Мелководье

Может, и зря он так настойчиво попер напролом. Это Чонгук понял, когда они вместе с Тэхёном оказались внутри квартиры. Хозяин явно напрягся: Тэхён сжал губы и начал быстро хлопать ресницами, выдавая не то чтобы страх, но как минимум беспокойство. Чонгук вообще-то не дурак, за последнее время просёк, что у их смм-щика имеются тщательно скрываемые проблемы с окружающим миром и доверием к нему. И усугублять это давлением не хотелось. Как не хотелось и становиться для Тэхёна угрозой. Им ещё вместе работать. Да, всё дело в том, что они коллеги. Чонгук пытался убедить себя в этом довольно безуспешно. Но, откровенно говоря, жопа подгорела ещё тогда на парковке, когда Ким Тэхён усаживался в машину к какому-то лощёному хлыщу. В ресторан они поехали, пить вино, ага. Чонгук уже увидел, как Тэхён пьёт. Никак. С алкоголем тоже были проблемки, если хорошенько присмотреться. Сегодня в ресторане-барбекю тот так виртуозно прикладывался к бутылке с пивом, так показательно тянул тёмное нефильтрованное, что Чонгук заставил себя не смеяться над этой актёрской игрой. Ким Тэхён с его реакциями испуганного зайца, конечно, притягивал внимание. Внешностью, повадками, масками и лицедейством. Не то чтобы это наводило на какие-то конкретные мысли, просто добавляло образу смм-щика ненужной загадочности. И беззащитности. А вот это уже, чёрт его знает, хорошо или плохо для Чонгука. Фраза о том, что мы выбираем тех, с кем у нас совпадает невроз, когда-то хорошо впечаталась в подсознание Чонгука. Люди выбирают не хороших, добрых, проработанных — люди подсознательно выбирают тех, кто закрывает их собственные потребности и неврозы. А у Чонгука была одна очень чётко сформированная потребность — заботиться. И он прекрасно понимал, откуда растут ноги. Чонгуку было почти пятнадцать, когда его отец сгорел от рака. Папа был не просто главой семьи, он был образцом мужчины, к которому маленький Чонгук всегда стремился. Великолепный архитектор, знаток своего дела, отец привил любовь к труду и профессии, интерес к постоянному обучению, но самое главное — показал, какой может быть семья. Мама, которую всегда носили на руках, работала чисто для удовольствия в цветочном магазине. А папа, приходя вечером, всё равно приносил ей букеты, потому что одно дело продавать цветы кому-то, а другое — получать их от мужа. Залюбленная, счастливая, мама жила в сказке. И когда отец умер, она едва не отправилась за ним. И даже дети с трудом держали её на этой земле. Сестре Чонгука на тот момент было всего шесть. И девочка оказалась как рыбка, выброшенная из воды. И тогда Чонгуку пришлось стать главой семьи. Он каждый вечер разговаривал с фотографией отца, спрашивая, как ему быть и как жить. Чонгуку казалось, что отец всегда отвечал, щуря со снимка свои и без того раскосые глаза. От папы остались ценные бумаги, облигации и две квартиры — и учиться распоряжаться наследством пришлось пятнадцатилетнему Чонгуку. Мама в то время просто сдалась, уйдя в себя. Именно Чонгук кормил, одевал и отводил сестру в школу, именно он платил по счетам, именно он уговаривал маму встать и поесть. Да, возможно, травма быстрым взрослением и сменой роли дала о себе знать впоследствии. Но теперь с этим ничего не поделаешь. Через полгода после похорон мама начала приходить в себя и снова стала мамой, а вот Чонгук вернуться к роли ребёнка уже не смог. Прошло двенадцать лет, а он всё ещё следил за счетами в квартире в Пусане, он оплачивал учёбу сестры и контролировал её жизнь, звонил маме раз в неделю и с неподдельным интересом слушал всё, что она ему рассказывала. Окей, Чонгук признавал — он страдает гиперопекой. И отношения не получались именно из-за этого. Не каждый партнёр готов к постоянным звонкам и чрезмерному интересу к своей жизни. Бывший Чонгука — Шиву — ещё долго продержался, целых четыре года. И ему точно было непросто. Этот парень был самостоятельным, независимым человеком с увлечениями и активной жизнью. Слишком самостоятельным. Слишком независимым. Теперь, когда Чонгук видел перед собой Тэхёна, в нём просыпалось то, что копилось внутри. Оно мигало красной лампочкой, щёлкало счётчиком Гейгера, как при излучении, показывало стрелкой компаса. Тэхёна хотелось унести в норку и опекать, хотелось оберегать от внешнего мира, провожать до квартиры и следить за каждым шагом. Слишком уязвимым казался этот яркий, активный человек, который изо всех сил создавал вокруг себя иллюзию самодостаточности. — Откровенно говоря, я хотел обсудить мелочи, касаемые командировки, — проговорил Чонгук, разглядывая, как Тэхён пытается выдавить из себя нервную улыбку. — В кафе было шумновато. — А-а-а. Присаживайтесь. — Тэхён снова перешёл на формальный тон, а потом неопределённо махнул рукой. Чонгук, сбросив обувь, прошёл к письменному тире обеденному столу, который служил в этой квартирке некой объединяющей частью между зоной так называемой спальни и кухонным уголком. Около стола стоял единственный стул, на который Гук и приземлился, следя за суетящимся хозяином квартиры. Тот щёлкнул кнопкой на чайнике, а потом открыл шкаф над мойкой. И Чонгука буквально повело от облегчения. На сушилке были размещены одна плоская тарелка, одна глубокая и одна кружка. Всё. Девушки или партнёра у Тэхёна явно не было. — Арендуете? — спросил Чонгук, пытаясь поддержать разговор, пока Тэхён заваривал в кружке какую-то ароматную травку. — А? Да. Удалось найти хорошую квартиру со всем необходимым недалеко от метро, — откликнулся Тэхён. Он поставил кружку с напитком на стол около Чонгука, а потом медленно сел на матрас, который служил ему кроватью. Больше мест для размещения не было. — Недавно заехали, ещё не успели обжиться? — с мягкой улыбкой продолжил светскую беседу Чонгук и увидел немного удивлённое, почти наивное выражение в ответ. Тэхён шарил глазами по обстановке, как будто видел квартиру первый раз и не понимал, что не так. — Года три, — протянул он растерянно, и Чонгук быстро поджал губы. Он ничего не знал об этом человеке: какие у него предпочтения, стандарты, его меры уюта и красоты. — Ну, тут вроде есть все необходимое, — продолжил Тэхён и снова, теперь уже с удовольствием оглядел пустые серые стены. Взгляд не врал. Тэхён, похоже, действительно не видел некоторого убожества и холодности этого места. До Чонгука стало доходить, что, может быть, этот человек не знал лучшего. Возможно, это и есть его идеал — простая