Ошибка за ошибкой — и так до...

      Как пленнику, Проулу не дали времени на отдых. Ему пришлось вытерпеть ещё двух дознавателей, одного с нормальными иглами. Безразличие ушло, сотрудничество сменилось сопротивлением, более сильным, чем могло бы понадобиться. У конов не осталось выбора, кроме как приковать заключённого к полу и встретиться с его ожесточёнными от жажды мести файрволами. Проул зол. На самого себя и на того безымянного дознавателя, что смеялся, выхрамывая из допросной.       Обшивка над портом сорвана, на корпусе красуется пара неаккуратных вмятин, а на периферии систем в процессоре ползёт жгучий вирус. С другой стороны, Проул почти поломал иглы последнему дознавателю (Пулларму, дознавателю первого класса). Тактически абсолютно бесполезно, но всё равно приятно.       Пулларм лучший на их базе (96%). У Саундвейва, скорее всего, возникли другие дела (92%). Саундвейв должен был отправиться из Хелекса сразу же, как только коны раскрыли… как только Проул раскрыл график операций, крайне уязвимых для нападения, и уже находиться здесь. Должно быть, автоботы захватили мост Форнакс. Подкрепление не успеет добраться вовремя (74%). Это выводит Проула из себя: стоило ему с треском провалиться, как теперь всё так удачно складывается. И неважно, что в его пользу.       Коны поняли, что у них заканчивается время, поэтому пытаются достать из Проула информацию грубой силой. Затем они его перевезут (23%: некоторые автоботы хороши в отслеживании, а транспортировку легко сорвать) или убьют (67%).       Проул смирно сидит на полу, делая вид, что ни о чем не беспокоится. На деле спокойствие покинуло его ещё полдня назад. Ходить хочется больше, но наиболее полезный спектр движений сохраняется только рядом с местом крепления цепей, а спокойное поведение увеличивает шанс на успех в случае, если понадобится напасть.       Надо признать, ситуация выглядит вообще нехорошо. В лучших стратегиях шанс на успешное возвращение не превышает 43% (12%, если без серьезных повреждений). С другой стороны, Проул провёл всего пару сотен симуляций. Нужно продолжать.       Не успевает очередной сценарий развиться до конца, как появляется тот самый первый дознаватель. Движения чёрного меха такие же неторопливые и бесстрастные, как и до взлома Проула. Сопровождающий его пехотинец сменился другим, похожим, но менее громоздким тёмно-фиолетовым мехом. Всё то же самое, что и цикл назад, только вот теперь всё совсем по-другому, и дела у Проула намного хуже. Хочется ненавидеть этого маленького чёрного меха за это, но нужно думать о планах, а дознаватель в них роли не играет.       Проул так резко сворачивает СТМ с ещё не законченной симуляцией, что работа некоторых участков кода сбивается и перезапускается. Верно, в таких обстоятельствах всё играет роль. Шанс снова увидеть этого меха составлял 20%, а в 86% сценариев его появление делало ситуацию более выгодной.       Мех наклоняется над столом, чтобы посмотреть на Проула, сидящего на полу.       Даже если дознаватель и восстановил файрволы, у него не было времени на то, чтобы как следует привести свои системы в порядок, и все восстановленные, так же как и новые элементы кода, скорее всего, ещё очень уязвимые. Какой идиот его сюда отправил. Этого и в первый раз не стоило делать, но тогда это сработало. Жаль, что везение так сложно отличить от действительно хорошей ловушки.       Пулларм был лучшим. Охранник следит за Проулом, но в то же время и за дознавателем: в большинстве случаев, десептиконы демонстрируют меньше доверия друг другу. В большинстве случаев десептиконы в принципе меньше доверяют друг другу.       Собственная же фракция дознавателя пытается избавиться от него (34%) или же готова пожертвовать им, но без особой жестокости (98%). Проул закрепляет эти расчеты на самом видном месте в своём процессоре вместе с итоговыми цифрами, чтобы дознаватель увидел их первым делом, когда подключится.       Это сложно назвать планом, но пока что это лучшая стратегия Проула.       Дознаватель медленно подходит, оставляя очевидный путь для отступления. Проул задумывается, напасть ему или нет (это только усугубит положение, 90%).       Когда дознаватель оказывается в зоне досягаемости, Проул со всех сил отталкивается от пола, чтобы достать до него одной рукой, притянуть к себе и оторвать что-нибудь другой. Это разумный ход, чтобы скрыть другие намерения, и неважно, если на самом деле это просто паника и злость.       Цель отходит назад, даже не вздрогнув, и единственное, что остаётся, это звон цепей с наручниками.       — Скрапгрейс, обездвижь заключенного.       Охранник реагирует быстро. Так быстро, что Проул не успевает встать в более-менее комфортное или устойчивое положение, когда его грубо прижимает к земле профессиональная груда из тяжёлой брони и оружия.       Дознаватель не садится, но аккуратно подползает к Проулу и охраннику. Мех держится на расстоянии, готовый отскочить при малейшем намеке на опасность. В настоящее время Проул не представляет никакой опасности, но, надо признаться, настороженность дознавателя не может не радовать.       Обшивка с проводов давно сорвана. Мех действует так же уверенно, как и в прошлый раз. Наблюдать за медленным подсоединением проводов и кабелей, пока Проул не может встать с пола и всё ещё злится на себя, просто мучительно, поэтому ему не терпится, когда же это всё закончится.       Наконец подключается последний провод. Дознаватель откидывается назад и заглушает оптику.       Проул не чувствует соединения вообще. Ни слабого соединения, ни фальшивого соединения, никакого.       В следующий момент приходит осознание, что главный порт даже не подключён. Визуально выглядит как обычное соединение, но на самом деле соединения с нейросхемами нет.       — Что ты…       Дознаватель указывает охраннику, и тот со всей силы пробивает чувствительное крыло Проула. На мгновение это застаёт его врасплох, а затем сенсоры регистрируют ослепляющий уровень боли. Все чувства, будь то зрение или слух, моментально перестают иметь какое-либо значение в сравнении с той чудовищной агонией, которую причиняет эта поломка. Пытаясь вернуть контроль над собственным корпусом, Проул рычит. И когда системы наконец стабилизируются, оказывается, что он сдвинулся на пару микрометов, теперь сжат чуть-чуть более сильно и, наряду с лёгким жжением от ссадин на обшивке, чувствует пронзительную боль в крыле.       Проул скрежещет зубами, а затем делает такое же равнодушное выражение лица, как и у дознавателя.       Взгляд матово-чëрного меха всё также приглушён и направлен куда-то за шлем Проула. Сам мех сидит тихо. Даже не шелохнется.       Проул чего-то ждёт, упорно пытаясь игнорировать боль в крыле.       Через пять бримов (плюс-минус два брима, учитывая возможную погрешность в оценке из-за отвлекающего фактора) дознаватель снова включает оптику. Он тянется к Проулу и на мгновение вставляет основной кабель куда надо. Канал связи активируется, передавая единственный лёгкий файл, а затем быстро отключается. Со стороны это действие вообще не бросается в оптику и выглядит так, как будто мех просто, как ни в чем не бывало, отключает провода и складывает их обратно в коробку с инструментами.       — Дело сделано, — говорит дознаватель со скучающей интонацией, создавая неожиданный контраст с той нескончаемой болтовней, которую Проул прокручивал у себя в процессоре с момента их последней встречи.       Проул мог бы поверить, что тот файл ему просто померещился, если бы не относился к подобным вещам предельно серьёзно. Кроме того, вот же этот файл: аккуратно лежит на пороге перед файрволами. Проверка метаданных предоставляет дополнительные сведения: это заполненный машинным кодом крохотный архив под названием `НЕОТКРЫВАЙПОКА`.       В ту же секунду файл принимается и открывается. `ОШИБКА: нет, серьёзно, подожди хотя бы два брима проулер`. Со всей ответственностью Проул проверяет, самоуничтожится ли файл, если пытаться получить к нему доступ слишком часто, и, придя к выводу, что нет, начинает дешифровать его. Почти сразу же после этого Проула выкидывает из файла с таймером в два брима и сообщением: `ОШИБКА: это простой код, но это не значит, что он дурацкий`.       Дознаватель всё складывает, поднимается и, не оборачиваясь, уходит к двери. Он проводит по панели управления, она загорается зелёным, но ничего не происходит. Это наводит Проула на мысль, что дверь нельзя открыть с помощью панели во время допроса (70%), это может сделать только охранник на выходе. Тем временем дверь всё не открывается. Дознаватель ждёт, скрестив руки и смотря в стену.       Вес на спине Проула смещается, а затем заключённого грубо поднимают с земли и заставляют встать на ноги. Крыло выкручивается, и это вызывает настолько головокружительный приступ боли, что открытие двери и появление вчерашнего охранника, Барроу, практически полностью уплывает из внимания.       Барроу занимает дверной проход, наблюдая, как его сослуживец настраивает стазисные наручники Проула, а также распускает и перевязывает путы. Время пришло. Проула перевозят (23%). Или «перевозят» (67%).       