heard from your mother (she don't recognize you)

Они и вправду оказались в Нью-Мексико. В пустыне вечно творится какая-то дикая хрень, а они находят ее и убивают. Методично, без осечек, одно дело за другим. Дин плохо знает других охотников, но теперь понимает их куда лучше, чем пару лет назад. Он задается вопросом: неужели для большинства из них вся жизнь — это просто сухая деловая сделка? Передача работы по цепочке: сначала сбор инфы, потом стволы, а на финишной прямой — по кружке пива. По телефону он разговаривает с Сэмом чаще, чем с Касом вживую, и прекрасно знает почему. Но он словно застрял в мертвой точке, предпочитая держаться от этой проблемы на пушечный выстрел и не решаясь подступиться ближе. Ему хочется постоянно извиняться, и не то чтобы он вообще любил просить прощения, просто чтобы поскорее всё замять. Вот только то, с чем сейчас столкнулся Кас, Дина никак не касается. Иметь дело с проблемами, которые нельзя просто пристрелить — это одно, но когда ты в них даже не вовлечен — это паршиво вдвойне. После очередного дела они направляются на север, взяв курс на дом Бобби. Дин за рулем, Кас бездумно смотрит на бескрайние луга, высунув руку в открытое окно. Сквозь рев ветра Дин слышит, как вибрирует его телефон. — Ответишь? — Кас вытягивает телефон Дина из его кармана и откидывает крышку. И молчит. — Что там? — спрашивает Дин. — Сообщение с неизвестного номера. Тут координаты. Во рту у Дина мгновенно пересыхает. — Ладно, — отзывается он. — И куда? — Я не... — Телефон в руке Каса начинает звонить. Он нажимает кнопку ответа и подносит трубку к уху. — Сэм? Дин бросает на него быстрый взгляд, но лицо Каса не выражает ни малейшего беспокойства. Мгновение спустя он кивает. — Хорошо. Мы снимем первый попавшийся мотель и... да. Конечно. Скоро увидимся. — Он вешает трубку и возвращает телефон Дину. — Он прислал координаты и Сэму. Это в Фитчбурге, штат Висконсин. Дин цокает языком. — Снова собираем нашу группу, а? Кас ничего не отвечает.

***

Сперва не совсем понятно, что именно не так с Фитчбургом: в местной газете нет ни жутких убийств, ни странных несчастных случаев. Сплетни в закусочной тоже не приносят никаких результатов, и они решают просто пройтись по городу. Дин замечает это первым. — Что не так с этой картиной? — спрашивает он. На часах чуть больше четырех, будний день. Школы либо вот-вот закроются на лето, либо уже закрылись, но на детской площадке через дорогу абсолютно пусто. Только одинокая мать и ее ребенок, лазающий по турникам. — Пошли. Они подходят к женщине. Дин непринужденно прячет руки в карманы куртки. — Тихо тут у вас, — замечает он. Она бросает на них настороженный взгляд. — Да, печальная картина. — Почему же? — спрашивает Кас. — Ну, знаете. Дети болеют, это просто ужасно. — Не думал, что летний грипп так свирепствует, — отзывается Дин. — Это не грипп... что-то посерьезнее. Пятеро или шестеро сейчас в больнице. Многие родители места себе не находят, боятся, что это заразно. Дин кивает, не сводя глаз с девочки, которая тем временем переключилась на собирание одуванчиков в траве неподалеку. — Вы правы, — говорит он. — Картина и впрямь печальная.

***

Они паркуются за зданием, на самом краю стоянки, и переодеваются в костюмы. — Какое удостоверение хочешь? — спрашивает Дин, роясь в своей коробке. — У меня есть... Орвилл Баррелл или Инспектор по бикини. Он демонстрирует их Касу. Тот лишь вздыхает и забирает первое. Городок достаточно велик для собственной больницы, поэтому они представляются врачами из Центра по контролю заболеваний, и их беспрепятственно пропускают в педиатрию. По пути Дин резко тормозит. В одной из палат сидит старуха: совершенно одна в темноте. На стене висит перевернутый крест. — Чувак, — шепчет он, хватая Каса за руку и заставляя притормозить. — Глянь туда. Паучье чутье не звенит? Кас подается вперед. — Нет, — говорит он после минуты напряженного прищура. — ...Серьезно? — Внешность бывает обманчива, Дин. — Они идут дальше. — Я могу попробовать поговорить с семьями, подобраться к детям поближе и понять, почувствую ли я что-нибудь, — предлагает он, — если ты, конечно, хочешь пообщаться с персоналом. Дин колеблется, но Кас на него даже не смотрит. Возможно, он улавливает в этом месте какую-то жуткую энергетику, или здесь всё в точности как в той психушке. Слишком много смерти и страданий. Слишком много странных ощущений, которые такому парню, как он, нужно как-то переварить. — Эм. Ладно, — выдавливает он. — Встречаемся здесь через полчаса? Кас уходит по одному коридору, а Дин сворачивает в другой. Расспросив нескольких задерганных медсестер, он находит главного педиатра, наблюдающего за больными детьми. Его зовут доктор Хайдекер, но у него совершенно нет ответов, которые они ищут. — Странное дело: они не реагируют на антибиотики, а уровень лейкоцитов продолжает падать. Их иммунная система не работает должным образом, и в конце концов организмы просто... отказывают. — У вас есть хоть какие-то предположения, что это может быть? — спрашивает Дин. Он смотрит в сторону, на вереницу больничных палат. На стены, разрисованные животными из зоопарка, на медсестер, снующих мимо в ярких медицинских костюмах. — На данный момент, как ни прискорбно это признавать, доктор, у меня нет ни малейшего понятия. Вскоре Кас находит его. — Единственное, что есть общего у пациентов: их окна были открыты, когда они заболели. — Ну, сейчас же лето. — Большинство родителей сказали, что всегда запирают окна на защелку. — Дети могли сами их открывать. — Или что-то другое. — Супер. Ну, есть еще идеи? — Один из родителей сказал, что останется с дочерьми, пока они не поправятся. Его не должно быть дома, если бы нам вдруг понадобилось... — Кас многозначительно взмахивает рукой. — Ха, а ты хитрый лис. Ладно, старый добрый взлом с проникновением еще никому не вредил. Погнали.

***

Дин достает отмычки и приседает у задней двери. — Серьезно, чувак? — бросает он, глядя на замершего позади Каса. — Я на стреме. — Мне не нужен никто «на стреме». Это задняя дверь. Кругом одни кусты. И дома никого нет. — Если что-то изменится, ты узнаешь первым. Дин закатывает глаза, проворачивает отмычку и со щелчком открывает замок. — Отец сказал, что обе девочки спали на втором этаже, — напоминает Кас. Они проходят мимо галереи семейных фотографий, бесшумно поднимаются по покрытой ковром лестнице и останавливаются перед дверью, густо облепленной наклейками с принцессами и милыми зверюшками. — Похоже, нам сюда, — говорит Кас. — С чего ты взял? — саркастично бурчит Дин, толкая дверь. Внутри оказывается типичная детская: две кровати, ночник, тотальное засилье розового цвета. Дин достает ЭМП-детектор. — По твоей части что-нибудь есть? — Не совсем... — Кас обходит кровати и комод, пока Дин осматривает шкаф. — Погоди. Вот тут. Дин выбирается из шкафа и смотрит туда, куда указывает Кас. На деревянном подоконнике чернеет гниющий след от когтя, глубоко вдавленный в древесину. Воспоминание бьет по Дину с такой силой, что просто чудо, как он не отшатывается назад. Он ошеломленно моргает, глядя на отметину, и лишь спустя пару секунд понимает, что Кас пристально смотрит на него в ожидании ответа. — Дин? — осторожно зовет Кас. — Я... кажется, знаю, с чем мы столкнулись. И это та еще дрянь.