квартира с базовыми вещами. Они закрывали все его потребности, главная из которых —безопасность. С этой точки зрения здесь было нормально. Сейчас, когда Тэхён смотрел на него снизу, отчего его и так немаленькие глаза казались ещё больше, Чонгук чувствовал неладное. Этот беззащитный вид дёргал что-то внутри, беспокоил, мешал адекватно думать. Потому что внутри снова включились те механизмы, что активировались со смертью отца, а потом постепенно затихли. Но вот перед ним Ким Тэхён, и Чонгуку захотелось расправить плечи, покрасоваться, показаться сильнее. А им ещё работать… Правда работать. — Так, — кашлянул Чонгук, приходя в себя. — Нам надо понять, что мы хотим увидеть в поездке, чтобы сгонять в Ульсан продуктивно. Мы можем выехать в четверг утром. Едем на моей машине, чтобы там было проще передвигаться. По трассе это пять часов пути, но с остановками закладываем шесть. Короче, к обеду будем. Успеваем? — Да, мне нужно увидеть локацию, что собой представляет стройка, что есть готового, где будет размещение, кого мы можем из рабочих снять, — начал загибать пальцы Тэхён, сразу включаясь. Всю его растерянность мигом сдуло, как только разговор коснулся работы. — Переночуем там, утром, если надо, ещё продолжим, и в путь. Я тогда беру на себя всю техническую часть, — приободрился Чонгук, почувствовав, что его поплывшие было мозги чуть-чуть скучковались. Ещё минут двадцать они занимались планированием. Чонгук накидывал информацию по модульным домам, обрисовывая на выданной Тэхёном бумажке принцип строительства. Сам хозяин квартиры, за неимением второго стула стоял рядом, склонившись над рисунками и схемами, чем страшно мешал Чонгуку. Всё, что он чувствовал — это близость другого мужчины, его тепло и тонкий аромат, который появлялся при каждом движении. — И я хотел попросить, — закончил Чонгук, когда они всё спланировали, и между ними повисла та самая пауза, намекающая на скорое расставание. — Может, будем общаться неформально? Командировка сближает. — Ну-у, — протянул Тэхён и начал покусывать губы, отчего к ним прилила кровь. Чонгук с лёгкой паникой вдруг понял, что кровь начала приливать ещё кое-куда, и немного поморщился. Тэхён истолковал это по-своему и вдруг умильно улыбнулся. — Ладно. Но давай только в поездке. На работе неловко. Да и вообще, несоблюдение субординации. — Договорились! — Чонгук оторвался от разглядывания губ и попятился к выходу. Его отпустило только когда за спиной щёлкнул замок двери. Тэхён не просто закрыл за Чонгуком дверь, послышалось ещё одно шебуршание и проворот внутреннего засова. Да, у этого парня действительно были проблемы с доверием к миру. Выходные Чонгук провёл традиционно: позвонил маме, поболтал с младшей сестрой, подкинул ей втихаря от мамы денег, сказал, что прибьёт, если узнает, что та шалит. В субботу забил холодильник, сходил в качалку, развеялся в баре. В воскресенье забежал в Торговый центр в Мёндоне и долго стоял около витрины, разглядывая интересный кэжуал комплект. На манекене вполне удачно были собраны разные оттенки бежевого и коричневого, и почему-то первым делом Чонгук подумал, что вот такое отлично подойдёт не ему, а одному знакомому смм-щику. В итоге Гук ограничился покупкой новых джинсов и пары футболок. В понедельник влился в работу и устроил всем своим разгоняй, потому что обленились и достали выяснять отношения. Дал себе зарок после командировки разобраться наконец, что там происходит между дизайнером и архитектором, накидал всем задач, а потом чуть не напился от радости. — Он согласен! — с криком восторга в их общий опен-эйр влетел Кан Юджин. Дизайнер был нездорового красного цвета и дышал так, будто пробежал тысячу метров. — Я так чувствую, что это не чей-то ответ на твоё «выходи за меня замуж»? — медленно соображая, проговорил Чонгук, отрываясь от письма, которое составлял в это время. — Открой почту! — освещая всё солнышком вокруг, продолжал вопить дизайнер. — Да уже говори! — нервно, почти визгливо вскинулся главный архитектор, который даже привстал со своего места. — Любитель драмы! — Людоед полностью согласовал проект! — заорал Кан Юджин, и все выпучили глаза. — Ну теперь жди звонков от строителей, — судорожно и неверяще выдохнул Чонгук, а потом засмеялся так, словно его только что выписали из психушки. Косо на это никто не посмотрел. Все знали, как выглядит Башня Людоеда. Как жуткий ужас, как архитектурный и визуальный кошмар. И теперь этот кошмар предстояло воплощать, так сказать, на пленере вживую. Строителям. — Может, сразу внесём весь производственно-строительный блок в бан, чтобы нам никто не смог дозвониться? — предложил, всё ещё маниакально посмеиваясь, Чонгук. — Ага, и на планёрки не будем ходить, — поддержал архитектор. Кстати о планёрках. Вот на них Чонгук не то чтобы полюбил ходить, но теперь не отлынивал как раньше. Потому что почти на каждой можно было пересечься с отделом по связям с общественностью и Ким Тэхёном в частности. Наблюдать за смм-щиком было интересно. В офисе это был инициативный, полный энергии человек, который легко дискутировал на разные темы и, кстати, неплохо справлялся с рабочими конфликтами, которые неизбежно возникают в любом коллективе. Когда это не касалось лично его самого, а только проектов, Ким Тэхён вел себя как храбрый воин. Тот охотно и с участием слушал критику, терпеливо кивал и сразу вносил правки. Споры и дискуссии были внешней частью процесса, и смм-щик отлично их отрабатывал. Но стоило кому-то перейти грань и затронуть его самого, как Ким Тэхён на миг замирал, стекленел, а потом, явно с трудом соображая, начинал театр одного актёра. Чонгук теперь видел, чего не замечали остальные. Хотя Тэхён был мастером камуфляжа своих чувств, и быстро уводил конфликт в шутку, его выдавали физиологические реакции. Всякий раз после того, как острая фаза испуга проходила, у Тэхёна мелко-мелко дрожал подбородок. Почти незаметно. Чонгук видел. Замечал. Начинал беспокоиться. Злился. В нём включалась знакомая сирена, которая требовала вынуть меч из ножен и порубить всех на капусту. И только здравая мысль, что он — Чон Чонгук а) не имеет отношения к конфликту; б) не имеет отношения к Ким Тэхёну — тормозила его странные порывы. В среду вечером у Чонгука появился официальный повод подойти к Тэхёну. После обеда он перехватил смм-щика в коридоре. — Я заеду за тобой в восемь утра, — начал Чонгук без предисловий, а Тэхён нервно оглянулся. Всё