Руками не трогать!

Собачка резко дернулась вверх, по металлическим зубцам, до самого края. Дядя Эйгон пристукнул по груди, как будто надеясь обнаружить что-то неожиданное и приятное — как пару стагов в кармане зимней куртки. Но на нем была ветровка, а на улице — осень. Унылое небо натянулось серой пленкой над головой, изредка ветер резкими порывами осыпал на них яркие листья; попахивало, как минимум, мелким дождиком. Но в честном слове приложения «Погода» дядя Эйгон был уверен, а если и нет, то его сотрудники, принявшие идею выезда на природу с большим энтузиазмом, не оценили бы смену планов. — Ну что, ничего не забыли? — Он оглядел Эйгона, стоящего с полным рюкзаком, а потом сложенный чемодан-стол и чехол со складным мангалом у своих ног. — Ты там в рюкзак набрал своих овощей для гриля? Правильно, а то мы там кабанчика будем наяривать. Знаем мы вас, начнете ныть, что ущемляют... — Дядя, — уже на автомате, без каких-либо эмоций возразил Эйгон, открыв ему дверь, — я не веган. Дядя Эйгон остановился у самого порога, чтобы посмотреть на него, предельно довольный. — Извини, когда-нибудь мне эта шутка надоест. — А с какого момента у меня появится заслуженное право тебя затыкать? И над значением прозвучавшего почти мурлыкания, Эйгон сегодня хотел размышлять меньше всего: — Это смотря каким способом, племянник. Геймон решил, что подъедет из своего отдаленного района к общежитию Дейнейры в центре, чтобы их можно было разом забрать. Также они должны были подхватить одного из сотрудников — Тристана. Фамилия у него была Труфайр, как будто бы выдуманная им самим. И Эйгон пояснил, что тот был детдомовцем и действительно фамилию себе придумал. — Но опекун у него лет в двенадцать появился. Один мой приятель. Он попросил пристроить его на лето, ну, я и взял. Смышленый, бойкий пацан. — Дядя Эйгон пожевал губу, непрерывно смотря на дорогу. Эйгон с приятным удивлением это отметил. — А ему понравилось, главное. Вот Перкин и думает, как быть. В школу малец уже не хочет возвращаться, почувствовал вкус денег. Скоро в салоне должно было стать людно и шумно, так что Эйгон был рад, что дядя завел разговор, и они могли поговорить наедине о чем-то... только им двоим понятном. — Сегодня скажу Джейсу о своем решении. — О Кригане? — Да тьфу ты! — Дядя тряхнул головой, недовольно поглядев на него. — Слава Матери, его там не будет. Нет. О моей наметившейся карьере дизайнера. Пусть тон дяди Эгга звучал иронично, Эйгон все-таки верил — что-то в жизни работало «вот так просто». Он был уверен, что Джейс его поддержит. И скоро дядя явит миру свою первую работу. Стоило только решиться. — Это хорошо, — Эйгон кивнул. — Я тоже кое о чем поговорю с Джейсом. — Секретики? И Эйгон с загадочной полуулыбкой пожал плечами. Дядя не стал допытываться. Да и Эйгон на самом деле еще ничего не решил. Это не касалось его карьеры и не было вопросом жизни и смерти — просто дурацкое любопытство и желание стать причастным. Строго говоря, это было не его делом, но его. Вдруг брату нужна поддержка? Они ведь все еще были друг у друга. Эйгон мог хотя бы выслушать. Эйгон помнил, как тяжело Джейсу дался разрыв со сводной кузиной Бейлой, с которой их посватали чуть ли не с пеленок. Тогда они поняли, что совсем не этого хотят — и это было нелегкой мыслью для обоих. С тех пор Эйгон мало что знал о личной жизни брата. Тристан оказался долговязым юношей с басовитым голосом. Послушать его удалось мало, только когда поздоровался и коротко ответил на пару вопросов дяди, который, как всегда, изо всех сил старался держать оптимальным градус веселья. Еще несколько задала Дейнейра — а ей бы хватило и одной его реплики, чтобы влюбиться. Забавно: на выездном корпоративе, где должны были быть только серьезные взрослые, нашелся немаленький шанс, что мысли его подруги внезапно перестанут крутиться вокруг дяди Эгга и остальных, кого она сочла бы горячими. Приехали они первыми. Шли немного по траве по щиколотку, топтали усохшие листья, перебираясь через овраг. Эйгон подавал руку дяде, но уже смотрел на слегка поникшего Геймона за его спиной. Дейнейре помогал Тристан. В итоге они, предельно довольные и готовые отдыхать, благополучно добрались до опушки с оставшейся от кого-то горсткой пепла в круге из камней. Сразу расчертили зоны, поставили складные и пластиковые стулья, раскинули столы, один из которых привез с собой Тристан. Дейнейра увлекла Геймона распаковать посуду и придумать, как ее устроить, чтоб не разлетелась с первым порывом ветра. Эйгон с Тристаном объединились, чтобы намыть овощей. Пока небольшую партию, чтобы не ломать голову над тем, куда все разложить. Впрочем, у Геймона и Дейнейры там, как из рога изобилия, сыпались тарелки на любой вкус. Постепенно к ним начали подниматься — кто в резиновых изгвазданных сапогах, кто в некогда светлых кроссовках — исключительно с кислыми лицами. Ровно до того момента, как их не встречал с раскинутыми руками дядя Эйгон, будто они только вчера не виделись. Или впрямь не виделись? Наверное, в самом