heard from your mother (she don't recognize you)

Дениз училась в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе. А это означало, что она вряд ли стала бы соваться в родной город по первому капризу, чтобы помогать Хизер и Шерил проворачивать… что бы они там ни задумали. — Да уж, я никак не могла свалить из этого города достаточно быстро. Новая Англия вовсе не такая либеральная, как им нравится о себе думать, — говорит она ему. — Что заставило тебя уехать? Дениз замолкает. Он слышит, как она перебирает пальцами телефонную трубку, перехватывая её поудобнее. — Раньше… была одна девушка, мы дружили. Точнее, она и её сестра. Я сходила с ней на пару свиданий. Дин моргает. — В смысле, свиданий? — У тебя с этим проблемы? — Нет, просто уточняю. Богемная жизнь и… всё такое прочее. — Ну да, в общем… не знаю. Наверное, я была зла на своего парня, а мы с ней всегда были близки и она просто… подвернулась под руку после того, как он меня бросил. Я подумала — а почему бы и нет? Мы были лучшими подругами. — Это всегда так работает? — Не знаю, у нас сработало. Пока люди не узнали. Старшая школа — это был просто гребаный кошмар, ясно? Никто не хочет с тобой сидеть, когда узнают, что ты вдруг стала розовой, или типа того. Мне было плевать. Я знала, что не задержусь здесь. Но когда я сказала Хизер, она… Она плохо это восприняла. Мы постоянно ссорились. Я говорила ей, что она могла бы поехать со мной или подать документы в колледжи на Западном побережье, но она не могла оставить сестру. Плевать, что Шерил была уже почти взрослая. Всё было бы нормально. Её родителям мы обе всё равно не нравились, и я готова поспорить, что Шерил в итоге тоже начнет играть за другую команду. Понимаешь, о чём я? — она усмехается. — Она и так вечно торчала третьей лишней на наших свиданиях. — Понятно. — В общем, мы продолжали ругаться, я купила билет до Калифорнии, и мы расстались. С тех пор я ни о ком из них не слышала. Но моя мама… Она рассказала мне про Хизер. — Что именно? — Она сбежала, кажется, месяцев шесть назад? Все думали, что она умерла. Я думала, может, она пытается добраться сюда. Ну, если родители от неё отреклись или что-то в этом духе. Но я так ничего и не узнала. Я пыталась ей позвонить, но номер был отключен. — Ты знала, что она вернулась? Дениз вздыхает. — Да, знала. Снова от мамы. Я позвонила Шерил, поинтересовалась, как она. Она сказала, что Хизер больше не хочет со мной разговаривать. Я написала письмо, просто хотела узнать, в порядке ли она. В ночь перед моим отъездом мы жутко поссорились, и она очень расстроилась. Я боялась, что она… не знаю. Но, видимо, она до сих пор на меня злится. Ничего не прислала в ответ. — Как думаешь, Шерил когда-нибудь ревновала вас друг к другу? — Не знаю, возможно? Шерил всегда была для меня слишком эмо. Мы все вместе тусовались, пока росли. — Как думаешь, Шерил когда-нибудь интересовалась странными вещами? Может, оккультизмом? — Серьезно? Напомни-ка, ты вообще кто? — Дениз, ну ладно тебе, Майк Эйлс? — он пролистывает копию ежегодника за 2003 год, чтобы найти групповые снимки. — Ну, из школьного комитета? Я просто хочу убедиться, что с Хизер действительно всё в порядке. Так же, как и ты. Он слышит её вздох. — Да, ладно… Послушай, чувак. Я не знаю. Когда мы были вместе, мы страдали всякой подростковой фигней. Катались на машине поздно ночью. Пробирались на ферму Роджера рядом с их домом. Кажется, у неё были карты Таро, ну, знаешь, всякая астрологическая хрень… У неё в комнате были какие-то странные книги, но это было не более серьезно, чем её одержимость группой Dashboard Confessional, так что я не придавала этому значения. Думаю, она знала, что мне это не понравится, поэтому не выставляла напоказ. — Она не хотела тебя расстраивать? — Или она была в меня влюблена и старалась быть милой. Понятия не имею. — Ладно. Спасибо, что уделила мне время, Дениз. — Да. Только, э-э… Убедись, что у них обеих всё хорошо. Я помню… Я переехала сюда в средней школе, так? И Хизер с Шерил… у них были друзья, но казалось, что на самом деле у них есть только они сами. Думаю, они обе достаточно симпатизировали мне, чтобы впустить в свой маленький кружок, но