Ошибка за ошибкой — и так до...

      Всё плохо. Рикошет даёт себе пару секунд на то, чтобы пожалеть обо всём — в основном о решении довезти Проула до места, где его заберут, а не развернуться и сбежать как можно скорее, — а затем быстро переключается в режим проверки на повреждения. И… повреждений нет. Ну, хотя бы не придётся заморачиваться. Всего лишь то стоять смирно и надеяться не умереть.       — Обезоружить, обез… — Проул не отходит от Рикошета, даже когда вся команда оказывается рядом. Рикошет взгляда от земли оторвать не может, но находится достаточно близко, чтобы чётко услышать, как большой бот встает между ними и оттаскивает Проула– Оттаскивает раненого товарища на приличное расстояние от потенциальной угрозы. Разве это не уморительно?       — Проул, тебе нужна медицинская помощь, — перебивает Айронхайд. — Обезоружить, обездвижить, удержать.       Чëрно-зелëный мех, тот, что пытался зайти с фланга, — и будь он проклят, если это не тот самый Хаунд из Авангарда, фраг его, Прайма — поднимает Рикошета и крепко держит, пока тот в камуфляже — кажется, Трек Офф — надевает наручники. Когда наручники смыкаются на запястьях и активируют стазисное поле, одна из временных починок Рикошета выходит из строя, запуская заряд в ближайшее реле, и, шлак, кажется, из-за этого всё слетает, перегружая установленных обходной механизм и–       Системы, перенапряжённые резкой поломкой и тем, что осталось от миллиона попыток всё залатать, сильно глючат, и это больно, но что ещё хуже: это вызывает спазм. Рикошет дёргается достаточно сильно, чтобы вырваться из хватки, и — нет, нет, фраг — мех позади него реагирует быстро, толкая и прижимая пленника к земле. Затем, что же это? Шум заряжающейся ионной винтовки 45-го класса? Шлак, кто-то в мире вообще умирал вот так вот? Рикошет даже сделать ничего не может.       Время тянется, и ничего не происходит. Рикошет уже чешется от воображаемого выстрела.       — Праймус, ты умереть хочешь? Перестань. Двигаться, — судя по звуку, Айронхайд стоит так близко, что до него можно дотянуться. Не то чтобы Рикошет вообще мог сдвинуться с места.       Рикошет только вентилирует.       — Извините, — говорит он, но выходит так тихо и с таким количеством помех, что вряд ли кому-то удается расслышать.       Опытные руки обыскивают его, выкидывая всё, что выглядит как оружие: винтовку, украденную у Грейси; охапку ножей, спрятанных так, чтобы было легко достать. Рикошет знает, что произойдёт дальше, поэтому не напрягается и не вздрагивает, когда устройства для блокировки систем связи и встроенного оружия больно колют его сенсоры. Также как не вздрагивает от резкой боли, когда ему блокируют доступ к подпространству. У автоботов нет времени нежничать, и Рикошет неожиданно осознает, что даже рад этому. Они не копаются в его подпространстве, не задерживаются на всех возможных способах его обездвижить. Даже не трогают плазменный ожог на боку, хотя и окидывают повреждение взглядом.       — Проверьте обшивку. И подпространство тоже, — доносится голос Проула из… Пит, его перетащили чуть ли не через всю скалу. Рикошет прекрасно осведомлён, что жив только благодаря Проулу. Не так-то просто сохранять спокойствие, когда его нет рядом.       Хаунд проходится по Рикошету ещё раз, залезая под броню и вытаскивая все боевые ножи, большинство полезных клинков и немаленькую часть инструментов для взлома. Рикошет услужливо откидывает панели, чтобы их не пришлось выворачивать силой, и изо всех сил старается делать вид, что понятия не имеет, насколько сомнительные штучки с собой носит.       Хаунд сбрасывает всё в кучу достаточно далеко, чтобы Рикошет не достал, и перемещает свой вес так, чтобы удержать его в неподвижном состоянии. К своему большому разочарованию, Рикошет понимает на собственном примере: репутация Хаунда взялась не с пустого места. Бот знает толк в своём деле. По крайней мере, достаточно, чтобы не дать кону сбежать, пока все заняты мехом с ужасной колотой раной на шее.       