Мой мангака

— Боже мой! — Цижэнь взволнованно поправляет свою рубашку. — Впервые буду играть приличного человека! Меня не будут воспринимать как шлюху? Нужно было вытащить пробку из задницы, но так даже интереснее! Ван Ибо закатывает глаза, снова уточняя их местонахождение на карте города. Почти пришли. Этот старикан действительно пребывает в сладостном предвкушении от предстоящей игры в хорошо человека. Интересно, он правда ëбнутый или пускает пыль в глаза, притворяясь безобидным? В любом случае, сейчас он нужен Ибо. Молодой пацан в спортивной одежде, с тяжëлым взглядом из-под любья, руками в карманах и вольностью языка не вызывает доверия, особенно необходимого ему. А тут вроде как взрослый и ответственный человек, который за него ручается. Одним своим возрастом внушает уважение у окружающих, а доброжелательность хоть оргиями с неграми выбивай, еë только больше станет. Цижэню такой подход понравится. Извратов его уровня трудно найти, легко потерять и невозможно забыть. Настоящая редкость, ценный экспонат. Раритет, учитывая возраст антиквариата. — Да кто примет тебя за приличного человека? — Фыркает младший. — Тебе надо постараться. — Конечно-конечно. — Он вбирает в грудь воздух так, будто на него снизошло озарение о вселенской истине. — Это похоже на ролевую игру. Вдруг нам попадутся какие-нибудь извращенцы? Ибо закатывает глаза. — Они охуеют, когда ты озвучишь расценки. На самом деле, он не может не испытывать благодарность. Цижэнь сегодня трезвый, ничего не курил, чтобы от него не пахло сигаретами. Даже дорогим парфюмом воспользовался, подаренным одним из клиентов за минет высшего уровня. Старик рассказывал, что чуть не задохнулся тогда. Вариант "подавиться чьим-то членом" в их работе уже не кажется фантастичным. — Вот здесь, — художник кивает в сторону одного из подъездов. — Заходим. И веди себя сдержанно. — Оки-доки, малыш, — начальник кокетливо подмигивает ему и чуть ли не бежит в подъезд, виляя задом, пока это ещë разрешено.

***

— Вот скажи, — Лань Цижэнь разваливается на просторной кровати, смотря в потолок, — зачем тебе это? Ван Ибо изо всех сил сдерживает свою радость. Кажется, он никогда прежде не был так счастлив (исключая времяпровождение с Сяо Чжанем, разумеется). Но скакать по квартире козликом в присутствии посторонних ему не позволит гордость. Он крутой парень, холодный принц и дальше по списку клише отвязных шлюх с тяжëлой судьбой. Вместо этого парень опускается в мягкое кресло, любуясь видом из окна. — Бро, я же не могу постоянно водить Чжаня в бордель. Он заслуживает хорошего секса в чистом месте. Старик усмехается. — Ага, с грязной шлюхой, которая чуть ли не каждую ночь подставляет жопу разным мужикам. И не только жопу, — он толкается языком в свою щëку, намекая на разнообразие ассортимента Ибо. — Не дави на больное, — вздыхает художник. — Мне нужно как-то зарабатывать на хлеб. Цижэнь приподнимается с кровати, слегка повышая уровень серьëзности разговора. Ну как отец с сыном, ей-богу. — Зайчик, тебе не кажется, что Чжань-ер слишком чистый для тебя? Я думаю, ему будет полезно иногда бывать в нашем казино. От одной мысли об этом в груди неприятно колет чём-то жгучим. — Даже не думай! К его телу ни один извращенец не притронется! — Ого, какая линия защиты. Квартиру ему снимаешь для потрахушек. Малыш, да ты влюбился! Правда, роль содержанца больше подходит тебе. Ибо закатывает глаза и цокает языком. Мало кому можно так открыто издеваться над его чувствами, посторонним он просто ничего не расскажет, но Цижэнь вроде как свой. Да и тому парень и словом бы не обмолвился, не испытывая он нужды во "взрослом человеке", которому неприменно сдадут квартиру "для сыночка". Ну или для внука, в их случае. Если быть откровенным, то Сяо Чжаня изначально не хотелось приводить в это прогнившее, пропахшее кальяном и сексом место, знакомить с людьми, помешанными на игрушках интимного характера, которые трахаются за деньги с любым, кто может заплатить, не привередничая. Староста чистый. А это отвратительное место, не подразумевающее под собой никакой праведности, тонующее в порочности и грехе — мир Ибо. Парень здесь живëт, он здесь рос, его воспитывали местные шлюхи и их пример стал заразительным. Заслуживает ли Ибо место рядом со светлым и правильным Сяо Чжанем? В сравнении с ним он просто грязная подстилка. — А я знаю, о чëм ты думаешь. — Старик пытается изобразить сладкое кокетство, но горечь правды не скрыть милой интонацией. С каждым словом он становится всë более серьëзен. — Я извращенец, но извращенец с опытом. Думаешь, что сможешь измениться ради него? Забыть своë прошлое в семье, отказаться от больших денег, отвыкнуть от алкоголя и случайных связей? Это твоя первая настоящая любовь, но рано или поздно он устанет от твоего образа жизни и захочет вернуться к нормальной жизни, к своему мирному, спокойному и унылому водопою. А ты, мальчик мой, уже по уши в дерьме, тебе из него не выбраться, как бы ты не вырывался. — Ты это "дерьмо" когда-то назвал спасительной ниточкой. — Эй, детка, ты красив как ангел и пластичен как балерина. Я видел в тебе золотую жилу. Я похож на честного человека? Тебе родители не говорили, что нельзя доверять незнакомым дяденькам? Ван Ибо усмехается. И делает он это искренне, вспоминая не такое уж далëкое прошлое.

✧༺.•.༻✧

Он ребëнок. Маленький мальчик и только. Так за что на его долю выпало такое тяжкое наказание? Мальчик сидит в парке, забравшись поглубже в кусты, находящиеся рядом с тропинкой. За этими кустами расположен забор, ограждающий территории парка. Он любит забиваться в углы, любит замкнутые пространства, места, где его никто не видит, но где у него самого открывается отличный вид на окружающих. Эти углы безопасные. В них можно спрятаться от жестокости реальности, в которой ему приходится выживать. Раны и синяки ни на минуту не позволяют забыть о себе. Ему больно. Он сильный мальчик и знает, что плакать нельзя. Он допустил ошибку и поплатился за то, что не сумел вовремя спрятаться, но слëзы всë-равно предательски льются из глаз. Сколько же крови ты у нас выпил, щенок! Из-за тебя я прикована к этой семье Ты не заслуживаешь хорошего обращения к себе! Вырастешь и сдохнешь под забором Это наш дом и жить ты в нëм будешь по нашим правилам Ошибка всей моей жизни Без тебя было бы гораздо легче Он плачет. Ребëнок, который отчëтливо осознаëт, что его не любят, им не дорожат, его не ценят. Его не хотели. Его не планировали рожать, родители не собирались заводить семью, это вышло случайно. И теперь они должны разгребать последствие в виде никому не нужного мелкого пиздюка, бремени, тягостного мучения. Нужно заботиться об этом отродье, одевать, кормить, записать в школу, обеспечивать его финансово, да ещë следить за тем, чтобы не подох от собственной глупости. Столько сил и денег для того, кто изначально был лишь проблемой. Ван Ибо не может сдерживать слëзы от осознания. Ты не нужен самым близким для тебя людям, твои родители просто тебя терпят и ты должен быть им безмерно благодарен только за то, что они позволили тебе появиться на этом свете. Родили, воспитывают, содержат. Разве ты в праве требовать чего-то большего? Ты лишний. Им в тягость заботиться о тебе. Ты им не нужен. Ибо подтирает слëзы. В других семьях всë не так. Совершенно иначе. Ребята в классе хвастаются новыми игрушками, говорят о