In time

      Чонгук ходил на учебу как обычно, но он порвал свои отношения с Хосоком и Намджуном окончательно. Он ждал пятницы.       Чтобы, во-первых, пустить самый грязный и отвратительный слух по одногруппникам, через одного рассказывая, как жестоко альфы обошлись с ним, и почему он избегает их. Уже к последней паре его телефон разрывался от того, как много сообщений сыпалось в чатах с ними. Оба не открывались уже пять дней, и омега не ощущал себя виноватым в этом.       Нет, конечно, самой «страшной вещью» не был сам факт жестокого расставания. А то, что они оба все-таки дошли до той библиотеки и потрахались там без него. А еще залили страницы книги своими биологическими жидкостями.       Как он это узнал? Очень просто.       Чонгук ждал их буквально через два книжных шкафа, но, когда они предались любовным утехам, не дойдя до него, ему оставалось лишь наблюдать. Они не видели его не только сейчас, но и в своих сексуальных предпочтениях. Было лишь дело времени, когда небольшой кусок видео начнет путешествовать по чатам, показывая остальным их грязный секрет.       Вся его благосклонность к ним исчезла на том моменте. Хотя, если честно, по-другому же не могло и быть.       — Я хочу, чтобы из моей головы вытрахали эту глупую мысль. Я согласен на все, что ты можешь мне предложить, Мигель. — Чонгук говорит так безнадежно, облизывая губы. Его друзья не помогут ему сейчас, нет.       Ему придется слишком долго объясняться, а по ту сторону звонка его прекрасно понимают. И видят в это свою выгоду.       — А что я за это получу? В чем моя выгода, детка?       — Ты же хотел, чтобы я остался подольше. Сколько захочешь, пока я интересен тебе. — он непроизвольно улыбается, когда слышит смех.       — Черт, девочка, — его киска сжимается, — оденься получше. Я поработаю твоим особым психологом.

***

      У омеги поднялось настроение и после воодушевляющего диалога, и после небольшой мастурбации, во время которой он лишь мягко ласкал свой клитор, и оргазм был очень слабым, чтобы Чонгук вообще посчитал его стоящим затраченного времени.       В его попке, как и в последний раз, был светящийся камушек. Мигель сам попросил именно его — это было достаточно милым по его мнению. Сверху он надел черную юбку и рубашку, потому что не знал, что для него подготовили.       Уже в машине, прижавшись к негру, он отмахивался от расспросов о своих неудачливых бойфрендах.       — Я не хочу портить себе настроение, Мигель… Но, я могу тебе кое-что рассказать.       — Рассказывай. — его губы сжали сигару и Чонгук хмыкнул, улыбаясь.       — Я прихожу на концерты не только, чтобы потрахаться. Мне музыка нравится также. И с ними, — он имел в виду Намджуна и Хосока, — я ощущал себя также хорошо, как и в клубе. Словно я всегда на пике.       — Оргазма?       Чонгук хмыкает, приподнимая бровь. Может и оргазма. Может и жизни в целом. Но, с Намджуном и Хосоком это был не оргазм, а пик эмоционального голода. Манипулируя альфами так, как хочется ему, он удовлетворял своё неомежье желание власти.       Конечно, может, это потому, что как альфы они были никудышными, в отличии от того же негра, рядом с которым он сидит. Сейчас он не хочет ни власти, ни мыслей, ни переживаний. Он — в первую очередь омега, которой нужно сбросить весь накопленный негатив.       Во вторую очередь уже идет все остальное.       Предназначение омеги и так ясно, предназначение альфы — быть рядом, хорошо трахать, давать защиту и спокойствие. Чонгук требует лишь второго, и он согласен, если это будет один Мигель, потому что грусть пожирает его уже слишком долго.       — Не думай о них. Они же о тебе сейчас не думают. — чужая рука обвила его тельце, и он улыбнулся, кивая.       — Я хочу сейчас потрахаться. — шепчет Гук, прижимаясь к мужчине. Его киска, если бы он сдвинулся, явно чавкнула, подтверждая тихое желание омеги. — Показать?       Внутри он отчаялся, снаружи он огромными глазами смотрит на чернокожего, притираясь к нему своей грудью. Он всем своим жаждущим телом говорит ему, как он хочет быть трахнутым до звездочек в глазах.       — Покажи. — Чонгук прикусил щеку, смущаясь. Его руки сами подняли край юбочки, и его красивые бедра раздвинулись, чтобы показать прелестно влажную киску, настоящий розовый цветочек, жаждущий проникновения.       