***

— Почему Сэм и Джесс не могут приехать? — спрашивает Кас. — Нам не нужно, чтобы они увязывались следом... Мы и сами справимся, без проблем. Черт. — Телефон Сэма уже в третий раз переключается на голосовую почту. Дин пролистывает контакты и набирает номер Джесс. — Ну, лишняя пара глаз... ладно, две пары... точно не повредит, — замечает Кас. — Я тебе говорю, всё нормально. Пусть Сэм с Джесс просто разворачиваются и едут обратно... — Обратно куда? — внезапно раздается в трубке голос Джесс. — Джесс! Привет. Эм... Сэм рядом? — ...Ага. Он ушел в душ. Мы сняли первый попавшийся мотель у трассы, как и сказал Кас. Раз уж вы не стали заселяться все вместе, мы просто взяли свой. На этот раз с одной кроватью, чтобы у вас было личное пространство. — Мы тут всего пару часов. — Я быстро вожу. Скоро увидимся? — Ага, спасибо. Давай. — Дин сбрасывает вызов и вздыхает. — Похоже, они к нам присоединяются. — Что-то случилось, Дин? — Кас внимательно на него смотрит. — Эта тварь... думаешь, она может навредить Сэму или Джесс? — Не-а. Она охотится только на детей. — Дин чувствует, как рука Каса успокаивающе ложится ему на плечо. — Я... она уже появлялась раньше. В восемьдесят девятом. — ...Ты тогда пытался ее убить? — Не, я же был мелким. Лет десять-одиннадцать. Отец пытался. А я всё запорол. Дин резко выворачивает руль на парковку мотеля и бьет по тормозам с такой силой, что машина встает колом. Глушит мотор. — Похоже, он прислал координаты просто чтобы напомнить: в этот раз не облажайся, да? — Дин... — Просто. Не говори Сэму. Ладно? Мы зайдем, сделаем дело, уберемся отсюда до того, как кто-то еще пострадает, и всё. Понял? — Он в упор смотрит на Каса. — Пообещай, что ничего ему не скажешь. Кас удивленно вскидывает брови, но Дин не отводит взгляд. — Ладно. Обещаю. — Хорошо. — Дин выходит из машины. Сэм сидит на улице, прислонившись к стене у двери ресепшена. Дин сглатывает. — Привет. — Привет. Ну, как там... целитель верой? — Нормально. А как там картина с призраком? Сэм кривится. — Нормально. Дин опускает голову. — Огонь беседа, ничего не скажешь. — Вы уже что-то раскопали? — Ага, сейчас расскажу. Дай только... — Он кивает на дверь конторы и толкает ее. За стойкой сидит пацан лет десяти на вид. У Дина внутри всё привычно скручивается в узел — классическая реакция на процесс заселения в мотель. — Вам одну большую кровать или две раздельные? — по-деловому интересуется мальчишка. — Две раздельные. Пацан выглядывает из-за стойки, смотрит Дину за плечо и многозначительно фыркает. — Ага. Так я и думал. — Так, притормози, умник. — Дин тычет большим пальцем себе за спину. — Это... мой брат. Сбавь обороты. Звякает дверной колокольчик — внутрь заходит Кас. — А что насчет него? — невозмутимо уточняет пацан. Дин косится на Каса. У того на плече висит одна дорожная сумка, а вторую он протягивает Дину. — Ты забыл забрать ее из машины, — ровным тоном объясняет Кас. Дин снова переводит взгляд на мальчишку, который всё так же стоит, скрестив руки на груди, с самым взрослым и всезнающим видом на свете. — Я... да. Ладно. Доволен? И пацан... самодовольно ухмыляется, что бесит неимоверно. Из подсобки появляется настоящая взрослая женщина и здоровается с ними без всяких подколов и скрытых смыслов. Сына она тут же отправляет на кухню — «помогать» и накрывать ужин для младшего брата. Кас достает бумажник, чтобы оплатить номер. Помещение конторы переходит в жилые комнаты, и на маленькой кухоньке за столом Дин замечает совсем маленького мальчика. Дин замирает в дверном проеме, наблюдая, как старший брат бережно отодвигает книжки и ставит перед младшим тарелку. Дин с силой прикусывает щеку изнутри и молча идет за Касом в номер.

