heard from your mother (she don't recognize you)

Дин везет их к последним контактам, которые дал им Бобби. На это уходит около четырех дней. Кас не произносит ни слова, сидя на пассажирском сиденье, напротив него в закусочной, на соседней кровати. За всё это время Дин вытягивает из него от силы две полные фразы, самые сухие, технические вещи... где остановиться на ночь, когда выйти размять ноги, кто идет снимать номер в мотеле. Дин вспоминает, какими неловкими выдались их первые несколько встреч. В них сквозила лишь враждебность и неуверенность. Он тогда еще ловил себя на мысли, что Кас выглядит слишком молодо для охотника, почти его ровесником. Постепенно это переросло в привычку, которая начала сменяться — да неважно. Суть в том, что их молчание еще никогда не было таким. Теперь между ними повисла тяжелая, непреодолимая глыба, и Дин понятия не имеет, как ее разбить. Он вспоминает ту ночь, когда отвозил Сэма на автобусную станцию в какой-то жопе мира, откуда тот должен был поехать в Лос-Анджелес, а оттуда на север, в Пало-Альто. Слова Джона, повисшие в воздухе между ними, мысль о том, что он может больше никогда не увидеть брата, что маленький Сэмми вырос, принимает собственные решения и решает бросить его, душили его до немоты. Никто не узнает эти эзотерические символы с первого взгляда, да и с чего бы? После этого они едут обратно в Су-Фолс. Кас настолько тихий и неподвижный, что Дин то и дело бросает на него взгляды, проверяя, не уснул ли он... но каждый раз его встречает лишь слабое отражение глаз Каса, смотрящих в пассажирское окно. Как только они въезжают на знакомую гравийную дорожку, Кас выходит из машины еще до того, как Дин успевает переключить коробку передач на паркинг. Он стучит в дверь дома Бобби и проскальзывает внутрь без единого слова. Дин берет свою спортивную сумку, подумывает захватить и сумку Каса, но в итоге идет в дом только со своей. «Есть новости от твоих контактов?» «Ты только что закончил раздавать им контрольную работу, дай им время», Бобби идет на кухню и протягивает ему выпивку. Наверху хлопает дверь. Бобби смотрит, как Дин закатывает глаза, и продолжает, «наверное, я не хочу этого знать, но что стряслось?» «Ничего... Кас просто», Дин проглатывает виски, «отец звонил по поводу дела. Вампиры. Другой охотник нас опередил». «И?» «Они пили только кровь скота. Видимо, Кас решил, что это достаточно веская причина позволить им делать это и дальше». Дин допивает свой стакан, колеблется, а затем наливает себе еще на два пальца. «Ну то есть... серьезно, Бобби? Дракула это то, с чего Кас решил начать свои уроки этики?» «Гражданские погибли?» «Нет». Бобби хмыкает, почесывая бороду. «Какое это вообще имеет отношение к делу?» «Вообще-то спасение людей это главное, о чем должны беспокоиться охотники». «А не убийство тех тварей, которые за это в ответе?» «Одно обычно идет рука об руку с другим», замечает Бобби, отпивая из своего стакана, «но если люди в безопасности... конечно, полагаю, тебе может быть жаль коров». Дин стонет. «Только не говори мне, что Кас и тебя заразил своими флюидами мира и любви». «Я ни хрена такого не говорю, Дин. Просто... ну, понимаешь. Учитывая, что Кас по сути ничем не отличается от того дерьма, которое мы все истребляем, для него это может быть не такой уж легкой прогулочкой». «Кас? Он... в смысле». Он поправляет ремень сумки повыше на плече. «Он не...» Бобби вскидывает брови, глядя на него. «Не отличается? Попробуй сказать это своему отцу. Или, не знаю... да любому другому охотнику?» Дин сглатывает, вспоминая Гордона. «Я не призываю тебя начать любить этих ублюдков, Дин, я просто говорю...» «Да, понятно. Оставь это». Дин бросает мрачный взгляд в темный коридор. «Слушай, эм... это был долгий день. Долгая дорога. Я иду спать».