репетиторах, о наградах за хорошие оценки, обсуждают развлекательные центры, в которых отдыхали с родителями в день рождения, вкусных сладостях, о коих мальчик мог только мечтать, рассматривая товары в магазинах. Ему только девять лет, но он уже понимает, что его положение в семье значительно отличается от остальных детей. А ещë других детей ругают за плохие оценки, но не избивают ногами, не кидают в них тяжëлые предметы, не требуют скрыться с глаз подальше. Им нанимают репетиторов, чтобы те хорошо учились и ругают для того, чтобы заставить работать усерднее. Родители заботятся о их будущем и используют наказания только для того, чтобы ребëнок не угробил свою жизнь. Это забота, а не вымещение злости. Малыш усмехается. У Ибо тоже есть отличный стимул для хорошей успеваемости в школе. Он хочет выбраться из этого ада, называемого домом. Скоро он вырастет. Станет взрослым и самостоятельным человеком. Ибо уедет из родного дома и перестанет быть обузой для родителей, ему больше не нужны будут деньги на канцелярские принадлежности для учëбы, он даже сможет позволить покупать себе игрушки, а это по его меркам излишество. Если он сможет обеспечивать себя самостоятельно, то избиений больше не будет. Ему никто и никогда в жизни больше не сделает больно. Просто нужно немного подождать. Парень подтирает сопли и берëт в руки тетрадку в клеточку, которую ему подарила одноклассница за красивый рисунок пони из тупого мультика. Рисует в ней анимешного персонажа, который плачет навзрыд. Пусть рисунок на бумаге плачет за него, а он останется сильным и стойким парнем. Внезапно со стороны доносится доброжелательный мужской голос. — Эй, малыш. У тебя всë хорошо? В этот раз Ван Ибо прятался чересчур старательно. Он залез в кусты слишком глубоко, поэтому незнакомец смог рассмотреть его силуэт, находясь по другую сторону забора. Мальчик смотрит на хорошо одетого мужчину, который осматривает его с некоторым беспокойством в глазах, будто действительно напуган состоянием малыша. Он выглядит искренним и состоятельным человеком, совершенно не похож на мошенника или извращенца. — Не ваше дело, — бурчит Ван Ибо, возвращаясь к рисунку. Мужчина усмехается и подходит ближе к перегородке. Он, кажется, успел понять суть происходящего и собраться с мыслями. Говорит таким ровным и сладким голосом, будто пытается отвлечь от боли и горечи, переводит тему, чтобы не задевать открытые раны. Уважительно относится к чужим страданиям. И Ибо радуется, что его не спрашивают о ранах, он не хочет об этом говорить. — Ты красиво рисуешь. Творческая личность. А танцевать умеешь? Ты красиво рисуешь. Или краткое руководство по завоеванию доверия ребëнка из неблагополучной семьи одной незамысловатой фразой. Только сравните: "Ты позор семьи" и "ты красиво рисуешь". Маленький человек, который прежде не испытывал чувства одобрения со стороны взрослых мгновенно расслабляется из-за простой похвалы. Его не ругают, его одобряют, значит незнакомец настроет доброжелательно. — Я никогда не занимался танцами. Но у меня хорошо получается повторять движения айдолов из клипов по телевизору. Незнакомец ухмыляется. — Ты красивый. Вполне можешь сам стать айдолом. Ты красивый. Можешь стать айдолом. Но как может завоевать симпатию миллионов людей тот, кого отвергают собственные родители? — Мне это не интересно. Мужчина кладëт руку на сетку, пристально рассматривая мальчика. — Хочешь попробовать себя в танцах? Моим парням для полной группы не хватает одного человека. Ты примерно их возраста, ты подойдëшь. Сможешь денег заработать. Выступления, прочее. Я вижу, что ты способный малый. У тебя может быть большое будущее. Я вижу, что ты способный