***

Дин с тяжелым вздохом откладывает меню. — То есть пока мы с Касом рвали задницы, чтобы взять фору по делу, вы двое искали средиземноморские фьюжн-рестораны? Джесс откусывает еще кусочек питы. — Ну, раз тебе тут не нравится, можешь заскочить в «Макдоналдс» по дороге в мотель. — Хумус тут вообще-то отличный, Дин, — говорит Кас и протягивает ему кусок чего-то, что не имеет ничего общего ни с говядиной, ни с картошкой фри. — Представь, что мы в Тарпон-Спрингс, и это просто какая-то странная фрикаделька. Может, так зайдет лучше. Дин слышит, как Сэм давится смехом с набитым ртом, но делает вид, что ничего не заметил. Кас, сидящий рядом, не улыбается, но выглядит... легче. Дин нехотя берет лепешку, жует и мысленно признает: вкусно, зараза. — Так что это за тварь вообще? — спрашивает Сэм. — Штрига, — коротко отвечает Дин. Джесс морщится. — Штри... шри... что? — Разновидность ведьмы. Что-то из Восточной Европы. Обычно принимает вид старухи и высасывает из тебя жизненную силу, пока ты не сдохнешь. — Но пока умирают только дети, — замечает Сэм. — Ну, у них, наверное, и жизненной силы побольше, — предполагает Джесс, делая глоток из стакана. — Им еще жить да жить, из них еще не вытянул все соки график «с девяти до пяти». — Мы знаем о ней что-нибудь еще? — спрашивает Сэм. Дин на секунду зависает. — ...Не особо. — Но ты же понял, что это она, с первого взгляда. Дин дергает плечом. — Отец выслеживал одну такую давным-давно. У нее характерные следы когтей, так что... — В его дневнике о ней нет ни слова, — хмурится Сэм. — Может, в тот день ему просто было не до писанины, — резко обрывает его Дин. Сэм внимательно на него смотрит. — Ладно. Значит, мы знаем, с чем имеем дело... скорее всего. Что-нибудь еще? Например, как ее прикончить? — Освященная железная картечь должна сработать, — отвечает Дин, бесцеремонно подтягивая к себе тарелку Каса и зачерпывая кусок хумуса с перчиками. — Но только в тот момент, когда она питается. В остальное время она неуязвима. — Он переводит взгляд на Каса. — Я даже не уверен, сможешь ли ты ее убить. — И отец рассказал тебе всё это между делом, а ты просто взял и запомнил? Дин стучит пальцем по виску. — Эй, у меня тут вообще-то стальная память, хочешь верь, хочешь нет. Сэм продолжает сверлить его взглядом еще пару секунд. — ...Ладно, — наконец сдается он. — Где будем искать эту тварь? — Ну, раз это ведьма, значит, ищем старуху... — Эй, не факт, — возражает Джесс. — Особенно если замешана магия. Она же может менять внешность, разве нет? — По легенде это именно старуха, — упрямо парирует Дин. — Это монстр, который высасывает из людей жизнь. Сделай одолжение, не тащи сюда свою гуманитарную муть. — А я буду тащить сюда свою гуманитарную муть столько, сколько захочу, — невозмутимо отвечает Джесс и откидывается на спинку стула. — Кто знает, может, к четвертой волне феминизма мы дойдем до равноправия и для старых ведьм тоже. Дин обвиняюще тычет в нее куском лепешки. — Даже не знаю, что хуже: какая-то альтернативная вселенная, где этот бред имеет смысл, или то, что я вообще понимаю, о чем ты сейчас говоришь. — Первое, — хором отвечают Сэм и Джесс. Кас прочищает горло и подтаскивает свою тарелку обратно, ковыряясь вилкой в фете. — Мы вообще собираемся работать над этим делом или нет? — Да, точно. С чего начнем? — спрашивает Сэм. — Местная больница находится на севере города, — говорит Кас. — И пока что все семьи, где заболели дети, тоже живут в том районе. — Думаешь, штрига прячется где-то поблизости? Кас пожимает плечами. — Возможно. Мне сложно уловить след, пока я не окажусь прямо над ней. Особенно с учетом... — ...людей, смерти и всех этих «почти или уже окончательно покойников», да, — подхватывает Дин. — Так что, может, вернемся туда, и ты попробуешь ее унюхать? — Я вообще-то ничего не нюхаю... — Давайте съездим вместе, — предлагает Сэм. — Я про такую тварь даже не слышал. Будет интересно взглянуть. — О, поверь, ничего интересного тут нет, — тут же сдает назад Дин. — Это просто... очередная ведьма. — Я с ведьмами тоже ни разу не дрался, — упрямится Сэм и смотрит на брата так, будто тот ему крупно задолжал. Дин уставляется на него во все глаза. — Ты кто такой и куда дел моего брата? — Это называется здоровым любопытством, Дин. — И тебе любопытно именно это? Из всего дерьма, что есть на свете? Сэм подозрительно прищуривается. — Почему ты так странно себя ведешь из-за этой охоты? — Я нормально себя веду. Сэм наклоняется вперед, всем своим видом показывая, что не верит ни единому слову. Кас тактично кашляет. — Знаете, чего мы еще не пробовали, — начинает он. Три пары глаз тут же устремляются на него. — Если мне удастся подобраться к детям поближе, чтобы вокруг никого не было... я мог бы попытаться их исцелить.

***

Сэм и Джесс остаются в номере, чтобы еще раз пройтись по деталям дела. — От тебя здесь было бы куда больше толку, останься ты с нами, — говорит Сэм брату. — Раз уж ты уже сталкивался с этой тварью раньше. — Да не охотился я на нее, — огрызается Дин. — Ты вообще прикинь... я? Сэм моргает. — Вообще-то, легко. Кас ловит взгляд Джесс через всю комнату. — Сэм, — зовет она. Сэм оборачивается, а Джесс очень выразительно приподнимает его ноутбук и рюкзак. — Местная библиотека выглядит довольно симпатично. Может, сходим туда? Кас кладет руку Дину на предплечье и молча выводит его из номера. В Импале Кас на всякий случай перепроверяет пуговицы на рубашке и поправляет узел галстука. — Кажется, Сэм тебя раскусил, — говорит он. — Да неужели. — Почему просто не сказать ему правду? Не может же всё быть настолько плохо. Дин сжимает руль так, что белеют костяшки. — Может, это уже и неважно, — отвечает он. И Кас понимает, что речь сейчас совсем не о том, что подумает Сэм. — Ты же сможешь вылечить этих детей, да? — Не уверен, — хмурится Кас. Он снова смотрит на свои руки и нервно разминает пальцы. — Но я надеюсь на это. — Ну вот. Если сможешь, значит, всё отлично. Мы в шоколаде. Скажем Сэму, что всё решилось, отправим их с Джесс подальше, и у нас появится время спокойно выследить штригу. Кас следит за мелькающими указателями. На этой улице забрали ребенка. И на следующей тоже. — Почему ты не можешь сказать ему правду? — Ему не нужно этого знать. — Дин нервно косится по сторонам, словно всё время ждет, что кто-то выскочит им прямо под колеса. — Когда он был... я... я не... — Джон охотился на штригу много лет назад. На эту самую? — Может быть. — И она ушла. Дин слегка дергает подбородком — то ли кивок, то ли нервная судорога. — Ты тогда... — Да, — хрипло срывается у Дина. — И она ушла. — Но почему ты винишь в этом себя, Дин? — Я должен был следить за Сэмом! Это была моя единственная работа, и я облажался... — Он отчаянно мотает головой и бьет по тормозам у въезда к приемному покою. Это не тот вход, но Дин выглядит так, будто он физически не в состоянии больше повернуть руль. — Чего ты хочешь от меня? — осторожно спрашивает Кас. — Иди помогай детям. Я... не знаю. Я просто не могу... — Дин остекленевшим взглядом буравит здание больницы. Его глаза подозрительно блестят. Кас молча выходит из машины. Дин так и остается сидеть в Импале, пока Кас обходит здание, направляясь к нужному входу. Дин выглядит так, словно готов просидеть здесь, неподвижный, как камень, пока Кас не закончит.

***

Пациентов размещают в отдельных палатах или отгораживают друг от друга ширмами. Персонал и родители дежурят здесь практически круглосуточно. Кажется, на часы посещений всем давно наплевать, когда дети подхватывают неизвестную болезнь и один за другим впадают в кому. — Вы интерн? — спрашивает одна из матерей. Она сидит рядом с кроватью дочери, без сил ссутулившись на стуле. — Эм... нет. Доктор Баррелл. — Женщина медленно моргает. — Полноправный врач... после ординатуры. Кас протягивает руку для пожатия, но мать этого будто не замечает. Вместо этого она произносит: — Вы такой молодой. — Это была... ускоренная программа. Она кивает, но по ее отсутствующему взгляду совершенно неясно, слышит ли она его вообще. Женщина снова поворачивается к дочери и принимается гладить ее по тонким светлым волосам — снова и снова. Кас неловко переминается с ноги на ногу. — Вам принести что-нибудь? — Мне? Нет-нет, вы же... заняты, конечно. Я просто... — Она подавляет зевок и вдруг замирает, словно на секунду потеряв ориентацию в пространстве. Кас уже видел этот взгляд у Дина, когда тот не спал несколько суток подряд. Она переводит воспаленные глаза на Каса. — Может, кофе, — смущенно сдается она. — Но если Шарлотта проснется, а меня... — Я могу остаться, — мягко предлагает Кас. — Я присмотрю за ней. Женщина встает, не отрывая взгляда от девочки. — Глупо, я знаю, она же... Кас ободряюще кладет ладонь ей на плечо, и женщина на мгновение обмякает под его рукой, а затем поворачивается к нему лицом. — В подростковом возрасте я смотрела кучу ужастиков, знаете? — Кас непонимающе склоняет голову набок, не улавливая, к чему она клонит. — А потом родилась Шарлотта, и я просто... В общем, когда ты становишься родителем, тебя начинают пугать совсем другие вещи. И теперь всё это похоже на... — Она ловит взгляд Каса, ее губы предательски дрожат. — Извините. И она поспешно скрывается в коридоре. Вокруг стоит привычный гул голосов и ровный писк приборов, но в поле зрения — никого. Кас делает шаг вперед и кладет руку на лоб девочки. И это... совсем не то же самое, думает он, что исцелять обычные раны. Здесь магия ощущается иначе: она неподатливая, ускользающая. Он вливает в нее свою энергию, и веки девочки начинают подрагивать; дыхание учащается, словно она вот-вот очнется. Но Кас никак не может переступить невидимую грань. Это чувство, будто он вливает свои силы в бездонную яму, которая никак не желает наполняться. Он стоит так, предельно сосредоточенный, отдавая всё, что может... — Я вернулась, — раздается голос женщины. — Что-то не так? У нее жар? Кас резко моргает, фокусируясь на матери. Краешком сознания он отмечает, что по его виску катится капля пота. — Я... мне на секунду показалось, но нет, — запинается он, снова переводя взгляд на девочку. — Никаких изменений.