***

На следующее утро Дин спускается вниз. Бобби нигде не видно, но в кофейнике есть кофе. Наливая себе чашку, он слышит смех Каса. Дин бросает взгляд на заднюю дверь и видит его на улице, разговаривающего по телефону. «...Нет, нет, этот я еще не видел», говорит Кас, пока Дин осторожно приоткрывает входную дверь. Кас прижимает телефон к уху, расхаживая взад-вперед по узкому деревянному крыльцу. Старые машины и автохлам тускло поблескивают в лучах восходящего солнца. «Ну, я не знаю, надолго ли мы тут, так что, может...» Он поднимает глаза и замечает Дина. Лицо Каса тут же закрывается, губы сжимаются в хмурую линию. «Ага. Да. Думаю, как только Бобби проснется. Дин?» Кас отворачивается к машинам. «Да, я спрошу. Хорошо. Увидимся позже. Пока». «И вот он заговорил», произносит Дин. Кас снова возвращается к своему каменному выражению лица, поджав губы. Дин с минуту перекатывается с пятки на носок, прежде чем протянуть ему чашку с кофе. Кас забирает ее. «Спасибо», говорит он, делая глоток. «...Так что», Дин медленно выходит на крыльцо, «подруга?» «Это была Памела», отвечает он. Дин поигрывает бровями, и Кас вздыхает. «И чего она хотела? Кроме свидания, разумеется». «В основном именно этого», небрежно бросает Кас. «Можешь пойти со мной, если хочешь». «И сорок минут пялиться на то, как вы двое стоите в позе "собака мордой вниз"? Пожалуй, откажусь». Кас склоняет голову набок. «Не понимаю, почему ты так упираешься», говорит он, «Бобби долгое время поддерживал с ней контакт. Памела мой друг, чтобы ты знал». «Ну да, конечно». «Дин...» «Мне нужно кое-что прикупить для машины», быстро бросает он. «Я уезжаю. Предупреди Бобби». Он возвращается в дом, натягивает ботинки и быстро уезжает со свалки. Он поглядывает в зеркало заднего вида, наполовину ожидая увидеть Каса на крыльце, как в тот раз, когда ему пришлось уехать, но там никого нет. Он объезжает несколько автомастерских, колесит по знакомым дорогам маленького городка. Ему приходит сообщение от Каса и Бобби, оба присылают один и тот же адрес. Он игнорирует их, пока ему не звонит Бобби: «Где тебя, черт возьми, носит?» «Катаюсь, а что?» «Памела готовит ужин и хочет знать, когда ей начинать. Не знаю, как ты, а я помираю с голоду». «Я вообще-то не думаю...» «Она испекла пирог». «...Какой?» «Яблочный. Суп будет готов через час, так что заканчивай свои дела и дуй сюда». Он вешает трубку. Дин капризно швыряет телефон на пассажирское сиденье, но в конце концов возвращается в Су-Фолс и находит нужный аккуратный домик в пригороде. Он паркуется, и когда поворачивается к дому, видит женщину, стоящую на крыльце. На ней черная майка, куртка небрежно накинута на плечи, а джинсы с заниженной талией приоткрывают полоску живота и бедер. Волосы собраны в небрежный хвост, а ее улыбка просто заразительна. «Приветик, Дин», говорит она, «рада наконец-то познакомиться». «...Памела?» спрашивает Дин, медленно подходя к ней и пожимая руку, хватка у нее крепкая и уверенная. «Во плоти. Кас обо мне не рассказывал?» «О, нет, он... эм... очень много о тебе рассказывал. Просто... не упоминал, как ты выглядишь». Ее улыбка становится шире. «Хотел приберечь тебя только для себя, да?» Она медленно окидывает его взглядом с ног до головы. «Не могу его винить». Она отстраняется и придерживает для него дверь. «Что ж, заходи, на стол уже накрыто». Хорошее настроение, которое привнесла Памела, немного улетучивается, когда он заходит в столовую и встречается взглядом с Касом. Дин первым отводит глаза, садится рядом с Бобби и начинает болтать о том, как планирует перебрать движок. Кас, кажется, вполне доволен тем, что делает то же самое с Памелой: они обсуждают садоводство, медитацию или что-то в этом духе. Только когда они начинают делить пирог, Кас обращается к Дину напрямую. «Мне кажется, у Памелы есть способ добраться до моих воспоминаний», говорит он. Дин перестает жевать и переводит взгляд с одного на другую. «Это похоже на погружение в транс», объясняет Памела, «помогает памяти вернуться назад. Я уже делала такое с клиентами». «И много у тебя таких клиентов, как он?» выдавливает Дин. «О, таких, как Кас, я еще не встречала», отвечает она, бросая на него взгляд, от которого Кас краснеет. Дин снова уставляется на них. «Мне понадобятся кое-какие ингредиенты... есть одно растение, оно помогает расслабиться...» «У тебя под рукой есть волшебные грибы, но нет травки?» Памела смеется. «Это чуть более эзотеричная штука, чем то, что можно свернуть в косяк», говорит она. «Бобби сказал, что знает охотника, который выращивает такую на юге, где климат не навредит растению». «Звучит как какая-то магия», замечает Дин. «Результаты могут быть просто волшебными», отвечает Памела, ее глаза ярко и озорно блестят. «Кто знает? Может, мы повторим наш прошлый раз, а, Кас?» Вместо кислого или смущенного выражения лица, которое Дин наполовину ожидал увидеть, Кас откашливается, а затем смеется. «Как думаешь, что ты найдешь, если к тебе вернутся воспоминания?» «Вот это хорошая мысль», подает голос Бобби, «во-первых, мне бы хотелось получить какое-то определение и реальную информацию. Я не застревал так сильно ни на одной проблеме с тех пор, как был зеленым юнцом, и мне это не особо нравится». «Я не знаю, что произойдет», признается Кас, «но было бы неплохо узнать». «Может, нам всем стоит сделать ставки на таинственное прошлое Каса», предлагает Памела. «Я разрываюсь между путешествиями через кротовины из другого измерения и бразильским сериалом, где у тебя окажется тайная семья». «Тайная семья?» переспрашивает Дин, указывая на Каса вилкой. «У него?» «Эй, мне кажется, Кас мог бы стать отличным семьянином — не виню того, кто мог бы его отхватить, со странными силами или без». Она многозначительно смотрит на Дина, прежде чем улыбнуться Касу, и... это глупо, так чертовски глупо, но Дин знает этот взгляд. Он видел его, когда оценивал потенциальных подозреваемых, видел его, когда ошивался в бесчисленных случайных городках; черт, он сам был объектом такого взгляда кучу раз. От того, на что намекал Кас в разговорах о Памеле, стало гораздо сложнее отмахнуться, встретившись с ней лично. Она горячая, кокетливая, саркастичная, и, очевидно, у нее всё схвачено