я боюсь, что теперь они снова остались совсем без друзей. Теперь, когда меня нет. Так что… Да. — Хорошо, мы присмотрим за ними, — Дин вешает трубку. Кас пролистывает книгу. Его пальцы скользят по строчкам, словно он ласкает страницы. — Знаешь, Хизер упоминала, что пришла в себя на дороге в паре миль от дома. Кас смотрит на него, нахмурив брови. — Ты хотел взглянуть на это место? Дин с намёком приподнимает бровь. Кас закрывает книгу и встает. Ферма Роджера на деле оказывается маленьким красным амбаром, оборудованным в качестве магазина и на ферму совсем не тянет. В палатках лежат персики и сладкая кукуруза. Они проезжают мимо, словно совершают ленивую летнюю прогулку — окна опущены, руки свисают вдоль разогретого металла кузова. — Мы ищем что-то конкретное? — спрашивает Кас. Дин сворачивает на извилистую дорогу, которая больше похожа на грунтовку. — Без понятия. По идее, если кто-то появляется прямо из воздуха, это должно отдавать каким-то странным фоном, верно? Они возвращаются к маленькому фермерскому домику и пробуют другие разветвлённые маршруты. Дин не уверен, что именно он ожидает увидеть и увидит ли вообще. Кас подается вперед в кресле. — Как насчет этого места? Дин уже собирался бросить эту затею, поэтому по его предложению прижимает машину к обочине и глушит мотор. Кас выходит, направляясь к четырёхстороннему перекрёстку так, словно его что-то ведёт. Листва довольно густая, но в кустах нет того шороха, которого ожидает Дин. Не слышно даже стрёкота цикад. — Перекрёстки могут быть местами силы, — объясняет Кас. Он смотрит на деревья, на землю и кажется, на всё вокруг одновременно. — Силы, сбивающей с намеченного маршрута? — Скорее, порогом. Я… читал о лиминальных пространствах, — отвечает он рассеянно. — Судя по всему, они обладают потенциалом выходить за рамки нашего нынешнего понимания, создавая новые реальности. Полагаю, аэропорты способны на подобные подвиги. — Что бы это ни значило. И как этот «выход за рамки понимания» может подсказать мне, почему мы остановились? Кас поворачивается вокруг своей оси. — Ты видишь место, где земля была потревожена? Дин щурится и слегка наклоняется, фокусируя взгляд на одном уровне с дорогой. — Вон там? Кас идет к месту, на которое указывает Дин — почти точно посередине, там, где асфальта никогда не касаются колёса машин. Он наклоняется и начинает копать руками. Из-за отсутствия дождя грязь больше напоминает пыль и вокруг него поднимаются облака охристой земли. Через две минуты он вытаскивает небольшой контейнер. — Нашёл зарытые сокровища? — Дин подходит и заглядывает внутрь. Коробка старая; декоративная жестянка. Когда Кас открывает защёлку, Дин видит вырезанную из ежегодника фотографию Шерил. Внутри лежит маленький мешочек на завязках и что-то похожее на ребро. — Что это, черт возьми, такое? — Не знаю, — задумчиво отвечает Кас. Он встает и передает коробку Дину. — Магия, я полагаю. Тёмного спектра. — Что тебя натолкнуло на эту мысль, грёбаные человеческие части тела? — Это ребро слишком маленькое, чтобы принадлежать человеку, Дин. — Ни хрена ты меня не успокоил. На самом деле, от того, что ты это знаешь, мне еще хуже, — он захлопывает коробку. — Давай отнесём это Джону, если только у тебя в голове не крутится очередной выпуск мисс Клео. — Кого? Дин вздыхает. — Забудь.

***

Он полагает, что Джон обрадуется новой зацепке. Что бы это ни было, оно указывает на присутствие магии, и, возможно, они смогут выяснить, какой именно. Но когда Дин показывает Джону коробку, глаза его отца темнеют. — Дело дрянь, — говорит он. — Где вы это нашли? — На перекрёстке. Хизер сказала, что пришла домой пешком после того, как появилась, так что мы прокатились по окрестностям и нашли это закопанным. — Почему ты не сказал мне об этом? Мысли Дина запинаются и обрываются, злость в реакции отца сбивает его с толку. — Простите, сэр, я не подумал об этом в тот момент. Когда я говорил с их подругой, она упомянула магазин, где они мелькали. Это просто освежило мне память. Джон с грохотом закрывает крышку коробки. — Чёрт возьми, Дин, ты не можешь просто «позволять вещам» освежать тебе память. Ты вообще слушал, когда брал у неё