Ошибка за ошибкой — и так до...

      Рикошет и Проул рывками сползают со стены. По факту сползают. По ощущениям от свободного падения их отделяет всего одно неаккуратное движение, и Проулу это не нравится. Машинально у него возникает желание крепче прижаться к Рикошету, но он вовремя себя останавливает. В лучшем случае, это выглядело бы неловко. В худшем, они бы сорвались и разбились насмерть.       Рикошет держится на абордажных тросах и собственных же когтях, цепляющихся за стену. Кон старается не использовать встроенные магниты либо чтобы не заморачиваться (68%), либо чтобы скрыть их от Проула (41%), либо чтобы не заострять на них лишнее внимание (77%).       С горем пополам они приземляются на землю, и приземление оказывается на удивление мягким. Конечно, удар отдаётся в повреждения Проула с достаточной силой, чтобы причинить боль, но могло быть и хуже. Это не отменяет того, что ему всё ещё нужна передышка. Надо устранить ошибки и вправить сместившиеся компоненты на нужные места. К тому моменту, как Проул приходит в себя, Рикошет незаметно ускользает, быстро переходит в альт-режим и катается туда-сюда, выписывая зигзаги в небольшом радиусе от своего попутчика.       Проул щурится на него сквозь толщу пыли. Что он– Полуживая СТМ Проула расценивает это как возможность сломаться полностью, но Проул заставляет себя сосредоточиться на чем-нибудь другом.       — Какую информацию ты передал после вчерашнего допроса? — спрашивает Проул.       Рикошет выкручивается, чтобы оказаться прямо перед ним. Кон смотрит в сторону потрескавшихся равнин.       — Ладно-ладно, по карте мы на 401T712. Я сейчас смотрю где-то на 53°. Скажешь, когда будешь готов.       Проул пытается понять: Рикошет не ответил на его вопрос, потому что не услышал или потому что не посчитал нужным отвечать (83%).       — Мы направляемся в сторону одной из зон, где предположительно могли организовать спасательную операцию. Мне нужно знать, какую информацию я раскрыл, чтобы вычислить, отправят ли подкрепление.       — Что? — Рикошет покачивается на своей подвеске. — Ох, ну, двигайся быстрее, и никаких проблем. Эй, ты же ведь умеешь и двигаться, и говорить одновременно, да? Многозадачность там, все дела?       Проул умеет отслеживать сотни взаимосвязанных параметров, умеет прокручивать у себя в голове множество сценариев за раз, автоматически ранжируя их от лучшего к худшему, но что более важно — Проул умеет распознавать, когда кто-то пытается увильнуть от разумного вопроса с помощью дешевых манипуляций.       Рикошет непринуждённо катится назад, пока не упирается в ногу Проула. Проул умеет сохранять спокойствие, несмотря на настойчивое раздражение.       Ехать, схватившись за крышу чьего-либо альт-режима, неловко и опасно, но в чрезвычайных обстоятельствах это допустимо, если кто-то нуждается в транспортировке. В поведении десептикона по-прежнему нет никакого смысла, и, если действовать без понимания ситуации, можно запросто привлечь беду. С другой стороны, дошёл бы Проул досюда, если бы не помощь кона? Проул аккуратно хватается за него.       — Что–       Рикошет срывается с места словно ужаленный. Сенсоры Проула сходят с ума, перенапряжённые от скорости и пульсирующей боли. В следующее мгновение кажется, будто время замирает, и системам приходится экстренно перекалиброваться, когда Рикошет со всей силы давит на газ, а гул его двигателя отдается на обшивке Проула.       К сожалению, вероятность падения очень легко просчитать, и она не маленькая (10 механьютонов возмущения будет достаточно), поэтому Проул сжимает хватку.       