донёсся звук — мягкий шелест улетающего лифта. Ещё немного, и они будут здесь. Быстрее. Она выскочила наружу и ахнула. Яркий, почти ослепительный дневной свет. Свежий, настоящий воздух, пахнущий асфальтом, далёкой выхлопной гарью и просто свободой, ударил в лёгкие. После дней, проведённых в искусственно-ароматизированной атмосфере фабрики, это было как глоток ледяной родниковой воды. Девушка невольно расплылась в широкой, безумной улыбке. Прекрасное, пьянящее ощущение свободы. Но расслабляться было нельзя. Прямо напротив выхода, сливаясь с высоким кирпичным забором, окружавшим территорию фабрики, была неприметная калитка. Мира подбежала, толкнула её — и оказалась на узкой, заросшей сорняками полосе земли между забором и проселочной дорогой. Калитка с обратной стороны была замаскирована под часть ограждения — защита от незваных глаз. Слева уходила вдаль грунтовая дорога. Ловить попутку — слишком рискованно, её легко отследить. Нужно было затеряться. Она прижалась спиной к шершавой кирпичной кладке забора, вытянув руки и ноги вдоль стены, стараясь максимально сократить свой силуэт. И вовремя. Сверху, с оглушительным, но приглушённым гулом, пронеслось что-то большое и стеклянное — лифт. Он вылетел из стены фабрики где-то на уровне третьего этажа и, описав дугу, умчался прочь, в сторону города. Мира вжалась в стену так сильно, что камень впился в плечи. Когда гул стих, она подняла голову. Лифт летел в сторону её района. «Домой. Он полетел к моей квартире», — с ледяной ясностью осознала она. Значит, времени почти нет. Она выбежала на дорогу и, почти не раздумывая, подняла руку. К её удивлению, остановилась первая же машина — старенький, но ухоженный седан. За рулём — добродушный мужчина лет пятидесяти, рядом — женщина, видимо, его жена. — Извините, — голос Миры дрожал, она знала, что выглядит странно: в розовой футболке, коротких шортах, без сумки, с диким взглядом. — Можете подбросить? До кафе «Под старой шестернёй» в центре? Пара обменялась взглядами, полными участия. — Конечно, садись, — мягко сказала женщина. — С тобой всё в порядке? Нужна помощь? — Всё хорошо, просто… спешу, — Мира залезла на заднее сиденье, стараясь не смотреть в окно, где могла промелькнуть фабрика. Она намеренно назвала кафе — это было недалеко от дома, но если Вонка (или его системы) будет искать, то хотя бы собьётся со следа на первом этапе. Добрые люди довезли её молча, лишь изредка перекидываясь заботливыми фразами, на которые Мира отвечала односложно. У кафе она выскочила, поблагодарила и, перейдя дорогу, углубилась в знакомый лабиринт тихих улочек. Недалеко был маленький, уютный домик, который снимала Юна, когда приезжала в гости. У неё был запасной ключ «на всякий случай», и Мира знала, где он. Подбежав к крыльцу, она увидела тот самый глиняный горшок с искусственным, но невероятно реалистичным цветком — пионом нежно-розового цвета. Он даже пах, благодаря специальному ароматизатору. Мира знала правду: это была хитроумная тайничок подруги. Она приподняла цветок — под ним, в углублении стебля, лежал прохладный ключ-карта. Дверь открылась бесшумно. Внутри пахло ландышевым освежителем воздуха и лёгкой пылью — Юна не была здесь несколько месяцев. Небольшая студия: аккуратный диван, пустой мини-холодильник, плакаты с k-pop группами на стенах, зеркало в полный рост в раме из светодиодов. Уютное, безопасное, пустое убежище. Мира закрыла дверь, щёлкнула замком, прислонилась спиной к двери и медленно сползла на пол. Она прижала ладони к лицу, чувствуя, как наконец-то, с запозданием, по щекам начинают катиться горячие, солёные слёзы. Всё напряжение, весь страх, вся ярость и неразбериха последних дней вырвались наружу в беззвучных, содрогающих рыданиях. Что теперь? Насколько опасно возвращаться домой? Наверняка там уже ждут. У неё нет ничего: ни денег, ни телефона, ни даже сменной одежды, кроме того, что на ней. Она потеряла всё, даже свою дерзкую уверенность. Она сидела на холодном полу чужой, пустой квартиры, тихо плача от осознания всей чудовищной, сюрреалистичной ямы, в которую провалилась. И от невыносимой, пугающей неопределенности, что ждёт её дальше? Кажется, не самый счастливый финал.