ресторане дядя бывал не часто, а еще у них всех посменная работа. Эйгон ожидал только одного человека, поэтому каждый раз оглядывался на звучавшие новые голоса. — Чо так тихо в этой хате! Это ворвалась на их полянку Неттлз. Имя Эйгон узнал, когда Тристан оглянулся на девушку и разочарованно выдохнул «Неттлз». Низенькая и худая, черноволосая девушка явила с собой энергии больше, чем все присутствующие вместе взятые. А еще — колонку на колесиках. В какой-то момент, когда Эйгон уже потерял счет прибывшим, над ними с Тристаном возник голос. — Мальчики, не скучаете? — Женщина навскидку была тут старше всех, с острыми чертами и таким же взглядом, но голос был по-матерински мягким. — Если нужна помощь, свистите. Я Сабита. — Свиснем, если не справимся с нарезкой овощей, — саркастично отозвался Тристан. Но Сабита не обратила на это внимание, улыбнулась и пошла дальше. Тристан пояснил: — Это наш шеф. А вон там, — он развернулся на корточках и махнул в сторону светловолосого парня, — су-шеф. Лукас. — Выглядит молодо. — Блоггер, — фыркнул Тристан. И Эйгон подумал, что у Дейнейры нет шансов с таким предвзятым его отношением к медийным персонам. — Раньше вел кулинарный блог, поднялся на хайпе. — Талант. — Ага… О, Флорис, — тут же просиял Тристан, заприметив пришедшую девушку с роскошными локонами — под спортивный костюм со стразами. — Друг, закончишь тут сам, ок? И, судя по танцующей торопливой походке навстречу этой самой Флорис, даже если Тристан пригляделся Дейнейре, у нее точно не было шансов. В следующий раз над ухом внезапно возник знакомый голос. Точнее, прямо в ухо: дядя приблизился сбоку и задышал у самой щеки. Эйгон, вместо того, чтобы вздрогнуть, наоборот, замер и задышал реже. — Короче, племянник, быстрый экскурс. — Он ткнул пальцем на пространство впереди, едва вытянув руку. — Вон та злобная на вид сучка, это Алис. Барменша. Она резкая, но в душе добрая. Особенно детей любит. Ну, не в смысле, что ты ребенок… Просто к тебе она будет лояльнее, не ссы. Она мой личный хэйтер, не верь ни единому ее слову обо мне. — Эйгон, все еще оторопевший, кивнул, хотя дядя смотрел строго вперед. — Вон там Сабита, наш шеф. У нее с Алис контры, можешь не вникать. Лукас Лотстон, ее зам, красавчик, да? — Вы по такому принципу берете людей на работу? — Ты осуждаешь или комплимент всему коллективу делаешь? Эйгон был вынужден повернуть лицо, когда повернулся дядя, и Эйгон почувствовал его мятное дыхание. И ничего не ответил. — Вон там офики наши. Милашка Флорис, брюзга Марис. Кэсс… м-м-м, себе на уме. — Он давал довольно емкие описания, но не все из них можно было проверить, все-таки милашка во Флорис была очевидна, а занудство Марис пока не проявилось. — Неттлз ебет... Ой. В общем, заводная девчонка. Офик. Как и Дайана. Самая юная из них, был с этим прикол, конечно... Судя по тону, прикол не очень веселый. — Что случилось? — Пусть выкладывает все, раз решил его посвятить. Эйгону нужно быть готовым. — Эйг, это быстрое введение, лекции по лору потом. — Дядя снова повернулся лицом к присутствующим. — Вон те два одинакова с лица — Эрик и Арик, повара. С ними рядом Хью и Ульф, тоже. А там твой дурачок брат… Дядя Эгг осекся. Эйгон пропустил, когда Джейс приехал, слишком увлекся нарезкой помидоров и глубокими думами. Но не факт его присутствия был открытием. Рядом с Джейсом — слишком рядом для коллеги — стояла девушка с темными волосами под каре. Они говорили о чем-то в полголоса, очевидно, потому что их рты чуть ли не соприкасались. За ручки не держались, не прижимались друг к другу, но той интимности, в которой они стояли, было достаточно, чтобы сделать выводы. Но Эйгон с этим не спешил. — А это, кхм, Сара. Наш админ. Я ж говорил, Джейс иногда в эйчары заделывается, очень тесно общается с сотрудниками. — И следом дядя заговорил чересчур оживленно, присев на корточки и заставив его развернуться к себе. — Предупреждаю, они много матерятся… — Иди нахуй, ебик! — со смехом прозвучало в отдалении, как будто в подтверждение. — И жестко пьют. Ну, гуляют как в последний раз. — Колена Эйгона коснулась дядина рука, и после его нервного взгляда дядя Эгг ее одернул. — В общем, если захочешь — уедем. В любой момент, окей? — Окей. — И друзей своих предупреди, — вставая, добавил дядя Эгг. — Мои друзья тоже пьют и матерятся. — Ты чо, еблан? Поставь! Бойкий голос Неттлз унесся к верхушкам деревьев, они переглянулись с полуулыбками, и дядя пару раз выразительно чавкнул жвачкой. Из колонки зазвучала более бодрая музыка. В этот раз кофе действительно хотелось. И был он очень вкусный. Не чета тому из-под руки улыбчивого баристы — без обид. Может, потому что пил его Эйгон в шумной компании развеселившегося Геймона и никогда не унывающей с ними Дейнейры. Может, потому что принес его (в совсем не презентабельной металлической кружке) дядя Эгг. Постоял немного за спиной, послушал шутливый спор о предпосылках конфликта на Ступенях и вернулся к своим сотрудникам. Они ожидаемо разделились на группки. Но Эйгон никак не ожидал, что