настолько, что у нее есть собственный дом. У них была не просто странная, мимолетная интрижка. Кас жил с ней, в этом самом доме. Месяцами. У них было достаточно общего прошлого, чтобы перекидываться локальными шуточками, и, судя по долгим взглядам Памелы и розовым щекам Каса, они реально, по-настоящему трахались. То, что, насколько знал Дин, Каса вообще не интересовало. Дин ковыряет остатки пирога, пока остальные трое строят теории о Касе, пока не приходит время убирать со стола. Кас собирает тарелки и уносит их на кухню. Памела идет за ним, и они вместе моют посуду. Дин слышит их смех сквозь шум льющейся воды. Он гадает, была ли такой жизнь Каса: каждый вечер садиться за один и тот же стол, есть то, что кто-то приготовил своими руками, вместе убирать со стола. Он допивает пиво и прячет руки под стол, крепко сжимая пальцы. «Они просто... вот так?» спрашивает Дин у Бобби. «Как так?» «Не бери в голову», торопливо бросает он. «Дин!» кричит Памела. «Я пакую пирог с собой, иди посмотри, сколько тебе положить!» Теперь, когда она не готовит, ее волосы распущены. Кас смотрит на нее, рассеянно вытирая тарелку. «Что думаешь, половину? Больше?» Он сглатывает, скрещивая руки на груди. «Эм... ну... пирог был просто офигенный», признается он. Она отдает ему весь оставшийся пирог, кроме двух кусков, и протягивает контейнер. «Кас сказал мне, что ты фанат, так что он пришел, и мы испекли его специально для тебя». Дин поворачивается к Касу. «Серьезно?» «Ага, я учу этого парня готовить». Памела забирает тарелку из рук Каса и ставит ее на место. «Решили, что пора переходить к выпечке». «Правда, тесто делали не мы», признается Кас, «за него стоит сказать спасибо парню с логотипа Pillsbury». «Слоеное тесто мне не по карману», говорит Памела Дину, «однажды мы с Касом начали смотреть "Америка готовит", и реально подумали, что сможем испечь круассаны». Кас снова смеется, открыто и счастливо, на этой обычной маленькой кухоньке в обычном тихом районе, словно он никогда не знал другой жизни. Дин смотрит, как они болтают и предаются воспоминаниям, пытаясь рассказать Дину забавную историю, которая не кажется смешной, потому что, как сказал Кас: «Надо было там быть». Кас даже не человек, на самом-то деле, но он примеряет на себя идеальную домашнюю жизнь так, словно был для нее рожден. Словно те несчастные жертвы, которых Дин находит на делах — нормальные, пока их привычный мир не рушился. В безопасности, пока какое-нибудь зло не вырвет всё с корнем и не сожжет дотла. Счастливые ровно до того момента, когда... «Ты в порядке, Дин?» спрашивает Памела. Дин моргает. Он чувствует, как пот стекает по затылку, а сердце бешено колотится в груди. «Да», говорит он, натягивая улыбку, «просто... э-э. Отнесу это в машину».

***

Кас выходит за ним на улицу. «Курить вредно». «Правда? То есть именно это мне и вредит?» спрашивает Дин. Кас пожимает плечами. На крыльце горит всего одна тусклая лампочка, а остальные уличные фонари находятся так далеко, что они оба оказываются окутаны холодной тенью. «Кажется, ты нравишься Памеле», добавляет он. «Думаю, ей нравятся все», он пытается произнести это как шутку, но в его голосе звучит что-то ужасное. «И что это должно значить?» «Да просто... вы же буквально висели друг на друге, чувак». Кас хмурится. «Мы друзья, я же говорил». «Ну да, только я не знаю, много ли друзей спят вместе». «А, ты об этом». «Да, об этом, Кас. Господи. Я в Огайо целую вечность пытался тебя с кем-нибудь свести. У тебя что, правило спать только с экстрасенсами?» «Дело не в этом... мне правда было не интересно». «А теперь, значит, интересно?» Кас снова пожимает плечами. «Мы доверяем друг другу, и это просто... как-то само вышло. Памела не искала отношений, как и я». «Да неужели? Вы там выглядели как парочка молодоженов в медовый месяц». Кас вздыхает, переминаясь с ноги на ногу, смотрит на дом, а затем снова на него. «Я не знаю, чего ты от меня хочешь, Дин». «Я? Я ничего не хочу. Это ты тот, кто...» Он выдыхает дым, бросает сигарету на землю и растаптывает ее. «Думаешь, один пирог заставит меня забыть, что ты даже не человек?» ​«Нет, но я думал, что если другие подтвердят, что я ничего не скрываю, ты дашь мне хоть какой-то кредит доверия», говорит он. «А ты продолжаешь... цеплять меня, словно добиваешься, чтобы я сотворил что-нибудь ужасное и доказал...» Он делает глубокий вдох и оглядывается на дом Памелы. «Наверное, мне лучше остаться здесь», произносит он после тяжелой паузы, «потому что так... так ничего не выйдет». За весь этот разговор Кас произнес больше слов, чем за все время после того дела с вампирами. Дин делает шаг к нему. «Этого бы вообще не было, если бы ты с самого начала мне не врал». Кас резко оборачивается и сверлит его тяжелым, ледяным взглядом. «Тебе не обязательно оставаться», бросает он Дину, «раз уж я доставляю тебе столько хлопот». «Ты... доставляешь...» Дин проглатывает рвущийся наружу крик. «Знаешь что? Может, так и сделаю. Я тебе не нужен, вот и ползи обратно к своей нормальной, легкой...» «Даже не смей», чеканит Кас. «Не смей говорить об этом, когда ты сам был тем, кто...» «Кто сделал что?» Дин вплотную подходит к лицу Каса. «А? Что я сделал, Кас?» «Кажется, есть такое выражение про тех, кто живет в стеклянных домах», отзывается Кас. Дин кивает, чувствуя, как внутри закипает глухая ярость, и делает шаг назад. Кас явно не ожидает удара в челюсть. Он отшатывается, вскидывая руку, чтобы защитить лицо. «Всё еще держишь удар как обычный парень, да?» цедит Дин, «полезно знать». Сердце грохочет у него в ушах. «Ударишь в ответ?» Кас выглядит так, будто ему очень, очень этого хочется. Но от этого он вовсе не кажется странным или чудовищным. Наоборот, он выглядит совершенно человечным, раскрасневшимся, с целым коктейлем сильных эмоций, мелькающих на лице. Дин ждет в предвкушении. Пусть он не может сделать Каса счастливым, не может дать ему дом, как Памела, но он всё еще может заставить его реагировать. Но затем Кас выпрямляется и качает головой. «Ты того не стоишь», бросает он, разворачивается и уходит обратно в дом. «Да? Ну и отлично! Да пошел ты!» Его дыхание облачком пара растворяется в ночном воздухе. Он смотрит на дверь. Кас не возвращается.

