Мясо

С самого утра голова Сатору была забита навязчивыми мыслями. Парень, кажется, был еще более рассеянным, чем обычно, ведь полночный бред вновь терзал его сердце и мысли. Однако теперь то, что рисовало его подсознание, было не просто чудовищными и жуткими галлюцинациями. Сошедшее на него в недавнем сне видение было похоже на самую священную мечту, и центром ее стал Сугуру. При малейшем воспоминании о крепких руках, протянутых к нему, все в сознании застилало кроткое и нежное смущение. Он и представить себе не мог, что в этой обстановке постоянного страха и неопределенности ему удастся испытать что-то вроде возбуждения… Именно поэтому Сатору торопился до полудня выполнить всю работу, чтобы смочь поскорее направиться в лес. Желание увидеть его все стремительнее перерастало в жгучую потребность, словно зависимость. И он вновь искал. Искал образ, пленивший его душу. Готов был обшарить хоть весь лес, лишь бы иметь надежду прильнуть к нему взглядом. Искал свою розу среди сорняков. Раздвигая исцарапанными руками развесистые ветви дремучего и грозящего леса, парень, наконец, добрался до небольшой речушки. Той самой, что в день ночного празднования полнилась пестрыми цветочными венками, превращаясь в часть лесного ковра. Переливающаяся на жгучем солнце водная гладь хоть и завораживала, но сейчас могла лишь ухудшить настроение. Кажется, он сбился с пути и забрел совершенно не в ту сторону. Неужели он так сильно погрузился в свои влажные фантазии, что позабыл дорогу до самого важного для него места?.. Взгляд метался из стороны в сторону, но никак не удавалось уловить нужного направления. — И как же так получается, что в таком огромном лесу мы с тобой постоянно сталкиваемся? — прямо над ухом раздался слегка насмешливый шепот. Сатору вздрогнул и отпрянул. Потому что его заветная мечта оказалась прямо за спиной. — Я не специально… — слишком тихо для себя промямлил Сатору. — Я вообще… ягоды искал! — выпалил он. — Около реки? — Сугуру все продолжал издеваться. — Неважный из тебя лесник, — теперь он уже откровенно смеялся. Сатору ничего не ответил, а лишь, словно ребенок, нахмурил брови и скрестил руки на груди. Его злило, что тот, кого он так жаждал увидеть, издевается над ним из-за какой-то мелочи. Может, вообще не стоило его искать?.. Сугуру смерил парня еще более снисходительным взглядом, когда тот обиженно отвернулся, показывая ему свой непростой характер. На это парень мог лишь легко усмехнуться. Сатору дернулся и слегка вскрикнул, когда столь внезапно и сильно его лицо окатила вода. Он еще более раздосадовано обернулся, испепеляя взглядом Сугуру, который стоял чуть склонившись у речной воды и едва сдерживал смех. — Ты чего делаешь?! — возмутился белобрысый. Сугуру ничего не ответил, а лишь сливо-переливисто рассмеялся, хватая недоумевающего Сатору за запястье и утягивая вместе с собой купаться. Стоя по колено в холодной речушке, они, совершенно по-детски и непринужденно, брызгали друг друга. Сперва вкрадчивый, а потом уже более звонкий смех Сугуру разрывал лесную тишину, отчего Сатору тоже заразился весельем. Недовольное выражение вскоре сменилось улыбкой, которая грела теплом собственную душу. Его окружали лишь раскатистые цветущие поляны и мохнатые, чуть выжженные солнцем ели, однако сейчас ему казалось, что пустота и уединение даже к лучшему. Сознание не занимало ничего лишнего, а приятные детали лишь дополняли общую картину умиротворения. Парень и не помнил, когда ему последний раз было так весело. Наверное, никогда… Он свободно бежал по мелкому броду, хлюпая ногами и хватая ртом жаркий воздух. Сатору чувствовал ничем не омраченное спокойствие. В особенности потому, что знал, что Сугуру где-то рядом. В этот раз Годжо был точно уверен, что если обернется, то он никуда не исчезнет. Сатору резко затормозил, отчего ноги неустойчиво заскользили по покрытым илом камням. Улыбка хоть и неспешно, но сходила с раскрасневшегося лица, ведь сознание, прежде абстрагированное от всех невзгод, сейчас было занято не только развлечениями…

***

Детский смех раздавался по округе. Солнце заливало каменистый берег, игриво переливаясь в отражениях от прозрачной водной глади. Его длинные спокойные отблески то и дело нарушали плескающиеся в реке дети. И за каждым этим непринужденным силуэтом издалека пристально наблюдали лазурные глаза. — Бабушка! А можно мне тоже искупаться?.. — раздался звонкий, но слегка неуверенный голос светловолосого мальчика. Он как обычно находился в окружении женщин, приглядывающих за ним и здесь, на берегу небольшой реки, где резвились другие дети, чувствовал себя не в своей тарелке. — Нельзя! — строго осекла его женщина. — Там грязно! — она презрительно указала пальцем на реку, — грязная кровь… — на лице пожилой женщины отразилась гримаса искреннего отвращения. Улыбка сразу сошла с юного бледного лица, когда цепкие пальцы ухватили воротник его белоснежной рубашки, и потащили в направлении дома.