малый. У тебя может быть большое будущее. В любой другой момент Ибо, возможно, не повëлся бы на сладкие слова этого человека, но после избиения со стороны родителей, жалкий, несчастный, жаждущий утешения... — Не думаю, что это хорошая идея. В мире ничего не даëтся легко. Шанс стать айдолом для избитого грязного пацана? Разве путь к славе может быть таким лëгким? — Просто попробуй. Я напишу тебе адрес. Прийди туда завтра в шесть часов вечера. Если сможешь выучить танец, то выступишь вместе с моими мальчиками, я тебе заплачу за это. Если не сможешь, то просто уйдëшь. Договорились? Ван Ибо берëт бумажку с адресом, но не даëт однозначного ответа. А на следующий день его снова избивают. Новые синяки ложатся на ещë не зажившие раны. Он бежит в казино, старательно вытирая слëзы со своих пухленьких щëчек. Он не ничтожество, не пустое место, не нахлебник. Все должны это увидеть. Он заработает денег самостоятельно, он может быть независимым. Он докажет всем, что способен позаботиться о себе. Что он не бремя. И он смог. Сначала это действительно было просто танцами. Он выступал на сцене с четыремя парнями по вечерам, получал небольшие деньги, но выявил для себя два огромных плюса. У него появились карманные, теперь не нужно просить денег на обед в школе и терпеть избиения за чувство голода. И у него появились друзья со схожими семейными ситуациями, с которыми он может поделиться происходящим в его доме, не получая в ответ осуждения или жалости, потому что у всех них похожие истории. Лëгкие деньги, хорошая компания, признание ценности трудов мальчика и безопасность. Он искренне считал это место своим, думал, что ему несказанно повезло встретить Цижэня и боготворил тот день, когда согласился на его предложение. Он смог купить себе канцелярию в школу и принадлежности для рисования. То самое излишество, о котором грезил когда-то. Это продолжалось до тех пор, пока Лань Цижэнь не предложил Ибо "подработку". Нужно было станцевать для мужчины в вип-комнате. Персональное обслуживание, только для одного человека. Старик никогда его не обижал, не бил, не причинял никакого вреда. Только хвалил, обнимал и целовал в щëки, проявляя ласку и заботу, которой никогда не было в семье мальчика. Художник доверял этому человеку и соглашался со всеми его предложениями. Сначала это действительно было безобидными танцами. Но вскоре клиенты начали переходить рамки дозволенного. И с каждым новым нарушением их границ, возрастала плата за работу. — Какой хороший мальчик, — говорил незнакомый мужик, когда обучал его минету. — У тебя отлично получается, поработай немного язычком. Вот так, ты молодец. И парень сосëт усерднее, чтобы выбить очередную похвалу. — Боже, ты такой узкий, — шептал мужик, которому продали его девственность. — Ты даже не представляешь, какое удовольствие мне доставляешь, малыш. И он самостоятельно насаживается на член, чтобы доставить клиенту больше удовольствия. — Потерпи немного. Я знаю, что тебе больно, но ты должен выдержать. Меня так заводят твои слëзы, ты прекрасен. И он готов вытерпеть любые игрушки и издевательства ради этого краткого "Ты прекрасен". Недолюбленный ребëнок сделает всë, чтобы его оценили по достоинству, чтобы его заметили, чтобы его присутствию были рады. И взрослые дяденьки с пошлыми мыслями лучше любого возлюбленного подходят для повышения самооценки и чувства собственной значимости. Он становится настоящей звездой этого казино. Его любят посетители, его выставляют на аукцион, цены на его услуги резко возрастают, за ночь с ним люди борются в возможности заплатить или встают в очередь в безаукционные ночи. Эти похотливые извращенцы готовы сражаться за время