интервью? — Конечно, слушал, она юлила и перебивала Хизер. Их подруга Дениз даже призналась, что они с Хизер встречались в школе, прежде чем расстаться, и Хизер была сама не своя из-за этого. Кас сказал, что перекрёстки это места силы, может, это часть ритуала, который она использовала, чтобы найти её и сохранить их маленькую семью вместе? Он бросает взгляд на Каса в поисках поддержки, но Джон делает движение, и глаза Дина мгновенно переключаются обратно на отца. — И откуда Кас об этом узнал? — Я много читаю, — говорит Кас, либо не замечая напряженной атмосферы, либо игнорируя её. — Ясно. — Послушай, — говорит Дин, с ужасом вспоминая времена, когда они с Сэмом и Джоном корпели над сложным делом, и ему приходилось играть роль посредника, — у нас есть все части мозаики, нам просто нужно их сложить. — Нет, — решительно отрезает Джон, забирая коробку и свой дневник, пересекая комнату. — Ты не воспринимаешь это всерьез, Дин. Это вещи, с которыми ты не обучен иметь дело. — Что… Пап! — Оставайся здесь, — приказывает он. Дин чувствует, как из него словно выпустили воздух. — Я сам это закончу. Он впивается взглядом в Каса. — А тебе пора идти. Найди себе полезное применение где-нибудь ещё. Он берёт вещевой мешок и выходит из комнаты. Дин смотрит ему вслед, прислушиваясь к тому, как заводится и уезжает машина. Он сжимает челюсти, резко оборачиваясь и видит, что Кас изучает заметки, оставленные Джоном. Те самые записи, которыми отец собирался поделиться с ним, чтобы они могли закончить дело вместе. — Какого хрена ты делаешь? Ты же его слышал. — Слышал, — он невозмутимо переворачивает листок бумаги и продолжает его читать. Дин топает к нему и сгребает страницы в кулак. — Он сказал уходить, Кас. Проваливай. Кас смотрит на него своими штормовыми синими глазами. — Он не мой отец, Дин. — Ну да, зато я его сын. И он злится на меня из-за этого твоих выкрутасов. — Мы нашли улику. Он не должен был срываться на тебе из-за того, что узнал деталь на два часа позже, чем хотел. — Я должен был вспомнить! Это явно было важно. Теперь он думает, что я какой-то идиот. — Ты не идиот, Дин. — С тем же успехом мог бы им быть. Кас опускается на шаткий стул, на котором сидел Джон, когда они вернулись в мотель и Дину хочется его придушить. Кас кивает в сторону бумаг, по прежнему сжатых в кулаке Дина. — Это копии различных реестров арт-дилеров и ломбардов по всей Новой Англии. Твой отец обнаружил, что довольно много из украденных ценностей было продано, а деньги упали на счёт Шерил. Предположительно, чтобы оплатить дом для её семьи. — Ладно, значит, она Женщина-кошка в свободное время, подумаешь. — Нет. Она просто нашла кого-то, кто сделал это за неё, — он хмурится. — Дин, что ты знаешь о демонологии? — Демоно… чувак, какого хрена? Я притащил тебя сюда, потому что ты устроил мне сцену в стиле «Прерванной жизни», а ты просто ведешь нас на какой-то странный побочный квест, который взбесил моего отца. — Эта коробка вся была пропитана демонической магией. От неё за милю воняло тьмой. Думаю, твой отец просто хотел вывести тебя из игры, потому что не хочет, чтобы ты соприкасался с этими силами, — он склоняет голову набок. — Он когда-нибудь раньше отстранял тебя от дела, не объясняя, что произошло? Дин хочет продолжать злиться. Возможно, он до сих пор злится. Он хочет вышвырнуть Каса и продолжать копаться в своих ошибках, пока не вернётся Джон. Извиниться, дождаться следующей охоты, чтобы доказать отцу, что он не идиот. Но. Каждый раз, когда они на деле вместе и он лажает, Джон обычно не рассказывает ему, чем всё закончилось. Дин дуется в номере или в баре день-другой, а потом возвращается Джон, они просто пакуют вещи и сваливают из города. Тот ничего не говорит. Когда такое случалось, Сэм предлагал заглянуть в отцовские заметки, чтобы выяснить, кто или что было преступником, но Дин всегда накладывал вето на эту идею. Говорил, что они не имеют права знать, если отец не хочет об этом говорить. Но… ему всегда было интересно. Он прикусывает губу и медленно садится на другой стул у стола. Кладёт бумаги на дешёвую пластиковую столешницу, разглаживая их. — Ладно, — говорит он, — как ты думаешь, что произошло?