ещё не привык к неформальному общению. — Я могу что-нибудь купить в дорогу нам на перекус, — предложил Тэхён в ответ. — Не стоит, остановимся на трассе, и покормлю тебя, — брякнул Чонгук, а потом понял, что сказал. — То есть… остановимся и поедим. Реакция смм-щика была нейтральной, даже прохладной. И только, когда они уже начали расходиться, Чонгук заметил на лице Тэхёна какое-то сложночитаемое выражение — как будто тот пытался проанализировать, что конкретно произошло. Рано утром в четверг Чонгук припарковал свой BMW около дома Тэхёна. Смм-щик вышел минута в минуту, везя за собой небольшой чемоданчик. Одет он был в тот самый комплект, который Чонгук в выходные обозревал на манекене в витрине: тёмно-коричневые брюки, карамельный свитшот и ванильного тона сорочку. Совпадало всё, включая ботинки. И подходило Тэхёну так, что Чонгук невольно залюбовался, забыв открыть багажник. И спохватился только после того, как Тэхён деликатно постучал костяшками по машине. — У вас… у тебя очень красивый автомобиль, — вежливо и немного скованно улыбнулся Тэхён, когда сел на пассажирское и сразу дисциплинированно начал пристёгиваться. — С детства мечтал о BMW. — Чонгук склонил голову набок, прислушиваясь ко вкусному рокоту дорогого мотора. — А ты какую машину хотел? — Ну-у, — неуверенно выдохнул Тэхён и как будто смутился. — Не знаю, не думал о таком. Он нервно запустил руку под ворот на шее и слегка почесался. Уже через час до Чонгука дошло, что Тэхён чешется всё-таки не от неловкости из-за совместной поездки. Когда шея пассажира превратилась в натёртую красную рану, стало понятно, что виновен один из несрезанных ярлычков на новой рубашке. Тэхён то и дело прикладывал руку к шее, мучился, но молчал и улыбался, терпя и явно собираясь продолжать терпеть. — Давай заедем попьём кофе, — Чонгук разглядел виднеющийся чуть сбоку гипермаркет и поменял полосу. — Купи мне, пожалуйста, двойной эспрессо со льдом, а я пока забегу в магазин за водой. — Без добавок? — Тэхён снова приложил руку к шее и тихо выдохнул. — Да, просто кофе. — Чонгук вырулил на парковку. Воду он взял прямо на входе, а вот маникюрные ножнички пришлось поискать. Справедливо решив, что они могут быть где-то в отделе косметики, Гук избороздил носом все уходовые средства, шампуни и кремы, и наконец нашёл искомое рядом с пилочками для ногтей. В крохотную кофейню шёл как победитель. — Я взял нам по бутерброду. — Тэхён застрял взглядом на Чонгуке, который подходил к кафе. Сегодня он был каким-то немного растерянным, смотрел на секунду дольше обычного, то и дело замедлялся, будто ставил происходящее на паузу. — Давай сядем? — Гук упал на стул за первым попавшимся столиком посреди кафе, а потом вскинул взгляд вверх. Тэхён мялся. — Может, туда? — он указал стаканом на столик, который находился в углу. Окей, никаких посадок спиной ко входу посреди кафе, только места, где видно всех входящих — шестым чувством догадался Чонгук. Он быстро перебрался в угол вслед за Тэхёном. Отсюда хорошо просматривалось всё кафе и даже часть касс продуктового магазина. — Я купил ножницы. — Чонгук достал свой трофей из пакета и выложил на стол. — Давай срежем эту дурацкую бирку, из-за которой ты так мучаешься. — Купил ножницы? Для меня? Зачем? Как ты…? — удивление Тэхёна было таким искренним, что Чонгук даже опешил. — Так ярлычок же… — Чонгук повёл рукой, но не посмел прикоснуться к шее Тэхёна. — Наклонись чуть-чуть, я срежу. Неверяще, всё ещё не сумев прикрыть оголённое эмоциями лицо, Тэхён подался вперёд грудью к столу и склонил голову. А Чонгук быстро сорвал защитную упаковку с ножниц и призвал свои пальцы не трястись. Смущала не ситуация, обыденная, проходная, тревожила реакция Тэхёна на любые крохи заботы. Шея была исполосованной ногтями и воспалённой, наивно выпирал позвонок, и Чонгук поймал себя на том, что хочет погладить его. Но позволил себе только мягко положить несколько пальцев на кожу и сосредоточиться на намертво вшитой бирке. — Ты можешь ещё нагнуться? — Чонгук вывернул руку, чтобы зацепить нитки с другого края. — Так? — Тэхён подался вбок на Чонгука и застыл в странной изогнутой позе. Теперь он был так близко, что Гук ощущал запах шампуня от его волос, мог рассмотреть крохотные пушковые волоски на шее и чертовски нежную кожу за ухом. — Готово, — выдохнул Чонгук и положил на стол вшивной ярлык, выпоротый непосильным трудом. Никогда он не мог и предположить, что с какой-то небольшой биркой будет связана одна из его самых ярких эротических фантазий. Он только что чуть не приложился губами к выпирающему на шее Тэхёна позвонку. Он чуть было не сделал это! — Спасибо тебе, — просиял Тэхён, а потом, словно почувствовав неладное, начал что-то вроде хаотичного интервью, перекрывая возникшее между ними молчание. — А на кого ты учился? — Я закончил архитектурный, — начал было рассказывать Чонгук, благодарный за повод для беседы, но Тэхён рассеянно кивнул и сбил. — Нравилось? — Я выбирал между архитектурой и живописью, но в итоге решил, что хочу что-то прикладное. — Чонгук улыбнулся, вспоминая свои муки выбора. — Но я всё равно люблю живопись. — Ничего в этом не понимаю, — признался вдруг Тэхён, и Чонгук поймал его восхищённый взгляд. Они уже закончили свой небольшой перекус и выходили из торгового центра. — Это не очень сложно, если начать смотреть и в параллель читать. — Читать о чём? Я думал, нужно просто смотреть — нравится или не нравится. — И это тоже, — Чонгук покачал головой. — Но ещё интереснее, в каких исторических событиях творил художник, почему он выбрал именно это направление, этот стиль. Чёрт, я увлекаюсь, тормози меня. — Нет-нет, это интересно, — Тэхён и правда выглядел не как человек, которому читают скучную лекцию. — Я, конечно, понимаю, что сейчас признаваться в любви к импрессионистам что-то вроде пошлости, но я интересовался ими ещё до того, как это стало мейнстримом, — засмеялся Гук и завёл автомобиль. — Они хороши? — Всё дело в свете, да, в нём. — Чонгук на пару секунд оторвал взгляд от вида за лобовым стеклом и посмотрел на своего пассажира. Тэхён сейчас был залит лучами солнца, которые играли на его коже и в волосах солнечными зайчиками. Гук сжал пальцы на кожаной оплётке руля и улыбнулся вмиг пришедшему на ум сравнению. — Знаешь, например, Ренуар пережил тяжёлые времена, непризнание, войну, революцию, под конец тяжело болел артритом, а все же писал свет и счастье. И