you took my heart (i was sleeping..well not really)

Описание: Мальчики начинают понемногу теплеть друг к другу, и Майк больше всего на свете жаждет помочь Уиллу. Примечания: А вот и вторая глава, воу! В этот раз я действительно постарался (старалась) поработать над пунктуацией и оформлением текста, прислушавшись к советам и отзывам! Очень надеюсь, что эмоции точно передают внутренний мир Майка. Как и всегда, не стесняйтесь писать мне в Tumblr: @monachopsis-22 :) Часть 2 Наступило утро, но электричество так и не появилось. Похоже, проблема оказалась серьезнее, чем они думали вначале: обесточенным оказался весь Хоукинс. Отсутствие всякого электрического гула делало всё вокруг каким-то... намеренным, словно каждое предложение или движение было тщательно продумано. Всё как будто замедлилось. Проходящие минуты казались часами. Майк понимал, что во многом это из-за скуки, да и одиночество не помогало. Майк повернулся к Уиллу, который всё еще крепко спал; его грудь мерно поднималась и опускалась. Во сне его лицо выглядело таким мягким, таким умиротворенным. Казалось, постоянное выражение вины покидало его только в беспамятстве — это было единственное время, когда он переставал держать оборону. Затем, окончательно проснувшись, Майк осознал, как неловко будет, если они оба проснутся одновременно, и поэтому он резко скатился с кровати и бесшумно вышел из комнаты. За завтраком тишину в комнате нарушал только разговор мамы и Холли. Отец выглядел довольно помятым — вероятно, из-за отсутствия телевизора дольше пары часов — и его глаза казались более впалыми, чем обычно. Похоже, холод испортил сон не только Майку, хотя Майк был беспокоен не только из-за низкой температуры. Ночью он постоянно просыпался и с трудом засыпал снова, каждый раз ощущая панику в животе; он неизменно переворачивался, чтобы проверить, что Уилл всё еще в безопасности и спит. Наконец Майк услышал шаги на лестнице. В дверном проеме появился Уилл, выглядевший менее уставшим, чем в последние месяцы. Он вошел и сел через два стула от Майка, всячески избегая зрительного контакта. Мама, не замечая царящего в воздухе напряжения и раздражения, бодро, как всегда, спросила: — Вы хорошо спали прошлой ночью? Не слишком замерзли? — Всё было нормально. — Ты выглядишь более отдохнувшим, чем обычно. При этих словах Уилл заметно напрягся. — А, да. Я... я выспался довольно неплохо. Майку стало интересно, почему Уиллу неуютно от этой фразы — он выглядел почти так, будто испытывал к себе отвращение. Ведь это была правда: он казался более спокойным, чем в предыдущие недели, а его взгляд — более теплым. Майк поймал себя на том, что пристально смотрит на Уилла, будто чего-то ждет. Взгляда признания, знака признательности или, может быть, слабой улыбки — чего-то, что успокоило бы мысли Майка. Но Уилл, кажется, понял, что делает Майк, потому что его взгляд намертво приклеился к тарелке с завтраком. Словно он не хотел, чтобы Майк знал: в каком-то смысле он немного помог. — Что ж, раз света всё еще нет, предлагаю извлечь максимум из ситуации. Моя подруга Люси одолжила нам походную плитку, так что мы хотя бы можем вскипятить воду. Позже я сварю суп, он нас согреет. Майк слушал в пол-уха, думая о том, что бы такое сказать Уиллу позже, когда они неизбежно снова окажутся заперты вдвоем в его комнате сегодня вечером. Он думал о том, чтобы завести разговор о комиксах — попытаться пересказать Уиллу сюжет, хотя бы для того, чтобы заполнить тишину. — Звучит здорово, — сказал наконец Уилл, снимая с плеч Майка задачу по поддержанию беседы. Мама поблагодарила Уилла теплой улыбкой и сжатием руки — вероятно, она была рада, что в доме наконец-то нашелся кто-то, кто её слушает. — Мальчики, если хотите, можете умыться горячей водой. Так, Уилл, Майк... Уилл замер при звуке их имен, произнесенных рядом. И, возможно, это была лишь иллюзия, но Майк мог поклясться, что щеки Уилла слегка порозовели. Сам Майк старался не шевелиться, изо всех сил делая вид, что ему всё равно. Мама замялась, возможно, заметив перемену в атмосфере, но продолжила: — Вы не знаете, где ваши братья и сестры? — Я здесь! — весело отозвалась Холли, пристально глядя на что-то за окном. — О, я знаю, милая, я имела в виду твою старшую сестру и брата Уилла. — Не знаю, — сухо ответил Уилл. — Понятия не имею, — сказал