в их компании будет больше трех человек. К ним присоединились Тристан с Флорис и молчаливая Дайана. Неттлз казалась ближе к их возрасту, но выбрала вечер провести в компании шумных выпивших «взрослых». Но они пока не буянили: тоже спорили о всякой ерунде, смеялись и отборно ругались. Время быстро текло, пока Эйгон вслушивался в разговоры с двух сторон, пока размышлял о чужих шрамах и историях, сокрытых за ними. Пока оглядывал землю под ногами и думал, сколько поколений листьев было втоптано в нее, сколько осенних пор сменилось, чтобы они оказались здесь в этот день. И что произошло, что Эйгон чувствовал такое умиротворение вдалеке от своей комнаты, от Визериса и звоночка над дверьми в папином магазине. Музыка в какой-то момент, нечаянно подстроившись под стекающие на золото чернильные сумерки, сменилась на лирическую. И Эйгону стало еще более неловко ловить взгляд дяди на себе. Точнее, дядя ловил его. Или… В общем, они, кажется, случайно встречались глазами, потому что Эйгон поглядывал в сторону Джейса. Но это ожидание было не менее смущающим, потому что брат никак не покидал компанию Сары. Эйгону прежде не доводилось глазеть на влюбленную пару — ощущение, будто подглядывал в окно. Они вроде как не скрывались, «шторы были открыты», но Эйгона никто не посвящал в эту личную деталь. Стало быть, пялится было некрасиво. Когда Тристан и Флорис отошли, оттуда, где над мангалом хлопотал дядя Эгг, потянулся пряный запах мяса, и они нетерпеливо стали поглядывать в ту сторону, продолжая неспешно болтать. И в какой-то момент перед лицом Эйгона возникла тарелка, любезно собранная дядей. С кусочками шашлыка, овощами и крупой. Все это было разложено строго в соответствии... — Вот тут твоя гвардейская тарелка. — Геймон и Дейнейра хихикнули, но Эйгону было не смешно. Было странно. Но приятно странно. А еще он знал, что дядя специально коверкал ее название. Он продолжал дурачиться: — А что желает миледи? — А почему ты меня не спросил, что я буду? — Так у тебя выбора немного. Действительно. Дядя Эгг подмигнул ему и снова вернулся вниманием к Дейнейре. Она тогда с кокетливой улыбкой сообщила: — А я не слежу за фигурой. Несите все. На неозвученный вопрос, повисший воздухе, им отвечали: — Поухаживаю за вами, вы же мои гости. К тому же перед убоем принято откармливать... Шучу. — Спасибо. Дейнейра вторила Эйгону: — Спасибо. — И когда дядя отошел достаточно далеко (хотя с Дейнейры бы сталось крикнуть на весь лес), она сообщила свой вердикт: — А дядя у тебя реально классный. Я думала, где-то подвох и он придурок на самом деле. — А я думал, зануда страшный. — Подхватил Геймон, да с таким облегчением, будто весь день мечтал об этом заявить. — Раз ты с ним в одном доме ужился. Эйгон пропустил издевку мимо ушей. Под сдавленные смешки их предательского кружка подумал: да, он мне тоже нравится. Оглянулся, встретился взглядом с дядей и точно понял: и правда. Нравится. От прежних страхов не ужиться с дядей не осталось и следа; он бы уже и не вспомнил роящиеся в голове мысли в месяц перед приездом и неделю позже. Как он Визерису и сказал — дядя Эйгон самый обычный человек. Со своим специфическим юмором, конечно, и, может, все-таки самую малость с проблемами со счетом… С алкоголем. Гневом. Ревностью. Кривляниями. Да, самый обычный человек. Жаль, что Эйгон таким не был.

***

В ночи, из вибрирующего на фоне гомона взрослой компании возник дядин голос. — Чо вы, молодежь, от коллектива отбиваетесь? — Дядя Эйгон смотрел по большей части на Дайану, Флорис и Тристана, но и Геймона с Дейнейрой окинул взглядом. На Эйгона он не смотрел, когда садился совсем рядом на бревно. — А вы-то сами? Чего с нами? — Дейнейра под вечер совсем осмелела. Дядя ее обольстительную улыбку и кокетливый голос не замечал. Или хорошо притворялся. — Да там Джейс разберется, — он махнул рукой. — Я реже общаюсь с коллективом, он всем заведует. Пусть развлекает их, клоун. Словно почувствовав, что его обсуждают, Джейс тут же возник за спиной дяди Эгга мрачной тенью. И с мальчишеским задором притер ему макушку кулаком. Такая веселость его тридцатилетнему лицу очень шла. И кудри, выбившись из хвоста, так же задорно плясали в такт движениям. — Не позорь меня, дебик. — Минуту назад с той стороны звучали исключительно «еблуша» и «пиздодуй», а теперь дядя выбирал выражения. Будто до этого их нежные уши защищала непроницаемая стенка. — Ладно, чо сидим. Погнали голосить у костра. «Погнали» они всем скопом, поманенные рукой дяди Эгга. Но Джейс не торопился уходить, и Эйгон остался, раз уж такое дело. Чуть двинулся, чтобы брат сел к нему. Их лица были обращены к темноте ночного леса, а под ногами плясал маленький костерок, разведенный в оставленном каменном круге. — Ну, как вы там поживаете? Как тебе с дядей? Джейс сцепил пальцы в замок, свесив руки с колен. И упорно вглядывался в мрачную густоту между деревьев. За спинами их тренькнули струны гитары. Неттлз снова подала громкий голос: — Дай сюда! Натягивать в другом месте будешь. — Нормально. — Не