***

Дин заставляет себя дышать. Он понятия не имеет, сколько времени Кас пробудет в больнице, поэтому решает вернуться в мотель. Если повезет, Кас позвонит с хорошими новостями, Дин найдет предлог сплавить Сэма и Джесс куда подальше от этого дела, и они... со всем разберутся. Джипа Джесс на парковке нет, зато прямо у конторы припаркован старый универсал. Дин видит того самого пацана с ресепшена и его маму. Она лихорадочно запихивает вещи на заднее сиденье и на ходу велит сыну вывесить табличку «Мест нет» и не заморачиваться с новыми постояльцами. — Я еду к Ашеру, — говорит она. — А ты остаешься здесь. — Но мне тоже нужно его увидеть! — Майкл, милый, не сейчас... — Это моя работа — защищать его, — упрямо заявляет мальчишка. Дин замирает. Ключи от Импалы больно впиваются в ладонь. Он сжимает пальцы всё сильнее и сильнее, не в силах отвести взгляд от этой сцены. Женщина роняет сумку, тихо ругается и пытается собрать ключи, бумажник и кучу мелочи, рассыпавшейся по асфальту. Дина будто дергает вперед невидимым тросом. — Давайте я, — бросает он еще до того, как успевает осознать собственные действия. Ключи всё еще зажаты у него в кулаке. — Не нужно... — начинает она, а затем бессильно выдыхает. — Спасибо. Глаза у нее на мокром месте. — Вы в больницу? — спрашивает Дин. Она поджимает губы и кивает. — Я могу вас подвезти, если хотите. — Н-нет, я... — Да всё нормально. Мне как раз туда по пути. Дорога проходит в молчании. Женщина (по пути она представилась Джоанной) нервно сжимает лежащую на коленях сумку. — Извините, что мы вас во всё это втянули, — вдруг произносит она. — В смысле? — Наш город... вы же просто проездом, верно? Уверена, вам совсем не с руки было везти меня в больницу, отвлекаясь на этот... странный эпидемический кошмар. — Она издает нервный смешок и трет лоб. — Да всё нормально. Мы в дороге и не такое видим, — пытается Дин ее успокоить. — Я вообще сейчас путешествую с младшим братом, его девушкой и... В смысле, господи, я всю жизнь таскался за ним хвостиком, следил, чтобы с ним всё было в порядке. Так что ваш сын, который так рвется защищать младшего брата... ну. Так оно обычно и бывает. Она смотрит на него внимательнее, словно оценивая. — Эм... Она снова издает короткий смешок и качает головой. — Нет, я просто веду себя глупо. — Вы просто переживаете за ребенка. Любые мысли, которые сейчас крутятся у вас в голове — это... наверное, вполне нормально. — Я хотела попросить вас присмотреть за Майклом, моим старшим. — А. — Глупая просьба, да? У Дина слегка заплетается язык. — Я... да, конечно. Сделаю. — Я просто... не успела найти няню. Ужасно звучит, да? Я понимаю, он уже достаточно взрослый, чтобы пережить одну ночь самостоятельно, но... На этот раз Дин правильно подъезжает к входу для посетителей. — Я могу заскочить к нему, просто сказать, что вы благополучно добрались, ну... Если что-то понадобится... я могу привезти его сюда. Или... еще что-нибудь. Не вопрос. Джоанна тяжело сглатывает и кивает. — Хорошо. Спасибо вам. Дин ободряюще машет ей рукой, отправляя внутрь. Отъезжая от больницы, он набивает Касу эсэмэску с просьбой держать в курсе, а затем разворачивает Импалу обратно к мотелю.

***

Доктор Хайдекер подходит к кровати как раз в тот момент, когда Кас уже собирается уходить. Он смотрит на Каса, и у того вдоль позвоночника скользит ледяное, древнее ощущение — словно кто-то скребется когтями прямо под кожей. — Здесь всё в порядке? — спрашивает Хайдекер, переводя взгляд с Каса на лежащую в коме девочку. Кас улавливал странные отголоски по всей больнице: ауры больных, недавно умерших, те тонкие призрачные шлейфы, что тянутся за людьми после смерти, когда дух еще цепляется за последнее место, где был жив. Слишком много, слишком странно, но... ничего подобного. Вообще ничего похожего на это. — Всё нормально, — выдавливает Кас. Он смутно осознает, что Хайдекер сейчас его оценивает — точно так же, как врач изучает непонятный симптом. Монстр пытается вычислить, откуда в палате взялся этот пульсирующий всплеск энергии, которому здесь просто неоткуда взяться. У Каса мелькает шальная мысль: он мог бы просто протянуть руку и... Он резко обрывает собственное движение, словно бьет себя по рукам, и отступает, бросая через плечо быстрые, напряженные взгляды на штригу, прячущуюся под человеческой оболочкой. Он не перестает оглядываться, пока не заворачивает за угол и пока это тошнотворное чувство не глохнет с расстоянием. Кас почти доходит до главного входа, когда путь ему преграждает охранник. — Эй. Эй, вы! — Да? — На вас поступила жалоба. Я провожу вас к выходу. — На меня? За что? Охранник хватает его за плечо с такой силой, что, будь Кас человеком, ему было бы по-настоящему больно. Кас не сопротивляется и позволяет тащить себя к дверям. — Беспокоите пациентов. — Я врач из ЦКЗ. — Ну да, конечно. Главврач велел, чтобы вы больше в этом отделении не появлялись. Его выталкивают наружу так быстро, что автоматические двери не успевают полностью разъехаться, и Кас чувствительно цепляет плечом металлическую раму. Ну просто отлично. Теперь всё стало куда веселее.

