Девять хвостов

Понедельник наступал одновременно и очень быстро, и мучительно медленно. Мицуко вообще испытывала со злосчастного инцидента всё больше обременённости свободным временем. Очень медленно, предательски тихо вкрадывалось сомнение. Она действительно не в порядке? Нет, она действительно настолько не в порядке? Что каждая свободная минута давит на мозг и совесть? Что боль в изувеченной руке уже не более, чем обыденность и новый стимул прожить очередной день? Прогулка с Аней, которая началась несколько неловко, завершилась комфортными посиделками в кафе после неожиданного похода в кино на мелодраму. Мицуко даже название не запомнила — что-то слащавое и цветочное. Но как же они плакали над смертью главной героини в руках возлюбленного на фоне алеющего заката… Они даже подобрали несколько цветных ремешков для Мицуко — под цвет её перчаток. Каждый день недели отдавался конкретному цвету. Понедельник был чёрным — вставать в такую рань после ночей, полных кошмаров на выходных, было тяжело. Вторник — глубокий бордовый. Первый поход в больницу на неделе; а скоро и их сократят до одного в неделю, а там — в две. «Чтобы избежать лишней встречи с триггером тревожности» — подметил психолог. Среда — припылённый синий, как грязная от красок вода, где смешали синий и коричневый. Нервы сдают, но ещё немного продержаться можно. Когда стоишь около закрытой двери брата и рассказываешь пустоте за ней, как проходит твой день. Когда вечером садишься и плачешь около неё, но не становится легче. Четверг — обманчивый желтый, холодный фонарный свет. Когда замираешь у самой двери в дом, как олень перед светом фар, не понимая — куда двигаться дальше. Пятница легче — изумрудный зелёный. Спокойствие и принятие. Учебная неделя, полная любопытных взглядов и пересуд, заканчивается. Можно немного побыть действительно собой, а не эскизом визитной карточки семьи Кабаякаши. Суббота — белый. Чистый, нетронутый и первозданный. Скорбный и очень пустой. Суббота это день для себя: маникюр, парикмахер, массажи, прогулки и шоппинг. Для души и имиджа, чтобы сменить картинку и подготовиться к новой, полной битв, неделе. Воскресенье — пустое. Редкие поездки из дома, когда Мицуко остаётся в машине, а Джозеф бегает по пекарням и локальным магазинчикам. Что-то тонкое и ажурное, если всё же надо выйти из тёплой и комфортной защиты машины. Чашечка ароматного рамёна, немного кофе в крошечном кафе или данго из крошечной лавочки какого-нибудь улыбчивого дедушки. — Кабаякаши… Ты чего дверь гипнотизируешь? — раздалось из-за спины Мицуко, от чего та вздрогнула. Удивлённо посмотрела на Ниджиму поверх веера. Та подошла сзади с огромной кипой бумаг в руках. Мицуко молча открыла незапертую дверь с табличкой «Студсовет», пропуская главу внутрь. — Спасибо, — с облегчением улыбнулась девушка, заходя. — Прости, в пятницу это было слишком неожиданно? Не могла поймать тебя раньше. — Мы на разных годах обучения, прекрасно понимаю, — кивнула Мицуко, аккуратно складывая веер. — Присаживайся, пожалуйста. Можешь пока заполнить анкету новичка, будем очень рады честным ответам. Я быстро закончу с сортировкой и переключусь на тебя. Пара минут… Мицуко села, осматривая комнату. Маркерная доска с какими-то планами, книжный шкаф с миллионом толстых и тонких папок. Стеллаж с наградами в спорте и грамотами некоторых учеников — уголок достижений и гордости. Сама Мицуко ни в одной из своих школ не вступала в студсовет — никогда не сближалась с кем-то и не брала лишней ответственности. Прочей занятости и дел у неё и так было выше крыши. Анкета перед ней была вполне себе простой и даже наивной. · На сколько баллов из 10 вы оцениваете свой период обучения? · Были ли у вас проблемы с коллективом (учителя и ученики) за данное время? · Есть ли у вас предложения по улучшению процесса адаптации? Мицуко