достает тебя? — С чем? — Да со всем. Этому только повод дай. — Джейс обозначил смешком, что не всерьез. — Или ты его достаешь? — А я умею? Джейс рассмеялся. — Конечно нет. Ты всегда предпочитал промолчать, а не спросить. — Он повернулся к Эйгону и погладил по плечу. — Все пытался сам. А потом психовал, что не получается. Ну, по малолетству психовал. — Им некогда было. — Родителям, — отозвался Джейс понимающе. — Но сейчас, пусть нас рядом нет, ты можешь смело обращаться за помощью. — Его полные губы растянулись в ласковой улыбке. — Вон, хоть к Эйгону. Он придурок, конечно, но отзывчивый. Сам знает, как это, когда на тебя забивают. — Ага. — Легкий ветерок забрался за воротник его толстовки, и по телу пробежалась неприятная дрожь. — А можно спросить? — Что угодно. — Про Сару. — А... Это Эгг тебя заставил? — Что? Нет. А он разве не знает? — Да догадывается, наверное. Подробностей жаждет, как и все. Но я ничего не заявляю, пусть думают, что хотят. Пока. — Эйгон, конечно, саркастично в мыслях отметил, что «догадываться» слишком блеклое слово, все довольно очевидно даже для него, у кого насмотренность позорно незначительная. — Нашим скажу, когда соберемся диплом Джоффа обмывать. — Через год. Долго. Странно, что так долго. Может, Джейс пока не уверен. Да и неважно! Эйгону просто хотелось знать, просто поговорить с ним… Главное, чтоб он был счастлив, какое кому дело. Даже маме с папой явно было чем заняться вместо того, чтобы следить за личной жизнью старшего сына. — Да это не то чтобы великое событие, согласись? Джейс в порядке. У него есть хороший друг и бизнес-партнер, успешное и любимое дело, отношения вот. Джоффри доволен своей учебой. Люк… пытается существовать со своим увечьем, помогать папе и мириться с размеренной жизнью, которая ему досталась как утешительный приз в беспроигрышной лотерее. Визерис скоро приедет к нему учиться, и Эйгон сделает все, чтобы младший брат тоже был в порядке. Где-то среди всего этого сам Эйгон — и он не мог сказать, что жизнь его плоха. — Вы с ней съехались?.. — Если скажу «да», будешь меня меньше ненавидеть, что не поселил у себя? — Я не ненавижу тебя. Ты взрослый человек, а я… другой взрослый человек. Если ты мой брат, не значит, что должен руководствоваться моими интересами. Позади активнее забренькали на гитаре, пока балуясь и разминаясь. Эйгону стало интересно, кто из всей компании умеет действительно хорошо играть. Джейса вот к творчеству никогда не тянуло, хотя сейчас он, по заверениям дяди, принимал некоторые креативные решения. — Да? Почему же ты это на себя не применяешь? — Что? О чем ты? — Эйгон уперся ладонями в шершавую кору и вжал голову в плечи. Очень хотелось к большому костру — погреться, чтобы лицо обдало жаром. — Слушай, я знаю, что вы с Визом очень близки. Как мы с Люком и Джоффом. Но… Люк рассказал, что вы вместе решали, куда поступить. Эйгон тут же перебил: — Да. А что такого? Визу нравится эта сфера, а мне… тоже. Нормально. Мне все равно куда, лишь бы быть на нужном месте. На нужном. Интересное слово он выбрал. Быть там, где ты нужен? Где тебе нужно? Где ты полезен? Тогда ему стоит вернуться помогать папе в магазине. Но он выбрал отучиться, оставив Люку все возможности для развития предпринимательской жилки. — Как все равно? Вы с Визерисом всегда разными вещами интересовались. Ты, помню, археологическими книжками зачитывался. Про космос там… — В пять лет? Все читают купленные родителями энциклопедии. Визерис про птиц и обезьян читал. А мы вместе про морских обитателей. В этом нет ничего особенного. Джейс не стал больше спорить, только горько (кажется?) вздохнул. Эйгон не расслышал четко, шурша подошвами по земле. И отвлекаясь на пение позади. Мягкий голос долетал до них и окутывал промерзшее пространство. — Ну хоть то, как мы с тобой созвездия разглядывали, было особенным? — Конечно, Джейс. Оказывается, пел дядя Эйгон. Неспешно перебирая струны и смотря куда-то сквозь искрящиеся пламенные языки. С его губ спадали негромкие, протяжные звуки. «Мое сердце — в янтаре, обманчивое пламя»*. Но песня была короткой — всего два четверостишия, — и никому неизвестной. Вскоре дядя передал гитару Неттлз, которая начала бодрее стирать пальцы о струны. Запела что-то очень задорное и даже агрессивное, но с глубоким, печальным смыслом. Эйгону понравился такой контраст. А в голове все еще звенели отголоски дядиного голоса. — Эйгон, у меня живот болит. Сбоку подкрался Геймон, нечаянно притерся плечом. — Ты переел? — Не знаю. — Лицо у него было замученным. Неужели давно терпит? — Уже вижу, что все закругляются... — Ты почему раньше не сказал? — Да он недавно заболел. Все ок. Просто домой охота. — Может, в кустики сходишь? — шепнула Дейнейра, втиснувшись между ними. — Да и пройдет все. — А ты уже сходила? — съязвил Геймон в ответ. — С Тристаном. — Тьфу ты, — усмехнулась она, — он почти женатый человек. — И окинула смешливым взглядом сидящих рядом Тристана и Флорис. — Ебаное шоу талантов, — вздохнула Марис возмущенно, когда гитара