GHX-9 — это одна из точек торгового пути, колония, населенная как мехами, так и органиками. Местный рельеф включает в себя достаточное количество полезных ископаемых, чтобы на время обезопасить колонию от попыток киберформирования. Чтобы преодолевать большие расстояния в местных условиях, желательно использовать и альт-режим, и режим робота. Рикошет свободно разгоняется, падает и перепрыгивает на тех участках, на которых Проул лучше бы прошёлся пешком, хотя и не создан для внедорожного движения (особенно в таком ужасном состоянии). То, в каком темпе они передвигаются, безрассудно и опасно.       Всё, что Проулу остается, это отслеживать их маршрут по картам, больше ориентируясь на скорость и направление движения, чем на наземные ориентиры, которые проскакивают так быстро, что превращаются в размытые пятна. 91% вероятность, что Рикошет уже довëз их до сектора, отмеченного на карте как T4 (преодолев 48% от всего расстояния). Именно в этот момент кон замедляется, и Проул спрыгивает, как только это становится безопасным. Рикошет вскакивает в режим робота как раз вовремя, чтобы не врезаться лицом в скалу. СТМ расценивает это как на 48% умышленный маневр и пытается разом запустить 12 вариантов ответных действий на случай нападения.       — Ух, наверное, не стоило здесь так гнать, — тяжело вентилирует Рикошет, пытаясь правильно завершить длинную цепочку трансформации и аккуратно расставить все детали на свои места. — Теперь твой выход. Если верить карте, я не смогу пересечь эту часть так просто, видишь, там отмечены шахты и места караула? В секторе J, вдоль стены. Видишь расписание караульной службы? Ты должен сделать ту штуку, которую сделал с маршрутом патрульных, сможешь? Эй, как думаешь, у тебя включён канал связи?       Проул задумывается: если бы они обменялись каналами связи с самого начала, времени на то, чтобы выпытать из десептикона информацию, было бы гораздо больше. Если бы этот канал ещё работал, конечно.       — Да, да, да и нет.       Они должны пройти по периметру внешнего сторожевого пункта базы. Проул видит и расписание караульной службы, и отметки с шахтами, рельеф, расположение солнца, даже предполагаемые места, где будут стоять охранники. Любая неточность может стоить им жизни, просчитать всё нужно очень тщательно, но разве это не прекрасно: теперь не придётся убеждать кона предоставить информацию.       — Мне всё ещё нужно знать, какую информацию ты передал своему командованию. Твою Амику это тоже касается, если ты об этом не задумывался. Скажи мне, о чём ты доложил.       Рикошет поднимает взгляд, попутно разминая колено.       — Я дал примерное описание твоего процессора, да и всё на этом. Это всё равно общеизвестная информация, не так ли? Тебе нужно заняться делом прямо сейчас, я вот к чему.       Проул подмечает быстрые взгляды, суетливые движения (пальцы кона дёргаются, колено подскакивает — и всё это в разном темпе; страшно представить, какой контроль движений нужно иметь, чтобы делать это осознанно), и этот вид молниеносно возвращает его к ощущению миллиона процессов, перемешанных в непонятной последовательности и запущенных одновременно. То, что ему не посчастливилось пережить во время допроса. От воспоминаний процессор начинает чесаться, поэтому Проул отворачивается, пытаясь сосредоточиться исключительно на собственных расчётах.       — Начинаем вон оттуда. Ждём ровно 28 кликов, затем на скорости 27 м/к пересекаем 512 метов по курсу 61°, 127 метов по курсу 67°. Выжидаем 5 кликов, продолжаем путь: 781 мет по курсу 16°, 541 мет по курсу 87°. После этого ускоряемся на 8 м/к и по курсу 61° доезжаем до конца, — говорит Проул.       Рикошет смеётся.       — Круто, так и сделаем! Уверен, я получу по капоту, если зазеваюсь на повороте.       — Нет, ты будешь ехать достаточно медленно, чтобы меня услышать, поэтому я дам тебе устные инструкции. Почему ты смеешься? — СТМ сообщает, что это ловушка. 6°F%.       Рикошет взбирается по неровной скале к указанному месту старта.       — Если кто-то из нас проколется, мы оба умрём.       