только их. Меня всегда подкупала эта философия, его жизнерадостность, его умение видеть свет и радость бытия. — Я никогда не видел Ренуара, — пробормотал Тэхён. — Теперь я хочу посмотреть его картины. — Я покажу тебе. Он удивительный! — Чонгук прекрасно знал, что заговорив о живописи, мог крепко присесть на уши любому неискушённому слушателю, но Тэхён не выглядел усталым. Наоборот: он всё задавал и задавал вопросы, и Гук перебрался с Ренуара к Дэга, потом к Тёрнеру, а в Ульсан они въезжали уже под модерн и рассказы о Климте. — Ты так много знаешь, — в голосе Тэхёна Чонгуку послышалось что-то вроде лёгкой грусти. — Так, а теперь сосредоточимся. Потому что скоро будет несколько поворотов с основной трассы, и нам бы не пропустить. — Чонгук снова посмотрел на своего задумчивого пассажира и внезапно придумал, что можно подарить Тэхёну. Книга об искусстве не будет слишком интимным подарком и всё-таки станет презентом. От него, от Чонгука. Выруливая на второстепенную дорогу, которая вела в сторону строящегося туристического комплекса, Чонгук неимоверным усилием заставил себя сосредоточиться на работе. Поездка в одной машине с залитым солнцем Ким Тэхёном, разговор о художниках, короткие остановки на кофе, свист ветра, проносящиеся мимо машины — всё это было слишком прекрасно. Почти как сбывшаяся мечта о путешествии. Не хватало только коротких украденных поцелуев и ночёвки в крохотном мотеле под сенью высоких платанов. Так, всё. Не думать. — Господин Чон! Как добрались? — Из-за строительного забора на так называемую парковку выскочил очень круглый невысокий мужчина с таким же, как и его тело, круглым лицом. Он весело улыбнулся Чонгуку, а потом раскланялся с выползающим из машины Тэхёном. — Очень приятно! Очень приятно познакомиться! Меня зовут Чо Минджун, и я начальник всего этого балагана. Ну, точнее, начальник стройки! — Он громко захохотал, явно довольный своей же шуткой. Чо Минджуна Чонгук знал по другим проектам, а потому обрадовался старому знакомому. Тот отлично знал процессы, если и скандалил, то по делу, а главное — умел управлять своими подчинёнными, держа всех в ежовых рукавицах, хотя и сдабривая всё это бесконечными несмешными шутеечками. — Вы как раз успели к обеду, как знали! — снова закатился Минджун. — Только у нас по-простому, без этих ваших столичных изысков. Кимчичиге да пибимпаб. — Пойдём, — повернулся Чонгук к Тэхёну. — На стройках всегда вкусно кормят, вкуснее, чем в ресторанах. — Я с удовольствием, — просиял смм-щик. Столовая была организована под большим навесом прямо на улице, и Чонгук с Тэхёном последовали за начальником стройки к небольшой раздаче, где сразу взяли специальные подносы. — Там есть кимчи с сосисками, можно? — не слишком уверенно проговорил Тэхён, влюблённо глядя в одну из специальных кухонных ёмкостей. — Берите, что хотите, — откликнулся Чо Минджун. На протяжении всего обеда Чонгук любовался Тэхёном. Тот ел с таким удовольствием и аппетитом и так нахваливал стряпню, что на него с улыбкой оборачивались рабочие, сидевшие за столом, а повариха предложила дать добавки. Тэхён этого явно не понимал, но его неподдельный восторг прибавил ему сто очков к карме. Чонгук-то прекрасно знал, как относятся к городским офисным хлыщам на стройках. — Мы на ужин придём, — заверил Тэхёна Чонгук и переложил из своей тарелки кусочек мяса. — Знаешь, тут столовая как в школе, — довольно проговорил Тэхён в финале трапезы и погладил живот. — Вкусно. Ну а следующие четыре часа они провели, ползая по стройке и по необъятной территории будущего туристического комплекса. Базу строили прямо в лесу, размещая модульные дома так, чтобы соседи почти не видели друг друга. Были здесь домики на пару человек и на семью, а также строения для больших компаний. И в очередной раз Чонгук увидел перевоплощение Ким Тэхёна. Подвернув рукава и не жалея новые брюки, тот смело лез в самую гущу стройки, то и дело балансируя на каких-то грязных балках, полз внутрь пыльных блоков и везде быстро находил общий язык. Даже его лексика и выражение лица менялись, когда он болтал с работягами, то и дело переходя на простой матершинный. — Пойдём туда, под навес, — в конце концов сказал Тэхён, когда отфографировал очередной объект. Теперь он задумчиво колупал ногтем губу. — Мне надо посидеть порисовать планы. И правда, следующий час он просто что-то рисовал в планшете, то и дело грызя несчастный ноготь на пальце или ковыряя губу. Они разместились с краю за одним из длинных обеденных столов, и теперь, ближе к вечеру, сюда стягивались рабочие на ужин. — Я принесу нам поесть, — в конце концов сказал Чонгук, понимая, что Тэхён окончательно залип в планшете и не обращает внимание ни на что. На ужин были всё такие же простые и питательные блюда. Чонгук по очереди принёс два подноса и уселся напротив Тэхёна, склонив голову набок. — Ешь, — мягко сказал он, разглядывая, как увлечённый мыслями и записями Тэхён дул на кончик чёлки, которая лезла в глаза. — Тэхён, ешь. — Угу. — Плавным движением смм-щик отмахнул прядь со лба, шмыгнул носом, и волосы снова упали на то же самое место. — Пора ужинать, Тэхён, — снова терпеливо повторил Чонгук. Пожалуй, впервые он видел Тэхёна настолько поглощённым делом. — И вот с этого надо будет запилить ещё по соцсетям, — пробормотал маркетолог себе под нос и снова привычно подул вверх, борясь с чёлкой. — Вот дитё, — вздохнул Чонгук и протянул руку к лицу Тэхёна. Тот замер на середине какого-то сложного мыслительного процесса и наконец перевёл глаза на своего коллегу. — Можно заправить вот так, чтобы не мешали. — Ощущая на себе непонимающий и удивлённый взгляд, Чонгук пальцами поддел ту самую настойчивую прядку и заложил её за ухо Тэхёна. — Оторвись от работы и поешь. Хорошо, что они сидели около самого забора, в самом дальнем и плохо освещённом углу, подумал вдруг Чонгук, после того, как сделал то, что сделал. Нет, это не самый естественный жест среди коллег. На стройке. В окружении работяг. И судя по заторможенной реакции Тэхёна, тот тоже опешил. Он медленно кивнул, а потом в том же темпе ленивца отложил в сторону планшет и взял палочки для еды. — Ешь, — глуховато повторил Чонгук, ощущая себя по-дурацки, и пододвинул Тэхёну поднос с едой. На лице смм-щика весь оставшийся ужин было что-то вроде улыбки Моны Лизы. А может, Чонгук себе надумал. А может, не надумал. А может, только он ощущал, что между ним и Тэхёном