13 НЕДЕЛЬ

Осталось двенадцать недель. Жизнь вдруг начала ощущается, как бесконечно тикающий таймер, действующий на нервы. Я и не заметила, что минула уже целая неделя с нашего знакомства. Время так быстро шло, а он снова уехал. Этим утром его машина буквально растворилась в конце улицы за живой изгородью соседей. И самое плохое то, что я не знаю когда он вернется. Может завтра, может через неделю, две или тогда, когда меня здесь уже не будет. Что если мы больше не увидимся? Мир без него тускнеет. Будто внутри меня просто выключили свет… нет. Его не выключили, он сам перегорел, как та лампочка в гараже. «Когда ты вернешься, чтобы снова ее починить?».  Джаред…, ты мне просто необходим. Хотя нет. Не совсем ты. Я хочу увидеть Барта. Барта, который не был музыкантом с афиш и интервью. Который просто чинил мои лампы, носил дурацкие шлепанцы и вообще был просто соседом. Мне кажется, что Барт – это какая-то другая твоя версия. Та, которую показывают не всем. Ну, знаешь, как эпилог после титров в кино. Мало кто о нем знает, а когда узнают, то оказывается, что это совсем другой человек. Но мне интересно другое, исчезнешь ли ты, когда правда всплывет? Или я все это придумала? В конце концов, ты один и тот же человек. Наверное. Я была почти уверена, что сегодня ты не появишься. Поэтому решила хотя бы притвориться, что живу нормальной жизнью и наслаждаюсь моим Лос-Анджелесом. Почти весь день я провела на легендарном Венис бич. Люди вокруг куда-то шли, играли в мяч, плавали, болтали. Они смеялись, а мне хотелось, чтобы все исчезли. Они злили меня и ужасно раздрожали. Я лежала на своем покрывале и изредка ходила к океану, чтобы охладиться. Солнце жарило безжалостно, кожа горела, а мысли плавились. Пустой день, полный плохих мыслей. Все шло не так, как я хотела. Вечером я собиралась вернуться домой, но вместо этого купила бутылку вина и вернулась, чтобы распить ее на пляже. Потом купила еще одну. Люди куда-то делись. Стемнело. Я поехала домой. А там сварила глинтвейн, хотя было жарко и совершенно не по сезону. После всего этого мне стало пусто. Не весело, не плохо, а просто никак. Захотелось плакать, но даже на это не хватило сил. Его отсутствие убивало во мне все. Я не понимала. Я влюблена или витаю в своих фантазиях? Не помню как уснула. Утро началось отвратительно. Глухой стук проникал в разум и раздражал слух. Будто стучали барабаны во сне. Звук повторился. И еще раз. Уже ближе. Ярче. Я начала осознавать, что это реальность. Он не прекращался. Кто-то очень хотел меня достать. Я открыла глаза, но не сразу поняла, где нахожусь. «А…, спальня». Мои мокрые вещи с песком валялись вокруг кровати. На тумбочке стояла маленькая кастрюлька серого цвета с остатками глинтвейна и половником. Рядом лежал бокал в луже того самого варева. Голова гудела, во рту было сухо и гадко, а в теле ощущалась неприятная тяжесть, которая появляется, когда вчерашний вечер был явно лишним. Стук все больше тревожил. Кто вообще может стучать ко мне в такое время? Хотя, какое время? Я столько выпила, что вряд ли могла с уверенностью сказать который сейчас час. Я села в кровати. Реальность начала меня догонять. Сердце вдруг стало биться быстрее, будто оно уже знало ответ, а я еще нет. А если это Джаред?  