попала в руки поваров-близнецов. — Когда обязательная программа с гитарой вымрет? — Притаскивай в следующий раз рояль, — единственная, кто отозвался на недовольство Марис, была Неттлз. Дядя не соврал насчет них обоих. И все присутствующие привыкли к брюзжанию второй, так что не реагировали. Эйгон подобрался к дяде, обходя за спинами людей, усевшихся в кружок, а когда встал около него, замер не несколько минут. Эрик и Арик — кто-то из них один — заиграл на гитаре и запел низким голосом, второй брат вторил более высоким, и это звучание завораживало. Он аккуратно ущипнул дядю за рукав. Тот вздрогнул и поднял голову, с неохотой оторвавшись от братьев. — Мы… можем, поехать? Геймону нехорошо. — Отравился? — Дядя встрепенулся. — Переел, может. — Да, сейчас. Собирайтесь. Часть компании разнылась из-за «раннего» отъезд дяди Эгга, хотя судя по густой темноте вокруг, время было подходящее чтобы начать расходиться. Или, кто знает, для них, взрослых — самый разгар пьяной вечеринки. Но не сказать, что кто-то сильно напился, всех просто разморило у костра под гитару. Эйгону даже стало стыдно, что пришлось забрать дядю Эгга. Но была надежда, что эта рана — брешь в тесном кружке из-за пустующего места, быстро затянется под мелодичные звуки и заражающий смех Неттлз? — Интимчик, поехали! — последнее, что Эйгон услышал за спиной, когда они двинулись по склону в овраг. И снова заиграло что-то лиричное, но уже из колонки Неттлз. Вовремя они они ушли: там, наверное, все начали обниматься и неспешно раскачиваться в танце. Эйгон не готов был смотреть на такое. — Извините, — спустя какое-то время в пути подал голос Геймон. — Да все нормально, парень, расслабься. — А потом дядя Эгг поднес ко рту телефон, чтобы записать голосовое. — Тристана докинь, он со мной приехал. Эйгон увидел, что имя пользователя было нарочно исковеркано — «Жейс Овуларион». Некоторое время Эйгон напряженно думал, будет ли кому позаботиться о Геймоне дома. В итоге решил, что одна из его матерей точно имеет работу с нормированным графиком — скорее всего, Сильвенна, вся такая строгая и степенная… После того, как за Дейнейрой, которую довезли первой, захлопнулась дверь, Эйгон уже с трудом мог сосредоточиться, позволил себе прикрыть тяжелые веки. Он лениво выпутался из липкого сна, поглядел в свое окно — мягкие огоньки сливались в яркие пылающие полосы, — потом в лобовое, затем перевел взгляд на дядю. Тот расслабился в кресле, держа руль одной рукой, хотя ехали на высокой скорости. В ответ дядя коротко глянул на него. По салону приглушенная растекалась «Вестеросская свадьба»**. И на словах про жену-подростка и «вестеросский развод», стало немного неловко. У многих в их семье были ранние браки, это плохо кончалось. — А мы где? — На пути домой. Геймона закинул, далеко же он забрался. — Ему получше? — Выглядел бодрячком. Дядя потянулся к экрану, чтобы убрать звук, но Эйгон потянулся следом в протесте и нечаянно коснулся чужих пальцев. — Мама любит ее. — Ладно. Трек продолжил играть чуть тише. У Эйгона случился приступ дежавю, потому что дядя, как в день его приезда, несколько раз мельком глянул на него, словно в нерешительности, а только потом посмотрел серьезно и заговорил. — А тебе какая музыка нравится? — Какая понравится. — Глубоко, — раздался смешок. — Ну и правильно. Нахер эти ярлыки. Меломан, значит. Я вот иногда задумываюсь. Кажется, тоже всякое слушаю. Но не то чтобы вопросы, на которые я ищу ответы в своей голове, кто-нибудь мне когда-то задаст. Я могу задать, подумал Эйгон. Но решил, что это прозвучит слишком фальшиво. — Не всегда нужны вопросы, чтобы понять. — Извини, — невпопад ответил дядя Эгг. Но это только показалось, что невпопад. — Люблю иногда послушать на полной громкости. Забивает уши и мысли. Удобно. — Да я не с претензией. Просто… ты и правда разное слушаешь. Мои наблюдения. — Да, наблюдать за другими было как-то проще, чем за самим собой. Особенно тяжело, когда твои представления о себе в голове расходились с реальностью. Иногда больно било. — Я к подобным вопросам совсем не готов. О многих вещах в жизни попросту не задумывался. Мой круг интересов ограничен. — Да мой тоже. Если честно. Но хотя бы он мой, скудный такой кружок. Раньше это были интересы моей матери. Эйгон был рад, что они на этом сошлись: не на все в мире нужно иметь свое мнение. Он добавил пример: — Вот спросят меня, что я думаю про фата-моргану с ликами Семерых, а мне не найдется, что ответить. — Но в богов ты не веришь. — Да как-то не особо они шли со мной на контакт. Но, как говорил персонаж в той твоей книге: а может быть, я ошибаюсь. — Подожди. В моей книге? — Да. На вопрос сына, почему они ходят в церковь, если он не верит в бога. — Да я понял. Я же тебе только про одну говорил. Я просто… Ты?.. Ты прочитал, что ли? — Да. Мне понравилась цитата. По ней нашел. Эйгон отвел глаза на стелющуюся впереди полосу — не выдержав щенячьего взгляда дяди, который казался таким счастливым, будто избавился от ненавистного Кригана и всех остальных