Под чужой фамилией.

Дни летели с бешеной скоростью, к моему огромному сожалению — ведь снова уезжать от родителей мне совершенно точно не хотелось. С другой стороны, мысль о возвращении к новообретённым друзьям и любимым занятиям больше не звучала как приговор. Странное, непривычное равновесие. Я проснулась с трудом — опять засиделась за книгами до глубокой ночи. Глаза слипались, но взгляд упал на календарь, заботливо повешенный мамой над моим столом. 29 августа. Семнадцать. Сегодня мне исполняется семнадцать. Внизу на кухне раздавался привычный лёгкий грохот — мама уже хозяйничала с завтраком. Хотя сегодня, смею предположить, завтрак будет особенным. Семнадцать лет в магическом мире — совершеннолетие. Впрочем, в мире магглов это тоже кое-что значит. Я, на удивление самой себе пребывая в приподнятом настроении, рванула в ванную приводить себя в порядок. В зеркале отражалась я — бодрая, с непривычным блеском в глазах. Может, хорошее настроение творит чудеса? Так же стремительно я влетела на кухню и замерла на пороге. — С днём рождения! — хором выпалили родители, и их лица сияли. Я огляделась: кухня была неузнаваема. Воздушные шарики, сложенные в цифру 17, гирлянда с надписью «С днём рождения, Элиза!», накрытый стол, ломящийся от угощений — маминых фирменных пирожков, фруктов, домашнего лимонада и даже бутылка шампанского, припасённая явно для особого случая. — Спасибо… Спасибо вам огромное, — выдохнула я, чувствуя, как к горлу подступает комок. Я обняла их по очереди — сначала маму, потом отца, вдыхая знакомые, родные запахи. Мы сели за стол. Я слушала их тёплые, искренние поздравления, пила шампанское (благо, родители не запрещали в такие дни) и поглядывала на часы. Стрелки неумолимо ползли к двум. Он обещал приехать. Но придёт ли? Сомнения были излишни — ровно в 14:00 раздался звонок в дверь. Родители переглянулись. В воздухе повисло напряжение, почти осязаемое. — Я открою, — отец поднялся и вышел в прихожую. Мама заметно напряглась. Да что там — я тоже. Сердце колотилось где-то в горле. Встреча Северуса с моей семьёй… Я представляла её сотню раз, но реальность всегда страшнее фантазий. Как он поведёт себя? Сможет ли найти общий язык с простыми магглами? Или уйдёт в свою обычную ледяную оборону? Из прихожей послышались шаги. Голова стала ватной, сердце словно остановилось на секунду. — Добрый день. Он вошёл в кухню, и я едва не ахнула. Северус был… другим. Да, он по-прежнему был облачён в чёрное, но вместо привычной мантии на нём были лёгкие брюки и чёрная рубашка с едва заметными запонками. Волосы, обычно падающие на лицо, были аккуратно убраны назад. Он выглядел… почти обычным человеком. Почти. Вид его удивил меня до глубины души. Я привыкла видеть его в Хогвартсе — мрачным профессором, тенью в чёрном. Сейчас передо мной стоял просто мужчина. Немного неловкий, немного напряжённый, но… настоящий. — Добрый, добрый! — мама, выпав из оцепенения, подскочила к нему с такой стремительностью, что Северус едва заметно отшатнулся. — Присаживайтесь, прошу! Вы, наверное, устали с дороги? Он кивнул, коротко, но вежливо, и выбрал место рядом со мной. Сев, он повернулся и посмотрел прямо в мои глаза. В его взгляде не было обычной колючей настороженности — только теплота и… волнение? — Привет… — выдавила я, чувствуя себя ужасно неловко. — Здравствуй, Элиза. С днём рождения. Он потянулся во внутренний карман и достал небольшую, элегантную коробочку тёмно-синего бархата. Протянул мне. Я поблагодарила, принимая подарок, и открыла её дрожащими пальцами. Внутри, на белой шёлковой подушечке, лежал изящный браслет. Белое золото, тонкое плетение, и маленький, едва заметный камешек — то ли бриллиант, то ли какой-то магический аналог, мерцающий внутренним светом. — Ого… — выдохнула я. — Спасибо. Правда, спасибо большое. Мне очень приятно. Его губы тронуло подобие улыбки — едва заметное движение, которое любой другой счёл бы за случайную гримасу. Но я уже научилась читать его. — Что ж… — мама, взяв себя в руки, начала первой. — Меня зовут Крис, это мой муж Ноа. Будем знакомы. Северус привстал — плавно, с той странной аристократичной грацией, что не исчезала даже в маггловской одежде. Он пожал руку отцу — крепко, но