Ах, так кон обезумел. В качестве расплаты за свои мучения Проул вводит эту переменную в СТМ, в ответ на что она выдает ошибку и милосердно замолкает.       Проул снова устраивается на крыше Рикошета, игнорируя нетерпеливый рёв его двигателя.       — Время.       Рикошет трогается, и все его нервные движения испаряются как не бывало. Единственным звуком, который от них исходит, остается скрип воздухозаборников Проула. Оно и хорошо. В полной тишине инструкции для Рикошета выделялись бы сильнее. Вряд ли это бы как-то помогло красться вдоль сторожевого пункта. Там, где они едут, их спокойно можно увидеть, и Проул невольно напрягается, глядя на то, как патрульные медленно проходят мимо. Они идут по неверному пути и не увидят нарушителей, Проул это знает, просто странно осознавать, насколько близко к различным мерам безопасности можно проскользнуть.       Инструкции оказываются правильными, и Рикошет выполняет их безупречно. Они минуют сторожевой пункт, и у Проула появляется предчувствие сильнее схватиться за кона, пока тот снова не разогнался, как умалишенный.       Отъехав на приличное расстояние от зоны слышимости, Рикошет принимается вилять из стороны в сторону. В панике Проул впивается в него пальцами и пытается сообразить, в какой момент лучше спрыгнуть, чтобы ничего себе не повредить (здесь яма; тут острый камень, особенности несущественны; удивительно, как на такой поверхности шины Рикошета еще не лопнули). В ту же секунду становится ясно, что Рикошет смеётся.       — Периметр пройден! Видишь на карте? Вопрос с подвохом! Мы выехали за пределы сектора J6, так что слезай с меня.       Проула не нужно убеждать. Критическая нехватка топлива, сильная боль и отчаянные попытки удержаться в сознании не оставляют места для сомнений: идти будет гораздо комфортнее, чем продолжить ехать на десептиконе. Рикошет не останавливается полностью, но замедляется, не спеша наворачивая круги, чтобы Проул мог спокойно сойти и встать на собственные педы.       А затем Рикошет резко ускоряется, не дав и шанса что-то сказать. Инстинктивно Проул тут же поднимает бластер, чтобы выстрелить, но не дает импульсу одолеть себя.       — Пит, Проулер, — смеётся Рикошет, трансформируясь в режим робота и доставая из подпространства куб: прочный, герметичный, предназначенный для долгих вылазок. — Оставь это на случай, если будешь отключаться. Не повышай давление слишком сильно, а то потеряешь больше топлива, всё такое.       Рикошет бросает куб и трансформируется обратно в альт-режим ещё до того, как Проул успевает этот куб словить (по правде, Проул даже не собирался. Всё равно не разобьётся. Лучше будет подобрать его позже, когда необходимость держать десептикона на прицеле отпадёт).       — Что ж, мы здорово повеселились, но здесь моя остановка. Главное, не забудь выжить, — не теряя ни секунды, даже не останавливаясь, Рикошет разворачивается и уезжает обратно в сторону Рокового Рубежа.       Проул всё ещё держит бластер заряженным. Можно было бы прострелить кону колесо, обездвижить его и– схватить? Допросить? Может, поблагодарить как следует. В поведении Рикошета нет никакого смысла, Проул должен (жаждет) узнать– что кону удалось рассказать, что удалось скрыть, что только что произошло, как и почему. Можно было бы выстрелить, взять десептикона в плен. Все бы выиграли от этого– Вероятно, даже сам Рикошет, если только– если только он не был честным. Возможно, его секреты важны или же, наоборот, не важны в каком-то смысле. Возможно, ему правда нужно вернуться на базу– Взять его в плен означало бы разрушить доверие или показать доверие, а доверие стоит учитывать, поскольку оно может влиять на мотив– Проул слишком устал, чтобы понять, оценивает ли он ситуацию с точки зрения тактики, этики или собственных чувств, и слишком устал, чтобы понять, что из этого сейчас важнее.       