Рикошет обезоружен, обездвижен и удержан. Теперь ему некуда деться. Остаётся только лежать и надеяться, что кто-нибудь спустит с него внимание, хотя вряд ли.       Проулу сейчас гораздо хуже. Из всех повреждений порез на шее, украшенный свежим энергоном, самый заметный. Сломанное крыло выглядит ничуть не лучше. Аж смотреть больно. Как от этого страдают системы стабилизации, можно и не спрашивать, но, скорее всего, это даже не основная причина, почему Проул ведёт себя так, как будто вот-вот рухнет. Скорее всего, основная причина — повреждения нейросхем и кабелей, которые ему подарили на допросе. Рикошет наблюдает за тем, как Айронхайд и неизвестный автобот осматривают все эти травмы, пересчитывая их и оказывая самую базовую медицинскую помощь.       — Двигаться можешь? — спрашивает Айронхайд, разглядывая разорванную топливную линию.       — Нет, — отвечает Проул, слегка вздрагивая, когда безымянный мех — тëмно-фиолетовый бот среднего размера, пытавшийся догнать Рикошета, когда тот ехал к Проулу, — задевает поврежденные панели. Рядом стоит аптечка с базовым набором инструментов, но мех обращается с ними неумело. Медик 2-го класса. В лучшем случае.       Первая помощь кажется более интересной, чем должна быть при каких-либо обстоятельствах, и Рикошета преследует странное чувство, как будто всё это происходит не с ним. Как будто всё это происходит где-то в параллельной реальности, которая вот-вот его поглотит. Рикошет осознаёт, что просто пытается себя чем-то отвлечь. Совсем скоро кто-то примет решение, и тогда его убьют здесь или же скрутят и убьют позже. Рикошет очень надеется на «позже», ещё одно «позже» в череде счастливых случайностей, которые рано или поздно должны закончиться, но, пожалуйста, — хоть бы «позже».       Только Проул, будь он счастлив, может дать на это надежду, но операцией руководит Айронхайд. Тем более что Проулу ещё нужно провериться, не повлияли ли десептиконские мнемохирурги на его поведение, а до тех пор на его поддержку можно не рассчитывать. Всё в руках Айронхайда. И, возможно, Клиффджампера, если мех такой же импульсивный, каким кажется. Нажмёт на курок, не подумав, и всё.       Айронхайд отворачивается и, похоже, созванивается с кем-то по каналу связи, абсолютно ничего не скрывая. Вскоре необходимость что-то скрывать отпадает вовсе.       — Рэтч на подходе. Сказал, чтоб до его прибытия никто ничего не трогал. Ты как, сможешь ещё продержаться?       Видно, как Проул хочет кивнуть, но останавливается и чудом умудряется не потерять ещё больше энергона.       — Я смогу оставаться в приемлемой форме ещё, по крайней мере, семь бримов, начиная с настоящего момента. Вероятность, что я отключусь до того, как успею полностью отчитаться, 74%. Разум, в основном, нетронут, но информация об операции JW-8R рассекречена, — Проул едва заметно дёргается, когда тëмно-фиолетовый мех делает что-то с его раненым крылом.       — Как им… — начинает Айронхайд, а затем выплевывает тихое ругательство. А, так значит, каонит. Не часто услышишь этот жаргон. — Саундвейв. Так быстро? Как–       — Нет. Рикошет, — Проул указывает здоровым крылом в сторону Рикошета, как будто хочет подтолкнуть его и так слетевшую с тормозов жизнь ещё ближе к обрыву.       М-да, а Рикошет ещё думал, что Проул не из тех, кто запоминает имена с первого раза.       — Ага-а, — медленно произносит Айронхайд, оборачиваясь в ту сторону, в которую ему показывают. — И кто, фраг его, такой Рикошет?       И вот его жизнь уже летит в пропасть. Не то чтобы раньше ехалось прям спокойно, но теперь всё совсем не смешно. Фраг, Рикошет ведёт себя как спарклинг. Выбор сделан. Иногда риск не оправдывается, это нормально. Да, всё плохо, ну и что теперь? Жить-то надо, в конце концов.       Валяясь в пыли, Рикошет не может помахать рукой, поэтому просто щёлкает панелями, как бы здороваясь.       — Это мех, который должен был его допрашивать. Я подменял его и…       — Это и есть Рикошет, Айронхайд, — говорит Проул. — Офицер связи 3-го или 4-го класса. Умелый мнемохирург, хороший проводник и неисправимый лжец.       Рикошет знает, что никогда не называл своего имени, поэтому пытается поправить:       — Не, я говорю–       — Я очень рекомендую тебе больше ничего не говорить. Айронхайд, Рикошет смог достать данные об операции JW-8R, нужно выяснить, какие именно. Он пойдёт с нами.       Ох, звучит как «позже». Рикошет не позволяет себе расслабиться слишком сильно, чтобы не потерять бдительность. Вариантов, как всё может обернуться, миллион, и, если некоторые из них теперь более-менее нормальные, большинство по-прежнему полный шлак.       А вот и подкрепление — должно быть, медик с конвоем. Машина скорой помощи врывается к ним, трансформируясь в режим робота. Следом подтягивается внедорожник. На медике можно увидеть медицинские эмблемы. Странно, Рикошет точно не видел его раньше? Медик поглядывает то на него, то на Проула, хотя идёт, очевидно, к Проулу.       — Цвет! — рявкает медик.       — Всё ещё зелёный, — говорит Хаунд, прямо у Рикошета над искрой. Ничего удивительного, но Рикошет всё равно пугается. Не то чтобы он успел забыть про того, кто его удерживает, просто звучало слишком близко. И, оказывается, Хаунд тоже получил ранения, должно быть, ещё до их встречи… Пожалуйста, хоть бы до встречи. Хоть бы это не Рикошет поранил меха. Не хотелось бы оставлять такое плохое первое впечатление.       — Всё ещё оранжевый, — подхватывает тот, кто оказал первую помощь Проулу, уступая место подоспевшему врачу.       — Можешь снова включить мою систему связи? — спрашивает Проул.       Доктор ворчит, делая что-то с боковой частью головы Проула. Раздается громкий щелчок, но Проул на это никак не реагирует.       — Да, конечно. Могу включить твою систему связи, могу спасти твою гребаную жизнь. Подними голову и медленно выпусти воздух, — врач работает быстро, параллельно комментируя свои действия, и то, что придётся починить позже, и то, каким придурком был Проул, когда решил трансформироваться с проблемной шестерней трансформации.       Рикошет пытается привести в норму свои перегруженные системы. После той ситуации со стазисным полем всё худо-бедно улеглось. То, что Рикошет когда-то чинил, теперь снова сломано, но уже без спазмов, резких болей и прочих сюрпризов. В общем-то, работать будет. Несмотря на это, Рикошет всё равно решает внести парочку небольших поправок. Вернуть себе прежнюю ловкость, устранить воющие предупреждения об ошибках.       Хаунд опирается на суставы Рикошета, что, с одной стороны, и нужно делать, чтобы кого-то удержать, но с другой… Если создать помехи в электромагнитном поле наручников, Хаунд этого даже не заметит. Рикошет посылает едва ощутимые ЭМ-импульсы, чтобы прощупать схемы наручников, выхватить от них какие-нибудь реакции и определить, что это за модель и что за сборка.       До того, как Рикошет успевает провернуть свою идею с наручниками, доктор приседает рядом, чем вызывает у него рефлекторную попытку отскочить. От такой реакции все вокруг моментально напрягаются. Рикошет не сделал ничего, что можно заметить через поверхностное сканирование. Спокойно, всё в порядке. Рикошет не пытается спрятать свои модификации. Попытался бы, если бы что-то задумал, но не задумал же, правильно? Что этот медик, фраг его, вообще хочет?       Они не ожидали появления Рикошета, не ожидали, что кто-то достанет из Проула важную информацию, судя по предположению Айронхайда о том, что только Саундвейв на такое способен. Медик, которого они взяли на эту миссию, точно не специалист в области мнемохирургии. Возможно, ему бы хватило навыков, чтобы прямо сейчас проверить процессор Проула, но тот в слишком плохом состоянии. Пожалуйста, давайте «позже», давайте просто отложим вопрос с казнью на «попозже».       