натянулось что-то вроде тонкой струны, которая вибрировала от каждого случайного взгляда или короткой брошенной фразы. — Так! Вам мы выделили самый крайний домик, его только сегодня смонтировали, так что за пыль не ругайте! — К их углу подкатил, по-другому и не скажешь, ещё более круглый, чем днём, и всё такой же неунывающий начальник стройки. Чо Минджун размахивал руками, в которых держал ключ с деревянным брелоком, и тарахтел всё быстрее: — Там у нас ближе к озеру курилка у мужиков, но я сказал лавку из кустов убрать, так что никто не должен потревожить, ага? Он положил ключ на стол перед Чонгуком и начал объяснять, как именно добраться до места ночёвки. База отдыха представляла собой довольно большой лесной участок, в котором пока разбирались только сами строители. Так что заплутать в стремительно надвигающейся темноте было действительно нетрудно. — Если потерялись, звоните, — Минджун поглядел в сторону. — Мне разгрузку на ночь глядя подвезли, будь они неладны, спешу я. И он укатился тем же манером, каким и пришёл к столу, оставив после себя ощущение лёгкости и разрядив странную обстановку. Доедали Чонгук с Тэхёном уже вполне расслабленно. Гук принялся рассказывать про то, какой проект они вели вместе с Чо Минджуном и как тот звонил, бывало, ночью и материл на чём свет стоит всех дизайнеров, архитекторов и конструкторов. — Ну что? Сначала в машину за вещами и потом будем искать домик? — Они закончили трапезу, и Чонгук сложил их с Тэхёном подносы под робкое «да я сам» и отнёс к зоне кухни. Он снова почувствовал исходящую от смм-щика неловкость, но… Ещё в тот момент, когда они сидели в придорожной кафешке и Чонгук выпарывал из ворота на рубашке кусачий ярлык, он понял, что не сможет скрывать свой интерес. Не сможет и не станет. Чонгуку остро захотелось дать понять Тэхёну, что это больше, чем общение коллег. Остался только один сложный вопрос — самый главный. И нет, он не решался пресловутым так называемым гей-радаром. Не было в Чонгуке этого встроенного детектора, отсутствовал. Не все мужчины нетрадиционной ориентации манерничают, не все демонстрируют миру свою инаковость. И по Ким Тэхёну совершенно было не понять — всё-таки да или всё-таки нет. Его порой слишком долгие взгляды на Чонгука сбивали с толку, его зависание на губах давало надежду, а некоторая податливость подливала масла в огонь. До парковки дошли, освещая дорогу фонариком на телефоне. На территории будущей базы отдыха ориентироваться было одновременно и легче, и сложнее. Здесь почти повсюду висели яркие строительные софиты, однако дорожки не везде были хорошо проходимыми. Раскатанные тяжёлой техникой глина и песок заставляли сворачивать и искать обходы. — Вроде наш. — Чонгук поднял брелок на ключе и проверил номер. Домик, выделенный им для ночевки, представлял собой довольно типичное модульное строение. Собранный из двух блоков, он состоял из спальни, а также зоны гостиной и санузла. Чонгук открыл дверь, нашарил выключатель, а потом пропустил внутрь Тэхёна. Прихожая-гостиная-кухонный уголок были единым целым. Тут успели поставить только стол и два стула, а также прикрутить к стене крюки для одежды. Двери в санузел и спальню были открыты, и Чонгук с любопытством заглянул туда. В ванной всё было новым, покрытым тончайшим слоем строительной пыли, которую ещё не успели оттереть. В спальне было совсем аскетично: стояли две одинаковых кровати, тумбочки между ними и пустой платяной шкаф. Постельное стопками лежало на матрасах. — Здесь хорошо, — резюмировал Тэхён, точно так же с любопытством заглядывая всюду. Никак не комментируя это «хорошо», Чонгук дал себе зарок проверить наполнение будущих домиков. Понятно, что для их ночёвки жилище собирали на скорую руку, однако хотелось верить, что в будущем тут станет побольше уюта. — Повесят шторы, бросят декоративные коврики, украсят стены, доделают кухню — станет хорошо, а пока жить можно, — кивнул Чонгук. — Шторы и коврики, — пробормотал на это Тэхён и снова рассеянно огляделся. — Проверю воду. В ванной зафыркал кран, а потом полилась вода и послышалось одобрительное мычание. Ким Тэхёна было несложно порадовать просто горячей водой. Вечер проводили тихо, но это почему-то совершенно не тяготило. Чонгук даже удивился тому, что с Тэхёном было хорошо даже молчать. Тот сначала снова упал в планшет и поднимал голову, чтобы задать Чонгуку какой-нибудь уточняющий по технической части вопрос, а потом завалился на свою кровать и углубился в яркие картинки на телефоне. Судя по кислотным оттенкам, это было что-то вроде рекламных страниц туристических пабликов. Сам Чонгук довольно долго разбирал рабочую почту, а потом в десятый раз взялся за штурм легендарного романа «Дюна». Иногда рядом с их тихим домиком слышались шаги, разговоры и смех. Очевидно, что хотя курилку и перенесли в другое место, привычка собираться именно здесь у рабочих никуда не делась. Однако это не особенно мешало и просто разбавляло тишину вечера. Уже перед сном Тэхён ускользнул в душ и вышел оттуда переодетым в шорты и футболку. Чонгук после этого ещё довольно продолжительное время не мог встать с кровати и поменять позу. При виде голеней, покрытых тёмными волосками, его пробрало. Пришлось снова открыть рабочие письма и заставить себя вчитаться в унылую документацию, чтобы просто унять вспыхнувшее в один миг ненужное и совершенно неожиданное возбуждение. «Винтовая свая, восемнадцать штук, — читал Чонгук письмо от сметчика, стараясь приструнить не в меру разыгравшуюся фантазию. — Брус сто пятьдесят на сто пятьдесят. Какие же у него стройные ноги. Почему сто пятьдесят на сто пятьдесят, когда тут надо было сто на двести? Провести бы по ним рукой…» В душ он подскочил, резко откинув планшет, как только Тэхён лёг на кровать и отвернулся лицом к стене. Чонгук тут же подхватил сумку с вещами и убежал в санузел, где с облегчением разделся. Было немного стыдно делать то, что он собирался делать. Однако ещё стыднее было светить перед коллегой своим ненужным возбуждением. Из душа Гук вышел лёгким и бездумным. Тэхён, свернувшись в позе эмбриона, закутался в одеяло, накрыв им почти всю голову, и тихо размеренно дышал. Чонгук несколько секунд постоял посреди комнаты между двух кроватей, но так и не решился подойти ближе, чтобы посмотреть на лицо спящего. Он проснулся от резкого крика. Очнувшись, Чонгук сел на кровати, потому что звуки повторились. Пьяный злобный ор