Проул так и не решается выстрелить. Рикошет покидает зону досягаемости, а затем полностью исчезает из виду, оставляя за собой лишь след из оседающей пыли.       Не проходит и клика, как клубы пыли поднимаются снова. Рикошет снова оказывается в зоне досягаемости. Понадобилось пережить внутренний кризис, чтобы решить не стрелять, и Проул не готов вернуться к этому вопросу, когда Рикошет приближается на полной скорости.       Рикошет переходит в режим робота всего в нескольких механометрах от Проула, но инерция заставляет его ловко подбежать ещё ближе.       — Шучу! Это всё мои шуточки, как же я мог оставить своего лучшего друга-автобота одного в такой глуши, да никогда в жизни, ты прости, если напугал!       Рикошет сокращает дистанцию с распахнутыми для объятия руками, и Проул успевает только испуганно напрячься, когда кон бьёт коленом по его запястью и выхватывает бластер. В руке Рикошета оказывается энергоновое лезвие из подпространства. За долю секунды он прорезает кабели на шее Проула, тут же бросает лезвие на землю и зажимает рану освободившейся рукой, разворачивая и крепко прижимая бота к себе.       К тому времени, как лезвие приземляется рядом с любезно подаренным кубом, Рикошет уже стоит за Проулом, как за щитом, держа бластер у его головы и сжимая его главную топливную линию.       — Ты порезал меня, — подмечает Проул. У него никогда не получалось красиво выражаться.       Рикошету ничего не стоит убить Проула, активно или пассивно. Это не займёт много времени, но это будет, как минимум, нелогично, учитывая все действия кона до этого. Приходится отмести десяток вариантов за гранью правдоподобности о возможных ловушках и сценариях допросах, прежде чем до Проула доходит очевидный ответ. Команда спасения автоботов уже здесь, и вся ближайшая территория теперь под их контролем — 90%. Остаётся только один важный вопрос: кто руководит операцией, Айронхайд или Вайрпронг?       — Всего-то маленький аккуратный надрез. Он неопасен, если только ты не хочешь рассказать мне что-то о своей шлак какой странной праксианской ана–       Проул улавливает резкий гудящий звук плазменного выстрела где-то за пределами своего поля зрения. Порез на шее напоминает о себе пугающей острой болью, и кажется, будто всё в мире содрогается, когда Рикошет уводит их в сторону, чтобы увернуться. Затем кон плавно отходит на шаг назад, управляя Проулом также легко, как тряпичной куклой. Проул не чувствует боли, только жар от заряда, который по нему не попал. А вот Рикошет шипит. Также как шипят расплавленные металл и провода на его теле. Проул не может повернуться, чтобы увидеть, насколько кон на самом деле пострадал.       — Вы, фраггеры, стреляете в своих же офицеров? — цедит Рикошет сквозь зубы.       Проул замечает проблески яркой краски, слышит шум двигателей и звуки трансформации, а затем их вдвоём окружают несколько мехов. Кто-то (Оверкросс, 80%) появляется с той же стороны, откуда вернулся Рикошет. Меху не хватило шести нано, чтобы осуществить перехват. Рикошет разворачивается вместе с Проулом то туда, то сюда, чтобы разглядеть каждого меха в зоне видимости.       — Клиффджампер, не стрелять!       Операцией руководит Айронхайд. Проул расслабляется, насколько это возможно в его положении. Половина возможных сценариев отсекается, другая половина обрастает новыми деталями. Вероятность, что автоботы вернутся без потерь, теперь плавно увеличивается.       Айронхайд (большой, красный, вооруженный сверху донизу) появляется перед оптикой, медленно приближаясь. Пушка опущена, рука поднята в знаке «Не стрелять». Он будет разыгрывать этот концерт, пока Хаунд заходит с фланга. Если Хаунд сделает точный выстрел сзади– Если Рикошет это заметит– Если не заметит–       Рикошет разворачивается лицом к Хаунду, замечая голограмму, за которой тот скрывается. Периферийным зрением Проул наблюдает, что кон убирает бластер с его виска, чтобы нацелиться на Хаунда.       — Стой, где стоишь. У меня сегодня очень плохой день, если я уберу руку, ваш Проул умрёт от потери топлива прямо здесь– Что скажешь, Проулер, как бы ты оценил свои шансы на выживание, а?       Проул не может развернуться, чтобы посмотреть на Рикошета. В конце концов, кон не врёт: лишних движений правда лучше не делать. Тем не менее, это не мешает ему скривиться от раздражения. Проул что, игрушка? Что-что, но играть в эти игры он точно не обязан.       Рикошет снова отшатывается, и в поле зрения Проула попадает едва заметное мерцание голубой оптики (Трек Офф? 40%, его перекрасили под камуфляж). Хорошо замаскированный автобот замирает там, докуда успел добраться. Все эти резкие передвижения заставляют порез на шее слегка открыться, из-за чего капли энергона стекают по корпусу Проула.       — 32%, — нехотя произносит Проул. По крайней мере, 30-40% точно. Без СТМ точность расчётов не такая высокая.       Хватка смещается. Проул восстанавливает равновесие, но оказывается прижатым к десептикону.       — Что? Где, фраг её, твоя главная топливная линия? — шёпотом спрашивает Рикошет, обращаясь больше к Проулу, чем к остальным.       Его (левая верхняя от фильтра магистраль) главная топливная линия сейчас находится у кона в руке. Дело в том, что способностям Рэтчета нет равных, но Рикошету это знать не обязательно. Проулу сейчас не до этого, он пытается взвесить все варианты и ранжировать их от лучшего к худшему. Безрезультатно. Нужно взять ситуацию под контроль. Нужно выиграть время, чтобы со всем разобраться.       Рикошет отступает к скоплению камней, за которыми легко скрыться. Команда следит за каждым его движением, готовая в любой момент открыть огонь.       — Тихо-тихо, мы просто отойдëм недалеко, а вы пока постойте здесь. Я смоюсь и верну вам Проула с красивой аккуратной заплатой на шее. Окей, я серьёзно, Клиффджампер, даже не думай!       Рикошет поворачивается и стреляет в Клиффджампера, который, по всей видимости, — насколько Проул может разглядеть, пока его таскают из стороны в сторону, — подошёл ближе и уже готовился стрелять. Прежде чем Айронхайд успевает воспользоваться возможностью, Рикошет снова переводит взгляд на него, многозначительно постукивая бластером по виску Проула.       Но автоботов так просто не отпугнуть. Они смотрят на Айронхайда, ожидая указаний, а Айронхайд… Айронхайд смотрит на Проула.       — Ну же, Проул, сделаешь мне одолжение? Пожалуйста, — упрашивает Рикошет.       Команда сделает так, как скажет Проул. С 90%-й вероятностью его заберут и вернут на базу без происшествий, а Рикошет доберётся до Рубежа в пределах тех временных рамок, которые сам себе там определил. Что бы кон ни скрывал, это останется секретом (90%). Более того, как бы быстро Рикошет ни замел следы, его, скорее всего, застрелят за предательство, если не на месте (40%), так в течение следующего мегацикла, пока будет идти расследование (70%).       Есть и другой сценарий. Вероятность того, что Рикошета удастся взять в плен и при этом обойтись без потерь, — 40%. Проул бросает взгляд на Клиффджампера. Кон выстрелил точно в место крепления оружия, которое автобот собирался использовать. Проул задумывается и снова запускает протестующую СТМ, чтобы всё пересчитать. Число повышается до 67%. Недостаточно для того, чтобы ставить жизнь на кон. Даже свою собственную. Сделать одолжение, да? Что ж, можно попробовать.       — Он блефует, — предупреждает Проул Айронхайда. Рука на шее слегка дёргается, но затем возвращается в прежнее положение.       — Ау, да ну, Проулер, я думал, между нами что-то было! — Рикошет беспокойно ëрзает, но не может ничего предпринять, когда на него целится десяток ружей, а Айронхайд делает предупредительный шаг вперёд. Проул улавливает сенсорами своей спины едва слышимый электрический треск, а затем до него доходит неприятное осознание: это биение искры Рикошета. Учащëнное и взволнованное. Проул игнорирует это и быстро продолжает.       — Не двигаться, не стрелять, — говорит Проул. — Он сдастся. Брать с осторожностью.       Айронхайд замирает на месте и делает очевидно осуждающее выражение лица. Он не опускает оружие, но и не стреляет. И никто не стреляет. И никто не двигается.       Проул вырывает руку из хватки Рикошета и, игнорируя приступы тошноты от ощущения своего же скользкого энергона, пытается нащупать надрез на шее. Сразу найти нужное место и правильно его удержать не получается. Рикошет убирает собственные пальцы, чтобы как надо положить на их место пальцы Проула, и всё это происходит так быстро, что топливо даже не успевает вытечь.       Рикошет не убирает руку полностью, притворяясь, что всё ещё держит главную топливную линию. Кон больше не суетится. Почему-то он больше вообще не двигается, возможно, ожидая от Проула каких-то подсказок (2i3*%). Проул убирает с себя его хватку, но остаётся на месте. У Рикошета больше нет заложника, но близость Проула спасает его от точного выстрела.       — Я советую тебе выбросить бластер. И встать на колени, — Проул требует доверия в ситуации, в которой ни один нормальный мех доверять бы не стал. Остаётся только полагаться на тактику. — Я с тобой ещё не закончил.       Рикошет смеётся, но настолько рвано и тихо, что этого почти не слышно.       — Что ж. Влип так влип, — он отключает бластер и бросает его на землю.       Свободной рукой Проул перехватывает бластер ещё в воздухе, а затем отходит и поднимает его на Рикошета. Кон всё ещё под прицелом у всей команды. В конце концов, он пырнул своего союзника в шею прямо у них на виду. Нужно держать его в напряжении, только так он ведёт себя спокойнее. Проул действует исключительно из бескорыстных побуждений. Закрепив эту мысль в сознании, он заглядывает Рикошету в оптику, ожидая увидеть ненависть или чувство предательства, но всё, что там оказывается, это свечение бледно-пурпурного оттенка, яркое от стресса. Рикошет выдавливает из себя несуразную улыбку, после чего опускается на колени и поднимает руки, одну заляпанную в энергоне Проула.       — Не двигайся. Лучше смотри в землю, — мягко говорит Проул.

***

      На самом деле ему не нужно объяснять, как выглядеть безобидно, но, несмотря на свой своенравный характер, Рикошет следует указаниям. Это… Это всё очень плохо. Небольшой хаос всегда приветствуется, но даже так нужно же что-то, от чего можно отталкиваться: план, работа или хоть какое-то понимание, что будет дальше.       Рикошет — кон. Кон с информацией, которая нужна Проулу, если это вообще хоть как-то поможет против толпы вооружённых автоботов, которые, фраг их, берут его в плен. Толпа вооружённых автоботов берёт его в плен… Надо запомнить. Безумный выдался денёк, но, увы, пора возвращаться в суровую реальность, где неизбежно наступают последствия и большие сильные мехи диктуют свои правила. Опять же, Рикошет — кон, которому голых стен, маленьких казарм и очаровательного блеска живительного энергона хватает сполна, чтобы оставаться спокойным. И он остается на коленях.       Смотря в землю и слушая лязг шагов по твёрдой земле, Рикошет отдаляется от всего, что происходит вокруг, мысли виснут. Нужно ухватиться хоть за что-то: следующий шаг, идею, надежду — но всё оказывается напрасным ещё до того, как Рикошет успевает об этом подумать. Хорошие концовки — это как далекие звезды: потухают, оставляя тебя смотреть на их мерцание в тёмном небе. В этот момент на него надевают стазисные наручники.       Он не смотрит на оружие, нацеленное на него, не смотрит на тех, кто подходит, чтобы обезоружить, обездвижить, удержать его. Если ему суждено умереть прямо сейчас, взгляд уже ничего не изменит. Рикошет просто... сдаётся.