Майк. Его горло саднило, и он понял, что за всё утро не проронил ни слова. День тянулся мучительно долго. Майк хотел просто вернуться в свою комнату и чем-нибудь заняться. У мамы, однако, были другие планы: она настояла на том, чтобы все помогли ей перенести содержимое холодильника на крыльцо — снега и ледяного воздуха было достаточно, чтобы устроить импровизированную морозилку. Как только с этим было покончено, Майк ускользнул к себе, предпочитая одиночество пребыванию в комнате, пропитанной напряжением. Спустя некоторое время он почувствовал слабый запах овощей — мама, видимо, варила суп на маленькой плитке. Он не мог вынести мысли о том, что будет замерзать И при этом терпеть раздражающий обед с семьей, поэтому не сдвинулся с постели, где вокруг него были разложены комиксы. Он решил, что лучше просто поголодает. Он надел наушники, подключенные к плееру, и слушал микстейп, который Уилл записал для него целую вечность назад; в основном там были Дэвид Боуи и The Smiths. Сейчас в ушах звучал меланхоличный голос Моррисси, поющий о том, как хорошо было бы умереть рядом с кем-то. Внезапно сквозь музыку он услышал тихий стук. Затем нежный голос позвал: — Майк? Он бросился к двери, на ходу выдергивая один наушник, и открыл. Там стоял Уилл, держа в руках тарелку с чем-то дымящимся. — Привет, эм... твоя мама сварила суп. Попросила принести тебе. — О. Спасибо. — Майк понял, что Уилл не собирается заходить и сидеть с ним. Очевидно, что нет, тупица. Он протянул руку и взял тарелку из рук Уилла, который, казалось, намеренно соблюдал дистанцию, чтобы их пальцы не соприкоснулись. — Спасибо, — повторил Майк, прежде чем успел себя остановить. — Не за что. Уилл, казалось, заколебался, переводя взгляд с лица Майка на его кровать, рассматривая разбросанные по ней комиксы, и наконец развернулся, чтобы уйти. — Ладно. На этом всё. — Круто. — Майк отчаянно хотел попросить Уилла зайти и составить ему компанию, согреть его грудь чем-то большим, чем просто суп, но вместо этого он закрыл дверь и снова сел на кровать. Миска была теплой, и Майк медленно почувствовал, как к его пальцам возвращается чувствительность. Он быстро выпил суп, наполняя тело теплом изнутри, и на мгновение почувствовал себя чуть менее несчастным. К сожалению, это чувство длилось недолго, и вскоре ноющая боль в груди вернулась. Всё, чего он хотел — это вернуть своего друга. Того Уилла, которого он знал, или хотя бы того, кого знал раньше. Вечер подкрался незаметно, и Майк понял, что Уилл так и не спросил, можно ли ему снова переночевать в его комнате. В конце концов, Майк старался избегать Уилла большую часть дня, чтобы унять тоску по прошлому, которую чувствовал рядом с ним. Теперь он понятия не имел, пытался ли Уилл поймать его взгляд, чтобы убедиться, что предложение о ночлеге остается в силе. Майк сидел на краю кровати, пытаясь собраться с духом, чтобы просто спуститься и снова предложить свою комнату Уиллу. Но он не хотел, чтобы тот чувствовал себя обязанным снова спать на запасном матрасе. Вдруг Уиллу это не понравилось, или ему было слишком неуютно. Может, он скорее умрет от обморожения, чем проведет еще немного времени с Майком. Майк не мог его винить: он знал, что он не самый приятный в общении человек. В конце концов он нашел компромисс: оставил дверь приоткрытой, а не закрыл её плотно, как обычно. Так, если Уилл решит подняться, ему не нужно будет неловко стучать — он сможет просто войти. Затем Майк быстро переоделся в пижаму и забрался под одеяло, пытаясь согреться; к этому моменту он уже почти не чувствовал пальцев ног. Он снова взял один из комиксов и продолжил читать с того места, где остановился, стараясь ускорить время и не думать слишком много о замерзающем в подвале мальчике. Прошло около 20 минут, и Майк начал гадать, неужели его отстраненность заставила Уилла поверить, что его здесь не ждут. Но стоило ему об этом подумать, как Уилл, словно вызванный этой мыслью, появился в дверном проеме и тихо постучал. — Привет, можно мне... — Заходи. Уилл вошел, прижимая к боку одеяло и подушку, со свечой в руке, и снова плюхнулся на матрас. Майк не знал, что сказать, и, совершенно растерявшись, снова уставился в комикс, хотя на самом деле уже не видел ни слова. Майк слышал, как Уилл возится в постели, поворачиваясь к нему спиной. Теперь