***

Придурок Кас и его гребаные... Дин выкручивает громкость радио до отказа, почти до хрипа динамиков, и гонит на юго-восток, лишь бы оказаться как можно дальше от Су-Фолс. Ему не нужен Кас. Ему не нужен Джон, и у него больше нет Сэма, так какая, нахрен, разница, был Кас рядом или нет? Этот парень мог ляпнуть лишнего какому-нибудь левому охотнику и по-настоящему погибнуть, и это бы... да плевать. Он со всей дури лупит по рулю — так, что всю руку прошивает болью, — и продолжает гнать. Дин отключает телефон на несколько дней, сосредотачивается на дороге, ищет охоту, трахает любую девчонку, которая бросает на него заинтересованный взгляд, а когда он, наконец, включает его снова, с похмельем и скрученным желудком после того, как его, вероятно, стошнило прошлой ночью — от Каса нет ни сообщений, ни пропущенных звонков. Зато есть один от Джона, и он на охоте через два штата отсюда. «Выглядишь как дерьмо», говорит ему Джон, когда находит нужный номер в мотеле. «Скажи мне, пожалуйста, что ты закончил дело до того, как выпил весь бар до дна». Дин улыбается как самодовольный ребенок, словно Джон сам не нарушает это правило. «Просто посыпал солью и сжег, спас парочку студенток, которые были очень благодарны». Джон смотрит на него так, будто не может понять, врет он или нет, но затем просто качает головой, решив, что ему это и не нужно знать, бросает Дину заряженный дробовик и говорит, что они снова идут на дело. Они заканчивают эту охоту, затем другую, и вот уже близится конец апреля. Джон в хорошем настроении: он нашел записи одного старого охотника, которые переслали на его абонентский ящик. Дин замечает стойку с открытками, весеннее солнце играет на глянцевых картинках, и он произносит, не подумав: «Как думаешь, может, нам стоит заехать и поздороваться с Сэмми?» «Я думал, ты больше не общаешься с братом», произносит Джон после долгой, очень долгой паузы. Дин сглатывает, чувствуя, как взгляд отца сверлит ему затылок, и не оборачивается. «Не общаюсь», отвечает он. Ведь открытки раз в сто лет не считаются общением, так? «Просто, ну, у него день рождения через пару недель...» «Он сделал свой выбор», перебивает Джон, «я не хочу, чтобы ты питал ложные надежды. Как думаешь, что бы он сделал, если бы мы туда приперлись? Давай, Дин, пошевели мозгами». Джон небрежно бьет его по макушке пачкой писем. В этом нет реальной силы, но у Дина на секунду темнеет в глазах. «Д-да, нет, это...» Он откашливается. «Наверное, просто накатила ностальгия», выдавливает он. Джон ловит его взгляд, прежде чем выйти из почтового отделения. «Жизнь коротка», раздается голос у него за спиной. Это пожилой мужчина за стойкой, который смотрит на него, наклеивая ярлыки на посылки. «Сходи навести брата, пока не стало слишком поздно». «Эм. Да. Спасибо». Мужчина всё еще смотрит на него, и Дин отмахивается от этого чувства, выходя из здания. Он подумывает отправить еще одну записку, но такие вещи сложно проворачивать тайком, когда отец рядом. Вместо этого они едут на очередную охоту, а через неделю Джону звонят посреди ночи, он говорит, что уезжает и велит не ждать его. Дин снова засыпает, а когда наступает утро, вещей отца уже нет. В ту же ночь он накидывает куртку, заезжает в бар, находит официантку на перерыве и трахает ее на заднем сиденье своей машины. Всё идет отлично ровно до того момента, пока всё не заканчивается: она натягивает свои шорты с футболкой и ускользает обратно на работу. После этого Дин едет в алкомаркет и возвращается в мотель. По какой-то причине от мысли о том, чтобы снова зайти в бар, у него мурашки бегут по коже. Он крепко прижимает пакет к боку и прислоняет его к двери, пока шарит по карманам в поисках ключа от номера, и нащупывает во внутреннем кармане угол книги. Он тут же вспоминает, что там лежит, и, зайдя в комнату, швыряет куртку на кровать, открывает первую попавшуюся под руку бутылку и выпивает слишком много за один раз. План напиться до такого состояния, чтобы забыть собственное имя, работает около часа. Он ничего не ел с самого завтрака, поэтому желудок сводит судорогой. Его начинает мутить еще до того, как он успевает накидаться до состояния, когда на рвоту уже плевать. Уткнувшись лицом в покрывало в ногах кровати и вполуха слушая какой-то телевизионный мусор, он вслепую тянется за бутылкой, но нащупывает ткань куртки. И закусывает губу. «Да пошло оно всё», говорит он и хватается за дневник. Это тетрадь в линейку из искусственной кожи, которая напоминает Дину те два месяца, когда Сэм учился в одиннадцатом классе, слишком сильно увлекся Шекспиром и писал жеманные любовные стихи пятистопным ямбом. Он открывает дневник на середине и видит свою фотографию с той игры «Кабс», на которую они ходили, а на противоположной странице — фотографию Каса в лесу, которую он сам сделал в прошлом году, когда еще ничего не знал. Он почти захлопывает книгу из принципа, но вместо этого