сопровождался задушенными хрипами, как будто кого-то с силой придавливали. Причём, по ощущениям прямо к стене домика, в котором ночевали Тэхён и Чонгук. Тэхён?! Где он? Скатившись со своей кровати, Чонгук подскочил к соседней. Лунного света из окна было достаточного, чтобы понять — постель пуста. Звуки за окном немного отдалились, однако стали резче и яростнее. Судя по голосам, спорили и выясняли отношения двое, и оба были пьяными в ноль. Несвязная речь, перемежающаяся матом, не давала представления о предмете конфликта, да Чонгука это и не интересовало. Волновало лишь одно — где его сосед? — Тэхён! — крикнул он и ударом включил свет. Тот долбанул по глазам, заставляя зажмуриться. Зато крохотный домик осветился почти весь. И он был пустым. — Тэхён! Голоса за домом снова стали громче, и в тот момент, когда Чонгук услышал первый удар, он догадался заглянуть в санузел. Тёмная скрюченная фигура сидела в самом углу напротив унитаза прямо на полу. Голову Тэхён склонил настолько, что она была почти между колен, уши он зажимал ладонями. И вздрагивал всем телом, когда на улице раздавался каждый новый резиновый звук удара. — Тэхён. — Чонгук быстро опустился на колени и протянул было руки, но в этот момент по фасаду их крохотного домика долбанули так, что зазвенели окна, и Тэхён обхватил руками голову, как будто прикрываясь от атаки. Трогать его в этот момент было просто опасно. Для психики самого Тэхёна. Вот что промелькнуло в голове у Чонгука. Куда практичнее было бы выскочить на улицу и вломить двум пьянчугам. Но и этот вариант он быстро отмёл. Уйти от Тэхёна? Добавить к одной драке другую? Приплюсовать к его страху дополнительный? Вместо этого Чонгук юркнул в комнату, быстро подхватил с тумбочки свой телефон и набрал номер начальника стройки. — Минджун? — рявкнул он в трубку, как только сонный голос Чо Минджуна послышался в динамике. — Это Чон Чонгук. Около нашего домика драка. Кто-то из твоих напился. Позови охрану. Договаривал Чонгук, уже снова стоя на коленях около Тэхёна. Тот убрал руки с головы и теперь просто сидел, обхватив себя и глядя в пол. Довольно быстро к агрессивным голосам двоих дерущихся добавились другие. Трезвые, жёсткие и командные. Ещё через несколько минут окрики и спор были слышны уже в отдалении, а потом и вовсе стихли. Где-то вдали заухала птица, как будто подводя итоги неспокойной ночи. — Я могу тебя коснуться? — спросил Чонгук, внимательно глядя на Тэхёна. Свет в ванной он включать так и не стал, но достаточно было и того из комнаты, чтобы увидеть, как мелко дрожит подбородок Тэхёна. Чонгук, так и не получив ответа, добавил: — Я обниму. Я только обниму. Разведя колени в стороны, Чонгук придвинулся как можно ближе и медленно, очень медленно окольцевал руками тело Тэхёна. Он замер ненадолго, ожидая реакции, а потом мягко провёл ладонями по закаменелой и почти ледяной спине. Вот что называлось «отморозиться». Теперь он знал. — Ты в безопасности. Я не дам тебя в обиду, — прошептал Чонгук. Ярко всплыли в памяти первые месяцы после смерти отца. Мать сидела вот точно так же на диване, сжавшись в тугой комок печали и ужаса. И Чонгук, сам ещё совсем ребёнок, утешал её, шептал, что любит её, рассказывал о делах в школе. Когда тело Тэхёна начало мелко вибрировать, Чонгук решил, что это хороший знак. Тот как будто начал оттаивать. — Хочешь, я отнесу тебя в спальню? — спросил Чонгук. Это, может, и было странно, предлагать такое взрослому мужчине, только прямо сейчас перед Чонгуком была лишь оболочка двадцатипятилетнего человека. Медленно, словно он ржавый, Тэхён отрицательно покачал головой. Чонгук почувствовал, как его ледяные ладони упираются в его грудь, слабо отталкивая от себя. — Мне надо умыться, — хрипло, но твёрдо проговорил смм-щик, начиная подниматься на ноги. Встав следом, Чонгук не сдвинулся с места. Он следил, как Тэхён открывает кран, как настраивает воду, а потом склоняется над раковиной, неловко умываясь. Вода намочила волосы на лбу, стекла на шею, но Тэхёну как будто было абсолютно всё равно. Он развернулся на Чонгука и, чуть-чуть приподняв уголки губ, попытался выдавить привычную улыбку. — Пойдём спать. Я в порядке, — сказал он окрепшим голосом. — Угу, — покладисто ответил Чонгук. В этот ночной час Луна окончательно почувствовала себя царицей неба и светила настолько ярко, что небольшую спальню гостиничного домика заливало серебряным светом. Тэхён аккуратно лёг на свою кровать, вытянувшись неественно ровно. Он смотрел в потолок и явно пытался успокоить дыхание. В тишине крохотной комнаты было слышно, что вдыхает и выдыхает он рывками, срывается на глубокие вдохи, снова затихает — и так по кругу. Чонгук лежал на боку и просто смотрел на эти тихие мучения, никак не комментируя и не пытаясь заговорить. Спустя минут семь раздался тихий, едва слышный смех, а потом Тэхён ненатурально хмыкнул, и Чонгук закатил глаза. Ну что ж, начался театр раненого актера. За тот короткий срок, что они были знакомы, Чонгук уже немного изучил однотипные реакции, которые Тэхён выдавал раз за разом. Паника — фаза замирания — защитная обратка высмеиванием. — Папаша часто ловил инопланетян, знаешь, — Тэхён снова хмыкнул, начиная так, будто это был юмористический рассказ. — Встанет, бывало, посреди комнаты, засунет пальцы в рот да как свистнет! «А ну пошли, черти!» Он их и правда видел. Говорил, что они бегают из угла в угол, зелёные такие, в серебряных плащах. Потом он хватал нож и гонялся за ними. Ну, надо сказать, у инопланетян была красная кровь. Чаще всего моя. — Тэхён ещё раз тихо засмеялся, и Чонгук сел на кровати, сглатывая подступивший комок ужаса. — А где была твоя мать? — Как это говорят, — было видно, как Тэхён широко скалится потолку. — Мама должна была бороться со злом, но примкнула к нему. Она предпочитала делать вид, что это небольшие трудности. Ведь главное — это сохранить семью, стыдно быть в разводе. Ну а то, что ребенок весь избитый, так это я сам виноват. Нечего было лезть, когда отец расстроен. Так это называлось. Она и сама часто била. — За что? — Чонгук сцепил пальцы, стараясь унять в них дрожь. Злость вскипела в нём горячей обжигающей волной. Но Тэхёну не нужна была злость, как, видимо, и жалость. Он продолжал рассказывать спокойно, с лёгкими смешками, как будто вещал о семейном походе на карусели. — Били за оценки, за слёзы, за пятно на майке, за разбитые колени, за опоздания, за то, что ем, за