Египетская сила

      Храм Ра всегда манил Анну своей суровой, первобытной мощью. Он не походил на изящные новые святилища с их выбеленными колоннами: это было монументальное сооружение из темного песчаника, воздвигнутое в те времена, когда мир еще дышал дикой магией. В ту эпоху сила не принадлежала кому-то одному — она разливалась в воздухе, текла в водах Нила, пульсировала в корнях деревьев. Люди лишь брали её взаймы, чтобы созидать, и возвращали обратно через молитвы и подношения. Таков был великий Круг Жизни, который Анна чтила всем сердцем.       Всё изменилось, когда в души людей прокралась жадность. Те, кто привык черпать энергию из мира, вдруг решили, что отдавать её — значит проявлять слабость. Зачем возвращать искру богам, если можно раздуть из неё собственное пламя? Один рискнул, оставив магию в себе, и в мгновение ока стал могущественнее целого войска. Но у всего была цена.       Те, кто отринул Круг, стали рабами собственной силы. Магия, запертая внутри человеческой плоти, начала гнить и трансформироваться. Кого-то она прокляла, привязав к фазам луны и превратив в зверей, кто-то стал зависим от ритуалов крови. Так родились касты магов и оборотней. И лишь те немногие, кто понимал, что магию нужно отпускать, чтобы она оставалась живой, сохранили право называться ведьмами — истинными хранительницами равновесия.       Анна не знала, как относиться к собственной силе. Боги наделили её даром огня, не спрашивая согласия. Она чувствовала, как внутри неё ворочается раскаленное ядро, и больше всего на свете боялась стать похожей на мать — женщину, которая превратила свою магию в железный скипетр, а саму себя — в заложницу власти.       Пройдя вглубь храма, Анна опустилась на колени перед огромным изваянием солнечного диска. Она прижалась лбом к холодному, отполированному веками камню, и шепот молитвы сорвался с её губ. Она яростно верила в своих богов.       Однажды, в день официального провозглашения её наследницей, они явились ей прямо на арене. Это не было видением — воздух тогда превратился в жидкое золото, а пламя её стихии взметнулось до небес, став чистым, как первородный свет. Боги признали её, потому что увидели: она не жаждет власти, она лишь хочет быть достойной своей земли. Этот секрет Анна хранила глубоко внутри, скрывая даже от проницательного взора королевы и насмешек брата.       Встав на ноги, Анна почувствовала кожей легкую вибрацию. Её босые стопы, привыкшие к теплу храмовых плит, ощутили приближение другого существа. Она подняла голову и увидела Лэйн. Жрица шла по тенистой галерее, вероятно, собираясь вернуться к своей делегации, и в её глазах мелькнуло искреннее удивление.       Анна невольно коснулась пальцами тяжелого кольца, спрятанного в складках одежды. Того самого, что она должна была надеть на палец этой девушки под ликующие крики толпы, если бы не скандал на банкете. — Принцесса Лэйн. — Анна чуть склонила голову, приветствуя свою невольную… Невесту. — Анна. — Лэйн остановилась, скрестив руки на груди и чуть прищурившись. — Давай договоримся: зови меня либо по имени, либо Жрицей. Мы здесь одни, и меня до зубовного скрежета раздражает твоя страсть к дворцовому этикету.       Она хмыкнула, и эта дерзость, так непохожая на заискивание придворных, неожиданно позабавила Анну. Принцесса поправила полы своего тяжелого алого плаща. Тонкий нагрудник — изящный лист золоченого металла, плотно облегавший торс — приятно отяжелял тело, помогая сохранять связь с реальностью и не уноситься в вихрь тревожных мыслей. — Хорошо, Лэйн. Пусть будет так. — Анна неловко почесала затылок, и этот простой, почти мальчишеский жест заставил Жрицу еще сильнее вскинуть брови. — Ты… Не думай, что я имею отношение к заговору матери. Впрочем, полагаю, Фелония уже ввела тебя в курс дела. — В курсе, можешь не тратить дыхание на оправдания. — Лэйн звучала сухо, но в ней не было прежней ярости, лишь усталость. — Ты пришла сюда, чтобы наконец отдать мне это злосчастное кольцо, или просто хочешь еще немного помаячить у меня перед глазами? — Я отдам его. Прямо сейчас. — Анна шагнула ближе, чувствуя исходящий от Лэйн аромат диких трав и чего-то острого, морского. — Но прежде… Ответь мне. У меня в голове сотни вопросов. Мы ведь совсем не знаем друг друга. Я даже не понимаю, кто ты… Какого ты вида? Кровь богов, магия, или нечто иное?       