начинает читать с самого начала. Это совсем не похоже на дневник его отца: там очень мало о существах и монстрах, и гораздо больше о том, что сам Кас о них думает, длинные путаные эссе с размышлениями о жертвах, и еще больше о нем самом. Дин видит, как Кас постепенно осознает, что он не человек, описывает вещи, которые может делать, и то, каково это на ощупь. Он также читает о том, что они делали вместе: почерк Каса превращается из угловатого и кляксового во что-то более плавное и уверенное по мере того, как идут месяцы. Вещи, которые Кас запомнил об охоте или разговоре достаточно хорошо, чтобы записать их здесь. Иногда он вообще не упоминает дела — просто пишет дату, название фильма, на который Дин его сводил, или напиток, который он ему заказал. Последняя запись датирована месяцем ранее: «​Мы едем за моей машиной, вернее, за тем, что от нее осталось. Дин глаз с меня не спускает, боится, что я сотворю что-нибудь ужасное. Полагаю, все те разы, когда меня спокойно оставляли одного, больше не в счет. Бобби и Памела думают, что он в конце концов перебесится. Я тоже на это надеюсь. ​Я не хочу признаваться ему, что мне тоже страшно. Я убил одну из тех ведьм. Да, они творили зло, но они оставались людьми. Что, если убить человека так же легко, как прикончить монстра? Большинство чудовищ примитивны, одномерны. Люди могут быть жестокими, но в них всегда кроется потенциал быть чем-то иным. И если я смог закрыть на это глаза настолько, чтобы отнять человеческую жизнь... на что еще я тогда способен? ​Иногда мне кажется, что нужно всё бросить прямо сейчас. Найти способ выжечь в себе эти силы. Но стоит мне вспомнить тот первый раз, когда я применил их ради защиты другого человека... ради защиты Дина... и я понимаю, что единственный путь — только вперед. ​Но я не могу сказать об этом Дину. Он и раньше видел, как я делаю записи в этой тетради, но не думаю, что он хоть раз в нее заглядывал. Может, если он все-таки прочтет...» После этого Дин продолжает глушить алкоголь, пока в его захмелевшую голову не приходит гениальная мысль позвонить Касу. Длинные гудки тянутся целую вечность, а затем он слышит приглушенный голос Каса и шорох одежды. Тот сбивчиво пытается объяснить невидимому собеседнику, что сейчас никак не может подойти к телефону, просит оставить имя и номер, и тут... резкий писк автоответчика обрывает его на полуслове. «Ты зачем-то отдал мне свой дневник», говорит он в трубку. «Ты завел себе абонентский ящик, как я говорил? Я отправлю его обратно по почте, и тогда мы сможем просто...» Что? Забыть всё? «Зачем ты это сделал, Кас? Зачем заставил меня...» Он разочарованно выдыхает. «Да без разницы». Он возится с телефоном, пока не сбрасывает вызов, допивает бутылку и отрубается. Ему требуется четыре чашки кофе, шесть таблеток ибупрофена и столько бекона, что хватило бы закупорить артерии, чтобы почувствовать себя хоть отдаленно похожим на человека на следующее утро. Он ковыряет последние кусочки домашней картошки, прежде чем проверить телефон и прослушать оставленное сообщение. «Прости меня, Дин», говорит Кас, «мы расстались не на лучшей ноте. Я хочу, чтобы всё было как раньше, но, скорее всего, это невозможно». Он вздыхает. «Я еду в то место за цветами. Хотел узнать, не сможешь ли ты вернуться, но прошло уже... прилично времени. Это в Миссисипи. Если хочешь, мы могли бы поехать... нет, забудь, это, ты бы не захотел...» Сообщение обрывается. Дин прослушивает его еще раз, затем оплачивает счет и уезжает из города. Он едет на юг, по пути позвонив Бобби. «Кас уже уехал за тем мистическим растением?» «Вчера. А что?» «Скинь мне адрес. Я встречусь с ним там». «Ты правда думаешь...» ​«Всё нормально», говорит ему Дин, «просто... сделай мне одолжение, ладно?» Бобби вздыхает, но говорит, куда ехать. Дин не знает, где остановился Кас и остановился ли вообще, поэтому просто подъезжает к дому охотника и ждет, пока не замечает старую, потрепанную машину со стоянки Бобби, приближающуюся к нему. Он выходит из Импалы, дневник Каса запихнут обратно в карман куртки. Кас выходит из машины в футболке, джинсах и с кучей браслетов. Полуденное солнце садится у него за спиной, поэтому Дин не может разглядеть выражения его лица. «Привет, Кас», произносит он, когда проходит минута в полном молчании. «Я получил твое сообщение». «А я твое. Вообще-то у меня есть абонентский ящик. Если хочешь». «Нет нужды. Вот». Он вытаскивает дневник и протягивает его. Кас с минуту смотрит на него, прежде чем забрать. «Спасибо, что... эм. Что позволил мне прочитать это». Кас прячет его под одежду и смотрит на дом, больше ничего не говоря. «Это то самое место?» спрашивает Дин, кивая на старый фермерский дом. «Должно быть. Я звонил по номеру, который дал Бобби, но никто не ответил». «Некоторые из этих пенсионеров довольно пугливые». Они вместе поднимаются по ступенькам и стучат в дверь. Ответа нет. Кас заглядывает в