то, что включил телевизор. За всё, — Тэхён засмеялся нежным бархатистым смехом, не подходящим ситуации. — И я могу тебе сказать, что моя великолепная задница может на ощупь отличить скакалку, ремень или шланг от стиралки. — Тэхён… — Чонгук ловил сейчас ощущение нереальности происходящего. — Это прошлое, ты слишком заморачиваешься, — легко, даже как-то шаловливо ответил Тэхён и повернул голову на Чонгука. Его защитная маска так крепко приросла к лицу, что было даже страшно. — Ты каменеешь, когда слышишь пьяных. Не то чтобы я заморачивался. — Ну, небольшая коллекция фобий в наследство у меня имеется, согласен. Но я такой не один. В том месте, где я рос, нас было много таких. Я умею выживать на улицах и когда надо, неплохо концентрируюсь. — Ты был у психолога? — Был. Но это не быстрая работа. — Тэхён мягко, прямо-таки душевно улыбнулся Чонгуку. Он автоматически, очень выученно обнулял всё случившееся, превращая в шутку. — Спи, мозгоправ. Я в порядке. — Всё равно не смогу уснуть, — признался Чонгук. Он плавно, давая Тэхёну возможность остановить его, сделал несколько шагов и присел на край чужой кровати. — Чонгук, — в голосе Тэхёна зазвучала манкая хрипотца, но слышалось и что-то вроде ехидства. — Молва говорит, что ты не одинок. — Врут, — прошептал Чонгук. — Да я и не за этим. О чём ты вдруг подумал. — И о чём я подумал? — на растяг с усмешкой прошептал Тэхён. — Слушай, хорош, — добродушно ответил Гук, потому что Тэхёну всё-таки удалось сбить его. — Я только что обнаружил своего соседа в шоковом состоянии на полу в ванной. Кем я должен быть, чтобы подкатывать к парню, который едва оправился от паники? — он замолчал на пару секунд, но Тэхён никак не отвечал. — Считай, что я курица-наседка. Теперь я не смогу уснуть, если не буду знать, что с тобой всё в порядке. У каждого из нас есть свои пунктики. — А у тебя, значит, комплекс спасателя? — Тэхён сдвинулся на кровати, уступая место и тем самым разрешая Чонгуку лечь. — Можно сказать и так. У каждого своя история, — пробурчал Чонгук, засовывая руку под ухо и укладываясь на бок. — Поделись одеялом. — Своё возьми. — Мне лень вставать. — Чонгук. — Глаза Тэхёна были напротив и мерцали двумя крохотными лунами внутри. — Я не умею спать с кем-то в одной кровати. Я имею в виду спать как спать. — Мы подобрались к интересной части, — прошептал Чонгук, дезориентированный близостью. Общее одеяло, разделённое на двоих, это ужасно странная штука. Даже если между телами есть пустота и расстояние, там под тканью всё равно ощущается каждое движение. — Да ничего интересного. — Скривился Тэхён. — Я, как и все, занимаюсь сексом, а потом ухожу спать домой. Спать как спать. — Я предпочитаю постоянных партнёров, — признался вдруг Чонгук. — Одноразовое — это не моё. — Значит, мы не сойдёмся, — всё так же тягуче подвёл итог Тэхён. Он замолчал ненадолго, тяжело вдохнул и выдохнул, потом улёгся поудобнее, устраиваясь на кровати, и закрыл глаза. Прекратил разговор. Непонятно было, как скоро он уснул. Чонгук ещё долго смотрел на профиль, который бы с удовольствием взялись писать величайшие художники прошлого и современности. Он думал, сколько шрамов на этом теле и на этой душе? И нужны ли они Чонгуку? Самое странное, что нужны. Синдром спасателя, да. Другое дело, что ребёнок, не получивший безусловной любви в детстве, вырастая, вряд ли поверит кому-то. Чонгук, получивший хорошее классическое образование, неплохо помнил курс лекций по психологии. Сейчас эти казавшиеся в студенчестве бессмысленными знания всплыли, как пена. И слова Зигмунда Фрейда тоже: «Речь не в обвинении родителей. Речь о том, что бессознательное формируется в детских отношениях и потом управляет взрослой жизнью». Именно ранняя привязанность становится моделью близких отношений. А любовь Тэхёна была бита шлангом от стиралки и скакалкой, изранена ножом и кулаками родных людей. Но Чонгук в универе был отличником. Он продолжал смотреть на спокойное лицо, освещённое серебряным светом, на подрагивающие стрелки ресниц, на пухлые, чуть выпяченные губы. Чонгук смотрел и вспоминал, как вытащил экзаменационный билет и как профессор, развалившийся в кресле, без особого любопытства слушал его, но всё же кивал, подбадривая. «Травма живёт в изоляции. Исцеление происходит в контакте — цитата Франца Руперта, — говорил тогда студент Чон Чонгук профессору. — Человеку становится легче не тогда, когда он всё понял или проработал. Легче становится только тогда, когда он больше не один со своей болью. Потому что нервную систему меняет не понимание травмы, а опыт безопасности». Ему, кстати, поставили высший балл. Чонгук в тот вечер здорово надрался, отмечая закрытие сессии. И плевать ему было на хорошую оценку, на Зигмунда Фрейда и на Франца Руперта. Было плевать, да. Спустя годы перед ним появился человек, которому хотелось подарить тот самый пресловутый опыт безопасности. Скорее всего, через сопротивление. Скорее всего, через силу. Да только у Чон Чонгука свои травмы. Мы выбираем не идеальных, а тех, с кем у нас совпадает невроз. Придвинувшись ближе к спящему, зная, что так делать нельзя, Чонгук просунул одну руку под шею Тэхёна, другой обхватил его за грудь, и подтянул ближе к себе. Тот замычал неразборчиво и зацепился пальцами за футболку Чонгука. Ступнёй провёл Гук по чужой голени, покрытой волосками, склонил голову и вдохнул аромат волос и кожи Тэхёна. Делать так было нельзя. Но Чонгук воровал близость осознанно. Зная, что завтра Тэхён убежит. Закроется масками, наденет броню покрепче, устроит стендап, отгородится. Если так будет, значит процесс пошёл, значит, Тэхёна проняло и что-то внутри у него начало прорастать сквозь боль и страхи. Чонгук улыбнулся и позволил себе ужасное — он изогнулся совсем чуть-чуть, приподнимаясь на локте, и поцеловал в уголок приоткрытых губ. Проснулся Чонгук в пустой постели. Солнце шпарило в окно, не перекрытое шторой, за домиком так надрывались птицы, словно от их пения зависели жизни, но внутри временного жилища было абсолютно бесшумно. Не торопясь, Чонгук привёл себя в порядок и вышел на улицу. Утром здесь было красиво. Домик, размещённый среди деревьев, выходил центральным фасадом на небольшое озеро, в котором сейчас плавали дикие утки и ещё пара крупных белых птиц. Чонгук сощурил глаза, не веря удаче — два горделивых лебедя неторопливо ныряли под воду, то и дело подплывая друг к другу. Ноги сами повели его к