***

Дин заглядывает в контору мотеля и стучит костяшками пальцев по стойке. — Майкл? Я один из постояльцев. Твоя мама просила проверить, как ты тут. Майкл высовывается из подсобки. Глаза у него красные, остекленевшие от слез. — А, да... один из тех, кто брал номер с двумя раздельными кроватями, — он громко шмыгает носом. Дин устало вздыхает. — Я пропущу это мимо ушей только потому, что ты сейчас в дерьмовом состоянии. И только поэтому. Майкл издает короткий нервный смешок и вытирает лицо рукавом. — Мне жаль... что так вышло с твоим братом, — мягко говорит Дин. — Тебе-то что извиняться, — качает головой мальчишка. — Это моя вина. Я знал, что по городу ходит пневмония, и не закрыл окно на защелку. Он заболел из-за меня. Дин опирается локтями на стойку и тяжело хмурится. — Это не твоя вина, Майкл. Даже врачи не понимают, что это за хрень. Откуда тебе было знать? — Мне плевать. Я должен был... Если с ним что-то случится... — Он умолкает и смотрит на Дина так, словно тот сейчас достанет из кармана готовый ответ и волшебным образом всё исправит. Его мама не смогла. И Дин вообще не представляет, как, блядь, сможет он. В кармане начинает вибрировать телефон. Кас. — Погоди-ка, мой друг как раз поехал в больницу... может, это... — Дин откидывает крышку телефона. — Только скажи мне, что новости хорошие. — Нет. Я не могу их вылечить, — звучит в трубке напряженный голос Каса. — Каждый раз, когда я пытаюсь, возникает такое чувство, будто кто-то уже высасывает из них жизнь. И как раз в тот момент, когда я собирался уйти, ко мне подошел один из врачей... Телефон Дина издает короткий писк уведомления. Он отстраняет трубку от уха и смотрит на экран: пришло два сообщения от Сэма. Первое: «Узнаешь?» Второе: фотография старой газетной вырезки с крупным планом врача из статьи о такой же странной болезни, убивавшей детей много лет назад. Лицо ничуть не изменилось. — Доктор Хайдекер, — потрясенно шепчет Дин. И Кас на другом конце провода произносит то же самое имя, подтверждая его догадку. — Вот сукин сын.

***

— То есть Кас не может ее убить, — подытоживает Сэм, когда они снова собираются в номере все вчетвером. — Возможно, я бы и смог, — говорит Кас, — но если монстр находится в больнице, среди невинных пациентов... — Да, а единственное время, когда эта тварь вообще покидает больницу — это когда идет кормиться. — Сэм кривится. — В этом городе еще куча детей. Она может двинуть куда угодно. И, если судить по архивам... она только разгоняется. Дин приподнимает бровь. — В смысле? — Они обычно впадают в спячку лет на пятнадцать-двадцать. Но когда просыпаются, это как... город просто попадает под каток, Дин. Сорок, пятьдесят детей в одном месте, и все просто... — Сэм тяжело выдыхает. — Так было раньше? Двадцать лет назад? — Нет, не по официальным данным. Думаю, отец ее тогда спугнул. Или ранил. Возможно. Дин трет глаза ладонями. Он не отвечает, когда брат зовет его по имени. Он физически не может смотреть ни на Сэма, ни на Джесс, ни на Каса. — Но сейчас мы хотя бы знаем, куда она пойдет, — тихо произносит Кас. — Чего? — Она выбирает жертв через их братьев и сестер. А значит... — Майкл. Сегодня ночью. — Дин резко убирает руки от лица и смотрит на входную дверь мотельного номера. — Он один. Мама в больнице, с младшим. Джесс хмурится. — Она не наняла няню? — Она просила меня присмотреть за ним. — Очень, очень в духе середины восьмидесятых, — фыркает Джесс. — Ой, да брось, нас могли оставить в мотеле на целую вечность, и это было... — Сэм ловит взгляд Дина, и голос Дина спотыкается. — Н-ну, мы же выжили, да? — Мы проходили тренировки по самообороне, — сухо добавляет Сэм. — И вообще, «выжить» — это невероятно низкая планка для нормальных людей, Дин! Дин хмыкает. — Ты бы удивился. — И тут же бросает: — Я... я пойду проверю. Майкл... извините. Он выскакивает из номера, исчезает из виду, и за ним с громким стуком захлопывается дверь. Спустя секунду дверь хлопает снова. Дин оборачивается через плечо. — Чё? — Дин. — Чё тебе, Сэм? — огрызается он, почти бегом направляясь к машине. Сэм догоняет его. Дин обходит Импалу так, чтобы кузов оказался между ними. — Да что с тобой происходит? — Дети болеют, Сэм! — срывается Дин. — Они болеют и сдохнут, если мы не убьем эту тварь! Наше чертово «счастье в бутылке» сейчас не работает, а мы уже знаем, кто следующий! Он яростно тычет пальцем в сторону мотеля и ныряет в машину. Дин прикуривает сигарету, выдыхает дым прямо в открытое окно и начинает нервно вертеть зажигалку в пальцах. — Дело не только в этом, — говорит Сэм, поморщившись от дыма. — Ты ведешь себя странно с самого начала. Это даже Джесс заметила. — Отлично. Значит, в актеры мне путь заказан. Спасибо за отзыв. — Я серьезно, Дин! Я не смогу нормально помочь, если ты не расскажешь мне всё! Вы явно работали над этим делом с отцом, так почему ты не можешь... — Я не работал с отцом, — резко перебивает Дин. — Это отец пытался работать. А я всё просрал, ясно? И теперь он прислал меня сюда, чтобы я закончил начатое. — Он прислал нас, — так же жестко парирует Сэм. — Он прислал координаты нам обоим. Дин снова затягивается. И молчит. Неоновая буква «С» на табличке «Свободно» мигает; ее верхняя дуга горит темнее, чем должна. — Дин, — снова пробует Сэм, сменив тон. — Ты можешь просто сказать мне правду? «Просто». Как будто это простой вопрос, пустяковая просьба. Скажи правду. На секунду Дин думает, что он бы, честно, предпочел прямо здесь сдохнуть, чем сказать. Но он говорит. Про тот мотель. Про то, как ему стало скучно сидеть взаперти. На третий день, что ли? Как он поперся в зал игровых автоматов, спустил время и бабки просто потому, что ему стало тесно в этой клетке. И когда он вернулся... — Отец просто... схватил нас, и мы свалили. Отвез нас к пастору Джиму, часа за три отсюда. А когда отец вернулся в город, штрига уже исчезла. Дин тушит сигарету и вдалбливает окурок ботинком в асфальт. — Просто исчезла. И отец... мы потом никогда об этом не говорили, эм. Но он смотрел на меня по-другому. После этого. И это было хуже всего. Он до боли прикусывает губу и заставляет себя посмотреть на брата. — Не то чтобы я его виню. Сэм долго, в упор смотрит на него. — Ты не винишь? — Он отдал мне приказ, а я не послушался. Я почти тебя убил. — Ты? Дин, ты был ребенком. — Я был достаточно взрослым, чтобы... — Семнадцать лет назад? Дин, тебе было десять. В десять ты даже о себе нормально позаботиться не можешь! — Мог! Мог позаботиться и о себе, и о тебе, если бы отец не... а потом я... я всё просрал. Дин запускает руку в волосы и сжимает корни так сильно, будто хочет вырвать из головы эту мысль целиком. Он слышит шаги Сэма: тот обходит машину и встает рядом с ним. — Дин, посмотри на меня, — голос Сэма звучит мягко, лицо открытое и доброе. — Ты всё равно бы накосячил. Что-то внутри Дина с хрустом ломается. Сэм хватает его за плечи и встряхивает так, что мир вокруг снова становится объемным, а в ушах перестает звенеть. Дин бы предпочел, чтобы брат его ударил. Или чтобы он сдох. Лучше бы он сдох, чем вообще открыл рот. — Нет, послушай меня. Ты бы накосячил просто потому, что был ребенком. Отец навесил на тебя то, чего... не должен был. — Это была моя работа, — выдыхает Дин. Голос звучит надломленно и жалко. — Это не было твоей работой, Дин. Вообще ни разу. И это не то же самое, как когда ты сбегал по ночам на охоту, понял? Со штригой... да блин, ты был в пятом классе. Ты сидел со мной день за днем, пялясь в дневное телевидение, вообще безвылазно. Я не виню тебя за то, что ты захотел выйти. Слова доходят до Дина не сразу. Он резко вскидывает глаза. — Погоди. Когда это я «сбегал на недели на охоту»? Сэм хмурится. — Ну... ты иногда исчезал. Не знаю. В старших классах? Помню, ты однажды ушел вечером и просто не вернулся... Отец сказал, что ты сбежал. — А. Точно. Еще один случай, когда он всё просрал. Их было столько, что он уже начал путаться. — Ну, я тоже сбежал, — тихо говорит Сэм. Дин смотрит мимо него, на тусклый красный неон, и пытается сосредоточиться на электрическом жужжании вывески. — Разве нет? Дин? Сэм снова его встряхивает. — Ты о чем вообще? — Отец сказал, что ты нашел работу и ушел, — медленно, по слогам произносит Сэм. — Сказал, что ему пришлось тебя искать. Он оставил меня у Бобби на пару месяцев, потом забрал и поехал за тобой. Помнишь? Красный неон из конфетно-вишневого становится темно-бордовым. Почти цвета запекшейся крови. — Ага, — глухо отвечает Дин. Сэм смотрит на него так, словно решает логическую задачу. Это несложно, Сэмми. Просто неприятно. — Ведь так всё и было, да? Дин. Посмотри на меня и скажи, что так и было. — Конечно, Сэм, — Дин прямо встречает его взгляд. — Ушел на охоту без машины в шестнадцать лет и пропал на месяцы. Именно это я и сделал. Глаза Сэма расширяются от ужаса. Он отпускает Дина, и без этой опоры Дин тяжело оседает, привалившись спиной к двери машины. Сэм неотрывно смотрит на него, потом отводит взгляд. Его рот приоткрывается, будто из легких разом выбили весь воздух. — Ты не сбегал... да? — потрясенно шепчет он. — Я не мог тебя бросить, Сэм. — Тогда почему он... — Я просрал деньги, которые он оставил на еду. И пошел воровать продукты. Меня поймали. Отец узнал, что меня хотят упечь в какое-то исправительное учреждение для малолетних мудаков, и... ну, если я был настолько туп, что попался, то... — Дин дергает плечом. — Наказание должно соответствовать преступлению. — Дин. Нет. Тебе было... шестнадцать? И он, блядь, просто бросил тебя там?! — Может, я заслужил! Ты что, правда сейчас скажешь, что шестнадцатилетний пацан — это «слишком ребенок», чтобы отвечать за последствия своих поступков? — Он наш отец, Дин. Он твой отец. — А я его сын, ясно? И я его ослушался. Дин смеется — коротко и абсолютно пусто. — Знаешь, когда я понял, что это за тварь, я подумал... он дает мне второй шанс. Шанс доказать, что я могу всё исправить и сделать правильно. Или, не знаю. Если он злится из-за Каса, может, это вообще пойдет в счет оплаты этого долга. — Дин. Тебе не нужно ничего отрабатывать. Ни перед отцом. Ни передо мной. И если он думает иначе, то... — То что, Сэм? Дин криво улыбается и барабанит пальцами по капоту. Металл под рукой прохладный, твердый, реальный. Машина принадлежит ему с восемнадцати лет. Но она принадлежала Джону еще до того, как Дин вообще появился на свет. — Как ты сам сказал, Сэмми... он всё равно наш отец. Сэм выглядит так, будто у него внутри скопилась целая гора слов, но он не может найти ни одной точки входа, чтобы начать говорить. И в этот момент они оба резко оборачиваются на звук открывшейся двери. Не двери их номера. Двери подсобки. Майкл стоит на пороге, судорожно вцепившись в ручку. — Обычно люди ругаются внутри своих комнат. Дин устало отмахивается. Этот разговор выжал его подчистую. — Эй. Как ты держишься? — Лучше, чем ты, — Майкл переводит взгляд с одного брата на другого. — Что-то случилось? — спрашивает Сэм. — Вы слишком громко разговариваете. — Эм... — Сэм переводит растерянный взгляд с Майкла на Дина. — Ты... ты слышал... — Всё, — подтверждает Майкл и переминается с ноги на ногу. — Майкл, — Дин заставляет себя сделать глубокий вдох, собирая остатки самообладания в кулак. Дело важнее его истерик. — Что такое? Майкл смотрит на него в упор. — Вы двое просто чокнутые... или... — Или там реально есть какая-то тварь, которая тронула твоего брата? — заканчивает за него Дин. Майкл долго молчит, а затем наконец кивает. — Та штука, про которую вы говорили... как она выглядит? — Длинный черный балахон. Лица не видно. А почему ты спрашиваешь? — Я видел ее прошлой ночью, — признается Майкл и мертвенно бледнеет. — Я думал, мне просто приснился кошмар. А вы двое... — Пытаемся ее остановить. Пытаемся спасти всех детей, которые из-за нее заболели, — мягко отвечает Сэм. — И что вы собираетесь делать? — Ну, она... мы вообще-то... Лицо Майкла вытягивается от разочарования. — Вы не знаете, да? — Майкл, — Дин делает решительный шаг вперед. — Майкл, погоди. План есть. Просто... он тебе очень не понравится.