В полумраке храма глаза Лэйн блеснули странным, нечеловеческим светом, и Анна затаила дыхание, ожидая ответа. — Значит, тебя всё-таки манит моя персона? — Лэйн сделала скользящий шаг навстречу, сокращая расстояние между ними до опасного минимума. В полумраке храма её глаза вспыхнули недобрым, почти хищным блеском, отражая дрожащие огни факелов. — Интересует. — Выдохнула Анна, стараясь не отводить взгляда. В ней боролись страх и азарт. — Но я никак не возьму в толк: зачем ты выбрала именно меня? Ты ведь понимаешь, что этот союз, эта магическая связь… Она обрекает тебя на короткую жизнь. Ты сгораешь ради этого брака.       Анна позволила себе слабую, заговорщическую улыбку, наслаждаясь тем, как густеет тишина между ними, превращаясь в натянутую струну. — Значит, ты в курсе условий сделки. — Младшая принцесса Греции медленно начала обходить Анну по кругу, словно дикая кошка, изучающая добычу. Её пальцы, тонкие и холодные, едва коснулись грубой ткани воинского облачения египтянки. — Воительница… — Прошептала Лэйн ей на ухо, проходя за спиной. — Повелеваешь огнем, обладаешь строптивым нравом, носишь доспех как вторую кожу. Но при всём этом… Ты остаешься лишь тенью своей назойливой матери. Послушная дочь великой королевы. — Я пришла сюда не для того, чтобы ты зачитывала мою биографию! — Анна резко развернулась, оскалившись. В груди вскипело раздражение, смешанное с непонятным, колючим чувством. — А есть ли смысл обсуждать с тобой что-то иное? — Лэйн остановилась, насмешливо вскинув бровь. — Ты — часть государственного механизма. Ты дышишь так, как велит тебе твоя семейка. Свободна ли ты хоть в одном своем желании? — Ты зависишь от долга не меньше моего! — Парировала Анна, подаваясь вперед. — И не пытайся убедить меня, что тебе чуждо простое человеческое желание… иметь семью. Настоящую, а не ту, что прописана в свитках союзов.       Лэйн замерла прямо напротив Анны. Она медленно подняла руку и прижала изящный палец к губам, призывая к тишине. Маска, украшавшая её лицо, тихо шелестела — это был не шелк, а искусное сплетение драгоценных камней, нанизанных на тончайшие нити. Каждый её вздох заставлял самоцветы искриться, скрывая лицо, которое Анна так отчаянно хотела рассмотреть. В этой таинственности была своя пугающая прелесть, и принцесса Египта поймала себя на мысли, что боится того момента, когда завеса падет. — Я не так зависима, как ты думаешь. — Отрезала Лэйн. — Тогда ответь мне прямо, без этих твоих загадок: зачем? Зачем ты позволила богам и родителям связать нас узами брака? — Голос Анны дрогнул от напряжения. — Так велели духи. — Коротко бросила Жрица.       Этот ответ, лишенный всякой конкретики, стал последней каплей. Анна почувствовала, как внутри закипает её собственная стихия. — И ты еще смеешь попрекать меня зависимостью?! Хватит играть со мной, Лэйн! Я хочу знать, с кем мне придется делить ложе. Я хочу понимать, кто станет матерью моего ребенка и…       Анна осеклась, прикусив язык. Слова о постели и дитя сорвались с губ прежде, чем она успела их обдумать. В воздухе мгновенно похолодало. Лэйн издала низкий, утробный звук — почти рычание — и резко отпрянула назад, словно её ударили. — Ты… Любительница женщин. — В голосе Лэйн прорезалась опасная сталь. — Ты меряешь всё своими примитивными категориями. Мне лишь повезло, что в тебе нет той мужланской дерзости, которая заставила бы меня силой втащить в твои покои ради забавы.       Лэйн уперла руки в бока, глядя куда-то в темноту сводов храма, а затем снова обернулась. Анна сделала шаг к ней, протягивая руку, но тут же одернула себя, боясь коснуться этой колючей, ледяной красоты. — Не надо. Я не та паинька, которой меня хочет видеть двор. И раз уж ты осведомлена о моих… Пристрастиях, то ответь: зачем я тебе? — Анна тяжело вздохнула, опустив взгляд на холодные плиты пола. — Анна.       Голос Жрицы прозвучал иначе — глубже, властнее. Маг огня подняла взор и замерла, не в силах вздохнуть. Лэйн одним плавным движением сбросила с головы вуаль.       Её волосы рассыпались по плечам — густые, иссиня-черные, как южное небо, они казались живой тьмой. Это было грубым нарушением всех канонов: Жрица не имела права открываться перед кем-либо, кроме богов.              Но не волосы заставили Анну пошатнуться. Среди черных прядей, чутко подрагивая, виднелись белоснежные волчьи уши.       