проблем. И все сделалось снова простым и милым сердцу. Дядя Эгг хохотнул: — Я только эту цитату и повторяю всю жизнь! Здорово… Я помню, что она классная. Здорово, что ты… Здорово. Круто. — Его пальцы оживленно застучали по рулю, будто искрились на кончиках. — Но я книги редко читаю. И фильмы с сериалами не то. Вот игры. Игровые фильмы. И ты сам участвуешь в сюжете. Ахуенно. Накосячил — сам виноват, это результат твоих действий. А то в реальности мы полжизни как по инерции живем. Делай то, делай се. — Дядя почесал зубами губу, не дождавшись ответа. — Эх, стал бы гейм-дизайнером, если бы не был таким старым. А ты бы куда поступил, если бы можно было пойти, куда хочется? — Почему ты решил, что я поступил, не куда хочется? — Да какая-то довольно общая профессия. Стандартная. — А по велению сердца идут только в школу магии и на дизайнеров? — Я имею в виду стандартная — из родительского арсенала. Все чет хотят своих детей видеть юристами и экономистами. Хотя… Джейс вон со своим дипломом по любви. Но ты сам сказал, что с твоим образованием просто берут в госучреждения, вот и все. Не выглядит как четкая цель. — Да, сказал. Но цель четкая. — Дядя Эгг пожал плечами, ладно-де, ответ принят. — Один преподаватель, который мне импонирует... — Импонирует, — гнусаво передразнил дядя. — Извини. — Так вот он сказал, что мне стоит идти на антрополога, раз я люблю узнавать о причинах чужих шрамов... — Я думал, это судмедэксперт. — Да, скорее это ближе к Джоффри. Оказалось, жизнь дяди бы не стала простой как два медяка, и счастливой, как в день зарплаты, если бы из нее пропал Криган Старк. Эйгон это понял, когда в первый раз увидел на чужом телефоне вызов. Дядя раздраженно сбросил, буркнув что-то про поздний час. Звонила его мама. Алисент в течение десяти минут совершила еще несколько попыток дозвониться. Зеленый кружок багровел, раз за разом улетая вниз. Лицу дяди тоже в пору было покраснеть. — Я у тебя спрошу, ты не обижайся... — вдруг начал дядя Эгг после очередного сброшенного звонка. —Ты вот почему всегда такой хмурый? Не, серьезно, не злись. Ты имеешь на это право, просто… Интересно. Есть ли причина. — А ты почему всегда такой веселый? — А хули грустить? — осклабился он. — Ладно, если серьезно, то есть проблемы, которые невозможно решить. Ни сейчас, ни в перспективе. Стекаются себе, нарастают, как снежный ком. А ты знай стой себе и зонтик придерживай, который трещит уже. — Эйгон оценил метафору, но дядя с самого начала не собирался говорить серьезно. — Я потею под этим зонтиком и приходится часто дышать. Так вот и ловлю каждую смешинку из воздуха. — Есть те, кто верит в пронизывающий все пространство эфир Рглора, а ты веришь в то, что смешинки — реально существующие частицы в воздухе? Сбоку послышался смешок. — Абсолютно так, — подыграли ему. — Я имею в виду... То, что у тебя лицо такое, это же не значит, что мои приколы, слова там… ну, очень тупые и невыносимые для тебя. Что я тебя обижаю. — Да нормальные у тебя приколы, дядя. Дядя Эгг гордо хмыкнул. — Эти слова будут иметь последствия. — Нет, пожалуйста, не надо увеличивать дозу. Я не выдержу их гениальности. В следующую вибрацию прикрепленного к держателю телефона Эйгон замер в неверии. Теперь дяде звонила уже его мама; была забита просто как «Рейнира». То ли так совпало, то ли этот звонок произошел по просьбе Алисент… Хотя они не общались. И вряд ли бы мама дяди Эйгона каждый раз просила кого-то ему набрать, если он сбрасывал. Но что же тогда? Что-то случилось? Мама передумала? Эйгон что-то натворил? Звонок длился лишь несколько секунд и сорвался прежде, чем дядя Эгг сообразил. — Ошиблась, наверное, — заключил он. — А… — голос неловко застрял на первом звуке. Эйгон отбросил заметавшиеся в беспорядке из-за звонка мысли. — А ты расскажешь про Дайану? Выглядит милой девушкой. В салоне стало пугающе тихо. Эйгон не удержаться от улыбки. Дядя выглядел очень комично, когда после услышанного сжал губы и стал очень сосредоточенно следить за дорогой. Его лицо напряглось под натиском, может, не ужасных, но не очень приятных воспоминаний. Неужто таких, о которых и шутку не придумаешь? — Это не история про плохую Дайану. — Про плохого тебя? — Про плохого никого. Почему тебе это интересно? — Просто. Мне кажется, у тебя много интересных историй. — Да что ты? — Ага. — Да просто Дайана молодая и неопытная. Придумала себе... А я вел себя как обычно. Флирт там, шутка здесь. — Твое «как обычно» не для всех обычное. Дядя Эгг почесал заросшую щеку в задумчивости. — Разве? — Ага. Например, говорить племяннику что-то вроде «смотря каким способом заткнешь меня» — неприемлемо. — Понял все-таки... — Да. За окнами уже показалась знакомая улица, машина свернула на нее. Эйгон забеспокоился, что дядя не успеет рассказать. — Она с чего-то решила, что я ей срок испытательный предлагаю закрыть через это самое дело. Джейсу пожаловалась. Ну, мы посмеялись потом. Оставили такую фантазерку, ценный кадр. История оказалась короткой. Но все дело было в том, как рассказывать, а