***

Они вчетвером набиваются в тесную спальню, которую Майкл делит с младшим братом. — И если мы... избавимся от этой штуки, то Эшер и остальные дети... с ними всё будет нормально? — спрашивает Майкл, нервно теребя шнурки от худи. Дин переводит взгляд на Каса. Кас уверенно кивает. — Да, — говорит Дин Майклу. — Им станет лучше. Обычно так и бывает: убил монстра, сжег проклятый артефакт, сломал заклятие — и мир вокруг как будто делает вид, что ничего не произошло. Дин не уверен, сработает ли это на этот раз, но рядом с Касом ему как-то проще верить, что всё наладится. Майкл сглатывает. И кивает. — Ладно. Дин пошагово объясняет Майклу план. Джесс показывает камеру ночного видения, которую они как раз устанавливают. — Тут есть ночной режим, — поясняет она, водружая камеру на книжную полку. — Мы будем следить за тобой из соседней комнаты, и как только эта тварь приблизится, сразу же ворвемся. Дин и Майкл наблюдают, как Джесс переговаривается с Сэмом, глядя в портативный экран, и подкручивает объектив то так, то эдак, пока картинка не становится идеальной. — Ты просто лежишь под одеялом. Как только мы влетаем, скатываешься с кровати и прячешься под нее. Эту тварь можно убить из обычного оружия. — То есть вы ее застрелите. — Майкл забирается под одеяло. Дин кивает. Майкл смотрит на свою кровать, потом на дверной проем, где Сэм с Джесс о чем-то тихо перешептываются. — А если вы попадете в меня? — спрашивает он, натягивая одеяло до подбородка. — Не попадем. Мы отлично стреляем, — уверенно отвечает Дин. — А если вдруг что... Кас тебя подлатает. — Чё, он врач, что ли? — Кажется, прозвучало слово «чудотворец», — сухо бурчит Кас. — И мы не начнем стрелять, пока ты не окажешься под кроватью. — И будет очень громко, понял? — добавляет Дин. — Так что закрывай уши и сиди там, пока мы не скажем, что путь свободен. Договорились? Майкл кивает. — Слушай... если передумал, всё нормально. Мы не разозлимся, — мягко говорит Дин. — Да нет, просто... — Мальчишка замолкает и снова косится в коридор. — Это твой брат, да? — Он кивает в сторону Сэма. — Младший брат. Ага. — Тебе, наверное, приходится много для него делать... раз это ваша работа. — Ну, это же наша работа, — отвечает Дин, сам не до конца понимая, прозвучало ли это как утверждение или как вопрос. Майкл медленно кивает. — Я справлюсь, — говорит он. — Если это поможет Эшеру, тогда... я должен справиться. Просто... эй. Только не застрелите меня.