можно было перестать притворяться читающим. Майк тихо лег, и его взгляд скользнул от пушистых волос Уилла вниз к его мерно вздымающейся груди, а затем к участку кожи на шее. К тому самому месту, которого Уилл всегда касался, когда Векна контролировал его или шпионил через него. К тому самому месту, на которое Майк однажды положил руку, чтобы утешить Уилла во время панической атаки. Ему захотелось оказаться ближе к матрасу Уилла, чтобы иметь возможность снова дотянуться и утешить его. На случай, если что-то напугает Уилла во сне... ну, разумеется, только ради этого. Внезапно свеча, которая до этого ровно мерцала, погасла, и комната погрузилась в кромешную тьму. Майк еще совсем не хотел спать и начал тихонько шарить рукой, пытаясь найти и зажечь новую свечу, зная, какой комфорт она приносит Уиллу. Его попытка действовать незаметно, судя по всему, провалилась, потому что мгновение спустя голос Уилла спросил из темноты: — Что случилось? — Черт, ты не спишь. Прости. Кажется, зажигалка соскользнула с тумбочки, можешь... — Да, подожди, я посмотрю. — Снизу донесся звук металла, скользящего по полу. — Нашел. — Спасибо, я... Боже мой! Рука Уилла была просто ледяной. Как он вообще мог нащупать зажигалку теми же кончиками пальцев, которые только что коснулись руки Майка? — Что? — Ты ледяной. — Ну, вообще-то в подвале морозно! — отозвался Уилл, слегка повысив голос, в котором послышались оборонительные нотки. Майк поспешно нашарил свечу и зажигалку, пытаясь вернуть источник света, чтобы увидеть, в каком состоянии Уилл. Когда фитиль наконец загорелся, комната наполнилась оранжевым сиянием, и он ясно увидел Уилла. Он увидел, что Уилла трясет, а его нижняя губа бесконтрольно дрожит. Повернувшись, чтобы лучше видеть его, Майк сказал: — Тебе стоило сказать. — Всё нормально. — Нет, не нормально. Эй, тебя трясет? Уилл выглядел смущенным; он завозился под одеялом, пытаясь скрыть дрожь, но было мучительно очевидно, что он промерз до костей. Майку хотелось потянуться к нему, прижать к себе, согреть и защитить. — Всё выглядит плохо. — Всё нормально, — повторил Уилл, но на этот раз его голос звучал гораздо более испуганно. — Нет, ты всегда так говоришь, но тебе нужно согреться, Уилл. Я никогда не чувствовал такой холодной кожи... — Пожалуйста, не говори так, — оборвал его Уилл, звуча так, будто он действительно на грани слез. Майк почувствовал, как в его собственных глазах защипало, и уставился в потолок, пытаясь скрыть беспокойство. — Пожалуйста, — тихо сказал он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Что... что я такого сказал? Я не понимаю. — Он правда не понимал, но хотел понять, помочь, унять страх, растущий в глазах Уилла. — Прости. Просто... — начал Уилл и замолчал, видимо, пытаясь решить, хочет ли он рассказывать Майку, что не так, достоин ли Майк это знать. — Иногда из-за холода мне кажется, что он всё еще там. Внутри меня. Майк не совсем осознал, что Уилл имел в виду, но понимал: раз это так сильно на него влияет, значит, это важно. Он пристально смотрел Уиллу в глаза, хотя тот и не смотрел в ответ. — Он... — медленно ответил Майк, намеренно не торопясь. — Я знаю, это глупо, — добавил Уилл, чтобы избавить Майка от необходимости называть это имя вслух. И тут до Майка дошло. Вот он — тот страх, о котором говорила Эл. Это был страх того, что та тварь, тот монстр, снова завладеет им. Ведь в прошлый раз, когда Истязатель Разума взял контроль, телу Уилла требовался экстремальный холод. Вполне логично, что страх вернулся: Уилл боялся, что ситуация повторяется. — Уилл, тебе холодно, потому что отключили свет и ты провел несколько часов в подвале, где сейчас градусов пять, не больше. А не из-за Него. После этих слов Уилл, кажется, окончательно сорвался. Он заговорил быстро, его голос дрожал, а глаза наполнились слезами: — Откуда ты можешь знать наверняка? Я имею в виду, подумай сам. В ту ночь, когда я пропал, погас свет. И каждый раз, когда я чувствовал его после этого, свет мигал или случались аварии. Как в кинотеатре, помнишь? И он уже добирался до меня раньше, Майк. Он любит холод, так что, может быть, он специально создает такие условия, чтобы я замерз и он смог... я не знаю. Может быть, в этом и заключается его план. Черт. Уилл был в полной истерике, холод всколыхнул его худшие воспоминания и