«Тум-тум»

      — Ну и чем вы, два придурка, опять разозлили Риддла? — Юукэн скрещивает руки на груди, наблюдая за сидящими перед ним Эйсом и Дьюсом. Первый вообще не делает вид, что ему стыдно, а второй хотя бы пытается. Энма даже не сомневается, что отличился именно Траппола, а Спейд попал под раздачу за компанию.       Испорченное настроение старосты Хартслабьюл — проблема не только всего общежития, но и его в первую очередь. Он тут самый заинтересованный в стабильной эмоциональной и психологической составляющей Риддла. Как у того свистит фляга все уже видели, повторения не хочется. И вообще, он слишком влюблён, чтобы вставать на сторону этих оболтусов.       Эйс злобно фыркает — лиса облезлая — и закидывает руки за голову, а ноги на кофейный столик.       — Да ничего мы не делали!       — Ты запёрся в общежитие в грязной обуви, — моментально сдаёт его понурый Дьюс без капли сочувствия.       А Юукэн, наконец, понимает, в чём причина столь модных аксессуаров у них на шеях. Была весна, снег стремительно таял под возвращающимся солнцем и, соответственно, разводил слякоть и месиво под ногами, из-за чего Роузхартс настоятельно рекомендовал, считай приказал, студентам Хартслабьюл применять чистящие заклинания, прежде чем войти в общежитие. Естественно, прозевавший всё на свете Эйс на следующий же день ввалился, как к себе домой, изговнял новые красно-золотые ковры, прошествовал прямо до собственной комнаты и огрёб по полной от вычислившевого его по мокрым следам Риддла. Хотя он всё ещё не мог взять в толк каким боком причастным оказался Спейд...       — Мы подрались в холле, — ответил на невысказанных вопрос Дьюс, прочитав субтитры по лицу Энмы.       Логично. Ну, зато теперь всё сходилось. Он даже не удивлён.       — Так, а от меня вы что хотите? — Юу закатил глаза. И ежу понятно, что они от него хотят: чтобы он заступился и выгородил их перед Роузхартсом. Но, к несчастью для них, у старосты Хартслабьюл очень высокий каблук, целых метр девяносто. Поэтому Энма без сожаления отмахивается от двух наглых, просящих морд, но всё-таки подкидывает идею, как сыскать прощения, — Вы погром за собой убрать не пробовали?       — Точно.       — Ага.       Траппола и Спейд переглядываются с доселе не видимым на их лицах выражением — озарением очевидного, благодарят и быстро сматываются, сверкая пятками. Ходить в ошейниках никому не по кайфу, а нрав старосты, конечно, не стал попроще, но определённо гармоничнее после удачных отношений с Юукэном, глядишь, смилуется уже сегодня к вечеру и не придётся как полицейским ищейкам вылавливать его утром перед парами в колледже. Энма провожает их взглядом, только и успевая бросить «пока!», как их уже след простыл.       — Выходи, они ушли.       Стоило нарушителям порядка и душевного спокойствия Риддла испариться, как названный преспокойно выглянул из кухонного проёма, куда прошмыгнул, чтобы спрятаться, когда рыже-синий ураган ворвался в Рамшакль жаловаться его парню и своему лучшему другу на жизнь и снова "обнаглевшего" старосту, ай-ай-ай, какой он плохой, заставляет соблюдать чистоту и порядок, чай не в хлеву живут. Подайте на него в суд.       — Что, разве не будешь просить меня смилостивиться над ними? — не пряча довольную ухмылку, Роузхартс плюхается рядом на диван, подползая под бок и удобно устраиваясь, перекидывая через себя руку Юу. Ему нравится слушать ровное сердцебиение под ухом.       — Я похож на дурачка? — притягивает его ближе Юукэн, вдыхая запах клубники, исходящий от красных волос с лиловыми кончиками.       — А как же ваша дружба, мужская солидарность и всякое такое? — с воодушевлённым видом допытывается Риддл, отчего Энме хочется смеяться. Что за проверка на здравый смысл?       — Ну даже не знаю, — Юу стягивает со спинки дивана плед, расправляет и укрывает их, заметив, что староста Хартслабьюл всё ближе жмётся к нему отнюдь не из-за большой и сильной любви, а из-за холода. Сам он всегда был как печка, поэтому каких-либо неудобств не испытывал, — Эти два бедствия еженедельно мотают моему парню-красавчику нервы, а я должен вступатся за них? Не находишь, что звучит бредово?       Роузхартс без сожаления оттаптывает задники недёшевой обуви, благо сегодня он одел сапоги попроще, без шнуровки, иначе замучился бы их развязывать, и забирается на диван с ногами, поджимая те под себя.       — А вдруг ты решишь, что я неправ, — уже монотонно и сонно звучит Риддл, расслабляясь и прикрывая глаза, — Ты назвал меня красавчиком.       — Честное слово, ещё не видел никого красивее тебя.       — Когда-нибудь ты доиграешься и у меня сформируется иммунитет к твоей лести. Что тогда делать будешь?       — Это комплимент, просто порадуйся и прими его. А насчёт «что делать?»... хм, буду выдумывать новые способы обольстить тебя. Думаю, у меня всё получится.       Проходит несколько минут в уютной тишине, в течение которых Риддл практически проваливается в полусон, но зевает и слегка осоловело промаргивается, когда Юу внезапно шевелится, отказываясь продолжать быть его подушкой, и отодвигается.       — Ты знаешь, что такое эскимосский поцелуй?       Староста Хартслабьюл неразборчиво мычит, обозначая отрицание, и выжидающе смотрит. Интересно. Опять какая-то штучка из параллельного мира, которую привнесёт в его жизнь Юукэн. Энма лукаво сверкает многообещающей улыбкой, наклоняется лицом к лицу и несколько раз крутит головой влево-вправо, соприкасаясь кончиками носов.       — Зимой, когда температура падает настолько низко, что образуется иней на ресницах, люди обвязывают лица шарфами и, чтобы поцеловать любимого человека и не заморозить губы, трутся носами, — это и есть эскимосский поцелуй.       Риддл, искрясь глазами, не сдерживает уголки губ, дрогнувшие в хитроватой улыбке.       — Ладно, возможно, я ещё не скоро привыкну к твоим иномирным подкатам.