***

Кас остается в их номере. Если штрига способна почуять его так же, как он чует ее, то лучше держать ангела подальше от... Майкла, думает Дин. От одного только слова «приманка» желудок сводит тошнотворным узлом. Дин, Джесс и Сэм сидят перед монитором. Пьют кофе. Стараются переговариваться исключительно шепотом. Это одновременно дико нервно и смертельно скучно. Дину кажется, что сердце вот-вот проломит ребра и убежит куда-то на парковку, но при этом он то и дело давит зевоту. Джесс накручивает на палец пряди волос, заплетает тоненькие косички и тут же их распускает. Сэм сидит в наушниках, сгорбившись так напряженно, будто ему за это платят, и неотрывно вглядывается в экран. — Который час? — шепчет Дин. — Три, — отзывается Джесс. — А поверье про ведьмин час... это реально работает? — Бывает, — не отрываясь от монитора, говорит Сэм. — Или это просто самое удобное время, потому что большинство людей тупо спят, — парирует Дин. Он бросает взгляд на телефон. Кас периодически присылает эсэмэски: «Ничего особенного», «Зла не чувствую», «Фильм по телеку вполне сносный». Но последнее сообщение отличается. — Кас пишет, что что-то почувствовал. Сэм каменеет перед монитором. — Значит, она близко. Минуты тянутся мучительно долго. Тени у окна в спальне Майкла приходят в движение. Ветви дерева на экране словно собираются в одно плотное пятно, превращаясь в длинный, изогнутый черный коготь. — Началось, — беззвучно выдыхает Дин и смахивает пистолет со стола прямо себе в ладонь. Раздается тихий щелчок, и оконная рама ползет вверх. — Мы с Сэмом заходим первые, — шепчет Дин. — Джесс, ты держишь центр. Не останавливаемся, пока эта тварь не сдохнет. И не начинаем стрелять, пока Майкл не окажется в укрытии. Ясно? — Ясно, — синхронно отзываются Сэм и Джесс. Они не сводят глаз с экрана, где окно распахивается всё шире. Зеленоватая картинка ночного видения слегка дрожит: штрига бесшумно скользит к кровати Майкла. — Пора, — напряженно шепчет Сэм. — Рано, — цедит Дин и взводит курок. Он не моргает. Почти не дышит. Тварь нависает над кроватью, ближе... ближе... еще ближе, пока между ней и Майклом не остается ни сантиметра свободного пространства. Она открывает пасть. — Сейчас! Дин вышибает дверь ногой. — Майкл, давай! Мальчишка скатывается с матраса и ныряет под кровать с такой скоростью, на какую только способен. В следующее мгновение они втроем практически полностью опустошают магазины, всаживая в монстра пулю за пулей, пока тварь не валится на пол. В воздухе повисает едкий металлический запах пороха. — Ты в порядке, Майкл? — кричит Дин. — Ага, — глухо доносится из-под кровати. Дин осторожно обходит кровать, не опуская ствол, направленный на сгорбленную массу. — Хорошо. Сиди там и не высовывайся. Какое-то время тварь лежит неподвижно. Черный балахон изрешечен пулями, рваные края ткани гулко хлопают на сквозняке из открытого окна. Дин слегка опускает пистолет и оборачивается к Сэму и Джесс. И в ту же секунду когти впиваются ему в горло. Его с чудовищной силой швыряет прямо в книжный шкаф. На голову сыплются тяжелые тома, обломки досок и сорванные полки. Сквозь звон в ушах Дин слышит крики Сэма и Джесс, грохот случайного выстрела и глухой удар — кого-то еще с размаху впечатало в стену. Это в тысячу раз хуже, чем в ту ночь много лет назад. Джон Винчестер не ворвется в эту дверь с оружием и праведной яростью. Здесь только он. Дин выкапывается из-под завала книг как раз вовремя, чтобы увидеть самое страшное: эта ебаная тварь нависла над Сэмом. Ее пасть разинута, и она уже высасывает из него жизнь. — Эй! — ревет Дин. Стеклянные, мертвые глаза поднимаются на него. Изо рта Сэма к пасти монстра тянется призрачный белый туман. Дин вскидывает руку и стреляет твари прямо между глаз. Штрига замертво валится навзничь. Дин, шатаясь, поднимается на ноги и стреляет снова. И еще. И еще раз. Он всаживает весь оставшийся магазин прямо в уродливую башку. Штрига лежит, уставившись пустыми глазами в потолок. Из ее пасти начинают вырываться ослепительные белые вспышки — украденная жизнь возвращается к своим владельцам. Само тело твари при этом начинает медленно, как сдувающийся воздушный шар, оседать и ссыхаться, пока от него не остается лишь плоская, жалкая оболочка на полу. — Ты как, Сэмми? Сэм глухо стонет у его ног и кое-как принимает сидячее положение. — Нормально, — тяжело выдыхает он. — Живой. — Я тоже в норме! — язвительно доносится голос Джесс из другого угла комнаты. — Ну, это если вдруг кому-то интересно. — Прости, — виновато бормочет Сэм и ползет к ней, чтобы помочь подняться. Дин ждет еще секунду, просто на всякий случай. Держа ствол наготове. Но штрига мертва. Мертва окончательно. — Ладно, Майкл, отбой. Можешь вылезать. Он слышит возню, и вскоре мальчишка выбирается из-под кровати и робко подходит к ним. Дин смотрит на него сверху вниз и выдавливает из себя ободряющую улыбку. — Готов поспорить на что угодно, твой брат как раз сейчас начнет просыпаться. — Спасибо, — тихо отвечает Майкл.