***

Единственная причина, по которой Джон не угрожает пристрелить Каса, как думает Дин, заключается в том, что они добираются до дома Гиллеспи как раз вовремя, чтобы спасти его самого. Они в подвале дома. Каким-то образом он оказывается совсем не таким очаровательным, как старомодная ферма по образу Новой Англии этажом выше. Здесь грубый булыжник, холод и ряды старого охотничьего снаряжения, оставленного ржаветь рядом с несколькими морозильными камерами, из которых вытекает неизвестная субстанция крайне сомнительного вида. Восхитительно. Они бесшумно спускаются по ступеням подвала. По комнате гуляет зловещий, неестественный ветер, треплющий куртку Дина и бросающий темные пряди волос Каса ему в лицо в беспорядочном порыве. Шерил находится в самом центре этого шторма; вытянув руку, она прижимает Джона к стене. Хизер стоит у одного из открытых морозильников, рыдая и крича сестре, чтобы та остановилась. — Я не могу! — орёт Шерил, поднимая Джона вверх по стене до тех пор, пока его ноги не начинают скрести по камню. — Разве ты не видишь? Он собирается отнять тебя у меня! — Как Дениз? Как мама с папой? — Они не были хороши для тебя! Они бы всё равно тебя бросили! Дин пробирается по периметру комнаты, держа Шерил на мушке. Приблизившись к Хизер, он заглядывает в открытый морозильник. Он видит кристаллы льда, окрашенные в красный, свернувшуюся джинсу и фланель. Похоже, их родители всё-таки не в Париже. — Просто признай это, Шерил! Я умерла, ясно? Я умерла, потому что сама этого хотела, и я не должна была возвращаться, — сквозь слёзы, Хизер замечает Дина. Она бросается к нему и вцепляется в пистолет. Он застигнут врасплох настолько, что она успевает выдернуть из его рук оружие и выстрел уходит в молоко. Магия Шерил отбрасывает Дина к стене, и он приседает, пытаясь прийти в себя. Когда он поднимает взгляд, Хизер прижимает дуло к собственному виску, а по её лицу текут слезы. — Я не хочу этого, Шерил, пожалуйста. На мгновение кажется, что это подействовало. Руки Шерил опускаются, и Джон падает на пол. Дин пытается подползти к нему. Шерил замечает движение и пригвождает его к протекающему морозильнику. Краем глаза он видит Каса рядом с отцом. — Всё то снова повторяется, — голос Шерил звучит низко и опасно. — Ты пытаешься уйти! Снова! — Я просто хотела, чтобы мы были сестрами, — умоляет Хизер. А не этой… ебанутой, созависимой херней! У меня были мечты! Мы с Дениз собирались… Она всхлипывает. – Почему ты должна мне всё портить? Ветер ускоряется и кажется, будто из комнаты выкачали весь воздух. — Заткнись! — Это правда! Ты просто ревнуешь! Ты так чертовски одержима, что вернула меня к жизни только для того, чтобы контролировать! Просто… просто отпусти меня, пока я не сделала это сама. Лицо Шерил темнеет. — Ладно, — выплёвывает она. Её рука снова взлетает вверх и делает резкий толчок. Хизер летит через всю комнату — не в стену и не в морозильник, а прямо на каменные ступени, ведущие из подвала. Пистолет выпадает из рук Хизер. Она больше не встает. Все четверо наблюдают, как под головой Хизер растекается лужа крови. Внезапно ветер в комнате стихает. — Хизер? — Шерил делает шаг вперёд, затем еще один. — Х-Хизер, это не смешно. Я… Она бросается к ней и трясёт сестру за плечи. Крови становится больше, а голова Хизер безвольно опрокидывается так, что это может означать только одно. Шерил кричит. Дин поднимается. Джон стоит рядом с ним, подобрав где-то свой дробовик и наставив его на Шерил. В конце концов, она ведьма, это было очевидно. Та, что убивала и воровала, лишь бы вернуть сестру в свою жизнь. Она поехавший монстр, такая же, как и все остальные. У Дина перехватывает горло, когда он смотрит, как она баюкает тело мёртвой сестры. Она издаёт всхлип, от которого у него внутри всё переворачивается. Джон взводит курок. Шерил бросает на него испепеляющий взгляд, выглядя точь-в-точь как капризная королева драмы. — Ну? Это ведь то, чего ты хотел, верно? — Где книга? Она небрежно вытирает лицо рукавом. – Тело моей чёртовой сестры ещё не остыло, а ты уже на охоте за сокровищами? — Отвечай на вопрос. — Шерил. Мы можем во всём разобраться, — Дин впервые слышит голос Каса. Шерил свирепо смотрит на него. — Как? — спрашивает она. — Как, чёрт возьми, мы во всём этом разберёмся? — Нам не обязательно тебя убивать, — вмешивается Джон. Она закатывает глаза. — Я и так умираю, так или иначе. И знаю, куда отправлюсь, — она на секунду зажмуривается и ещё одна слеза скатывается по щеке. — Чёрт возьми. Она оглядывает комнату. Дин безоружен, а Кас, должно быть, своё оружие спрятал — теперь он просто наблюдал за ней с непроницаемым выражением лица. Шерил бросается через тело Хизер и подхватывает выроненный пистолет Дина. Кас делает шаг вперед. — Стой! — кричит Джон. – Не надо… — начинает Кас. Она засовывает пистолет себе в рот и спускает курок.