Доктор медленно наклоняется, чтобы попасть в поле зрения Рикошета и установить с ним зрительный контакт. Рикошет отводит взгляд.       — Я просканирую тебя, а затем введу в стазис для транспортировки, всё ясно?       Медик из Тупика! Это медик из Тупика! Рэтчет. Из… Ультирекса? Точно Рэтчет. Рикошет, кхм, точнее, ещё Мейстер своровал у него уйму медицинских запасов в своё время. Наверное, Рэтчет его не узнал.       И вот медик здесь, объясняет Рикошету, что сейчас будет делать. Как какому-то пациенту. Неужели это всё происходит на самом деле?       — Да, сэр, — Рикошет находит все свои обходные средства и стазисные предохранители, чтобы отключить их. Из-за стресса они включаются снова, превращая весь процесс в то ещё представление.       Рэтчет указывает Хаунду слезть. Рикошет чувствует, как его отпускают и отходят где-то на шесть дюймов. До сенсоров доходит жужжание высококачественного медицинского сканирования. Рикошет вздрагивает достаточно сильно, чтобы стазисное поле сжало его сильнее и внутренние компоненты заскрежетали.       Рэтчет мычит. Рикошет улавливает в этом нотку раздражения и не решается поднять взгляд.       После долгих раздумий Рэтчет складывает сканер обратно, а это может значить, что… со сканированием покончено. Если это так, получается, что Рикошет справился и, ух ты, ещё и не умер.       Облегчение Рикошета никак не отражается на его теле и, кроме того, поразительно быстро заканчивается, ведь в эту же секунду Рэтчет засовывает пальцы в дыру на его боку.       Прийти в ужас Рикошет не успевает. Рэтчет запечатывает самые серьёзные из его повреждений и накладывает поверх защитную сетку ещё до того, как к Рикошету возвращается способность здраво оценивать ситуацию. На плазменном ожоге медик не останавливается, достаёт камешек из-под обшивки и наклоняется, чтобы осмотреть более старые повреждения. Он неодобрительно бормочет, отчего биение искры Рикошета учащается.       — Тебя лечил врач и гребаный дознаватель? — упрекает Рэтчет, постукивая по одному из его плохо скрепленных швов.       Слова застывают в горле. Рэтчет понял, что Рикошет дознаватель, только взглянув на его сварные швы? Быть такого не может. Ладно, швы, может, и кривые, но, эй, это же временные меры. Его тело не может восстановиться всё сразу, приходится помогать.       — Безответственность это, вот что, — говорит Рэтчет. По всей видимости, сам с собой. Когда Рикошет понимает, что ему и на вопрос отвечать-то не требовалось, — что-то он не в форме сейчас, — Рэтчет подсоединяется к его медицинскому порту через чип для введения в стазис, и по магистралям растекается доза снотворного.       Рикошет изо всех сил старается подавить действие стазисных предохранителей, заигравших с новыми силами. Паника и истощение бурлят внутри, словно кислота, пока ощущение мира наконец не ускользает за пределы сознания.       Ничего не болит. Его чувство равновесия пытается устоять, но сдаётся. Возможно, Рикошет двигается. Возможно, его несут. Это хорошо. Правда. Та-ак хорошо.

***

      Системы Рикошета плавно продираются сквозь действие снотворного. Как быстро. Разве так и должно быть? Наверное, Сплайс забыл перена… перекон… в общем, сделать ту штуку с его антивирусами. Рикошет пытается связаться со своим медиком, но все каналы связи оказываются заблокированными. Да что ж та… Так, стойте. Все процессы возвращаются к жизни ещё быстрее, но Рикошет не спешит кому-то об этом сообщать.       Такой страшной дезориентации у него не было никогда в жизни, но лучше уж потерпеть, а только потом что-то решать. Сейчас 3-й цикл 5-го мегацикла. Автоботы взяли его в плен и везут к себе. Звать Рикошет. Фраг, почему вспомнить все нужные вопросы сложнее, чем на них ответить?       Режим скрытности в его оптике не работает. Не работал с тех пор, как Проул ранил Рикошета, пит, вчера что ли? Как летит время.       