дядя особо распинаться не хотел. — Понятно. — Да, такому рассказчику — только за щеку. Ему махнули рукой, когда автомобиль остановился, и Эйгон послушно вышел из машины. Дядя остался на несколько секунд внутри. Пока он мешкал у порога, разуваясь и отдирая с кроссовок колючки, услышал, что дядя тоже вышел, но в дом не торопился. Эйгон не хотел подслушивать, только убедиться, что все в порядке. — Алло. Да занят я, мам. В смысле «чем»? У меня дел не может быть, что ли? Он плотно прикрыл входную дверь и направился в «дядину» ванную, по пути оставив у дивана рюкзак. Вымыв руки, Эйгон зарылся носом в борта капюшона, принюхался. Провонял костром, конечно же. Запах этот навевал исключительно приятные воспоминания — хоть не стирай больше толстовку. Впрочем, он и без помощи вещей хорошо помнил свою семью в лучшие годы, значит, и это запомнит без труда. Разговоры вполголоса под треск костра, горячий металл под пальцами, дядин бархатный голос и гитару. Когда Эйгон вышел из полумрака в желтое тепло гостиной, то не сразу заметил чужое присутствие. Дядя наискось развалился на диване, глубоко съехав вниз по спинке, и накрыл лицо ладонями в раздражении — вряд ли плакал. Или голова разболелась? До этого сквозь шум воды Эйгон слышал, с каким мощным хлопком закрылась входная дверь. И еще что-то похожее на рычание. Смелости подать голос набралось не сразу: — Дядя, это из-за мамы? — Да, но не из-за твоей, — отвечали глухо, бормоча в ладони. — Не обращай внимания. Дядя уже полулег так, что колени были выше головы. Ухватившись за одну показавшуюся хорошей идею, Эйгон молча поплелся наверх, предварительно подобрав рюкзак. В спину ему прилетел грохот заигравшего на полной громкости телевизора. С каждой минутой уверенности становилось все меньше. Пока Эйгон стоял под душем, смывая с себя запах костра, все надеялся, что дядя к тому времени уже уйдет — в ванну или в спальню, не будет любопытно глазеть, и Эйгон спокойно закончит свое дело. Когда, переодевшись, Эйгон спустился, дядя Эгг сидел на том же месте, но уже в чистой домашней одежде и с влажной головой. К счастью, в холодильнике нашлось и молоко, и мед, и сливочное масло. На полочках — корица. Эйгон разогрел молоко и намешал все найденное в него. Дядя в это время нервно щелкал каналы, и идея казалась все лучше. — Молоко с медом, — он поставил кружку на стеклянный столик. После легкого взмаха руки мельтешащие пиксели на экране потухли. — Делал такое Визерису, когда он нервничал и не мог уснуть. Удивленный взгляд метнулся с его лица на кружку, затем обратно. Дядя каменным изваянием подсобрался, сел повыше, неуверенно подался вперед, к напитку, как будто проверяя, не токсичный ли поднимается пар. — Не отрава. — Спасибо, мамочка. — Эйгон одарил его едким взглядом, дядю это только больше раззадорило. — Там пурген? Да все, все, стой, прости, молчу, — зачастил он и растянулся на диване, чтобы дотянуться до руки Эйгона и потянуть обратно. Эйгон послушался и сел рядом. — Спасибо. Я выпью. — Ты прав, это не мое дело. — Нет, я ценю, правда. — Надо пить пока горячее, — важно сообщил Эйгон, когда наконец внутри распустился тугой узел мелочной обиды. — Мамы, да? — неопределенно начал дядя Эгг, когда сделал первый глоток. Даже на напиток не смотрел, неотрывно — на Эйгона. — Иногда своей заботой просто душат. — Не знаю. Мне моей, наоборот, было мало. Хочешь спасу тебя? — Дядя заинтересованно сверкнул глазами. — И приму всю заботу тети Алисент? — Смешно, конечно. Внимание чужой матери ему было ни к чему. И дяде смешно не было. — Грустно все это, Эйг. — Получать много любви от мамы? — он старался не вкладывать в голос ни обвиняющей, ни недоумевающей интонации, в общем-то понимал, о чем речь. Просто хотел дядю разговорить и отвлечь. — Да эта любовь не про меня совсем. Мама там о чем-то своем, себе на уме, а я — какой есть не был ей интересен. По крайней мере, она успешно это демонстрировала. Гиперопека — про какой-то больной контроль, а не любовь. — Даже не знаю, что хуже, — честно ответил Эйгон. — А гипоопека про что? — Не могу знать. И Рейниру судить. Ты мальчик умный, сам разберешься. И я мальчик умный. Жаль, что наши родители ни в чем не хотят разбираться. У них-то все прекрасно, живут себе как прежде, ничего не смущает. А ты выходишь в большой мир, а он совсем не такой, как рассказывали. Сиди башку ломай. А тебе даже сраной открытки с извинением за обман не пришлют. — Моей маме не надо разбираться, я думаю, она все понимает. И я понимаю, что это максимум, который она могла дать в тех условиях. Я бы не стал ждать извинений. — Да, это хорошо, — дядя закивал. — Ты молодец, Эйг. Сорри, что загрузил. — Нет, я не… — Эйгон понял, что опять ляпнул что-то не то. Или как-то не так. И невольно стиснул кулак на коленке. — Я хотел сказать, что ты, конечно, имеешь право ждать открытки. Но она вряд ли придет, верно? — Верно. Это глупо. Как надеяться на письмо из Хогвартса. — Странно, дядя ведь не особо по кино, а этот популярный на другом континенте фильм