Эта мысль ударила резко, как холодная вода. Во мне все еще жил страх того, что каждая наша встреча может стать последней из-за его работы. Я вскочила, не подумав ни секунды, запуталась в одеяле, споткнулась и с грохотом рухнула на пол. Больно было потом. Но в тот момент нет, ни капли. Я поднялась, шатаясь, и побежала к двери, не глядя в зеркало, не проверяя, что на мне надето. Голова трещала, глаза слезились, но все это не имело значения. Стук повторился. Уже ближе. Уже прямо за дверью. Он вернулся? Он… Но реальность за дверью не имела ничего бщего с моими ожиданиями! Я открыла, а там был никакой не Джаред, там стоял настоящий полицейский. Полицейский? Естественно я удивилась. Мгновение мы просто смотрели друг на друга. Он на меня, я на него. Потом он кашлянул и отвел взгляд в сторону, будто только сейчас понял, куда именно смотрит.  — Мисс… — начал он и запнулся. — Вы не могли бы надеть что-нибудь? Я опустила глаза и поняла, что стою перед ним в майке и трусах. И только теперь до меня дошло, почему он так резко перестал смотреть в мою сторону. Я почувствовала, как лицо заливает жар. Не думаю, что я когда-либо краснела так быстро. Я ничего не сказала. Просто захлопнула дверь. На секунду я прислонилась к ней спиной и закрыла глаза. «А Джареду бы понравилось», – совершенно не вовремя пронеслось в голове. Я тихо выругалась, стряхнула эту мысль и огляделась в поисках одежды. Конечно же, ничего подходящего под рукой не оказалось. В итоге я схватила одеяло, замоталась в него и снова открыла дверь, как можно скорее.  Полицейский стоял там же. Высокий, молодой, с короткими каштановыми волосами и очень голубыми глазами. Он выглядел смущенным, но старался держаться профессионально. Получалось не идеально. Но… он был таким красавчиком. Так, что, ух ты! Я впервые за долгое время не думала о Лето.  — Мисс… Лана Авич… Авите…? — Да. — перебила я его. Он бы все равно не выговорил мою фамилию. Американцы не привыкли к такому длинному и заковыристому сочетанию букв. — Сержант Дрю Миллер, полиция Лос-Анджелеса. — Он показал удостоверение, быстро и почти небрежно. — У вас есть несколько минут? — Эм… да, конечно. — Я машинально подтянула одеяло повыше. — Может, вы зайдете? На улице прохладно. Он кивнул и сделал шаг вперед. Я посторонилась, пропуская его в дом. Мой дом был… ну, скажем честно, скромным. Маленькая гостиная, совмещенная с кухней, минимум мебели, коробки в углу, еще не разобранные с переезда, старый диван и стол, купленный на какой-то распродаже. Все выглядело временным. Как будто я сама здесь временная. Сержант Миллер окинул взглядом комнату, без любопытства, скорее автоматически, по привычке. Профессиональная деформация. А я, наоборот, разглядывала его. Высокий, стройный, в форме с короткими рукавами, с легкой щетиной и очень спокойным взглядом. От него пахло утренним кофе и чем-то свежим.  — Простите за ранний визит, — сказал он. — Но вы были в музыкальном магазине на Сансет-бульваре позавчера, верно? — Да. Покупала гитару. — я отвечала спокойно, но мне казалось, что сейчас он скажет нечто плохое. Хотя, что я могла сделать?  — Там произошло ограбление. Пропала коллекционная гитара. Очень дорогая вещь. Я моргнула и задумалась. Там было много гитар. И кроме меня никого не было. А…, нет, заходит парень. Он был в срой толстовке. У них же должны были быть камеры. Неужели нет? А как тогда полиция узнала где я живу? — Ничего себе… — выдохнула я. — Я ничего подозрительного не заметила. Там была только продавщица, Роуз, и еще какой-то парень, но он ушел почти сразу. — Вы хорошо его запомнили? — Не особо. Обычный. В толстовке и капюшоне..., какой-то подросток. Миллер кивнул, делая пометки в блокноте. Он испытывающе посмотрел мне прямо в глаза. Я чуть смутилась. Кроме того одеяло постоянно сползало, пока мы общались. — Вы долго были в магазине? — Минут двадцать. Мы выбирали гитару, разговаривали. Ничего такого... Он поднял на меня глаза. Я немного смутилась. Как минимум мой вид был ужасным, но кажется ему было все равно. — Вы не видели, чтобы