окна. «Может, это старый адрес». «Нет, машина перед домом выглядит слишком новой», замечает Кас. «Есть идеи?» Идея Дина заключается в том, чтобы прокрасться к задней двери, вскрыть замок и тихо проскользнуть на кухню с интерьером тридцатилетней давности, немного грязную, но не заброшенную. Дин указывает на Каса и делает жест в сторону второго этажа, и Кас бесшумно проходит мимо него. Дин осматривает остальную часть первого этажа, но к тому моменту, когда Кас появляется снова, он может лишь признать, что признаков жизни нет. «Можно попробовать подвал», говорит Кас, подходя к запертой двери. Он многозначительно смотрит на Дина. Тот вздыхает. «Тебе реально нужно научиться вскрывать замки, чувак». Дин находит голую лампочку на вершине лестницы и щелкает выключателем: свет мигает и жужжит. Они спускаются по ступенькам, сквозь несколько высоких окон пробиваются последние лучи уходящего солнца. Дин собирается спуститься ниже, когда Кас выставляет руку. «Что?» «Здесь что-то есть. Что-то плохое». Как бы подтверждая его слова, лампочка над ними издает последний жужжащий звук, прежде чем мигнуть и погаснуть. «Супер». Дин медленно достает пистолет и спускается по ступенькам. «Ты уверен, что в этом месте есть те священные пачули, которые нам нужны?» «Это не пачули, это цветок из Восточной Азии, который, как говорят, обладает...» Тень отделяется от стены, и Дина с Касом отбрасывает в сторону. «Я уже начал скучать», раздается голос. Фигура проходит мимо окна, и Дин может разглядеть лицо пожилого мужчины во фланелевой рубашке. «Что ты, блядь, такое?» «Давай, Дин, используй свою винчестеровскую смекалку», издевается существо, его глаза становятся черными, «я знаю, ты умеешь чувствовать, когда за тобой наблюдают». От пристального взгляда этой твари по спине Дина пробегает ледяной холодок. Этого пронизывающего чувства абсолютной, пугающей противоестественности он не испытывал с самого детства, с тех пор, когда был лишь беззащитным ребенком, еще способным убедить себя, что монстра в шкафу на самом деле не существует. Он подавляет этот инстинктивный страх. «Ладно, значит, я знаю, кто ты... но вот вопрос получше: откуда, блядь, ты знал, что мы будем здесь?» «О, в наши дни нас на поверхности больше, чем ты думаешь», говорит демон, «мы ждем своего часа. Готовимся». Кас медленно поднимается на ноги, его лицо превращается в застывшую, пугающе холодную маску. «Чего ты хочешь?» Дин пытается сделать то же самое, но невидимая сила всё еще намертво вдавливает его в пол. ​«В идеале я бы с удовольствием размазал ваши черепа по бетону, пока мозги не превратятся в начинку для пирога... особенно твои», с глумливой усмешкой тянет демон, глядя на Каса. «Я, знаешь ли, терпеть не могу оставлять за собой грязные хвосты». ​«Целеустремленность — это всегда похвально», хрипит Дин. Демон небрежно взмахивает рукой, и Дина с тошнотворным хрустом впечатывает лицом в пол. Он чувствует, как от сокрушительного удара трещит челюсть, рот мгновенно наполняется горячей кровью, а сколотый зуб до мяса распарывает щеку. «Дин!» ​«Ой, заткнись», бросает демон, и невидимая сила с грохотом швыряет Каса в стену подвала так, что от удара во все стороны разлетаются коробки и пыльные книги. Демон издевательски хохочет. «Бедный малыш, силенок маловато?» Из-под завалов хлама появляется рука Каса, затем его голова и грудь. Он резко выбрасывает ладонь вперед, и демона отшвыривает назад точно с такой же сокрушительной силой. Дин неотрывно смотрит на Каса и готов поклясться, что в густой тени подвала его глаза начинают жутко светиться бело-голубым пламенем. ​«Тебе здесь не место», чеканит Кас, и его голос разносится по комнате странным, многоголосым эхом, от которого у Дина болезненно вибрируют барабанные перепонки. ​«Ха, как и тебе, сладенький», скалится демон. ​«Сгинь», припечатывает Кас и делает жест рукой. Демон буквально выплескивается наружу густым, удушливым потоком черного дыма. Тьма с силой вырывается из глаз, носа и разинутого рта мужчины, пока от него не остается лишь пустая, обмякшая оболочка, которая тяжелым мешком рушится лицом вниз на грязный бетон. «Кас?» Дин поднимается на ноги. «Что...» ​«Так мне его не уничтожить», с надрывом хрипит Кас. Он тяжело дышит, выставив перед собой обе руки, словно физически сдерживая рвущийся во все стороны черный туман. Сгусток тьмы резко бросается в сторону Дина, и тот инстинктивно отшатывается Касу за спину. «Можно попытаться загнать его в ловушку...» ​«Удержишь эту тварь, пока я буду ее рисовать?» Кас напряженно молчит. Дин видит, как на его виске от натуги вздулась и бьется пульсом вена. Взгляд Дина скользит ниже, к ножнам на бедре Каса. «Кажется, тот мужик, в котором оно сидело, мертв». ​«И?» ​«Загони его обратно». ​«И что? Даже если так, оно просто...» ​«Мы не можем дать ему уйти, Кас! Если мы эту мразь не прикончим, она побежит трепаться своим дружкам». Кас скашивает на него взгляд