Мир перед глазами принцессы качнулся. Перед ней стояла не просто женщина, не просто маг. Оборотень. Дикая сущность, облаченная в шелка. Ноги Анны подкосились, и она начала оседать на пол, но холодные, сильные пальцы Лэйн мгновенно подхватили её за предплечья. Это прикосновение — властное и одновременно бережное — заставило сердце наследницы пропустить удар. — Так ты… Ты тоже из них. Как и Фелония, — Выдохнула Анна, глядя на Лэйн с нескрываемым восторгом и трепетом. — Как и Одри. Как и половина нашего двора. — Лэйн довольно прищурилась, наслаждаясь произведенным эффектом. — Не ожидала, что в жилах королевской семьи Греции течет волчья кровь? — Значит, Фелония… Она твоя сестра? — Анна всё еще пыталась осознать масштаб открывшейся тайны. — Фелония — будущая жена Одри. Она не кровная родственница, просто наши звериные души одного вида. — Лэйн усмехнулась, и в этой улыбке мелькнули чуть более острые, чем у людей, клыки. — Зачем ты показала мне это? — Анна отвела взгляд, чувствуя, как к щекам подступает предательский румянец. — Тебе же запрещено открывать истинный облик… — Ох, как же ты мне надоела со своими «запрещено» и «нельзя». — Лэйн мягко отпустила её руки, но осталась стоять рядом. — Я сама творю свою волю. И это я поставила родителям условие: либо моей женой станешь ты, либо этого брака не будет вовсе. — Клянусь всеми богами, ну ради чего?! Зачем ты так истязаешь себя, зачем добровольно идешь на эту плаху?! — Голос Анны сорвался на крик. Она стояла в опасной близости к Лэйн, чувствуя, как от собственного тела исходит нестерпимый жар. — Мой долг как Жрицы давно предопределен. — Лэйн недобро хмыкнула, сохраняя ледяное спокойствие. Она с каким-то странным, почти научным интересом наблюдала за тем, как над плечами Анны вьются струйки серого пара, а воздух вокруг них начинает дрожать от перегрева. — А тебе вовсе не обязательно знать истинные мотивы моих поступков.       Анна резко отшатнулась, словно от удара. Внутри неё бушевал пожар, требующий выхода. Не в силах больше сдерживаться, она взмахнула рукой, и с её пальцев сорвалась яростная волна огня. Пламя с гулким треском ударилось в древнюю стену храма, лизнув черные камни и рассыпавшись снопом искр. Маг едва успела подавить следующий импульс — она испугалась, что в этом ослепляющем гневе может ненароком испепелить саму Лэйн. — Какая же ты несносная… — Анна тяжело дышала, пытаясь унять дрожь в руках. Она выхватила из складок плаща тяжелое золотое кольцо. — Держи. Забирай его, раз я недостойна даже честного ответа. Забирай, и я уйду.       Кольцо тускло блеснуло в свете факелов. — Какая ирония. — Лэйн внезапно рассмеялась. Этот смех прозвучал по-детски звонко и искренне, что ввело Анну в кратковременный ступор. — Тебя бесит моя натура, но ты протягиваешь мне символ верности. Ты ненавидишь всё это, но принимаешь свою судьбу. Ты удивительная, Анна.       Принцесса Египта лишь фыркнула, чувствуя, как гнев сменяется горькой усталостью. — У меня нет выбора. Раз ты и моя мать решили, что этот брак — спасение для государств, так тому и быть. Иначе твоего следа не было бы на моей земле. — На моих песках, ты хотела сказать. — Лэйн прикрыла рот ладонью, пряча усмешку. — Лэйн! — Анна снова вспыхнула, и в её ладони, прямо там, где покоилось кольцо, заплясали живые языки пламени. — Ладно-ладно, не кипятись. Духи предупреждали, что вывести маленькую принцессу из себя проще простого. — Жрица осторожно взяла кольцо из её горячей руки и медленно надела на палец.       В тот же миг её белоснежные волчьи уши чутко дернулись. Лэйн повернула голову к выходу из храма, где в тени колонн замерла чья-то фигура. — Одри ждет тебя. Хорошо, я дам тебе часть ответов сейчас, а остальное… Оставим на потом. Не хочу, чтобы тебе стало скучно со мной слишком быстро. — С тобой заскучаешь, как же. — Анна проследила взглядом за кольцом, которое теперь красовалось на большом пальце девушки. — Скажи мне одно: зачем тебе я?       