кто-то подходил к стойке, где стояли дорогие инструменты? Я покачала головой и прочистила горло. Оно немного першило после вчерашнего вечера. Боже, наверное от меня сейчас исходят не лучшие ароматы. — Нет. Простите, если бы увидела, наверное, запомнила бы. — Все в порядке. Иногда важны даже мелочи. Он огляделся еще раз, будто собирая картину моего мира из деталей: гитара у стены, кружка с надписью «California dreaming», стопка книг на подоконнике, коробки, чемоданы с ярлыками и письма на кухонной тумбе. Кажется, этого ему вполне хватило. — Вы давно в Лос-Анджелесе? — Месяца три... Я хотела добавить еще что-нибудь, но в горле опять запершило. Сначала совсем немного, но потом очень сильно по нарастающей. Я старалась держаться, но все равно закашлялась. Прямо посреди разговора. Громко и взахлеб. Вино, жара, сухой воздух, нервы. Все сложилось в один неудачный момент. Я прижала руку к груди, пытаясьостановиться, но стало только хуже. Даже глаза заслезились. Сержант Миллер нахмурился.  — Э..., вы в порядке? Может нужно воды?... — я хотела ему ответить, только горло продолжало першить и кашель не прекращался.  Я махнула рукой в сторону кухни и попыталась встать, чтобы принести стакан самой. И тут случилось то, чего я боялась с самого начала. Одеяло, которое я кое-как замотала вокруг себя, предательски соскользнуло и упало к моим ногам. Я снова осталась перед ним в майке и трусах. Во второй раз за одно утро. Звук, который я издала, был чем-то средним между хрипом и стоном отчаяния. — О боже… — прошептала я сквозь кашель, наклоняясь за одеялом. Но сержант меня опередил. Он поднял одеяло и протянул мне, глядя исключительно в стену. На его скулах проступил румянец, но голос оставался спокойным. — Сидите. Я сам налью. Где стаканы? Я только и смогла, что выдохнуть: — В шкафчике... Он кивнул и быстро прошел на кухню. Я слышала, как открылся кран, как наполнился стакан. Сама в это время судорожно заматывалась обратно в одеяло, мечтая провалиться сквозь бетонный пол гаража, который находтлся прямо под нами. Когда Дрю Миллер вернулся, я уже снова была укутана, хоть и чувствовала себя полной идиоткой. — Вот, — сказал он, протягивая мне стакан. — Пейте. Я начала вставать, чтобы взять стакан, но нога запуталась в крае одеяла. Я запнулась, потеряла равновесие и дернулась вперед. Стакан качнулся в его руке, и вода выплеснулась прямо ему на грудь. На форменну с нательной камерой. Мой кашель и першение прошли в момент. Я стояла разинув рот, пока он снимал камеру и буркнул, что-то типа "Вот блин...". Это точно моя личная пятница тринадцатого. Потом мы на секунду оба замерли. Он смотрел на свою мокрую форму. Я смотрела на него. Затем перевела взгляд на пятно, которое расползалось все шире, и почувствовала, как щеки заливает краска. Нет. Нет-нет-нет. Я только что облила полицейского. При исполнении. — Мне так жаль! — выпалила я, хватая первое попавшееся полотенце. — Я не хотела, правда, я такая неуклюжая, это все одеяло, я… я могу что-то сделать? Чем-то помочь? Может..., у меня есть фен? Или я могу постирать? У меня есть стиральная машина, она старая, но работает, если запустить два раза… Я тараторила без остановки, пытаясь промокнуть пятно полотенцем, и от этого становилось только хуже. Мои руки бестолково терли его грудь, и в какой-то момент я осознала, что, по сути, просто глажу незнакомого мужчину через мокрую ткань. Я отдернула руки как от огня. — Все в порядке, — сказал он мягко. — Это просто вода. Высохнет. — Нет, не в порядке! — настаивала я, все еще сжимая полотенце, забыв про одеяло. — Вы пришли по делу, а я вас так встретила, потом этот кашель и еще