без излишней силы, а затем склонился к маминой руке и едва коснулся её губами. Старомодный жест, от которого мама слегка покраснела. — Северус, — произнёс он, выпрямляясь. — Рад знакомству. В кухне повисла пауза. Три взрослых человека и я смотрели друг на друга, не зная, с чего начать. — Ну, — отец кашлянул, — выпьете с нами за именинницу? Северус кивнул, и я выдохнула. Начало положено. *** Время было уже позднее. С кухни доносились приглушённые голоса — родители и Северус всё ещё сидели за столом, ведя какой-то неторопливый разговор. Я же, убежав под предлогом усталости, сейчас лежала на кровати в своей комнате, изучая трактат по продвинутому зельеварению. Признаться, слово «изучаю» было слишком громким. Строки плыли перед глазами, отказываясь складываться в осмысленные предложения. Видимо, перенервничала сильнее, чем думала. Но я упорно делала вид, что серая субстанция в моей голове успешно перерабатывает информацию. Оторваться от бессмысленного разглядывания страницы меня заставил осторожный стук в дверь. — Да, входите! — отозвалась я, откладывая книгу и садясь на кровати. Дверь приоткрылась с лёгким скрипом, и в проёме показался Северус. Он вошёл неловко — именно это слово пришло на ум. Так, словно сомневался, имеет ли право переступать порог моего личного пространства. Его взгляд скользнул по комнате, вбирая детали: огромные книжные стеллажи до потолка, заставленные сотнями томов; плакаты с маггловскими исполнителями и группами; письменный стол, на котором царил тот самый «творческий беспорядок», за который меня вечно журила мама — склянки, ингредиенты, записные книжки, пергаменты. — У тебя… — начал он и замялся, будто подбирая слово, которое не прозвучало бы фальшиво. — Уютно? — Это прозвучало скорее как вопрос, чем утверждение. Словно он не был уверен, что вообще имеет право оценивать. — Да, наверное… — я указала на кресло у стола, недалеко от кровати. — Садись. Он кивнул, аккуратно опускаясь в кресло. — Как… каникулы, Элиза? — спросил он, и в его голосе не было привычной официальности. — Неплохо. Даже хорошо, — ответила я, накручивая на палец прядь волос. — Проводила много времени с семьёй. Много читала, училась новому. — А прогулки? — в его тоне проскользнуло что-то похожее на осторожное любопытство. — С друзьями? Я пожала плечами: — Здесь у меня нет друзей. Северус чуть прищурился, но ничего не сказал. В его молчании не было осуждения — только какое-то глубокое, личное понимание. — У тебя хорошие… — он замолчал, отвёл взгляд в сторону, словно говорить такое вслух было для него немыслимым трудом. — Родители. Хорошая семья. Они… очень любят тебя. Я посмотрела на него с лёгким удивлением. Этот человек, который с трудом выдавливал из себя комплименты даже ученикам за идеально сваренные зелья, сейчас говорил о моих родителях с такой искренней, почти робкой теплотой. — Да, — тихо ответила я. — Ты прав. Неловкое молчание повисло в комнате, заполняя пространство между нами. Слышно было, как внизу мама засмеялась какой-то шутке отца. — А как твои дела? — спросила я, нарушая тишину. — Северус? Он поднял на меня взгляд, и что-то дрогнуло в его обычно непроницаемом лице. — Мои? — уголок его губ дёрнулся в подобии улыбки — горьковатой, но настоящей. — Знаешь, наверное, ты единственная, кто спрашивает меня об этом. В груди кольнуло. Острая, неожиданная жалость к этому человеку, который всю жизнь носил маски и, кажется, совсем разучился быть собой. — У меня всё стабильно, Элиза, — добавил он, словно закрывая тему. Я кивнула, понимая, что сегодня он не готов открываться больше. Может, когда-нибудь позже. Он поднялся с кресла, и на секунду мне показалось, что он хочет что-то добавить. Но он лишь коротко взглянул на меня — и в этом взгляде было столько невысказанного, что у меня перехватило дыхание. — С днём рождения, Элиза, — произнёс он тихо. — Буду ждать тебя в Хогвартсе. — Я провожу. Мы спустились вниз. В прихожей он коротко попрощался с родителями — сдержанно, но без обычной ледяной отстранённости. А когда дверь за ним закрылась, я поймала себя на мысли, что этот странный, сломленный человек с его неловкими визитами и редкими улыбками постепенно становится частью моей жизни. И, кажется, я не против.