Нет ни единого шанса, что Рикошета поместили в машину скорой помощи, когда там, очевидно, должен лежать Проул. Это значит, что медицинского наблюдения нет. Это значит, что можно наконец дать волю тем навязчивым протоколам очистки и избавиться от снотворных программ. Сознание становится более ясным, самое время подумать о том, как представиться автоботам.       Они уже знают его как Рикошета, как мнемохирурга, что не очень хорошо. Хотя? Ладно, Проул и так видел его в действии сотню раз. Мог понять, с каким хитрым фраггером связался. Притвориться дурачком не получится, ну и подумаешь. Зато теперь можно скрыть свои более полезные навыки.       Можно ещё подрезать детали предыстории, заменить их на историю СИЗ’а по имени Алле-Оп из Осады Тайгер Пакса. Для друзей Тайгер, для новых друзей Рикошет, так сказать. Тайгер — это один из самых маленьких банков памяти в базе Рикошета. Парнишка и цикла не прожил. Сопоставить их по бумагам будет не сложнее, чем соврать, нужно только загрузить себе его память, чтобы воспоминания сходились с официальной версией событий. Не то чтобы официальная версия событий была сильно последовательной, но допустим. Рикошет всего лишь скучный и безобидный десептиконский технарь со средненькими способностями во всяких шпионских делах. Вот так и надо будет представиться.       Рикошет с нуля выдумывает себе воспоминания и проверяет, убедительно ли они звучат, хотя заранее знает, что, скорее всего, придётся использовать что-то реальное. У автоботов очень хорошие мнемохирурги, очень хорошие и очень компетентные. Они найдут способ пробиться через его панцирь, и весь этот спектакль накроется. Неважно, насколько безупречной будет история, Рикошет всё испортил ещё в тот момент, когда привлёк к себе столько внимания со стороны Проула. Бот сможет указать на его слабые места и воспользоваться ими. Фраг, способов расколоться так много.       Рикошет не позволяет своему вентилированию сбиться или корпусу напрячься от разочарования. Разве комок металла под тяжёлым наркозом так может? Нет, Рикошет ни о чём не думает, не волнуется о том, кто будет его допрашивать, и не мучается догадками, какую же информацию выдаст перед тем, как умрёт.       Рикошет хватается за воспоминания об обречëнном корабле, на котором находится его Амика. Амика есть как у Рикошета, так и у Саксо, но больше всего под то, что он успел нагородить про Блуждающую Звезду, подходит Мейстер. Ладно, придётся подумать про этих троих.       Сейчас не самое подходящее время, чтобы разбивать свои воспоминания на части. Лучше не заигрывать с собственным процессором, когда на него всё ещё действуют остатки снотворного. Если честно, лучше вообще сделать всё в самую последнюю минуту. Будем надеяться, что допрос начнётся не слишком внезапно и где-нибудь там найдётся клик. Во всяком случае Рикошет хотел бы умереть с собственными воспоминаниями.       Несмотря на спешку, автоботы передвигались довольно размеренно, но тут темп становится более прерывистым. До сенсоров доносятся разговоры о въезде на базу. Значит, прибыли. На всякий случай Рикошет готовит протоколы сброса данных и проверяет их на совместимость со своими системами. Да, работают.       Они заезжают на базу. Вроде. Чувствительность сенсоров должна оставаться низкой, иначе никто не поверит, что кон без сознания. Даже так ему удаётся уловить, что они заезжают через северный вход, Рикошет при этом находится где-то в центре группы. По крайней мере, большая её часть проходит на базу первой. Должно быть, из-за того, что кое-кому нужна срочная медицинская помощь, досмотр идёт быстрее. Когда они проходят через контрольно-пропускные пункты, Рикошет слышит синкопированный гул двигателя Айронхайда. Судя по всему, боту не нравится ждать.       После того как все, наконец, оказываются на базе, каждый уходит по своим делам. С Рикошетом остаётся только три автобота. Айронхайд с лёгкостью трансформируется в режим робота и передаёт пленника Хаунду.       — Хаунд, вы с Клиффом тащите кона в отсек С и сторожите его там. Я позову позже, — говорит Айронхайд, а затем разворачивается и уезжает восвояси.       Рикошет слегка тяжеловат для Хаунда, но всё равно неуклюже наваливается на его плечи. Хаунд мужественно выдерживает.       — Я сам… сам могу… — бубнит Рикошет, как только Айронхайд скрывается из виду.       — Кон не спит! — вой заряжающейся пушки подчеркивает вскрик Клиффджампера. — Обманщик!       Искра неприятно сжимается, но Рикошет не подаёт виду, стараясь поддерживать образ расслабленной массы. Он с трудом наклоняет голову в сторону звука, чтобы расфокусированным взглядом посмотреть на Клиффджампера.       — С… Сам такой, — мямлит Рикошет, прежде чем уронить голову обратно.       Один-ноль в пользу Рикошета. С невообразимой скоростью Клиффджампер активирует голосовой модуль, толком не разобравшись, на что именно обидеться. Рикошет неуклюже ворочается, чтобы хоть как-то прикрыть рану на боку. Хаунд держит его за здоровый бок, но от этого самая уязвимая часть остаётся открытой.       Они точно зашли через северный вход и сейчас идут по длинному пути к центру базы. Планировку «Стальной Клятвы» Рикошет знает далеко не так хорошо, как планировку «Рубежа», учитывая, что сооружение, скорее всего, новое. Даже так очевидно, что есть путь и покороче, просто пленного решили нести обходным путем, чтобы ни с кем не столкнуться и не привлечь к себе внимания. Автоботы не любят заниматься всей этой дрянью в открытую.       До Клиффджампера наконец доходит, как реагировать.       — Это я обманщик?! Я тебе сейчас–       Хаунд смеётся.       — Не бери в голову, Клифф. Кон едва в сознании. Ты всерьёз собрался с ним спорить?       Клиффджампер выпрямляет плечи, и Рикошет не может не заметить его большую, как шлак пушку. Всё ещё заряженную, между прочим.       Рикошет пихает Хаунда плечом.       — Эй. Его могут понять… Может понять… Мож… — со вздохом Рикошет сдаётся.       — Куда мы идём? — ноет он. Коридор ведёт их куда-то за склад, за пункт оказания первой помощи, за место, напоминающее небольшую точку сбора. Либо так, либо Рикошет полностью потерялся в пространстве.       И всё идёт строго по прямой. Если ему удастся вырваться и убежать, его либо застрелят, либо поймают, либо всё вместе. Круто, классно.       — Сюда, — говорит Хаунд. — Будет скучно, так что можешь ещё поспать. Мы тебя разбудим.       Ах. Хаунд дружелюбный? По крайней мере, вежливый.       Они оказываются в части базы, которая, по-видимому, является расширенным медицинским отсеком, и заходят в тускло освещённую боковую комнату. Очевидно, раньше это было боковым коридором, который переоборудовали в лазарет с одной единственной койкой. Эта койка занимает почти всё место, но между ней и узкими сиденьями остается небольшой проход к огромной зловещей двери. Хаунд усаживает Рикошета на стул, а сам садится за соседний, всё ещё держа пленного одной рукой. Клиффджампер запрыгивает на койку напротив. Его выражение лица хмурое, а пушка целится в Рикошета.       Всё здесь как в настоящем медпункте: коробки с запчастями, защитные сетки, гели. Даже наручников на койке нет. Конечно же, как и в любом хорошо оборудованном медпункте, здесь должно быть всё необходимое, чтобы разобрать меха на части. Углы захламлены медицинскими запасами, и тем не менее всё лежит на своих местах. Аккуратно, но не особо стерильно. Слишком уж много грязи. В целом, уютный такой лазарет. Радует ли Рикошета возможность быть разобранным именно здесь? Спорный вопрос. Ох, пит, если ему ещё и позволят сидеть на стуле, будет вообще прекрасно.       — А чего, м-м… Чего мы ждём? — спрашивает Рикошет. Ну какой же мастер, просто слов нет. Так нагло говорить. И ни намёка на ужас.       Хаунд замирает.       — Доктор осмотрит тебя получше, а мы тем временем решим, что с тобой делать, — мягко говорит тот.       — Спасибо, — искренне благодарит Рикошет и устраивается поудобнее. — Эй, а как тебя зовут?       — Хаунд, — представляется Хаунд. — А тебя как?       