***

Дину хочется сжечь этот чёртов дом дотла. Джон заставляет их сначала обыскать всё в поисках гримуара. Его отец забирает коллекцию оккультных книг, а затем велит ему «закончить работу». Когда он выходит на улицу, Кас уже там. Дин смотрит на него; тот выглядит таким же раздавленным, как и сам Дин. Не говоря ни слова, они идут к Импале. Дин открывает багажник, и они достают соль, бензин и коробок спичек. Дин открывает морозильники и посыпает солью родителей, сестер. От бензина слезятся глаза. К тому времени, как они заканчивают, у него в затылке начинает пульсировать головная боль. Они поднимаются обратно по лестнице. Дин зажигает сразу целый ряд спичек, глядя вниз, в подвал. Он бросает их внутрь и огонь мгновенно вспыхивает. К тому времени, как они выходят на улицу, из подвальных окон валят клубы чёрного дыма. Джона и след простыл. Дин прислоняется к капоту машины и смотрит на пожар. Кас присоединяется к нему. — Нам, наверное, стоит вызвать пожарных. — Позвоним по дороге назад, — ни один из них не двигается с места. — По крайней мере, твой отец в порядке. Дин усмехается. — Ага. Он, скорее всего, вставит мне по первое число за то, что влез не в своё дело и притащил тебя с собой. — Твоему отцу, кажется, трудно угодить, — произносит Кас после долгой паузы. — В нашем деле на ошибки нельзя закрывать глаза. Один неверный шаг и ты труп. — Я не думаю, что всё должно было закончиться именно так. Может быть, если бы никто из нас не вмешался… — То что? Похоже, она вернула сестру просто потому, что не могла смириться. Провернула какой-то там демонический ритуал ради ведьминских сил и быстрой наживы. Она убила собственных родителей. — Возможно, ей можно было помочь. — Только не говори мне, что тебе её жалко. Она связалась с тем, с чем связываться не стоило, — Дин подумывал о том, чтобы уложить их тела поаккуратнее, а не так, как они умерли — сплетёнными и пропитанными кровью друг друга, но в конечном счёте это не имело значения. — Наверное, она считала, что у неё есть веская причина. Разве ты не пошёл бы на крайние меры ради своей семьи? Он бы пошёл. Ему не нравится, что Кас прав. Что это должно значить? — Ничего. — Это, чёрт возьми, что-то значит и ты это прекрасно знаешь, — говорит Дин, засовывая руки в карманы. — Что ты вообще знаешь о том, через что мы прошли? Знаешь, семья — это всё, что у нас есть. Я никогда не слышал, чтобы ты говорил о своей. Он понимает, что ведёт себя несправедливо, не то чтобы он сам был открытой книгой, когда дело касается его семейной жизни, но это была защитная реакция. Люди, которые жаловались на методы воспитания Джона, обычно были теми самыми людьми, которые только усложняли Дину жизнь. Чересчур заботливые учителя в городах, где он был проездом, родители друзей, которых заводил Сэм, люди, считавшие, что ему и его брату нужна профессиональная помощь. Это не особо располагало Дина к обсуждению своих дел с окружающими. — У меня её нет, — отвечает Кас. Отблески разгорающегося пожара пляшут на его лице, сменяясь то оранжево-красным, то тенью. — Ты помнишь тот раз, когда я тебе позвонил? — …Это и есть причина, по которой мы здесь, — признаёт Дин, переминаясь с ноги на ногу. — Я… я отреагировал слишком остро. Я не уверен, но… — Кас кусает губу и смотрит на Дина, весь издерганный. — Я могу кое-что тебе рассказать, если ты пообещаешь больше никому не говорить? Дин наклоняет голову. — Ладно. — Я ничего не помню. — В смысле? Как в каком-то дурацком сюжетном повороте из мыльной оперы? — Я проснулся в номере мотеля в апреле прошлого года. При мне была одежда и фальшивые документы. У меня было оружие для охоты. Я знал, как охотиться на монстров, но… это всё. Я не знаю, кто я и как там оказался, — его рот кривится. — Я даже не знаю, Кас ли моё настоящее имя. — Ты знаешь, ищет ли тебя кто-нибудь? — Если и ищут, то пока не нашли, — Кас на мгновение закусывает губу. — В городе, где я проснулся… там есть человек, который выглядит точно так же, как я. Я случайно наткнулся на него. — И он… — Он просто человек. Обычная жена и дочь. Обычная работа. Никаких признаков того, что я его потерянный брат-близнец или что-то в этом роде. Я просто… — Окна в доме лопаются, когда пламя подбирается к этажам выше. — А что, если это больше, чем совпадение? Дин чувствует, как нагревается воздух, как из окон валит дым, а деревянные опоры рушатся под натиском огня. — Пошли. Пора проваливать отсюда.