облила. Мне ужасно стыдно. Я не могу просто так вас отпустить. Давайте я хотя бы угощу вас завтраком, пока форма сохнет. У меня есть яйца, я могу сделать омлет. Или тосты. Или и то, и другое. И кофе. Кофе у меня хороший, честное слово! Он слушал меня, и его улыбка становилась все шире. К слову у него была ослепительная улыбка, как в рекламе! В какой-то момент он даже губу закусил, будто пытался не рассмеяться в голос. А потом вдруг посмотрел на меня иначе. Не как полицейский на свидетеля. И не как мужчина, которого облили водой. А как человек, который увидел что-то знакомое.  — Просто вы мне кое-кого напомнили, — сказал он. Я моргнула, не ожидая такого поворота. — Простите? — Нет, нет, — он тут же замотал головой, выставляя ладони вперед. — Я в хорошем смысле! Правда. Это…  Он замолчал на секунду, будто подбирая слова, но не нашел. Вместо этого он опустил взгляд на свою мокрую рубашку, усмехнулся и снова стал тем собранным полицейским, которым был в начале разговора. — Мне правда нужно ехать. Смена еще не закончилась, и если я задержусь, капитан будет недоволен. — он снова улыбнулся. Я улыбнулась тоже, но внутри что-то дрогнуло. Он уходит. Сейчас. И я не хотела, чтобы он уходил. Не знаю, просто, потому что с ним было легко. С ним не нужно было играть. Он видел меня без одеяла, без макияжа, с похмелья и в полной боевой неловкости, и все равно смотрел так, будто я не безнадежна. — А как же завтрак? — спросила я, цепляясь за последнюю ниточку. Он улыбнулся и покачал головой. — Завтрак не получится. Но... — Миллер хитро прищурился. — Я знаю отличный ресторан. «Providence». Морепродукты, свечи, вид на город. Что думаете? Завтра вечером. В семь? Я замерла. Сердце пропустило удар. — Вы серьезно? — Ну, — он развел руками, и в его глазах заплясали искорки, — раз уж я видел вас в нижнем белье, то обязан хотя бы этим. А вы скрасите мой вечер своим присутствием. Считайте это компенсацией за мокрую рубашку. И за камеру, если хотите... Я засмеялась, чувствуя, как отпускает напряжение, державшее меня в тисках последние дни. Наверное, впервые за долгое время я смеялась не для вида, не чтобы заполнить паузу, а просто потому что было смешно. Потому что он был смешной. И искренний. И настоящий. — Хорошо, — сказала я, все еще улыбаясь. — Завтра в семь. Я согласна. Он кивнул, на секунду задержал на мне взгляд, будто хотел запомнить этот момент, и вышел. А я осталась стоять посреди гостиной, прижимая к груди одеяло, с мокрым полотенцем в руках и с чувством, что мир только что немного сдвинулся с места. И сдвинул его не Барт. А сержант Дрю Миллер. Который обещал мне свечи и морепродукты. И который видел меня в нижнем белье. Дважды. На следующий день я проснулась с мыслью: у меня свидание. И факт того, что оно не с Джаредом почему-то меня радовал. Наверное, потому, что я встречусь с мужчиной по имени Дрю, который носит полицейскую форму, пахнет кофе и кажется, я ему тоже понравилась? Он мне так точно. Какой-то нереальный полицейский из тех фильмов про простого парня — героя. По ерайней мере он, в отличии от некоторых не прячется за псевдонимами, не исчезает на неделю без предупреждения и не врет о себе. Даже не знаю почему я сразу согласилась. Скорее всего потому, что Дрю показался мне намного более реальным и настоящим, чем Джаред. Я начала собираться еще днем, потому что хотела выглядеть идеально. Мне хотелось выглядеть так же шикарно, как Дрю. А ведь ему даже стараться вчера не пришлось! Платье выбрала темно-синее, вечернее, с открытыми плечами и длинным рукавом. Оно сидело на мне как влитое, подчеркивая талию и линию бедер. Из украшений я решилась только на