Наверное, это одно из самых бессмысленных, но самых вежливых знакомств в жизни Рикошета.       — Рикошет, очень приятно познакомиться, — произносит он излишне отчётливо. Отчасти потому что ему надо потренировать иаконский акцент. Отчасти потому что так его речь звучит глупее. То, что нужно для меха под наркозом.       Рикошету удаётся разболтать Хаунда и даже подключить Клиффджампера, похвалив его оружие. Стрелки любят говорить о своем оружии. И не важно, что бот постоянно хмурится и через раз пробрасывает угрозы убить Рикошета или что-нибудь ему оторвать.       В конце концов Рикошет улавливает что-то вроде отголоска сигнала в своей многострадальной системе связи. Хаунд выпрямляется и встаёт. На ватных ногах Рикошет встаёт следом, чтобы снова опереться о Хаунда, как какой-то перебравший друг. Ощущение дурацкой винтовки Клиффджампера не пропадает ни на секунду, ну и шлак бы с ним.       Они проходят через ещё одну дверь, которая, как оказывается, ведёт в зал ожидания перед медпунктом, что-то наподобие того. И там оказывается Бластер, рассматривающий что-то в датападе. Рикошет прижимается как можно ближе к Хаунду, чтобы затенить свой значок, и смотрит в пол. Пройти мимо. Если нужно подождать, можно подождать в другой комнате. Пройти мимо и уйти, пока Бластер не отвлёкся от своего датапада.       — Эй, Бластер, — здоровается Хаунд. Да, определённо дружелюбный. Как оказывается, Рикошет это ненавидит.       — О, салют, Хаунд, салют, Клиффджампер, — Бластер поднимает взгляд, взмахнув рукой. На его лице лёгкая ухмылка.       Рикошет смотрит в пол, но периферийным зрением замечает, как выражение лица Бластера меняется. Узнавание и, может быть, недоумение, абсолютно точно.       — Кто это? — спрашивает Бластер.       — Пока не уверены, — говорит Хаунд, пожимая плечами.       Рикошет проверяет, насколько сильно электромагнитное поле наручников его сдерживает. Да, убежать не получится, Рикошет всё ещё скован. Избавиться от физических ограничений или попробовать сбежать с ними — всё без толку.       Бластер подходит, чтобы рассмотреть пленного получше.       — Эй, а мы раньше не встречались?       Рикошет старается сдержать паническую реакцию. Приходится подавить некоторые внутренние программы, и в качестве побочного эффекта появляется страшный холод. Бластеру достается растерянный, чуть-чуть сдержанный взгляд и акцент Кристалл Сити, не слишком выраженный, чтобы не вызвать подозрения у Хаунда и Клиффджампера.       — Не-е-ет? Меня часто с кем-то путают. Боюсь, это из-за популярного типа корпуса, — Рикошет осмеливается встретиться с Бластером взглядом. Ошибка.       В этот же момент на лице Бластера проскальзывает узнавание, поэтому Рикошет заставляет схемы в наручниках лопнуть и быстро уворачивается от удара разъярëнного автобота.       Бластер спотыкается о Рикошета, давая тому возможность отскочить в сторону. Уклоняться — это лучшая стратегия, если хочется взбесить соперника и ещё больше усугубить драку, но Рикошет все равно уклоняется, надеясь, что за это время вспышка ярости Бластера хоть чуть-чуть угаснет, и его атаки станут менее убийственными.       Бластер ловит Рикошета за наручники и впечатывает в стену, которая оказывается не такой уж прочной и деформируется от силы удара. Хватка на мгновение ослабевает, поэтому Рикошет дёргает Бластера вперёд, чтобы лишить равновесия и развернуться. Развернувшись, Рикошет держится как можно ближе к автоботу, чтобы удержать его между собой и Хаундом с Клиффджампером, которые к этому моменту подобрались к ним с обеих сторон.       Хаунд хватает Рикошета, но тот решает, что ему это не нравится, и позволяет Бластеру вырвать его обратно. Когда Бластер уже заносит руку для следующего удара, Рикошет бьёт его в плечо лбом, чем вызывает раздражённый рык. Значит, действительно взбешëн. Ладно, пора. Рикошет перестает сопротивляться, после чего его тут же сотрясает головокружительный треск и резкая боль от сильного удара в лицо. Защитить руки, оптику и плазменный ожог на боку — это всё, что остаётся.       — Какого фрага вы тут устроили? — раздаётся строгий громкий голос, и все в помещении замирают.       Кто-то хватает Рикошета и оттаскивает назад. Стазисное поле вспыхивает снова и на этот раз на более высокой мощности, в очередной раз устраивая системам Рикошета битву на выживание. И Хаунд, и Клиффджампер пристально следят за ним. Шлак, кажется, теперь о его махинации с наручниками все знают.       Айронхайд стоит между Рикошетом и Бластером, держа обоих на расстоянии друг от друга.       — Это шлаков десептикон! — выплевывает Бластер.       — Да уж, мы заметили! — обвиняет Айронхайд. — Именно поэтому мы отняли у него всё оружие и заковали в наручники.       Айронхайд просто в ярости.       — Но… — Бластер останавливает на полуслове. Судя по всему, запутавшийся.       Мир Рикошета рушится и выстраивается по новой. «Но мы же не берём пленников» — вот что сказал бы автобот. Конечно, Рикошет знал об этом, но с ним столько всего произошло. На его месте любой бы подумал, что, возможно, автоботы всё-таки берут пленников, что это всё ложь. Но это не ложь. По крайней мере, пленников они точно не берут. Рикошет думал, что им и является, но, видимо, это не так. Что могло быть еще хуже, чем враг, который берёт тебя в плен? Конечно же, враг, который берёт тебя не в плен. Рикошет не может сдержать лёгкий истерический смех.       Когда Бластер замечает это, он издаёт раздражённый звук и делает шаг в сторону Рикошета. Айронхайд одаривает его суровым взглядом.       — Фраггер избавляется от кассет, — говорит Бластер. — Специализируется на них. И смеётся, когда это делает. Этот гад смеялся, когда выдирал руку Эджекту.       — Эджект пытался пырнуть меня этой рукой, — подмечает Рикошет, не в силах ничего с собой поделать, но смех всё-таки проглатывает. Наверное, это не самые приятные воспоминания для носителя кассет. — И мне жаль. Я постоянно смеюсь в неподходящие моменты. Это мой способ справляться со стрессом.       Рикошет чувствует, как всё внимание в помещении достается ему. Айронхайд сужает оптику. Бластер недовольно фыркает. Рикошет задумывается, почему, фраг его, вообще говорит. Позволить Хаунду и Клиффджамперу взять его, опустить взгляд. Да, так лучше. Можно притвориться, что стресс от драки снизил уровень снотворного. В таком случае сейчас должны наступить истощение и слабость. Что ж… Это несложно изобразить.       — Он напал на тебя? — спрашивает Айронхайд.       Пауза тянется долго, но Рикошет так и не успевает решить, понимает он вопрос или всё-таки нет.       — Нет, сэр, — наконец говорит Бластер.       Рикошет пытается откопать из закромов сознания всю информацию о структуре командования на Клятве. Сможет ли Бластер как-то повлиять на его судьбу? Хм.       — Внутрь! — рявкает Айрохайд. Его голос низкий и до сих пор очень злой.       Рикошет поджимает свои панели, медленно, славно и не угрожающе. Айронхайд крупный. Рикошет знает, что размер и уровень опасности не всегда совпадают, но этот массивный фраггер всё равно выглядит устрашающе.       Рикошет хотел бы поднять взгляд и оценить, чего Айронхайд хочет, но решает лишний раз его не злить и выдыхает.       — Я служу в радиоразведке. Часть моей работы заключается, — заключалась, — в том, чтобы сбивать красные кассеты и подбирать фиолетовые. Полагаю, ваш носитель узнал меня по воспоминаниям, которые достались ему от его кассет.       — Тогда ладно, — Айронхайд подходит к Рикошету и щёлкает пальцами перед его лицом. Рикошет испуганно поднимает взгляд. — Ещё раз, кто ты такой?       Со свежими ссадинами на лице, прижатый к помятой стене и смотрящий на Айронхайда, как зажатая в угол добыча, Рикошет наконец издаёт слабый смешок.       — Рикошет из Тайгер Пакса. Офицер связи 4-го класса и самый большой в мире неудачник.       То есть, по сути, никто.