страхи. Майк на мгновение задумался, как лучше помочь ему, не раздражая. В конце концов он выбрался из-под простыни и открыл несколько ящиков, разыскивая дополнительные одеяла. — Что ты делаешь? — спросил Уилл; его голос дрожал еще сильнее. Это заставило Майка паниковать еще больше. Он быстрее обыскивал ящики и выпалил: — А ты пробовал согреться? Как только эти слова сорвались с его губ, он понял, насколько это тупой вопрос. — А я пробовал... — начал Уилл с выражением полного изумления на лице. — Пробовал ли я... ну да, Майк, спасибо, я как-то не додумался, просто электричества нет и... — Ладно, прости. Я понял, — перебил его Майк, изо всех сил сдерживая улыбку от сарказма Уилла. Затем он собрал охапку одеял на коленях, сел на корточки и снова посмотрел Уиллу в лицо. — Помнишь, как твоя мама, Джонатан и Нэнси вернули тебя, когда ты был одержим? Уилл заколебался. — Эм. Они обставили меня обогревателями... чтобы выжечь его из меня. — Верно. И как реагировало твое тело? — Ну, было больно. — Нет, я имею в виду: ты помнишь, как твое тело реагировало на жару — или вообще на тепло? Уилл на мгновение замолчал, видимо, вспоминая, что рассказывала миссис Байерс о его странном поведении. — Он всё время твердил мне, что ему нравится холод. Тепло было ему отвратительно. — Вот именно. — Майк на секунду задумался над тем, что собирается сделать, встретился взглядом с Уиллом и накрыл его одеялом. Уилл, казалось, хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Майк продолжал, пододвигаясь ближе, чтобы накинуть на него второе одеяло, осторожно подтыкая его со всех сторон. Он чувствовал, как мышцы Уилла бесконтрольно дрожат, пока он заправлял край одеяла сначала под одно его плечо, потом под другое. Он был сосредоточен, стараясь не причинить мальчику перед ним ни малейшей боли. — Мы тебя согреем, — наконец сказал Майк, подоткнув последний свободный край. — И если голос в голове не прикажет тебе оставаться в холоде, значит, мы можем быть уверены, что ты не одержим. Идет? Уилл ничего не ответил, лишь смотрел на Майка таким же пристальным взглядом, и внезапно Майк почувствовал лавину тепла в груди. Он увидел то самое знакомое тепло в глазах Уилла, и этого было достаточно, чтобы всё его тело согрелось от радости. Затем он прервал затянувшийся визуальный контакт и посмотрел на свои руки, в которых держал термометр. Майк знал, что это довольно глупый способ утешить друга, но ничего лучше придумать не мог. Он заметил, что Уилл тоже с любопытством смотрит на его руки. — Я вспомнил, — начал он, чувствуя, как жар приливает к щекам. — Твоя мама ведь так и делала, когда ты был одержим? Проверяла температуру? Он медленно протянул руку к Уиллу и нерешительно передал ему термометр. В этот момент он почувствовал ледяное прикосновение Уилла, и у него по спине пробежали мурашки. — Он новый, в смысле, им не пользовались, я... Мама купила каждому по штуке, когда у Холли последний раз был жар. Уилл, казалось, сомневался, но потом посмотрел Майку в глаза и внезапно, словно щелкнул выключатель, открыл рот и положил кончик термометра под язык. Теперь он снова избегал взгляда Майка, но Майку было уже наплевать на неловкость — он просто хотел, чтобы Уилл перестал бояться. Наконец раздался звуковой сигнал, и когда Уилл посмотрел на результат, он издал долгий вздох облегчения. — Что там? — Тридцать семь и два (99 по Фаренгейту). — Это хорошо. Видишь? Не одержим. — Наверное, нет. — Губы Уилла сжались, а затем снова расслабились, словно он сдерживал что-то, что хотел сказать. — Тебе хоть немного лучше? — Да. — И это было правдой: тревога медленно исчезала с его лица. Затем Уилл натянул стопку одеял до самого подбородка и отвернулся к стене, разрывая зрительный контакт. Майк решил последовать его примеру и тоже отвернулся. Спустя короткое время он спросил в последний раз, чтобы убедиться: — Тебе стало теплее? — Немного, — ответил Уилл; теперь его голос звучал гораздо мягче. Майк знал, что Уиллу, вероятно, всё еще было прохладно, но отсутствие дрожи в голосе говорило о том, что стало хотя бы чуточку лучше. Медленно Майк почувствовал, как сознание уплывает, а в голове снова начали проступать смутные очертания сна. Только на этот раз в нем были только они с Уиллом — они разговаривали и смеялись, и от звука смеха Уилла сердце Майка замирало.