берегу, чтобы можно было посмотреть поближе. Тем более, что чуть сбоку, почти в кустах, стоял коллега и временный сосед. Тот явно не слышал тихих шагов Чонгука, зачарованный лебедями. Поэтому Гук быстро вынул мобильник и сделал снимок. Засвеченный, против солнца — он был непрофессиональным с любой стороны, с какой ни посмотри. Но это фото оценил бы Уильям Тёрнер, улыбнулся Чонгук, глядя на экран. Сверкающий, изменчивый свет, размытые грани, почти одно сплошное цветовое пятно — вот как это было. И фигура сбоку, едва угадывающаяся, смазанная золотым светом. Чонгук положил телефон в карман и подошёл ближе к Тэхёну. — Они только что раскусили какие-то стебли и корни и слопали их, — оглянулся Тэхён, делая вид, что не удивлён внезапным появлением Чонгука. — А ты думал, лебеди питаются пыльцой с цветов? — Чонгук впился взглядом в уголок губ, которые попробовал ночью. Вздохнул, заставил себя посмотреть на лебедей. Красивые. — Я бы сейчас поел какой-нибудь пыльцы. — Тэхён нервно почесал ухо, потом сполз ладонью на шею, потёр её. Придумывал тему для разговора — понял Чонгук. — Столовая должна уже работать, они с семи утра. — Чонгук опять достал телефон и взглянул на время. — Пойдём туда. Выясним, чем закончилось ночное веселье, ну и поработать надо. — Да, мне ещё кое-какие уточнения надо сделать и пофотографировать. Так что я вернусь к тем домикам, которые вчера смотрели. — Ночные события Тэхён очевидно решил полностью игнорировать. — Но сначала поедим! — Он улыбнулся задорной мальчишеской улыбкой и потёр живот, а потом бодро зашагал в сторону домика, крича на ходу: — Вещи сразу заберём, чтобы потом не ходить? — Бери, — негромко ответил Чонгук, разглядывая ровную спину и стройные бёдра. Сегодня на Тэхёне были простые синие джинсы и рубашка. Сидели они идеально. Как Чонгук и предполагал, Тэхён так ни разу и не дал понять, что ночью хоть что-либо произошло. Он светил ярким оскалом направо и налево, шутил со строителями, виртуозно матерился, с аппетитом съел завтрак, а потом обед. И всё это время почти не пересекался с Чонгуком. Избегал взглядов и общался во множественном числе: «нам надо сфотографировать, нам надо уточнить, нам надо записать». Когда после завтрака их поймал начальник стройки, чтобы рассказать о случившемся, то Тэхён и вовсе слинял, сказав, что ему срочно в туалет. Так что Чо Минджун объяснялся лишь с Чонгуком: — Я этого козла уволил неделю назад за пьянку и драку. Так он снова пришёл. — Охрана твоя где была? — мрачно спросил Чонгук, зная ответ. — Охрана и пропустила, — цокнул Минджун, закуривая. — Все они тут друг другу брат и сват. — А второй кто? — Да, такой же, — махнул рукой начальник стройки. — Уволил уже без выходного. Не говори нашим там в штабе. — Не скажу, рули тут сам. — Чонгук поискал глазами своего смм-щика, который до туалета так и не дошёл, зацепился с разговорами с кем-то из работяг. В Сеул возвращались после обеда. Тэхён демонстративно откинул сидушку и улёгся спать. Голова его держалась ровно, а пальцы беспокойно вздрагивали, по всему выходило, что уснуть он так и не смог. — Давай остановимся, кофе попьём? — спустя три часа начал притормаживать Чонгук около придорожного кафе. — Но сразу скажу, кофе тут отстой, и десерты тоже брать не советую. Я как-то взял, чуть не стошнило. — Много грустных историй слышал, но эта разбивает мне сердце, — ухмыльнулся Тэхён и выскочил из машины, как только они остановились. В кафе он демонстративно взял заветренное пирожное и откусил сразу, как только расплатился. Чонгук не стал комментировать и молча пил свой традиционный двойной эспрессо, стараясь игнорировать факт того, что губы Тэхёна были измазаны в креме. Недолго, конечно, но нескольких секунд для визуализации Чонгуку хватило. На въезде в Сеул Тэхён стал нежнейшего яшмового цвета. Чонгук заметил это случайно, когда резко перестраивался из ряда в ряд. Тэхён сидел с широко распахнутыми глазами и смотрел в одну точку, его кадык то и дело поднимался и опускался от сглатывания, а пальцы были сжаты в побелевшие от напряжения кулаки. — Тебе плохо? — Нормально, — процедил Тэхён, делая лихорадочный глоток воздуха. Ну, конечно, умрёт, но не пожалуется. — Сейчас найду кафе, — Чонгук решил не спорить, и просто найти ближайший туалет. Стоило только припарковаться, как его терпеливый пассажир рванул за ручку двери и вылетел пулей. Чонгук спокойно огляделся и увидел в соседнем здании аптеку. Понимая, что время у него, скорее всего, есть, он неторопливо купил воды и сорбентов и встал около машины. Тэхён вышел пошатываясь, всё такой же зелёный, потный и с бегающими глазами. — Бери, — протянул Чонгук пакет из аптеки. — Это я виноват. Знал, что есть там ничего нельзя, и всё равно повёз в то кафе. — Прости, — Тэхён вскинул огромные воспалённые глазищи. — За что? — За то, что доставляю одни неприятности. — Тэхён торопливо положил в рот две таблетки и запил водой, обливаясь. — Успокойся. Мне действительно не в тягость. И ты не доставляешь неприятностей. — Чонгук достал телефон и посмотрел в навигатор. — До дома минут тридцать, пробок нет. Поехали, пока по-новой не проняло. До Тэхёна они не доехали. Они были на повороте около комплекса Чонгука, когда тот застонал и задышал так отчаянно, что Гук быстро подрулил на парковку у своего дома и разблокировал двери. — Лифт скоростной, давай. Санузла два. Вперёд, — скомандовал Чонгук и потащил страдальца в свои апартаменты. Следующий час Тэхён то появлялся на кухне, где сидел Чонгук, то убегал в недра квартиры. Его полоскало всеми возможными способами, и Чонгук был почти готов загрузить его в машину снова, чтобы везти в больницу под капельницы. — Мне легче, — Тэхён в очередной раз вполз на кухню. Волосы у него были мокрыми. — Я принял душ без спросу, прости. И мне дико неловко за всё. — Повтори сорбенты, — только и ответил Чонгук, откидываясь головой на спинку дивана. — Отвезёшь меня домой? — Нет, ты на все выходные тут, — спокойно ответил Чонгук, ожидая волну сопротивления. — У тебя свои тараканы, у меня свои. Мои тоже размером с галактику. Мне нужно о ком-то заботиться. И я сойду с ума, если не буду знать, что там с тобой и как ты. Не пугайся, это не нежные чувства. Это просто комплекс спасателя. — Да, я помню, — выдавил Тэхён и осторожно боком присел на край дивана. — Комплекс спасателя, — прошептал он, повторяя. А Чонгук перекатил голову так, чтобы видеть его наивное лицо. Поверил.