Дознаватель пытается выйти за дверь, но Барроу протягивает руку, чтобы преградить ему путь.       — Ты сохранил всё в трёх экземплярах?       Дознаватель останавливается, оказавшись в ловушке меха в два раза больше его самого.       — Как приказывали, — кивает он и кладёт карту памяти на протянутую Барроу руку.       Проул не знает, в чём именно этот мех ослушался своё начальство, но с вероятностью 61% они умрут вместе.       Когда Проула вытаскивают в коридор, у него почти получается устоять на педах и идти собственными силами. Почти. Он всё равно постоянно спотыкается, и охранникам приходится толкать его вперёд, чтобы двигался быстрее. К сожалению, Проул знает, в каком печальном состоянии находится (и в случае с крылом это даже не критическая поломка, скорее просто отвлекающий фактор; вот низкий уровень энергии и систематические повреждения нейросхем — это то, с чем придётся помучиться).       — Ты тоже идёшь, Рикошет, — строго говорит сегодняшний охранник, когда дознаватель отходит в другую сторону.       Он — Рикошет — пожимает плечами и присоединяется. Проул вытягивает целое крыло, пытаясь уловить каждую деталь. Громилы держат крепко и следят за каждым движением. От файла приходит уведомление, что до окончания таймера остался один с половиной брим. Рикошет идёт так медленно, как будто скучает или засыпает на ходу, пока Проул пытается не удавиться от того обилия возможностей, которые вот-вот упустит.       Нет никаких разумных объяснений, почему Рикошет здесь. С вероятностью в 75% он обречён, как и Проул, так что в его же интересах что-то предпринять. Если дознаватель хотя бы поможет ослабить стазисные наручники, у них будет целых 12% шанса одолеть охранников. Конечно, число небольшое, но это лучше, чем ничего. Проул сгорает от негодования, что из-за этого гадкого меха они оба умрут, при том что ни один, ни другой этого, очевидно, не хочет.       Проул через силу пытается выровнять вентилирование. Ситуация станет более понятной со временем. Вентилирование не помогает охладить корпус от излишнего жара. Ужас закрадывается в сознание, когда сенсоры регистрируют реальное повышение температуры вокруг. Куда бы они ни шли, там жарко.       Они останавливаются у раздвижной двери. Барроу нажимает на кнопку, и все системы Проула переключаются в режим «бей или беги» на эту мимолетную вечность, пока они ждут открытия. В конце концов, дверь открывается с таким скрипом, как будто её давно не смазывали.       Теперь? Проул напрягается, когда его без церемоний запихивают внутрь. Но сопровождающие всё ещё остаются с ним. В лифте.       С грохотом лифт уезжает вниз. Стараясь выглядеть максимально безобидно, Проул запускает какие только может проверки на боевую готовность. Становится жарче. В замкнутом пространстве выдаётся возможность разглядеть Рикошета получше. Пока ещё есть шанс, Проул пытается найти в нём хоть какие-то намёки на светлый ум. У Рикошета хорошо получается изображать дрона.       Лифт открывается в очень светлом помещении. Воздухозаборники каждого переключаются на полную мощность, но из-за сильного жара это бесполезно.       Плавильня.       Узкий мостик обрывается на половине пути. Проул меньше, он ранен, а борьба в лифте быстро превратится в «Кто сильнее, тот и выиграл». Лучше уж выйти на мостик и драться там, где у него будет хоть какое-то преимущество.       На ходу Проул хватает одного из громил за руку и со всей силы тянет так, чтобы тот потерял равновесие. В порыве Проул быстро цепляется взглядом за Рикошета:       — Помоги мне или умрешь, — выкрикивает Проул. — 80%, что…       Но Рикошет уже действует. Он окидывает взглядом громилу, которого потянул Проул, и толкает на пол. Движения сливаются в одно, когда дознаватель срывает оружие с обоих охранников и отшвыривает всё, кроме двух ножей, которые тут же заносит, чтобы вонзить в шею Барроу и полоснуть по щеке другого, разрезая провода и разбрызгивая энергон.       — …что тебя они тоже убьют, — заканчивает Проул, потому что незаконченные мысли раздражают гораздо больше, чем законченные.       Тот, которого толкнули, с порезанной щекой, удивлённо оборачивается на Рикошета, и Проул пользуется моментом, чтобы толкнуть охранника к краю мостика. Стазисные наручники вспыхивают и стесняют движения, превращая всё это в лёгкий пинок. Противник обращает внимание на Проула, выглядя скорее обескураженно, чем серьёзно, и, честно говоря, Проул его не винит. Шансы победить в одиночку были настолько маленькими, что их почти не было. Уровень везения поражает, но лучше об этом не думать. Нельзя отвлекаться.       