знает. — Ты уже взрослый, умный и богатый. Выбираешь с кем общаться, можешь купить себе, что угодно, сам себя залюбить до смерти... Но ты маленький так и остался обделенным. Ничего толкового Эйгону сказать не нашлось. Молока уже осталась половина. Тело дяди Эгга снова изогнулось, утопнув в сгибе дивана. — Будешь? Шучу. — Буду. Выхватить стакан не удалось бы — все бы расплескалось. Так что Эйгон потянулся и придержал его прямо в дядиных руках, слегка надавливая поверх его пальцев. Дядя быстро сдался и с хищным ехидством наблюдал. До самого крайнего момента. А потом подался вперед, мимолетно коснулся его губ пальцами — сработало, как отвлекающий маневр — и отобрал стакан. — Сделай себе тоже. Это мое, — кривляясь под обиженного ребенка, проговорил он. — А не жадничать себя мама не научила, понятно, — с горестным вздохом Эйгон поднялся. — Как неожиданно и неприятно. — Давай, давай, шуруй, — отшутился дядя, — я на твои манипуляции не куплюсь. — И громко и выразительно выпил остатки. На кухне остались не прибраны открытая банка меда, пакетики специй, выуженные с самой верхней полки, и упаковка масла. Как правило, Эйгон место готовки за собой убирал сразу, сразу мыл посуду — чего требовал и от Виза, на что тот бесился. Но в этот раз очень спешил продемонстрировать свои знания народной медицины. «Из того, что всегда есть под рукой». Пока он был увлечен, дядя Эгг подкрался и неожиданно возник рядом. Без особой цели. Сначала непринужденно заглядывал в холодильник — любовался рядами лимонадных бутылок, надо думать. Потом встал совсем близко — убрал специи на верхнюю полку вместо него. Эйгон принялся мыть принесенную кружку. И вдруг заметил боковым зрением, что дядя тянется носом к его волосам и принюхивается со степенностью сомелье. — Костром пахнет. — Ну да, с одного раза не отмоешь. — Ты так и не подстригся, — с таким же важным видом, как когда принюхивался, дядя Эгг теперь рассматривал его длину. Он коротко перебрал пальцами отдельные прядки — в это миг Эйгон слышал только свое сердце, — и затем завел одну за ухо. Подушечки его пальцев на обратном пути коснулись шеи и как будто совсем не случайно задержались у горловины. Эйгон замер каменным изваянием, а внутри все обвалилось. Зеркала, которыми он отгораживался от смущающей правды, посыпались стеклянной крошкой, в самый низ живота. Больно закололо осознанием, которого Эйгон не хотел. В следующий миг дядя увеличил расстояние между ними до приемлемого и беззаботно закопошился в выдвижной тумбочке. — Дядя Эгг… — Что? — Это все еще в рамках твоей «обычности»? — голос предательски дрогнул. — Тогда понятно, чего Дайана могла напридумывать. Его вопрос проигнорировали, может — к лучшему. — Ты очки не носишь. — Я же говорил, это изначально была идея Виза. — И поступить на юриста тоже? — Тебя Джейс подговорил? — В этот раз резкости в голосе хватало. Бестолковые вопросы от еще одного родственника он не выдержит. Частое моргание дяди — в основном комичности ради — выглядело искренним. — Нет. Эйгон смягчился: — Забавно. А Джейс меня сегодня заподозрил в сговоре с тобой. Дядя Эгг приблизился ради очередного клоунского этюда, и на Эйгона обрушились головокружительные ароматы: сладкие молочные нотки — из-за напитка, немного того же костра, а еще фруктовый гель для душа. — Мы оба с тобой в списке потенциальных заговорщиков. Заставляет задуматься. — Глаза напротив сузились еще сильнее. — Осталось между нами выяснить, кто главная крыса. Между ними сейчас были лишь дядино дыхание, ни грамма свежего воздуха и волнение, отвратительно стягивающее все внутренности. Эйгону ничего не хотелось выяснять. — Ты же не пил, верно? — Эйгон повторил за ним, сощурившись. — Только волшебный напиток из твоих чудесных рук. Эйгону захотелось залезть в холодильник — остудиться и заодно спрятаться от дядиного невозможного взгляда — на грани шутки и серьезной провокации. К сожалению, Эйгон верил: дядя не пил. Но как бы все было проще, если бы в нем просто играло спиртное. Ни одна его шутка так надолго не затягивалась. — Обычно после молока я укладывал Визериса спать… — Я готов, пошли, — осклабился дядя. — Нет, ты иди спать. Ну, хотя бы под одеяло ляг. Так эффект будет лучше. И я пойду тоже. Спать. К себе. Увернувшись от шутливых попыток дяди преградить ему путь, Эйгон проскользнул под рукой и направился к лестнице. Лихорадочно размышляя, что нашло на дядю. Неужели так молоко разморило? Может, шаг вышел подозрительно торопливым, но Эйгону уже было все равно. Чем быстрее идешь — или даже бежишь, — тем меньше вероятность, что что-то долетит в спину. Нож или ироничный комментарий. Повестка от самого себя на допрос из-за всех подтвердившихся подозрений. На очную ставку сердца, мозга и реакций тела на чужую, внезапную близость. — Эйгон, — все-таки догнало его протяжное и ласковое, почти хрустящее на зубах от сладости, — спасибо. Не оборачиваясь — он даже не хотел знать, с каким выражением лица дядя Эгг это произнес, — Эйгон кивнул. И уже побежал по ступенькам до самого верха.