взяла ручку в руки, расписалась на небольшом клочке бумаги и приступила к заполнению. От честного ответа вреда не будет. · 5/10 · Явных проблем не наблюдалось, однако, период в академии весьма неспокойный. Напряжение среди учеников, слухи о приставании тренера к ученицам и подозрения в абьюзе членов волейбольного клуба. · Затрудняюсь ответить. Возможно, было бы полезно провести ознакомительный день с кружками академии, если ученик в этом заинтересован. Интересует план по внеклассным поездкам — не было предоставлено информации об уже назначенных путешествиях. — О, ты левша, — тихонько подметила Ниджима из своего угла. Она села за отдельно стоящий стол и медленно перебирала бумаги. — Закончила, — Мицуко отодвинула от себя листок. Глава студсовета взяла анкету и прошлась взглядом по тексту, нахмурила тёмные брови, но ничего не сказала. Выражение лица у неё было скорее тревожно-печальное, нежели злое. Трудно закрывать глаза на происходящее, когда только первогодки не шепчутся о проблемах — и то, не факт. — Если это всё, то я бы отправилась во внутренний двор. Перемена длинная, успею перевести дух, — подала голос Мицуко. Её чуйка советовала поскорее уходить, пока не навешали каких-нибудь лишних дел. — Да, верно. Я просматривала ваши с братом личные дела… Директор дал мне такие полномочия, — заверила Ниджима. Мицуко лишь молчала, давая главе студсовета пространство для монолога. — У вас отличная успеваемость, независимо от места учебы. Есть даже пара зарубежных учреждений…. — Глава Ниджима, — окликнула Мицуко, расправив веер вновь. Но он был уже не столько щитом, сколько орудием для нападения. Та подняла глаза от пола. — Я племенная кобыла и знаю об этом. Можно ближе к делу? — плохо скрывая раздражение подметила Мицуко. — Ох, Прости… Кабаякаши, я не хотела тебя обидеть, наоборот… Твои заслуги замечательны, вопреки всему. — Но травма украла у меня год, а то и два. Будь всё, как должно, мы бы с вами учились в одной параллели. Ниджима поджала губы. Сложно не заметить годовой разрыв между парой учебных заведений. Мицуко в этом году будет уже восемнадцать, а она еще не закончила школьную ступень, куда её отдали в неполные шесть лет. Мицуко невольно сжала кулаки от досады, но быстро расслабилась, почувствовав новую волную пульсирующей боли. — Так вот. На основе таких заслуг и отзывов из прошлых учебных заведений я бы хотела предложить тебе место в студсовете. Следить за дисциплиной, информировать… — Это плохая идея. — Почему же? Ты поможешь академии Сюдзин стать лучше… — Делать новичка следящим за порядком кажется логичным с практической точки зрения. У меня нет близкой привязанности к одноклассникам и прочим ученикам. Но это легко сделает меня изгоем. Ниджима снова нахмурилась. — Это справедливо, но не думаю, что дочь семьи Кабаякаши из робкого десятка. В форме для поступления было указано, что ты хочешь поступить в Токийский университет на направление управления бизнесом. Мицуко кивнула, недоверчиво подавшись вперёд. — Участие в студсовете, даже не на лидирующей позиции, хорошо смотрится в перечне заслуг за время обучения на школьной ступени. А если ты станешь главой студсовета в следующем году… — Баллов станет больше, способствуя зачислению, — заинтересованно добавила Мицуко. — Рада, что мы на одной волне, — уверенно улыбнулась Ниджима и приблизилась к Мицуко с протянутой рукой. — Нужно обсудить условия моего участия. Насколько строгой мне стоит быть и что я могу говорить от лица студсовета, а что — нет. И никаких тяжестей, — пожала протянутую руку Мицуко. — Полагаюсь на вас, глава Ниджима. — Зови меня Макото, — кивает глава. — Мицуко, уважаемая глава, — соглашается девушка. — Я введу тебя в курс дела и расскажу, что от тебя потребуется, — пригласила её к столу Макото, после чего между ними завязался продолжительный диалог.