маленькие серьги с сапфирами, которые я купила себе, когда получила первую серьезную работу. Макияж  наносила медленно и тщательно, почти медитативно: ровный тон, легкий контуринг, тени в серо-голубых тонах и помада на тон темнее моей натуральной. Когда я закончила и посмотрела в зеркало, то сама себе удивилась. Оттуда на меня смотрела женщина, которая знает себе цену. Не та, что прячется в гараже с румбоксом и фонариком во рту. Не та, что пьет глинтвейн в одиночестве и плачет без причины. Другая. Но та, которой хочется быть. Я надела туфли на каблуке, которые в Лос-Анджелесе еще ни разу их не надевала. Сделала пару шагов по комнате, привыкая к высоте. Все. Я готова. Без десяти семь в дверь постучали. Сердце подпрыгнуло, но я взяла себя в руки. Дрю! Боже, мое первое настоящее свидание здесь. Я и подумать об этом не могла. Вообще, это первое, что-то настоящее за долгое время! Я открыла дверь и замерла. На пороге стоял он, все в той же полицейской форме, но в руках держал огромный букет розовых пионов. И лицо у него было… виноватое. Я сразу все поняла. — Лана… — начал он и замолчал, разглядывая меня. Его взгляд прошелся по платью, по волосам, по лицу с макияжем, и он на секунду просто забыл, что хотел сказать. А потом выдохнул почти с болью: — Ты выглядишь… потрясающе. Просто невероятно. И мне ужасно жаль. У нас чрезвычайная ситуация, я не должен быть сейчас здесь. У меня всего парру минут... Я хотел бы, честное слово, но… — Но ты полицейский, — закончила я за него. Без злости. Просто с пониманием. — Да. — Он протянул мне букет, и я приняла его, вдыхая нежный сладкий аромат. — Я хотел бы перенести наш ужин, если ты позволишь. На завтра. Или на любой другой день, когда тебе будет удобно. Я перенесу бронь и все устрою. Только скажи, что ты не злишься? Он смотрел на меня так искренне, с таким отчаянием и надеждой одновременно, что я не могла на него сердиться. Он действительно хотел этого свидания. И он действительно не мог остаться. Я понимала. Я слишком хорошо понимала, что такое, когда обстоятельства сильнее тебя. — Хорошо, — сказала я мягко. — Давай перенесем. Завтра в семь? Облегчение на его лице было почти детским. — Завтра в семь. Обещаю, никаких чрезвычайных ситуаций. Я лично прослежу, чтобы в Лос-Анджелесе не случилось ни одного преступления до конца моего дежурства. Я засмеялась. Он улыбнулся и вдруг сделал шаг ближе. Его взгляд нашел мои глаза, потом скользнул к губам. Я видела, как он сглотнул. Он хотел меня поцеловать. Прямо здесь и сейчас. И я, честно говоря, была не против. Но что-то внутри меня щелкнуло, и я отступила на полшага назад. Мягко отступила, без резкости, но достаточно, чтобы он остановился. — Первый поцелуй только после первого свидания, сержант Миллер, — сказала я с улыбкой. Шутливо, но не насмешливо. Он выдохнул, кивнул и улыбнулся в ответ. — Тогда дозавтра. Он еще раз посмотрел на меня, будто запоминая, и ушел. А я закрыла дверь, прислонилась к ней и улыбнулась. В руках у меня был букет, в душе странное тепло, и я почти забыла обо всем. Машина Дрю отъехала. Я отошла от двери и поставила пионы в вазу. Они были красивые, свежие, с еще не раскрывшимися бутонами. Я провела пальцами по лепесткам и подумала, что это, наверное, первый раз за долгое время, когда кто-то принес мне цветы просто так. Я любовалась ими несколько минут, а потом решила снять платье. Но снова раздался стук. Я замерла. Сердце, только что бившееся спокойно, снова ускорилось. Неужели он передумал? Или все отменилось? Я с улыбкой открыла дверь, но моя улыбка сразу сменилась непониманием. Джаред. Я застыла. В нескольких сантиметрах от меня, стоял он. "Быстро же в этот раз ты вернулся...".  