Пока один охранник занят Проулом, Рикошет бьёт другого в колено, из-за чего тот падает к своему напарнику с такой силой, что сталкивает с края. Вскрик прерывается помехами, а затем полностью затихает, когда расплавленный металл окутывает одного из громил.       — Погоди, ты сказал 80? — спрашивает Рикошет, не отвлекаясь от драки. Мех отпрыгивает, когда Барроу встаёт, кипя от ярости.       Барроу бросается оскорблениями, но не может издать ни звука, кроме щёлканья. Ножевое ранение пришлось прямо на его систему связи и голосовой модуль.       — Восемь-ноль? То есть я знал, конечно, что всё плохо, но чтобы прям 80. Если убивать 80% всех, кто не очень хорошо работает–       Болтовня перекрывает попытки Барроу заговорить и резко прерывается лязгом металла, когда оставшийся охранник хватает Рикошета и они сцепляются в драке, которая заносит их на край платформы.       Балансируя на краю, Рикошет выкручивается из хватки Барроу. Проул готов броситься вперед, чтобы удержать Рикошета, но вовремя замечает, что тот крепко стоит на мостике (примагничен), а вот Барроу сейчас упадёт.       Рикошет на шаг отступает, удерживая Барроу над краем.       — Хочешь, чтобы я передал что-нибудь твоей пассии? — спрашивает Рикошет.       — Пошёл к фрагу, глючный предатель.       Пока ещё какой-нибудь кон не обратил внимание на оставленного пленника, Проул выискивает отброшенное оружие и, обнаружив винтовку у дверей лифта, направляется к ней, когда Барроу падает с края, разъярëнно щëлкая.       Рикошет проскакивает перед Проулом, закатывая оптику.       — Да, этого я точно сделать не дам, — бормочет Рикошет, а затем ловко поднимает винтовку, ещё один нож и непонятно откуда взявшийся бластер.       Проул сканирует местность на предмет оставшегося оружия. В крайнем случае, можно подобрать куски разбитого стекла, но шансы победить Рикошета в ближнем бою (2%, если считать только полную победу) очень плохие.       Рикошет окидывает его взглядом.       — Ты не улавливаешь культурную особенность. Коны любят всех запугивать. Просто для мотивации. Подвесить над плавильней связного, который тебя раздражает, заставить его смотреть, как ты убиваешь бота, уйти на обед, вернуться к работе.       Проул собирает все свои силы, насколько это вообще возможно под действием стазисных наручников, которые ослабляют его, и бросается, чтобы выхватить у Рикошета винтовку. Кончики пальцев едва дотрагиваются до металла, но цель так и остается несхваченной. Проул больно приземляется на землю, но оперативно перекатывается и снова встаёт перед коном.       Рикошет без труда отшатывается.       — Ух ты! Какой жадный!       Попробовать стоило. Один раз стоило. А вот если продолжать бороться за оружие (с шансом на успех 2%), есть риск перегреться. Воздухозаборники открываются, чтобы впустить раскалённый воздух. Проул стоит наготове, ожидая и пытаясь понять, что же маленький кон теперь собирается делать.       — Окей, будет намного лучше, если у тебя будет оружие. И намного хуже, если ты сразу же прострелишь мне искру, — Рикошет держит и винтовку, и бластер. Нож куда-то пропал, пока Проул не видел. — Так что… Обещаешь не стрелять по своему ценному проводнику?       Проул прищуривает оптику. Очень маловероятно (8%), что Рикошет знает, насколько серьёзно Проул относится к обещаниям. Это похоже на сделку (сотрудничество в обмен на помощь), чрезмерно вежливую и слишком невыгодную, чтобы понять, в чём смысл.       — И позволь уточнить, ценный проводник — это я. Ну же, всё просто. Пожалуйста, не стреляй в меня, ты же не зря меня спас только что, да?       СТМ выдаёт ошибку, и это совсем не облегчает ситуацию. Процессор и так работает на пределе, пытаясь вытравить вирус, оставленный Пуллармом, ещё и жар с этой чушью в довесок. Не сейчас. С этим комментарием про спасение можно будет разобраться позже.       — Я не буду стрелять без причины, — говорит Проул. Сотрудничать сейчас лучше всего. 85… Нет, 90%.       Рикошет смеётся.       — Ну, для начала хорошо. У нас есть винтовка S2 и бластер M400. Ты с чем больше умеешь обращаться?       — Винтовкой, — S2 лишь чуть-чуть тяжелее и капризнее того, чем Проул обычно пользуется.       Рикошет кивает и кладёт бластер на землю. Ухмыляясь, он толкает его Проулу, а винтовку надёжно закрепляет на себе.       — Держи. А теперь давай снимем с тебя этот ингибитор и вытащим отсюда в целости и сохранности до того, как ты успеешь сказать: «Какой ужасный и бессмысленный способ умереть».