***

Из странных воспоминаний, как будто и не принадлежавших ему вовсе, Сатору вырвали крепкие руки, слегка небрежно подхватившие его под локти. — Ты чуть не упал, — до ушей донесся слегка растерянный и даже взволнованный голос. — Все… нормально, — парень медленно приходил в себя, тряхнул головой, пытаясь выпутаться из странных переживаний. — Тут просто скользко… Сатору нерешительно оглянулся, всматриваясь в, как всегда, спокойное лицо, обрамленное слегка намокшими черными волосами. Оно казалось каким-то необъяснимо родным и желанным в игривых полуденных отблесках, которые бросало солнце, ярко отражаясь от прозрачной водной ряби. Уже через мгновение они, осторожно ступая на илистые камни, шагали на берег. Сугуру все еще держал Сатору под руку. Парень старался, как мог, считать эмоции с немного поникшего лица своего голубоглазого друга, но тот, казалось, был погружен в слишком далекие раздумья. «Может он все-таки что-то скрывает?..» — подумал Гето, но быстро разогнал эти тучи сомнений. Добравшись до своих вещей, Сугуру сразу принялся рыться в небольшой плетеной корзине. Вынув сверток с завернутыми в него сушеными листьями, от которых исходил приятный пряный аромат, парень сразу же разложил его перед Сатору. — Держи, — он протянул белобрысому сушеный лист, — это съедобно, — в подтверждение своих слов Сугуру тоже взял «угощение» и, тихо похрустывая, прожевал. Сатору внезапно осознал, как сильно проголодался, и даже не думал отказываться. К тому же, еда, приготовленная таким профессиональным лесником, не вызывала у него никаких сомнений. Все лучше чем пресная каша… На мгновение их пальцы соприкоснулись. Сатору хотелось растянуть этот момент в своей памяти, запомнить надолго. В голову так некстати хлынули воспоминания откровенно непотребного сна, который он увидел накануне, поэтому парень не мог отстраниться. Мог лишь тупо глазеть на легкую улыбку и неприступно далекий взгляд. Сугуру первым разорвал телесный контакт, убрав руку, но взамен устроившись рядом с Сатору на пологом каменистом берегу. — Вкусно! — воскликнул Сатору, ощутив приятный соленый вкус. — Ага, — отозвался Сугуру, — это чипсы из крапивы.

***

Прошло около недели. В монастыре Сатору было крайне сложно уследить за временем, ведь жизнь здесь была плавной и легкой. Особенно сейчас, когда чуть ли не каждый день он виделся с Сугуру, дрейфуя в эхе проведенных вместе часов. Возможно, Сатору просто хотелось так думать, но ему казалось, что Сугуру всегда был ему рад. За время их общения Сатору многому научился — они часто вместе ловили рыбу, готовили и даже охотились. Он больше не чувствовал необъяснимой тревоги наедине с «лесным жителем», скорее, ощущал его покровительство. Наверное, его отношение изменилось благодаря тому, что Сугуру стал более открытым. Он хоть и не рассказывал ничего в подробностях о себе, но всегда был готов выслушать его переживания в отношении вещей, происходящих с ним в монастыре. Сатору порой поражало, с какой внимательностью его друг улавливает детали в его рассказах о взаимоотношении с бабушками из монастыря, о тяготах его работы и о «странностях», иногда заставляющих его до самого рассвета пролежать без сна, уткнувшись в маленькую хлопковую подушку. Сугуру всегда находил для него слова поддержки. Словно знал все это изнутри, видел и своими глазами… Сатору, конечно, боялся делать поспешные выводы, но в нем все устойчивее укреплялась вера в то, что он больше не одинок в этом диком и необузданном мире. Так он думал и сейчас, лежа в маленькой каморке и сжимая в руке небольшой кусочек коры, из которого сегодня днем Сугуру своим остро заточенным ножом вырезал ему небольшой подарок. Парень назвал это «талисманом» и обещал, что эта вещица будет напоминать Сатору о нем. И действительно, сейчас даже вновь разыгравшаяся за окном неистовая ночная буря не могла развеять приятных воспоминаний о ясных днях, проведенных в объятиях безмятежности. Буря в его сердце, кажется, наконец-то, подходила к концу…