***

— У кого-то явно хороший день выдался, — подметил Джозеф, когда девушка села в машину. Сегодня — день посещения больницы в вечернюю смену, поскольку нужно было выровнять график. — Разрешите представиться, член студсовета, Кабаякаши Мицуко. В следующем году — его глава, — наиграно протянула руку она. Джозеф с улыбкой руку пожал. — Как ты согласилась? Хотя… Место главы, да? Вот так теперь в школе дела делаются. — Его мне предложила сама нынешняя глава, Ниджима. — Которая с ознакомительного дня? Помню, — довольно кивнул водитель. — Ты сам-то почему рад? — Да так… Связями обрастаешь, похвально. Начала думать о будущем… Мицуко это, однако, не развеселило, а наоборот. Волна мурашек прошлась по спине, заставив передёрнуть плечами. — Я не это имел в виду. — Знаю… Просто забылась ненадолго. Водитель озадаченно цыкнул, направляя машину в сторону дома. Уже там, когда они пришли и поужинали, он достал несколько некрупных коробок с разными подписями. — Новые хобби, как и говорил. — Мне хватит и кино… — Совмести приятное с полезным, — открыл он одну из коробок. Наборы для вышивания крестиком, вязания, вышивки гладью, картины по номерам и многое, многое другое... — Картины по номерам, серьёзно? — скептично глянула на телохранителя девушка. Выудив одну из небольших работ, рассматривала неясное, полное пятен полотно. В образе читался кот на ночном небе, но это не точно. — Ненасильственное развитие мелкой моторики. — Фу, — перебирала коробки Мицуко. В самой тонкой был целый ворох детских книжек по чистописанию. Новый скептичный взгляд. — Ты сама такими же балуешься. Доктор похвалил за рвение и подобрал верную нагрузку. — Фу х2, — прокомментировала она. — Включу фильм на фон. Нарния или Звёздная пыль? — Звёздная пыль, — она остановила свой выбор на одном из простеньких наборов по вышиванию. Теплился в душе огонёк надежды, что навык ещё не утрачен. — И есть три новых дела, — Джозеф кликал пультом приставки, выбирая фильм в библиотеке. Мицуко взяла воды и села на своё царское место на уголке дивана, чтобы вытянуть ноги. — Первое, писал юрист. Мишима Юки согласился дать показания и подговорил ещё пару человек. И он страх как хочет тебя в дополнительную пару ушей. Встречу назначили завтра, на четыре — после ваших занятий и кружка. На всякий случай возьмём и дежурного медика. Мало ли кто в каком состоянии будет. — О, набрался всё же смелости, — довольно кивала девушка. — Ты ему что наобещала? Парень при упоминании тебя светился, как Токийская телебашня в Новый Год. — Я лишь сказала, что просто поддержу присутствием. Джозеф не проверял, врёт она или нет — принимал к сведению новые вводные. — Второе, тебя зовут на телешоу — «будущее Японии», где дети политиков, звёзд и бизнесменов рассказывают о себе, показывают какие-то красивые места и всё такое. Первый выпуск будет записан в студии. — Почему я? — простонала Мицуко. — Из детей семьи Кабаякаши ты теперь единственная живёшь в Японии напостоянку и подходишь под возрастное ограничение. И не поспоришь… Чтобы стать преемницей бизнеса матери и части активов отца, она закончит тут и старшую школу, и университет. — И третье, Господин писал. Разблокируй его, пожалуйста — он, банально, волнуется. В город скоро прибудет один из наших искусствоведов с парой партнёров. Надо сопроводить и побыть ассистентом через месяц или около того. — Опять этих дядек развлекать? Хотя, они вроде смирные. Выслушаю очередную лекцию о значении цветов на полотнах эпохи Ренессанса… — Мицуко решительно сделал вид, что прослушала первую часть. Непрочитанные сообщения от отца висят с того самого момента, как она очнулась в больнице, а Кейске там основательно