Я не была сейчас этому рада. Я стояла перед ним в вечернем платье, с макияжем и испугом в глазах. Кроме того, за моей спиной красовался огромный букет цветов. А еще он вряд ли не мог не заметить машину Дрю. Не мог не заметить, что я одета как на выход. И что мне, черт возьми, ему сказать? Паника начала подниматься откуда-то из живота, но я сделала глубокий вдох и безразлично, как могла кинула: "А..., это ты?". Джаред стоял на пороге в своей обычной расслабленной манере: волосы распущены (вот теперь я видела это вживую), футболка с принтом, джинсы и все те же сланцы с черепами. Он окинул меня взглядом. Медленным. Внимательным. От туфель до прически. И в этом взгляде было что-то, чего я раньше не замечала. Не просто любопытство. — Привет, — сказал он хрипловато. — Я не вовремя? Я хотела сказать «нет», но голос дрогнул. Я нервничала, и это было заметно. — Нет, все в порядке. Заходи. Он вошел и сразу заметил букет. Его взгляд задержался на пионах на пару секунд дольше, чем нужно. Потом он повернулся ко мне. — Я видел полицейскую машину. Все нормально? Я кивнула, стараясь говорить спокойно. В конце концов, это была почти правда. — Да. Ограбили магазин гитар, где я покупала... инструмент. Меня допрашивали как свидетельницу. Ничего серьезного. Он нахмурился, но кивнул. А потом снова посмотрел на букет. Черт. — А это? — он указал на пионы. — Полиция теперь дарит цветы свидетелям? Я засмеялась, но смех получился слишком быстрым, слишком натянутым. Что вообще за подозрения и вопросы? Какая ему разница? Он мне не парень в конце концов! — Нет. Я выиграла конкурс. — не знаю насколько он поверил в мою ложь. Джаред приподнял бровь. Выражение его лица было скептическим, но при этом каким-то очень теплым, почти игривым. — Конкурс? Какой? Я лихорадочно соображала. В голове было пусто. Ни одной разумной идеи. А потом я вспомнила, как мы говорили про загадки, про секреты, про то, что я не хочу раскрывать правду. Что ж. Пусть это будет продолжением игры. — За терпение, — сказала я и сама удивилась, как ровно это прозвучало. Он усмехнулся. Не разозлился, не стал допытываться. Просто покачал головой, будто я снова его удивила. И я вдруг поняла, что он стоит слишком близко. Или мне просто кажется? — За терпение, — повторил он, пробуя фразу на вкус. — Звучит интересно! Я не ответила. Воздух между нами стал густым, как перед грозой. Мне нужно было срочно что-то сделать, иначе я бы выдала себя с головой. Я вспомнила про молнию. — Слушай, Барт, — сказала я, поворачиваясь к нему спиной. Имя вылетело почти машинально, но где-то на грани сознания промелькнуло другое. Его настоящее имя. Джаред. Оно уже вертелось на языке, готовое сорваться, и я едва успела прикусить губу. Боже. Чуть не спалилась. Сердце заколотилось где-то в горле, и я молилась только о том, чтобы он не заметил эту секундную заминку. Не заметил, как дрогнул мой голос. — У меня не получается расстегнуть молнию на платье. Поможешь? Наступила тишина. На несколько секунд. Я слышала только свое дыхание и его. Потом он сделал шаг. Я почувствовала его присутствие за своей спиной, тепло, исходящее от его тела, запах парфюма, который запомнила еще с прошлого раза. — Конечно, — сказал он тихо. Я подняла волосы, открывая молнию. Его пальцы коснулись моей спины, сначала случайно, потом более уверенно. Он взялся за бегунок и потянул его вниз. Медленно. Очень медленно. Слишком медленно, чтобы это было просто помощью. Я слышала, как его дыхание изменилось. Мое собственное сердце стучало так громко, что, казалось, он должен был его слышать. Молния расстегнулась до конца, но его