неестественно мерцающих глаз. Дин понятия не имеет, способны ли демоны слышать, пока висят в воздухе бестелесным облаком, но решает не рисковать. Он многозначительно кивает на нож, пристегнутый к бедру Каса. «Я знаю, что ты всегда прикроешь мне спину. А ты мне доверяешь?» Кас коротко кивает. Дин решительно шагает к мертвому телу. С болезненным хрипом Кас отпускает демона. Тьма на мгновение обрушивается на Дина, но, словно напоровшись на защитный амулет у него на груди, резко отшатывается и устремляется обратно в покинутую оболочку. ​«Дин!» Кас бросает ему нож, и Дин перехватывает его на лету. Это отчаянная затея, но другого выхода у них просто нет. ​Демон завершает свое погружение в тело и заходится лающим смехом. «Давай, рискни...» ​Дин со всей силы всаживает лезвие твари прямо в грудь. Выдернув нож, он бьет демона ногой в живот, и тот с грохотом валится навзничь. ​Из раны вырывается ослепительный свет, глаза и распахнутый рот полыхают раскаленным красно-оранжевым пламенем, а затем резко гаснут. Тело безвольной куклой оседает на пол. Дин бросает взгляд на Каса, затем осторожно подкрадывается ближе. Тычет труп носком ботинка. «Хм. Демоны, оказывается, дохнут от ножевого ранения... кто бы мог подумать?» ​«Этого... не должно было произойти», глухо отзывается Кас. Он забирает у Дина клинок и хмуро разглядывает лезвие. «Нам нужно уходить». ​«Ага, лимит в одного демона на день меня вполне устроит», дрожащим голосом выдавливает Дин. Они взлетают по лестнице и убираются из этого дома.

***

«Так что это было там, в доме?» Дверь номера в мотеле закрыта на ключ и засов. Они насыпали дорожки из соли на всех входах. «Это тот самый нож, который я нашел в Грейс-Чапел», говорит Кас, вытаскивая его из ножен и рассматривая надпись fides super omnia, «демон, который за ним охотился, сказал, что он может убить что угодно... Я не думал, что эта информация достоверна». Он смотрит на лезвие, затем на Дина. Он протягивает нож ему. Дин берет его. «То есть это... это реально какой-то всемогущий артефакт?» «Он убивал и других тварей, на которых мы охотились. Оборотней, гулей, призраков, перевертышей... но демон стал сюрпризом». ​«Значит, эти слухи были правдой», Кас пожимает плечами. ​Дин задумчиво разглядывает нож. На серебристой рукояти всё еще темнеют крапинки засохшей крови. «А это значит», медленно произносит Дин, «что если я всажу его в тебя, то смогу убить». Кас уже знает, что это не так. В прошлый раз лезвие не причинило ему ни малейшего вреда. Но он не говорит об этом Дину. Вместо этого он лишь чуть склоняет голову и спрашивает: «Будь со мной честен, Дин. Ты этого хочешь?» ​​У Дина есть свои выдающие его жесты, и Кас научился их читать за то время, что они охотились вместе. Выжидая идеальный момент для удара по монстру, Дин всегда рефлекторно сжимает пальцы на рукояти, проверяя хватку. Но сейчас он просто тяжело сглатывает. И мгновение спустя резким движением вгоняет нож обратно в ножны на своем бедре. Кас не успевает осознать, что это значит, потому что Дин стремительно делает шаг вперед, намертво скручивает в кулаке воротник его рубашки и сокрушительно впивается в его губы. Это совсем не похоже на их первый раз, такой хрупкий и осторожный. Сейчас Дин обрушивается на него как разъяренная стихия. Даже отстраняясь, он с силой прикусывает нижнюю губу Каса, оставляя ее красной и саднящей, словно вообще не желая его отпускать. «Дин...» «Заткнись», выдыхает Дин, его пальцы скользят вверх от воротника рубашки, чтобы обхватить Каса за шею, а большой палец зарывается в волосы. Он снова целует Каса, так же грубо, но на этот раз это не застает его врасплох. Кас вцепляется во фланелевую рубашку на плечах Дина, держит ее крепко, позволяя ей стать его якорем, пока Дин целует, кусает и удерживает его на месте. ​«Дин», снова начинает он. Глаза Дина затуманены, губы красные и влажные. «Это... нормально?» ​«А что из всего этого вообще было нормальным, Кас?» с вызовом бросает Дин. «Я просто... ты... после всего того дерьма, что я натворил, ты всё еще...» Дин отстраняется, качая головой. На секунду Кас думает, что вот и всё: Дин просто забылся, потому и поцеловал его. И больше этого не повторится. Кас проводит большим пальцем по фланелевой ткани. Она пахнет Дином, мягкая и затертая от бесчисленных стирок. Кас почти уверен, что однажды уже надевал именно эту рубашку, когда она случайно затесалась к нему в стирку, когда он ходил в одежде Дина, когда их жизни перепутались и сплелись так же тесно, как они сами в эту секунду. ​От мысли, что это — всё, что ему суждено получить, внутри всё... Кас делает судорожный вдох. «Дин», произносит он в третий раз, «пожалуйста». ​Это срабатывает почти как магия. Мгновение спустя Дин стягивает с себя рубашку, берется за кобуру на бедре, расстегивает ее и позволяет ей вместе с ножом тяжело упасть на пол. ​«Ну и?» спрашивает Дин, небрежно скидывая ботинки. «Так и