***

Кас звонит насчёт пожара, пока они отъезжают. Мотель находится в пятнадцати минутах езды на другом конце города. Они пока туда не едут. У Дина в бардачке завалялась наполовину пустая пачка сигарет. Он закуривает одну на ходу. Старается ни о чем не думать, но не может. Решает, что проще думать о Касе, чем о мёртвой семье, которую они оставляют позади. Он даже ни разу не нажал на курок, но чувствует себя после этой охоты хуже, чем за очень долгое время. Дело Каса не похоже на двойников или что-то в этом роде. Может, колдовство, но даже это, кажется, ничего не объясняет. — Допустим, ты как Хизер, — начинает он, поворачивая на главную дорогу и стряхивая пепел в открытое окно. — Тебя поднимает какая-то магическая хренотень или типа того. Обычно тот, кто это сделал, выходит на связь довольно быстро. А ты колесишь тут уже больше года, и глухо. И этот злой клон… — Это у меня, предположительно нелегальное оружие в машине, зарегистрированной на фальшивое имя, Дин. Злой клон из нас двоих, скорее всего, я. — Ладно. Справедливо, — он делает паузу. — Из-за этого ты так запаниковал? Боишься, что, не знаю, перейдешь на темную сторону или типа того? — Нет. Не знаю. Просто… — Кас вздыхает. — Почему я ничего не могу вспомнить? Все статьи об амнезии, которые я читал, говорят, что это кратковременно. Со временем что-то должно возвращаться. Хоть что-то. Хоть какие-то крупицы. Но там… там словно черная дыра. Если я был просто охотником, которому стёрли память, почему обо мне никто не слышал? Дин задаётся вопросом, не стоит ли ему тоже начать волноваться. То, что происходит с Касом — это, вероятно, что-то крупное. Крупнее всего, с чем он когда-либо сталкивался. Он бросает взгляд на Каса, который просто вертит в руках мобильник, глядя в окно. Для него он выглядит как человек. Иногда как напарник по охоте. Его друг. Могут ли монстры вообще проворачивать такие долгие аферы? Наверное, думает Дин. Хотя вряд ли все из них. — Итак. Ты очнулся с вещами для охоты. То, что ты мотаешься туда-сюда, вынося монстров, твоей памяти не помогло. Почему ты продолжаешь это делать? Ты мог бы просто осесть в каком-нибудь богом забытом городишке. Завести новые воспоминания. — Я… — Кас замолкает. — Я знал, что в мире существуют сверхъестественные существа. Я знал, что большинство из них причиняют людям вред. Я не мог просто… ничего с этим не делать. — И почему же? — Дин сворачивает на дорогу; с одной стороны водохранилище, с другой лес. Несколько миль они едут в молчании. Дин делает еще одну затяжку, выбрасывает окурок в окно, роется в карманах в поисках жвачки и начинает жевать. Над водой виднеется густой столб дыма. — Люди хорошие. Или, по крайней мере, они не заслуживают смерти. Не от того, о чьём существовании даже не подозревают или с чем не умеют бороться. Совесть не позволила бы мне просто… остановиться. Дин тянется и хлопает его по плечу. «Ладно, что ж. С моральным компасом у тебя, как по мне, всё в порядке.» — И это всё? Дин вздыхает. — Слушай, чувак, мне жаль. Хотел бы я сказать тебе что-то ещё, но… Ты хороший парень, Кас. И хороший охотник, если уж на то пошло. И я, э-э… рад, что ты уговорил меня вернуться в тот дом. Отец мог бы пострадать, если бы мы этого не сделали, понимаешь? — Наверное, — Дин вспоминает их телефонный разговор, с которого началась вся эта неразбериха, и поворачивает за угол резче, чем собирался. — Слушай. Я понимаю — звучит хреново. Не иметь понятия, кто ты и откуда взялся. Есть ли у тебя семья или нет. Но, — он сглатывает, — ты делаешь хорошее дело, Кас, ясно? В смысле, я знаю, что вместе мы отличная команда. Так что… Если то, что случилось с тобой раньше… если ты снова почувствуешь себя так же. Просто позвони мне, ладно? Пообещай, что позвонишь, прежде чем делать это. Он переводит взгляд на Каса, который наблюдает за ним с нечитаемым выражением лица. — Пообещай мне. — Обещаю, Дин. — Хорошо. Отлично, — он смотрит на часы. — Думаю, мы можем возвращаться.