проведëнное с Ван Ибо. О таком счастье он не мог и мечтать. Его хотят, его любят, его хвалят. Он приносит деньги и привлекает клиентов, он полезен этому казино, он ценный сотрудник. И ради поддержания своего статуса он готов идти на всë. С огромной радостью и без нытья. Он выдержит любые игры, лишь бы сохранить это сладкое чувство нужности. Страх и боль, причиняемые людьми в закрытых комнатах, смешиваются с щенячей радостью от похвалы. Адреналин и жжение от приближающейся опасности принимаются за бабочки в животе, инстинкт самосохранения сигналит без остановки, вызывая привыкание к эмоциям, к опасности, к напряжëнным нервам. Он стал зависим от этих ощущение. Эта работа его спасла. И эта же работа его окончательно сломала. У Ибо появился телефон, графический планшет и другие принадлежности для рисования. Он стал круто одеваться и меньше зависеть от своих родителей. Он больше не просит денег или канцелярских товаров. И его больше не бьют. Кричат, ругают, но не бьют. Он смог уйти от пугающей боли, заменив еë болью наслаждения. Но самое страшное, что родителей совершенно не волновал источник дохода их сына. А ещë притон вызвал у него привыкание. Он бежал туда каждую ночь как на праздник. Стоит потерпеть совсем немного, выдержать несколько болезненных минут и постараться доставить удовольствие клиенту. Взамен ему будут говорить, какой он хороший и любимый, ему дадут денег, его с головой окунут в тëплые мысли о собственной нужности. Иногда клиенты делают дорогие подарки, полностью выбивая почву из под его ног. Ван Ибо достоин дорогих подарков. Он изнурял себя на репетициях, пробовал новые игрушки, повышал свои навыки в постели вместе с Лань Цижэнем, внимательно слушая его инструкции и похабные замечания. Чтобы стать лучше, чтобы нравиться больше. Появилось место, где его любят, дело, которое хорошо получается. Он был на седьмом небе от счастья. А когда парень начал осознавать нездоровость ситуации, в которую попал, то уходить было уже поздно. Он не может прожить без этого казино. Ему некуда идти без денег. Он понимает, что если какой-нибудь жирный вонючий хуй не будет называть его "хорошим мальчиком" и пихать свой член в глотку, то оскорбления и равнодушее родителей к его будущему доведут паренька до сумасшествия. Ибо там любят, ценят, он там нужен. Он больше не сможет выжить в атмосфере пренебрежения и враждебности. Его никто не держал насильно, но он продолжал работать добровольно. Уходить бессмысленно.

✧༺.•.༻✧

— Как ты думаешь, — Цижэнь сидит на кровати, осторожно прикасаясь к бëдрам художника, стоящего перед ним. — Ты бы смог прожить без меня и нашего казино? — Да мне жизнь без тебя только в радость. Мужчина щипает его за ягодицу. — Лови этот редкий момент, когда я серьёзен. Тогда я просто хотел на тебе заработать, а теперь ты мне как родной сын, я переживаю за твоë будущее. Ты бы смог выбраться сам? Ван Ибо закатывает глаза, но отвечает серьëзно. — Я бы мог вляпаться в что-то похуже. Если бы не вышел в окно. Я в любом случае оказался бы шлюхой в борделе. Не у тебя, так у конкурентов. Это же моё призвание. — А вот этого не надо! Ты мне как сын, но и я тебе как отец! Не предавай меня. — Хорошо, но ты поможешь мне с переездом. Цижэнь молчит, гладя чужие бëдра и прижимаясь головой к корпусу подростка. На его лице редко можно увидеть мелонхоличную задумчивость, поэтому парень не отторгает, а просто гладит начальника по голове. — Ты не считаешь, что я испортил тебе жизнь? — А ты действительно переживаешь о моëм моральном состоянии? Шлепок по бедру звучит оглушающе громко в звенящей тишине. — Я серьëзно. Ван Ибо вздыхает, смотря куда-то в потолок. — Возможно, ты спас мою жизнь.