Это был уже не вопрос, а приказ. Анна собрала в кулак всю свою гордость и выпрямилась, ожидая серьезного разговора. Лэйн медленно накинула вуаль обратно на волосы, скрывая свои дикие черты, и тихо выдохнула. — Свой долг перед Грецией я выполнила еще в день посвящения. Но о тебе… О тебе я знала с самого детства. Как только мои чувства открылись нематериальному миру, я начала видеть твой огонь. — Жрица сделала паузу, подбирая слова. — Мне нужно было увидеть тебя воочию. Но Жрица — пленница своего храма, она не может покинуть святую землю без великой причины. И я нашла эту причину. Я провела тайную аудиенцию с родителями. Они долго сопротивлялись, плакали, понимая, что их дочь может сгинуть на чужбине… Но мое желание оказалось законом. Я не сказала ни сестре, ни брату правды. Я просто собрала свиту и отправилась к тебе. — Погоди. — Анна приоткрыла рот, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Ты хочешь сказать, что нас связали… сами Всевышние? — Не совсем так. Боги требуют от меня службы, но они же дали мне понять: если я найду нужного человека, они помогут мне разорвать порочный круг. Жрицы умирают рано, Анна. Наша магия выжигает нас изнутри, это невыгодно ни нам, ни тем, кому мы служим. С моими знаниями и твоей силой мы попробуем найти выход. — И как же ты поймешь, что нашла того самого человека? — Тихо спросила Анна.       Лэйн посмотрела ей прямо в глаза сквозь прозрачную ткань вуали. — Я должна влюбиться. И я должна понести дитя, которое станет сосудом для излишков моей магии, продлевая мне жизнь. До меня ни одна Жрица не имела детей — они были слишком заняты служением духам, а те, кто всё же познал любовь, не решались обременять себя семьей. — Хочешь сказать, ни одна твоя предшественница не додумалась до такого простого способа выжить? — Анна не выдержала и коротко прыснула, прикрыв рот рукой. — Смейся-смейся. — Лэйн печально улыбнулась. — Но я, если быть откровенно честной, вообще не представляю, как это — жить с ребенком. Каково это — быть матерью… Для меня это тайна за семью печатями. Меня всегда окружали только ритуалы и шепот духов. Я ведь и своей-то семьи почти не видела, Анна. Я знала только магию. И теперь я хочу узнать жизнь. — Лэйн… А что, если ты ошиблась? Что, если я — совсем не тот вариант, который тебе нужен? — Анна разочарованно выдохнула, и этот вздох, казалось, погасил несколько светильников в нишах храма. Она отвела взгляд, не в силах выносить пронзительную уверенность Жрицы. — Огонь течет в жилах многих египтян. Наш народ рожден из солнца и песка, сотни магов обладают этой силой. Может быть, ты просто неверно истолковала знаки духов? Ты сама сказала, что я слаба, что я завишу от воли матери и теней своего государства.       Анна сделала шаг ближе, и её голос стал тише, приобретая пугающую серьезность. — Я слышала о ритуале преемственности. Чтобы призвать в этот мир дитя такой силы, нужно накопить внутри себя колоссальный, почти божественный объем энергии. Это может убить нас обеих еще до того, как всё начнется. Ты уверена… Уверена, что мы успеем?       Слово «мы» сорвалось с её губ само собой. В этот момент Анна кожей почувствовала груз ответственности за жизнь этой странной, дерзкой девушки-волка, которая поставила всё свое будущее на одну-единственную карту — на принцессу Египта.       Лэйн замолчала. В тишине храма было слышно только потрескивание факелов и её мерное, спокойное дыхание. Жрица чуть склонила голову, и под вуалью Анна увидела, как её глаза наполнились мягким, теплым светом — она улыбалась одними глазами. — Мне нечего терять, Анна. Совсем нечего. — Лэйн прозвучала удивительно легко, почти невесомо.       Она кивнула своим мыслям и вдруг замерла, её ноздри едва заметно дрогнули, а уши под тканью вуали напряглись. Она ощущала присутствие сестры так же четко, как запах озона перед грозой. Одри ждала снаружи, и её нетерпение вибрацией расходилось по камням храма. — Ступай к моей сестре, Анна. Одри хочет поговорить с тобой. И… Не стоит посвящать её в тонкости того, что ты сейчас услышала. Некоторые тайны должны созреть в темноте. — Ты останешься здесь? — Анна вскинула бровь, медля и не желая оставлять Жрицу в одиночестве среди холодных статуй. — Иди, Анна. — Лэйн сделала приглашающий жест рукой, провожая её взглядом. — Наш путь только начинается. Вскоре две наши тропы сплетутся в одну общую дорогу. А вот насколько длинной она окажется… теперь будет зависеть только от наших с тобой выборов.       Анна еще раз посмотрела на тонкую фигуру Жрицы, окутанную таинственным сиянием храма Ра, и медленно направилась к выходу. Она чувствовала: из этого храма она выходит уже не той сомневающейся девушкой, которой вошла сюда. Теперь в её сердце, помимо огня стихии, теплилось еще одно пламя — тревожное и манящее обещание общей судьбы.