***

Он не ведёт Каса в номер, не хочет, чтобы тот пересекался с Джоном. Вместо этого он прощается и намекает, что Касу, возможно, стоит смыться как можно скорее, на случай, если отец захочет его припугнуть или что-то в этом роде. Джон что-то строчит в своём дневнике, когда Дин открывает дверь и засовывает руки в карманы. Весь сжатый, как пружина, готовый к ссоре. — Всё улажено. Нам, наверное, стоит уехать до того, как поползут слухи о пожаре. Джон ничего не отвечает. Дин краем глаза наблюдает за ним, пока начинает собирать свои вещи, сворачивая чистую одежду и запихивая грязную в одну часть сумки. Он забирает зубную щетку, пасту, остальные принадлежности, которые аккуратно лежали на раковине в ванной. Он уже закончил сборы, а Джон всё еще пишет в дневнике. — Пап? — он подходит ближе, но Джон захлопывает книгу прежде, чем Дин успевает разглядеть написанное. — Тебе нужно отправиться в Миннеаполис. Мой старый друг связался со мной насчет пропавших детей. Он должен позвонить тебе и сказать адрес, когда подъедешь ближе. Дин моргает. — Хорошо, а ты тоже едешь? — Нет, мне нужно разобраться с книгами здесь. Вот оно. Дин берет свою дорожную сумку, окидывает комнату взглядом, проверяя, не забыл ли чего, и направляется к двери. — Пап, мне жаль насчет… — Дин, — Джон придвигает к себе книгу, открывает её и читает абзац. Дин переминается с ноги на ногу. Отец наконец поднимает на него взгляд. — Ты же знаешь, что я хочу для тебя только лучшего, верно? — Да… Да. Конечно. Джон кивает. — Тебе стоит быть осторожнее с тем, с кем ты проводишь время. Дин мог бы спросить, имеет ли он в виду Каса, но это было бы пустой тратой слов. — С ним что-то не так? — спрашивает он вместо этого. — Ты говорил, что он новичок в охоте. — Всё верно. — Тот, кто недавно в этом мире, не должен так много знать о темной магии, — он указывает на коробку, которая была зарыта на перекрестке. — Ты ведь не знал об этом до сегодняшнего дня, не так ли? — Никак нет, сэр. Он стоит неподвижно, ожидая, скажет ли Джон что-нибудь еще. Отец возвращается к книгам. — Выдвигайся. День зря пропадает. Дин сглатывает. Кивает, хотя отец этого не видит. Он выходит из номера, кладет сумку в машину. На парковке нет других машин, кроме отцовской. Он проезжает по южному направлению трассы US 1 около десяти миль, когда звонит его мобильный. — Да? — Как он это воспринял? Он сразу понимает, что это не друг Джона, как он сперва предположил. — Нормально, наверное. Велел мне тащить свою задницу в Миннеаполис на дело, — он щёлкает зубом. — Сказал, что мне стоит быть с тобой поосторожнее. — Возможно, он прав. Возможно и прав. Дин доверяет суждениям отца примерно в 90 процентах случаев. А когда не доверяет, ему хватает ума помалкивать. Но вместо того, чтобы повесить трубку, он закатывает глаза. — Чувак, заткнись. Ты где? — В Кембридже. — Есть какие-нибудь дела? — …не на данный момент. Солнце зайдет примерно через час. Он видит указатель на Правительственный центр и перестраивается на полосу съезда. — Ты когда-нибудь пробовал ту штуку, «Ирландскую автомобильную бомбу», про которую я тебе рассказывал? — Нет, Дин. — Езжай в Бостон и следуй по указателям на Фанейл-холл. Встретимся там. Он вешает трубку, стоит в пробке и тратит двадцать минут на то, чтобы провести Каса по абсурдно запутанным бостонским указателям. Кас ненавидит Гиннесс даже больше, чем джин с тоником, но давится пинтой, а Дин выпивает ровно столько, чтобы стереть из памяти горящий дом Гиллеспи, взгляд Джона и мысли о брате до тех пор, пока не остаются только он и Кас, бредущие по Маркет-стрит и спорящие о том, в чьей машине им спать. — Я в хлам, — говорит он, прислоняясь к своей машине; она оказалась ближе. Пытается найти ключи. Не находит. Он прислоняется лбом к прохладному металлу, — Угх. — Ага, — отзывается Кас. Его голос звучит низко и прямо над ухом Дина. Тот поворачивает голову на звук. — Кас, — он медленно разворачивается так, чтобы прижаться спиной к машине. Кас прижат к его боку. — Дин. Дин пытается вспомнить, что собирался сказать. Не получается. Он закрывает глаза и отключается ровно настолько, чтобы уронить голову Касу на плечо. — У меня завтра будет такое жуткое похмелье. — Ты так думаешь? — Уже чувствую, как оно начинается, — он поднимает руку, чтобы потереть лоб. — Прямо здесь. Кас поворачивается и касается висков Дина прежде, чем тот успевает откинуться обратно на машину. Дин приоткрывает один глаз, наблюдая за ним. Кас выглядит так, будто концентрирует всю свою энергию на его надбровных дугах. Его пальцы теплее, чем прохладный