обосновался. Вышла из семейного чата, заблокировала всю родню чтобы только не слушать пусть и искренние, но горестные слова поддержки и заботы. Её большая семья была сейчас не менее крупным камнем над девичьей головой. — Тебе самой интересно с ними сидеть, врушка. Известный художник, Ичерисай Мадараме, планирует свою новую выставку в следующем квартале. Мы выбили право сделать статью об этом в числе первых, чтобы потом продать ключевым СМИ. Запишешь их интервью, дашь визитки. Скорее всего, поможешь выбрать картину для Господина. У тебя есть вкус. Мицуко нахмурилась, но кивнула. Папа и правда любил искусство — картины, вазы, витражи, фрески. «Всё, что радует глаз». — К тому же, у него есть ученик твоего возраста. Вроде даже симпатичный, — будто закинул удочку Джозеф. Мицуко внимательно, с прищуром, посмотрела на телохранителя. Тот веселья не скрывал. — Искуситель. Сам потом парню угрожать будешь, если он меня даже пальцем тронет. — А то. Национальное японское развлечение у якудз — стрелять в ухажеров своих юных господ, — наигранно скалился мужчина. Затем телефон его зазвонил. Мицуко отмахнулась от него, распечатывая набор. Пёстрые нитки, аляпистая чёрно-белая схема и кусок ткани-основы радостно впитывали освещение комнаты. С тихим простодушным смешком девушка углубилась в познание нового хобби.

Купил на красавчика, собака такая…

***

Выбранное кафе не казалось Мицуко чем-то подходящим. Простенький дизайн, старающийся походить на странную смесь японской и европейской культур, где у самого входа, около бумажных фонариков, красуется небольшая диорама со стогами сена и подковами. — Место выбирали на основе популярности у молодёжи. Если еда будет совсем отврат — привезу тебе рамён или паровые булочки, — на упреждение пояснил Джозеф. Лицо Мицуко явно было с субтитрами, сколько не скрывай. — Можешь сразу купить? Я бы их дома поела, — оживилась девушка. — Шеф Суруи за сердце схватится от обиды, — передразнивал водитель, наигранно схватившись за сердце. — Его готовка несравненна, но иногда хочется и чего-то извне дома поесть. — Сколько взять? Две-три? Одну с красной фасолью, одну с заварным кремом и одну с ягодами? Мицуко довольно кивнула. — Будет сделано. Óни, оставляю юную госпожу на тебя, пока меня нет, — через плечо бросил Джозеф и быстро удалился к машине. — Госпожа, — кивнула названная. Одна из самых молодых служащих охранного агентства — обманчиво миниатюрная юная женщина с коротким каре тёмных, с синим отливом, волос. Одета она была не в условную униформу с кобурой и прочим, а в деловой костюм, чтобы не выделяться. Здесь они находились если не инкогнито, то с минимальным привлечением внимания. — Телохранитель Оно, — кивнула уважительно и Мицуко, не поддерживая приколы Джозефа. Первыми на горизонте показались машины юристов. Привычно чёрные, — неотъемлемый цвет бизнеса и политики, — они выехали из-за угла на небольшую парковку кафе. Извергли из своего нутра по четыре человека в костюмах и были таковы. Мицуко кивнула всем — это была их верная команда «цепных псов закона», особо близко знакомая с контекстом ситуации Метаверса и дела Янтарных волков. Именно их отдел «придумывает» или «подхватывает» идеи насчёт того, как связать реальность и правду той стороны. — Юная госпожа, — хором поприветствовали они. — Большое спасибо за вашу поддержку. Для учеников это будет невероятная помощь. Мужчины и женщины хохотнули большой добродушной кучей. И молодые девушки и юноши, и взрослые мастера своего дела. Кто-то прикрывал ещё её отца, передавая «семейное дело» дальше. Следом на парковку вырулила небольшая пузатая машинка с красным крестом — частная медицинская