Рука альфы накрыла его киску, и он приподнял таз, ища небольшой стимуляции и жадно хныкая, пачкая чужую ладонь своей смазкой. Его глаза начинали слезиться от похоти и желания, которое плескалось в нем, заставляя его грусть утопать далеко в глубине.       — Настоящий водопад, детка, — омега сжимает ткань в кулачках, когда альфья ладонь сама трет его влажную киску, издавая липкие звуки. Его возбуждает и тепло пальцев, и то, что водитель не обращает на них ровным счетом никакого внимания, хотя он прекрасно все слышит и может даже увидеть все своими глазами. — такой чувствительный цветок.       — Ммм-м, н-немного, еще немного… — Чонгук зажмурился. Он не мог кончить, ощущая присутствие лишнего человека, но резкая напористость Мигеля снесла его стенки благоразумия, когда он засквиртил на его руку.       — Вот так, умница, так мокро, черт. — он продолжал издеваться над омегой, круговыми движениями лаская влажный от жидкости сквирта.       Тяжелые капли оросили кожаный салон и переливались блеском, пока Чонгук дергался на сидении, не смея избежать такой излишней стимуляции, пока его маленький клитор не извергся еще одним оргазмом, который заставил его подпрыгнуть.       Он не может сказать, это было из-за лихой езды или из-за его перенасыщения удовольствием. Его тело выгнулось, а его ротик приоткрылся, выпуская тихий стон. Все его существование сейчас сводилось к тому, чтобы быть игрушкой в руках накаченного негра, заставляющего его кончать в машине.       И он был не против и заплакать от сильных оргазмов. К счастью, его мысль не останется лишь одной мыслью. Но и он еще не испытывал по-настоящему сильных оргазмов, лишь пародии на них.       — Омега, да ты тут все замочил собой. Под тобой наверняка лужа. — Чонгук действительно ощущал её своей задницей, и его щеки покраснели, когда рука оставила его промежность в покое. — Открой свой рот.       И пальцы, смоченные его сквиртом, он очищал с голодом, вылизывая своим язычком все, до чего мог добраться. Он сосал фаланги, втягивая щеки, и скромно смотрел в чужие глаза, словно он не делал что-то абсолютно пошлое и грязное, пока его пизда сокращалась от мокрых оргазмов.       — Тебе не отнимать желания пососать что-нибудь, м?       — А я могу…? — он запнулся, слабо улыбнувшись. Он не хочет говорить это громко.       — Договаривай. — чужая улыбка не зеркалила его, а лишь раззадоривала, и Чонгук нашел в себе смелость четко произнести желаемое.       — А я могу отсосать тебе твой жирный, и сочный член? — он бы и сам удивился тому, что произнес его рот, но, он решил думать своей пиздой, которая хотела бы сейчас этот член в себя.       Но, раз он окажется внутри него, не имеет ли разницы, какая это будет дырка?       Мигель усмехнулся, пожимая плечами, и Чонгук воспринял это как зеленый свет. Его пальчики резво освободили чужой член, и несколько раз проведя кулаком по хую, он уже был готов всунуть его в свой рот, пока его не насадили принудительно.       Его ротик некрасиво раскрылся почти у основания, и его глаза выпучились, пока его глотка переживала вторжение. Давление только что вылизанной ладони на его затылке не давало ему поднять голову.       — Раз Миссисипи, два Миссисипи, три Миссисипи, четыре Миссисипи… — он отпустил чужую голову, лишь когда Чонгук проявил силу и уперся руками в его бедра. — Воу, ты продержался дольше, чем я думал.       Чонгук пытался нормально вдохнуть, пока по его подбородку стекала слюна. Картина была удивительно горячей — омега выглядел шлюхой, с мокрыми глазами и красным лицом.       — Не дави лишних слез, просто прояви терпение, малышка. Доверься мне. — Чонгук совершенно очаровательно всхлипнул и кивнул, вытирая рукой излишки слюны, пока негр убирал свой член обратно в штаны.       Они как раз подъезжали, когда хлюпающий носом омега немного успокоился и вышел из машины, показывая всем темное пятно влаги на своей заднице, ведь даже на черной ткани все было отлично видно. Несколько озадаченных взглядом были устремлены на его зад с немым вопросом — бедняжка так сильно вспотел или не дотерпел?       К их неосведомленности, «бедняжка» немного разогрелся.       — Снова сюда? Я не в настроении быть со всеми…       — А кто тебе сказал, что ты будешь трахаться со всеми? Может, они даже и не увидят тебя, если ты будешь тихим. — Чонгук приподнимает бровь, когда они заходят через центральный вход.       Он лишь раз проходил без очереди, когда хорошо отсосал охраннику предыдущей ночью, и это стоило того. Но потом он не видел того альфу, и, как-то больше никто не пользовался его расположением и знанием его репутации, оставляя его ждать как всех на улице.       А сейчас, пока его провожают несколько десятков пар глаз, он ощущает себя еще более мокрым, чем когда его провожал охранник в прошлый раз. Но, возможно это из-за Мигеля — его тут знают, в отличии от него. Хотя бы те же девочки и омеги, которым не нужно пользоваться услугами Чонгука, раздающего себя в туалете.       — Так что ты придумал? — он приподнял бровь, когда перешагнул знакомый порог в клубе. Здесь все было по обычному, не разобрано, как на общих концертах, были столики, общий танцпол, и несколько полускрытых сфер, где обычно уединялись компаниями.       Вход в это сферы никак не прикрывались, и желающие могли заглянуть и присоединиться к отдыхающим, став их частью или игрушкой на вечер. Чонгук не любил такие пространства, но знал, что омеги могут баловаться подобным. Там всегда есть еда, выпивка или пьяные альфы, которых можно обокрасть — словом, одно раздолье.       — Видишь ту полусферу? Вот я могу тебя оставить там, на расхищение желающих, а могу трахать тебя я, заняв твой чудесный ротик, пока твои дырки будут сверкать в полу, полумраке и освещаться редкими световыми лучами. Не думаю, что кто-то сможет удержаться.       — Прямо там?! — Чонгук оглянулся.       Людей уже было прилично, и они прибывали с каждой минутой, когда наконец-то дорывались до этого пространства. Он замялся — тут могли заметить их, настучать, пристыдить его, или запомнить и растрепать потом. В туалете собирались те, кого волновал лишь секс.       Тут — собирались те, чьи предубеждения невозможно предугадать. Что они увидят в том, что Чонгук выставляет свой зад в темноте помещения на все обозрения? Праздник? Омега внутри скулит об отличной возможности, и его здравомыслие начинает покидать его головной мозг.       — Прямо здесь. — Мигель скрывается в темноте сферы и включает свет, заставляя Чонгука прищурить глаза. — Но если стесняешься —       — Стесняюсь! — пищит Чонгук, усаживаясь на мягкий диван. — Здесь стесняюсь. Тут другие омеги, альфы, и вообще все другое… Не смей сравнивать с прошлым разом! — он угадывает следующие слова альфы и сам выключает свет. — Может, хотя бы закажешь выпить, раз я на твоем попечении?       — То есть, тебя не смущает, что сюда будет постоянно заходить миловидная омега и смотреть, как ты сосешь мне, но если это будет кто-то из них… — он обводит открытой ладонью заполненный зал и смеется от отчаянного угуканья омеги. — Как странно, малышка, очень странно.       — Я уверен, что они возможно уже сталкивалась с этим и…       — Желаете чего-нибудь? — и действительно, красивая ухоженная девушка приковывает к себе взгляды Мигеля и Чонгука, когда она прищуривается в свете. — Не темновато, ребятки?       — Давай ты сначала принесешь нам бутылку хорошего виски, а потом вылижешь этого милашку? Смотри, какая голодная сука, ты найдешь её киску даже в темноте. — Чонгук замирает, и лишь видно, как блик от его глаз то темнеет, то светлеет, когда он крутит взгляд.       — Только если милашка не будет противиться.       Конечно, это шутка. Даже если он будет противиться, Чонгук не будет противиться. Он провожает взглядом девушку и сглатывает, когда его руки сами тянутся к молнии юбочки.       — Правильно, раздевайся и не заставляй меня ждать.       — Она правда согласилась? — Чонгук вертит головой, когда его впечатывают в жесткую обивку под спиной.       Свет включается, и он видит её — официантку, улыбающуюся прямо ему в лицо, прежде чем голодно накинутся на его губы, которые она терзает особенно — не так, как это делают мужчины альфы.       По её хватке Чонгуку сначала кажется, что она альфа — но она не выше его, а значит является омегой, пока другая её рука трогает его прямо между ног, без труда находит клитор и оглаживает его, собирая влагу.              — Как видишь. — Мигель хмыкает, наблюдая, как Чонгук тает под чужими действиями. Нет, Мигель не предупреждал, что ему понадобятся красивые и умелые омеги, просто все само складывается в его просьбу.       Пока Чонгук млел от поцелуя и поглаживаний, из его головы выпорхнули все дурные мысли. Он приспустил юбку, и девушка стянула её ниже, пока она совсем не упала к ногам, оголив пизду. Абсолютное отсутствие какого-либо присутствия чего-нибудь скрывающего не смутило её, и она прижалась губами к щеке Чонгука.       — Я так понимаю, его рот будет занят? — она улыбнулась, поглаживая свободной рукой ластившегося Чонгука. Мигель едва заметно кивнул, и она легонько шлепнула нежное личико, переводя взгляд на выглянувший черный хуй.       Омега облизнулся, прежде чем залезть на диван и на локтях вытянуться к черному члену. Его округлая задница и мокрая киска теперь были отчетливо видны даже в небольшом свете и, его ягодица получила смачный шлепок, когда в их сферу зашли и поставили бутылку виски на стол.       — Свали, мы тут пока втроем повеселимся. — девушка вытолкнула помощника и устремилась к красивой киске, чтобы раздвинуть складки и увидеть красивую, розовую вульву, истекающую соками.       Чонгука уже немного вело от того, как они обращаются с ним, не обращаясь к нему вообще. Мигель не называл его по имени и это раззадоривало — обилие «малышка» и «детка» вполне устраивало его.       — Черт, эта детка такая мокрая. — Она откидывает волосы за спину, когда её рот присасывается к манящей щелке. Чонгук хныкает, сжимая в руке темный хуй, пока за его спиной раздается грязный звук еле слышного чавканья.       Он теряется в музыке, в гуле чужих голосов, но он словно специально выкрутил именно этот звук на максимум, чтобы смущаться, пока в его рот толкается член. Он ощущает, как аккуратные пальчики крутят пробку внутри него, вдавливают её в красивую задницу глубже, и поджимает животик, желая казаться ещё более желанным.       Его пися сжимается вокруг засунутого внутрь языка и щедро покрывает его смазкой, пока внутри не оказываются пальцы, которые он тоже приветливо сжимает своей щелочкой. У него самая гостеприимная пизда, и девушка комментирует это особое свойство.       — …Жаль, мне нечем выебать эту сладкую щелку, она так хочет быть заткнутой.       — Ты хочешь, чтобы я трахнул дырку? — Мигель хмыкает, когда Чонгук усерднее двигает головой на его члене. — Сначала заставь его дрожать, это не сложно.       — Не боитесь, что он высохнет, пока эта киска дождется члена? — она смеётся, несколько раз жестко шлепая красивую попку. — Я его высушу, обещаю.       — Попробуй.       Девушке-омеге не нужно бросать вызов дважды. Она знает, что нужно возбужденной омеге, когда фингерит его киску пальцами, параллельно атакуя его клитор разными техниками — она всасывала его кнопочку, теребила до долгих сокращений на фалангах, размазывала свою слюну и пощипывала половые губки, выпяченные ей в лицо.       Чонгук был в подвешенном состоянии, боже, вся нижняя часть его тела немела от того, как хорошо это ощущалось. Член в его ротике пульсировал, когда его голова двигалась, чтобы вместить его полностью, и все его тело разрывалось между тем, чтобы посильнее насадиться глоткой на пенис и придвинуть свою голую попку к женскому личику, которое сейчас старается над его дырочками.       Его киска не способна долго терпеть такие издевательства, и он дергается, пытаясь соскочить с ускорившихся пальцев. Его сейчас чувствительная и вспухшая киска покрыта соками и слюнями, когда его бедра долго дрожат, а его лицо вспыхивает красным.       — Ну, он хотя бы вздрогнул. — Мигель усмехается, когда Чонгук начинает хныкать.       И этому есть причина — его беспрестанно пульсирующий клитор, который не может оставить в покое настырный язык, быстро лижущий его. Это заставляет его сердечко биться так быстро, а его глазки наливаться слезками. Он дрожит, пока не падает на диван, начиная плакать.       Слишком хороший оргазм, который выбил из него силы, чтобы дать место появиться новым. Оргазм, который перезагрузил его голову так хорошо, что вся его обида сейчас выходила, когда он всхлипывал между бедер альфы.       — Все в порядке?       — Эта малышка просто немного чувствительная, но, ты выполнила обещание. Ты действительно высушила его. — он хохочет, поглаживая макушку содрогающегося омеги.       Не в первый раз ему приходится наблюдать, как оргазм переходит в разряд слезливого выплеска чувств, которые стимуляция просто позволяет выпустить. Но такое он видел действительно редко, и, обычно, это не делают шлюхи, а такие люди, у которых есть о чем заботиться.       У шлюх нет забот, Чонгук — почти обычный человек со своими фетишами, ему досталась способность ощутить такую прекрасную вещь, как crygasm. Не даже знают о том, что могут так — или кто-то, может так. А кто-то не знает о том, что может одарить таким сильным оргазмом.       Теперь омеге нужно лишь немного переждать, прежде чем его заплаканное личико поднимается, чтобы утереть ладонью стекающие слезы. Его щеки блестят также, как его киска, и омега позади него подмечает это, оглаживая его задницу.       — …Такой нежный, аж сердце сжимается. — Она улыбается, прищипывая его бедро. — Теперь трахай его, может, он вновь расплачется.       Чонгук все еще молчит, лишь иногда шмыгает носиком, и слабо улыбается, когда альфа подтягивает его к себе. Он и сам прикладывает усилия, пока не оказывается насаженным на большой хуй.       Омега расположилась рядом с ним, поглаживая его мягкие титечки. Чонгук выглядел красиво в полутемноте, особенно, когда его глаза посмотрели на вход в сферу и увидел несколько пар глаз, смотрящих на него.       — Ты тоже их видишь? Как они смотрят на тебя, думая, что ты не видишь их. А если даже и видишь, это не мешает им представлять себя на месте чужого альфы. — Она хихикнула, смачно целуя омегу в щеку. — Развлекайтесь.       Чонгук не может отделаться от желания прикрыться, когда его смазка взбивается членом между его ног, и то, как лица меняются перед полусферой. Когда девушка уходит, она выключает один из светильников, и теперь можно увидеть только темные лица, которые наверняка рассматривают его снаружи.       — Расслабься, не бойся их. Они не настолько смелые, чтобы зайти сюда прямо сейчас. — он целует омегу в шею, и Чонгук облизывается, оглядываясь. По его коже бегают блики световых прожекторов, он слышит громкую музыку, и чувствует подступающих оргазм, когда сжимается вокруг черного члена.       — Но они так настойчиво… ах, настойчиво смотрят…       Чонгук всхлипывает, его глаза постоянно зажмурены — он боится открыть их и столкнуться с голодными взглядами. Словно на него смотрят абсолютно все. Ему кажется, что они уже обсуждают то, что происходит в темноте, и что его звуки заглушают музыку.       Пока он не дрожит, его ножки безвольно свисают вниз и он сам становится желейным, согревая внутри себя набухающий узел. Прекрасное ощущение тепла и безопасности исчезают с первым же напоминанием альфы, когда он щипает его бедро. Чонгук оказывается вырван из неги и возвращен в настоящее время, когда его тело практически выставлено на обозрение.       — Думаешь, им не наплевать? Они бы хотели оказаться на твоем месте. А еще я знаю, что ты даже не думал о них, или о них, или о тех неудачниках, которые думали пихать свои члены в эти сладкие дырки.       Омега кусает свою щеку, когда согласно мычит. Его тело покрыто испариной, между ног слишком мокро и горячо, а его голова до позорного пуста — откуда там взяться Намджуну и Хосоку, когда его волнует хороший трах в клубе.       — Ты действительно хороший психолог, м?       — Возьму на заметку. — Альфа за его спиной усмехается, оглаживая молодое тело.       Чонгук не думал ни о Намджуне, ни о Хосоке, предпочитая забавляться с другими. Зачем ограничивать себя двумя, если можно пробовать так много разного, чего они дать или даже представить не могут. Тот же Мигель выполнял отличную роль крепкого альфы, когда трахал омегу до состояния мокрой шлюхи.       В любом случае, Чонгук мог и сам стать такой, когда приглашал трахаться альф в туалете, позволяя им пользоваться своей дыркой на их усмотрение. Это было так хорошо, особенно, когда альфы наполняли его дырки до отказа вновь и вновь, а его глотка разрабатывалась большими членами.       — Спасибо тебе.