***

Тушу они утаскивают в глубь леса. Соль. Бензин. Огонь. Дин молча смотрит, как мерзкая плоть превращается в пепел. Он физически чувствует на себе тяжелый взгляд брата. — Ты во мне сейчас дыру прожжешь, — бурчит Дин, с хрустом ломая сухие ветки и подкидывая их в костер. — Если хочешь что-то сказать, выкладывай. — Просто... Майкл в роли приманки... У Дина нервно дергается щека. Ему до сих пор тошно от того, что пришлось пойти на этот шаг. Втягивать детей в охоту — само по себе полное дерьмо, но использовать их как живую наживку... — Ты же понимаешь, что отец тогда проделал со мной ровно то же самое, да? — негромко спрашивает Сэм. — ...Чего? — Ну сам подумай, Дин. Пока он пытался ее выследить, зачем еще ему было держать нас двоих запертыми в комнате неделями и приказывать тебе не спускать с меня глаз? — Он говорил так каждый раз, когда уходил, — рефлекторно огрызается Дин. — Но он вообще не давал нам выходить. Ни поиграть, ни за едой, никуда. А теперь мы знаем: эта тварь уязвима, только когда кормится. И я сильно сомневаюсь, что отец смог бы заставить чужого ребенка сидеть в комнате как привязанного и просто ждать. У Дина так резко сдавливает грудь, что становится нечем дышать. — Это не... то есть... ты же был... — Недостаточно взрослым, чтобы защитить себя, — тихо заканчивает за него Сэм. — Дин. Ты помнишь, какие патроны отец оставил тебе в тот раз? — Помню. — И? Дин долго, не моргая смотрит в танцующее пламя костра. — Нам пора ехать обратно. Каким-то невероятным чудом Сэм не пытается давить и больше ни о чем не спрашивает. Они забрасывают костер землей, и Дин везет их обратно. На парковке мотеля он бросает Сэму, что пойдет проверит Майкла. — Пацан всё равно сегодня уже вряд ли уснет. — Ладно, — кивает Сэм. — Ты знаешь, где меня искать. — Ага, давай.

***

Дин заходит в жилую часть позади конторы мотеля. Джесс сидит там, вытянув ноги, и смотрит по телеку «магазин на диване». Майкл пристроился рядом — не то чтобы прямо у нее на коленях, но очень близко. Он заметно оживляется, увидев Дина. — Привет, — негромко бросает Дин. — Ее больше нет? — спрашивает мальчишка. — Ну, ее уже пару часов как нет, но да. От нее не осталось ничего, кроме пепла и наспех засыпанного кострища. — Я тут рассказываю ему про наши приключения, — говорит Джесс, медленно поднимаясь с дивана. Она сладко потягивается и переводит взгляд на Дина. — Хочешь, позову Каса? — Она многозначительно стучит пальцем себе по виску, намекая на рану Дина. — А что он сделает? — спрашивает Майкл, подпирая голову рукой. — Он... он тоже сверхъестественный, — Дин тяжело опускается на диван. — Но... типа полная противоположность той хрени. Он хороший. Если нас ранят, он может вылечить. Он и детей в больнице пытался спасти. — То есть если... если просто убить тварь было бы недостаточно, он мог бы помочь? — Да. Хочешь посмотреть? Майкл неуверенно кивает. — Ладно, пойду скажу ему, — бросает Джесс и выходит из комнаты. Они с Майклом какое-то время молча пялятся в экран, озаряющий комнату то синими, то белыми вспышками. — Эй, мелкий... ты как, держишься? — спрашивает Дин. Майкл неопределенно пожимает плечами. — Знаю, сегодня была жесткая ночка. — Вы же постоянно таким занимаетесь, да? — Ну... да. Но мы... постарше, — отвечает Дин. — А когда ты взрослый, тебя перестает всё это доставать? — спрашивает Майкл таким сухим и обреченным тоном, будто уже лет пять как платит ипотеку и налоги. Дин только глаза закатывает, берет пульт и начинает бесцельно щелкать каналы. Когда входит Кас, Дин не произносит ни слова. Видимо, Джесс уже ввела его в курс дела. Кас молча садится на кофейный столик прямо напротив Дина и медленно подносит ладонь к его разбитой голове. Майкл смотрит во все глаза, затаив дыхание, как пальцы Каса начинают мягко светиться. А секундой позже Дин ощупывает место удара и понимает: всё исчезло. Рассосались даже засохшие крошки крови в волосах. — Нифига себе, — потрясенно выдыхает Майкл. — Круто, скажи? — хмыкает Дин. Остаток ночи Майкл то и дело посматривает то на Каса, то на Дина. Дин на секунду задумывается о том, чтобы отправить пацана спать в его нормальную кровать... но решает, что нет. Только не сегодня. Вместо этого он поудобнее устраивается на диване, готовясь к долгому марафону из дурацких сериалов и странной ночной рекламы. Часов в шесть утра Майкл наконец-то отключается, приткнувшись лбом к бицепсу Дина. Он еще слишком маленький, чтобы дотянуться ему до плеча. — Зачем ты попросил меня исцелить тебя прямо на его глазах? — тихо спрашивает Кас. Его низкий голос заставляет Дина осторожно скосить глаза на Майкла, чтобы проверить, точно ли тот крепко спит. — Не знаю, — Дин едва заметно пожимает здоровым плечом. — Наверное, хотел показать ему что-то хорошее. Теперь он знает, что в мире полно дерьма, способного покалечить его и его семью... Я подумал, если он увидит, что есть и те, кто может помочь, ему станет... чуточку легче. — Подарить ему надежду. — Ну да. Если уж тебе так приспичило превратить всё это в сопливую открытку от Hallmark, — ворчит Дин. Кас едва заметно улыбается краешком губ, а затем отворачивается. Он вытягивает плед, скомканный в углу дивана, и бережно укрывает Майкла, позволяя краю ткани мягко упасть Дину на колени. Дин думает, что, возможно, ему всё же удастся подремать где-то между повторами «Цена правильная» и «Шаг за шагом». И он достаточно высокий, чтобы просто уронить голову Касу на плечо. Когда несколько часов спустя Дин просыпается с адски затекшей шеей, Кас буднично исцеляет и ее тоже.

***

Спустя несколько часов появляется Джоанна, чтобы забрать Майкла в больницу — навестить Эшера. — Его и остальных детей выпишут уже через пару дней, — говорит она. Под глазами у нее залегли глубокие темные тени, но улыбается она чуть ли не до ушей. Майкл машет им на прощание и проворно ныряет на пассажирское сиденье. — Пожалуй, мне лучше поехать, пока он не решил угнать мою машину, — усмехается Джоанна. Дин с удовольствием проспал бы еще часа четыре, но это как раз тот случай, когда он просто счастлив оставить всё это дело далеко позади, глядя в зеркало заднего вида. — Что думаешь? — спрашивает он Сэма. — Рванем обратно к Бобби? Продолжишь развивать свои... экстрасенсорные таланты? Сэм хмурится, неотрывно глядя вслед старенькому универсалу, выезжающему с парковки. Дин обреченно стонет. — Сэм, только не начинай. — Он ведь теперь всегда будет знать, да? — тихо спрашивает Сэм. — О том, что скрывается там. В этом мире. — Да, — отвечает Дин. — Но он... думаю, он справится. Он крепкий пацан. — Он не должен быть сильным в одиночку... — Сэм, мы опять ходим по кругу. — Ты не дал мне договорить. — Ну давай. Валяй. Договаривай. — Он не должен быть единственным, кто всё это знает. В своей семье, в своей жизни. Ему не нужно тащить этот груз на себе в одиночку. — Сэм многозначительно приподнимает брови. — Разве ты так не думаешь? Дин неловко прочищает горло и переводит взгляд на табличку «Свободно». Днем красного неона совсем не видно. — Наверное, — с трудом выдавливает он. Они с Касом забираются в Импалу, а Сэм садится в джип к Джесс. Первые несколько миль пути Дин думает лишь о том, как бы всё ощущалось иначе, если бы на соседнем сиденье сейчас сидел Сэм. Хотя бы на эту дорогу. Но. Уже поздно.