пальцы все еще оставались на моей спине, чуть ниже лопаток. Я чувствовала их тепло каждой клеточкой кожи. А еще его пальцы, они были слегка шершавыми. Должно быть все из-за его любви к скалолазанию. — Готово, — сказал он хрипло. Я обернулась. Наши лица оказались слишком близко. Его глаза, голубые с серым отливом, смотрели на меня так, будто он только что увидел что-то новое. Будто раньше он смотрел просто на «соседку Лану», а теперь на женщину в вечернем платье, с макияжем и сбившимся дыханием. — Спасибо, Барт, — проговорили неуверенно я. Он моргнул, и чары рассеялись. Он отступил на шаг, убрал руки и кивнул. — Не за что. Я зашел просто узнать, как дела. Здесь редко бывает полиция.  Я улыбнулась. — Вношу смуту в вашу спокойную жизнь мистер... — нет, нет, нет! Молчи ты чуть не назвала его фамилию. Идиотка! — Барт! Он еще раз посмотрел на букет, на меня, на полурасстегнутую молнию на моем платье и покачал головой. А потом направился к двери. И вот тут, когда его пальцы уже легли на ручку, что-то внутри меня сломалось. — Барт! Имя вырвалось само. Я даже не поняла зачем. Просто не могла позволить ему уйти. Не сейчас. Не так. Он обернулся, и я замерла. В горле пересохло. Я стояла посреди комнаты в платье, которое все еще держалось на честном слове, и судорожно придумывала, что сказать. Губы сами собой облизнулись. Ресницы дрогнули. Моргнула раз, другой. В голове было пусто, как в выключенном телевизоре. — Там… в этом магазине… — начала я, запинаясь и не зная о чем сама говорю, — там… не настраивают гитары. Ты… представляешь? — Я понимала, как глупо это звучит. Но слова сыпались сами, лишь бы он не ушел. Лишь бы еще секунду. Еще одну. — Я тоже не умею… а ты? — и тут я лгала. Я умела настраивать гитары, пусть и с тюнером. Он замер. Прищурился. И в этом прищуре было что-то опасное. Что-то, от чего у меня по спине побежал холодок. Конечно. Он же музыкант. И вопрос идиотский. Я почти спалилась в какой раз за вечер? Но Джаред ничего не сказал. Он смотрел на меня, и его взгляд медленно сполз с моих глаз ниже на мою руку, которой я придерживала платье у груди, чтобы оно не соскользнуло вниз. — Где гитара? — спросил он. Голос прозвучал буднично, почти равнодушно. Будто ему было все равно. Будто гитара и правда имела значение. — Там… — я мотнула головой куда-то в сторону, не в силах отвести от него взгляд. Но он уже не слушал. Он смотрел мне в глаза. Только в глаза. И тишина между нами стала такой же плотной, как и воздух. А потом он шагнул ко мне. Без слов. Без объяснений. Просто взял мое лицо в свои ладони и поцеловал. Медленно. Глубоко. Словно делал что-то, о чем давно думал, но не решался. Его руки скользнули вниз и обняли меня за талию, прижимая к себе. Я покрылась мурашками. С головы до пят. Все тело отозвалось раньше, чем мозг успел что-то понять. Я обняла его в ответ. На автомате. Потому что не обнять было невозможно. Мои пальцы коснулись его шеи, запутались в распущенных волосах, и на секунду мир исчез. Не было ни Дрю, ни пионов, ни платья, которое вот-вот упадет. Был только он. Его губы. Его дыхание. Его руки на моей талии. А потом я отступила. Резко. Громко выдохнула, будто вынырнула из-под воды. Мы стояли друг напротив друга, и воздух между нами звенел. Джаред посмотрел на меня. Спокойно. Почти отстраненно. И сказал: — Прости. Сейчас уже поздно для игры на гитаре. Я не ответила. Просто смотрела, как он разворачивается и идет к двери. Закрывает ее за собой. Тихо. Аккуратно. А я осталась стоять посреди комнаты, прижимая платье к груди, и в голове билась только одна мысль: «Это отговорка. Он просто придумал повод. Но зачем? И что это вообще было?».