будешь там стоять, или мы уже...» ​Кас подается вперед, одним движением опрокидывает Дина на кровать и тяжело накрывает его собой. Он целует его, пока рука скользит всё ниже, к самому краю футболки. Кас чувствует, как мышцы пресса Дина рефлекторно каменеют от этого прикосновения, словно тот всё еще не до конца решил, должен ли он отбиваться или же просто позволить себе поддаться. Сквозь поцелуй у Дина вырывается тихий, рваный выдох. «Кас...» начинает он, но так и не договаривает. Кас сбрасывает куртку и стягивает ботинки, нетерпеливо цепляя их за край матраса, пока те со стуком не падают на пол. Он отстраняется ровно настолько, чтобы Дин мог задрать и одним рывком сдернуть через голову футболку, от чего тяжелый амулет гулко бьется о его грудь. Кас проделывает то же самое, и теперь уже его собственный кулон покачивается над Дином, пока он смотрит на него сверху вниз. ​«Может, сфоткаешь на память?» хрипло бросает Дин, его глаза темнеют. ​«Я знаю, что ты тоже так делал», отзывается Кас. Щеки Дина розовеют, и он поспешно отводит взгляд куда-то за плечо Каса. «Мы не обязаны... в смысле, если ты не хочешь...» «Заткнись, Кас», отзывается Дин, подаваясь вперед и переворачивая их так, чтобы оказаться сверху, оседлав его бедра. «У тебя там нет никаких тайных парней-экстрасенсов, с которыми мне придется конкурировать?» «Если и есть, я буду очень удивлен», глухо отвечает Кас. «О боже», выдыхает Дин, и уголок его губ дергается в усмешке, «иногда ты тот еще засранец». Его руки скользят вверх по бедрам Каса и дергают за ремень; Кас чувствует, как из груди рвется стон, и до боли прикусывает губу. Это не особо помогает, и усмешка Дина становится шире. «Чувствительный?» «Ты же знаешь, что да». «Даже не знаю... почему бы тебе не рассказать мне об этом?» Кас честно пытается рассказать об этом Дину, потому что тому, кажется, безумно нравится слушать, что именно приносит Касу удовольствие. Но прикосновения становятся всё неистовее, и на него обрушивается столько ощущений, что сосредоточиться на словах уже просто невозможно. Дин двигается над ним, гибкий и влажный от пота, его взгляд жадно ловит каждую эмоцию на лице Каса, словно он хочет навсегда впечатать этот момент в память. Кас тянет его на себя за новым поцелуем, и Дин охотно поддается, целуя его так глубоко и безупречно, что Кас почти начинает верить, что у них еще будет шанс это повторить. Рука Дина ласкает его в выверенном, ритмичном темпе. Кас чувствует, как внутри всё стягивается в тугой узел, и когда Дин опускается ниже, слизывая капли пота с его шеи и хрипло выдыхая «давай, давай» прямо в ухо, Кас просто отдается этому чувству, растворяясь в чужом рваном дыхании и ощущая тяжелые толчки бедер Дина о свою ногу. Разомлевший, Кас лениво опускает руку в расстегнутые джинсы Дина. Он чуть хмурится: плотная джинсовая ткань мешает, не давая пальцам нормально двигаться. Он начинает приподниматься. «Я могу...» ​«Просто. Сюда». Кас высвобождается из-под Дина, позволяя тому тяжело откинуться ему на грудь. Дин торопливо расстегивает джинсы, а Кас мягко ласкает губами его плечо, пока его рука скользит вниз по напряженному животу, уверенно обхватывая член. Так гораздо удобнее, эти движения для Каса уже более привычны, а Дин настойчиво подается назад, наваливаясь на него своим теплым, успокаивающим весом. ​Он ласкает его около минуты или чуть дольше — он слишком расслаблен, чтобы следить за временем. А затем Дин снова резко выдыхает, выгибает спину и жадно толкается бедрами навстречу руке Каса, пока тот не чувствует, как член Дина влажно пульсирует под его пальцами. Кас ведет носом вверх вдоль позвоночника и мягко целует Дина в основание шеи, выжидая, пока дыхание того не выровняется и он не начнет шевелиться. ​Дин скидывает с себя остатки одежды и бросает взгляд на Каса. «Я...» его глаза скользят вниз по чужому телу, на мгновение задерживаясь на татуировке у него на бедре. «В душ?» хрипло спрашивает он, прочищая горло. «Просто в душ?» «Ну, если у тебя он встанет так быстро, я не буду...» «Я имел в виду, ты собираешься помыться или планируешь сорваться, как только окажешься в ванной?» Дин инстинктивно хлопает Каса по ноге, а затем выглядит так, словно и правда всерьез об этом задумался. «Думаю, на этот год я свой лимит по срывам уже исчерпал, так что... эм. Нет. Скорее всего, обойдется.». Словно в доказательство своих слов, Дин принимает душ с открытой дверью, и когда Кас заканчивает мыть руки и вытирать живот, забираясь под одеяло, Дин присоединяется к нему в той же кровати, велев подвинуться. Он засыпает минут через пять, а Кас то проваливается в сон, то выныривает из него, согретый, сонный и удовлетворенный. В какой-то момент он оказывается в объятиях Дина, и они оба просыпаются незадолго до выезда из отеля. Кажется, Дин даже не против такой близости. И весь остаток утра Кас думает, что, возможно, ему всё-таки есть на что надеяться.