бригада. Они часто колесят по городу, и такая остановка «на ужин» не должна была вызвать подозрения общественности. Что ни говори, а дело Камошиды весьма щепетильное, и к репутации академии надо подойти серьёзно — нельзя будить спящего зверя раньше, чем приставишь ружьё к его голове. Затем потекла и вереница учеников — кого-то Мицуко, пусть и не сразу, но узнавала в лицо. И Мишиму из D-шек, конечно же, было трудно не заметить. Он, будто подтверждая свой образ щеночка, робко подошёл к Мицуко с телохранительницей и поклонился так глубоко, что его спина бы вот-вот надломилась, а макушка коснулась земли. — Аккуратнее, в асфальт не нырни, Мишима, — похлопала по плечу девушка. — Я просто очень… Очень благодарен… Вам, — выпрямился юноша. Под слабым светом фонаря, в приближающейся тьме вечера отчётливо виднелись новые раны на лице. Ссадина на скуле, трещина на губе. — Я позову медиков… — подорвалась телохранительница, но замерла уже через шаг. — Позовите медиков, пожалуйста. Нам нужно снять побои и залатать будущее дарование волейбола, — попросила одного из юристов Мицуко. — С-спасибо. Простите, что доставляю неудобства. Сегодня тренировка была весьма и весьма лютая, — признался парень, когда его уводил с собой один из медиков. — Мишиму Юки будут опрашивать первым. Поскольку мы не можем отбирать слишком много вашего времени… — Я останусь и подожду всех. И дело не только в показной участливости. Ребятам и согласившимся родителям так будет легче, — довольно резко отозвалась Мицуко, посильнее сжав одной рукой другую. Больная ладонь привычно отозвалась жжением. — Прошу внутрь, — протянула руку телохранитель, когда Мишиму выпустили из цепких рук медиков. За широкими дверями диссонанс культур, однако, резко пошёл на спад. Если во входной группе с открытой кухней располагались несколько крупных столов, позади коридор вилял между закрытыми створчатыми дверями небольшими комнатками. Да, перегородки были весьма тонки, но и «лишних» сегодня не ожидалось. Даже сидевшие там люди, наслаждающиеся едой, были подставной массовкой из доверенного круга. Кафе не должно простаивать, как не должно и нарушаться обычное течение его жизни. Мицуко с Мишимой провели в самую глубину заведения, где должны были расположиться основные опрашиваемые. Ребят и некоторых пришедших с ними родителей развели в комнаты вокруг основной, чтобы они хоть немного, но слышали рассказываемое. Допрос подразумевает не только рассказ и ответ на вопросы, но и наблюдение с тонким психологическим анализом. — Ещё раз спасибо, — кивнула Мицуко, провожая парня в отведённую ему комнату. Главный юрист этого дела — Маэда с ассистентом — уже раскладывали по столу распечатки выуженной информации, ноутбуки и диктофоны. — Я должен донести до вашего сведения, что мы собрались для сбора свидетельских показаний в частном порядке по делу физического и психологического абьюза учеников со стороны тренера академии Сюдзин, Сугуру Камошиды, — начал протокольную речь Маэда. — Д-да! — раздался нервный и оттого резкий возглас Мишимы. — Также, должен предупредить, что всё произнесённое в данной комнате будет протоколироваться и, дополнительно, записываться на аудионоситель. Если вы согласны — подпишите соответствующий документ о согласии на запись ваших показаний, если нет — прошу вас покинуть помещение. Напомню, что сказанное может быть использовано против вас в суде. Потому прошу говорить только правду, относящуюся к данному делу. Новый кивок юноши. Ассистент плавно начал закрывать за ним дверь. Мицуко перешла в соседнюю комнатку, села на татами поудобнее и постаралась отдаться мучительному, свербящему где-то в сердце и разуме, ожиданию.