металл машины. Безымянный палец и мизинец зарылись в волосы Дина. — Ты чего это делаешь, Кас? — Пытаюсь вылечить твое похмелье, — Дин медленно моргает. — Чёртов задрот, — он снова роется в карманах и на этот раз находит ключи. Дрожащими руками отпирает дверь. — Чур, я сзади. Он забирается внутрь и захлопывает дверь. Скидывает ботинки. Пялится в крышу машины. Кас садится впереди и делает то же самое. — Ты часто спишь в машине? Дин пожимает плечами, после чего вдруг вспоминает, что Кас его не видит. — Не знаю. Чаще, чем большинст' людей… если нет денег или мотеля рядом. В Бостоне, эм. Дорога'. Ну, понимаешь? — Те напитки были дорогими. — Охренительно дорогими, — он садится, снимает куртку и сворачивает её валиком вместо подушки. — Спок’ночи, Кас. — Спокойной ночи. Я буду присматривать за тобой. — Пфф. Придурок. Он отрубается почти мгновенно. Около пяти утра мимо проезжает коп и велит им убираться. Дин находит достаточно рано открытый Dunkin Donuts и использует их туалет, чтобы почистить зубы. Обычно ночь, проведенная в машине, заканчивается затекшими ногами, больной шеей и необходимостью разбираться с той самой проблемой, из-за которой ему пришлось ночевать в машине. Но разглядывая своё отражение, он чувствует себя на удивление хорошо. На этот раз Кас берёт мокко со льдом и сэндвич на завтрак. Дин берёт большой горячий кофе, сэндвич и два пончика в шоколадной глазури. Они едят по дороге к месту, где Кас припарковал свою машину. Дин отдаёт ему второй пончик. — Друг отца мне так и не позвонил, но мы можем выдвинуться в ту сторону, — они уже обсудили дело прошлой ночью, прежде чем слишком сильно напиться. Кас сказал, что поедет, если Дин того захочет. — Может, остановимся в Чикаго. — Я никогда не был в Чикаго, — он слизывает шоколадную глазурь с пальцев. Дин наблюдает, как он обсасывает большой палец, а затем вытирает остатки салфеткой. — Ты уверен, что ничего страшного, если я поеду с тобой? Дин отпивает кофе. Он обжигающе горячий и на вкус словно разбавленный. — Да, почему нет? — Кас бросает на него взгляд, который очень ясно дает понять — они оба знают причины, почему нет. Но Дин с радостью их игнорирует. — Погнали, скоро начнется утренний трафик и я хочу свалить отсюда до этого. Они останавливаются в Чикаго. Дин бывал здесь раньше, пару раз. Кас ведёт их в Чикагский институт искусств, потому что в первую субботу каждого месяца вход туда бесплатный. Они задерживаются перед той здоровенной картиной из точек, на которую пялились ребята из фильма «Феррис Бьюллер берёт выходной». Дин покупает открытку, коряво пишет сообщение. Раздумывает, отправлять ли её. Он заставляет их попробовать знаменитую чикагскую пиццу и смеётся над выражением лица Каса, когда тот понимает, что соус холодный. — Нам надо сходить на игру «Кабс», — говорит Дин. Он осознает, что всё, что они с Касом делают, для Каса происходит впервые, ну, или почти впервые, раз уж он ничего не помнит. Сезон только начался, и билеты дешёвые, хотя места им достались довольно паршивые. Большую часть игры Дин объясняет правила. К пятому иннингу Кас уже примерно понимает, когда нужно кричать «ура» и начинает хлопать в такт, когда из динамиков раздается «Sweet Caroline». Дин задаётся вопросом, откуда Кас родом и что он оставил позади. Есть ли у него семья, как у его предполагаемого двойника, или его прошлое — это сгоревший дотла дом, как у семьи Гиллеспи. Как у него самого. Может быть, однажды ему позвонят, он улетит куда-то и на этом всё закончится. В те месяцы, что они работали вместе, Дину нравилось то, что Кас охотник, такой же, как он. То, что Кэсси его бросила, всё еще саднило, когда он вспоминал о ней, а уезжать из городов, расставаться с друзьями или девушками, которые ему нравились, было отстойно. Но все они были привязаны к тому городу, к тому штату, к тому месяцу, когда он был там проездом. Кас не был так ограничен. Он мог последовать за ним куда угодно, ни к чему и ни к кому не привязанный и, по-видимому, не обремененный своим прошлым. Они тратят слишком много денег на пиво, и «Кабс» всё равно проигрывают. Когда они идут к парковке, Дину звонит друг Джона и даёт точный адрес, куда нужно ехать. Они едут всю ночь и на этот раз снимают один номер на двоих. В больших городах, как-никак, всё дорого. Он смотрит на облупившийся потолок, свет с шоссе пробивается сквозь щель в занавесках. Кас глубоко дышит на соседней кровати. Дин поворачивается в его сторону, но в комнате слишком темно, чтобы что-то разглядеть. Он так и засыпает, повернувшись к Касу и прислушиваясь к его дыханию.