Век Смертных

Танис верит в Паладайна, так уж повелось. Он воспитан в этой вере с самого детства. Особенно он любит истории о тех временах, когда боги спускались на Кринн и помогали не только откуда-то сверху, с далёких небес. Теперь есть те, кто считает, что боги ушли, но Танис не верит в это, как не верит в то, что вместо одной Луны может быть три. Танис родился в Пакс-Таркасе в 1029 году п. к., но вырос в Кэрготе — там, где люди соседствовали с покинувшими свои страны эльфами. Танис — сын бывшего эльфийского посла, покинувшего свой пост и родной Квалиност ради возлюбленной из рода людей. В Квалинести с давних времён не очень любят людей, хотя восстановленный сотни лет назад Пакс-Таркас служит крепостью для переговоров «народов света». Танис считает, ему повезло, ведь он вырос в любящей семье, среди представителей обоих родных для себя народов, в шумном и весёлом городе. Танис женат на чудесной девушке, золотоволосой эльфийке, и лишь одно омрачает их семейную жизнь — Паладайн до сих пор так и не дал им детей, хотя в браке они уже больше четверти века. Танису сто тридцать два года, и он для полуэльфа всё ещё вполне молод, хоть срок жизни даже чистокровных эльфов за последние века сократился. Из мира ушла магия (говорят, её и не было, и это всё ересь), а вместе с этим эльфы стали жить всё меньше. Может, влияет то, что эльфийские страны практически закрыты теперь. Сильванести и вовсе закрыта наглухо… Танису повезло, ему открыт весь мир. Танис счастлив, как может быть счастлив полуэльф в его положении. Ему так много доступно для их просвещённого двенадцатого века. Если бы не одно «но». Танису снится эльф, и это его главная тайна. Потому что с эльфом он не знаком. Точнее, там, во сне, они знакомы, и Танис знает, откуда тот родом и сколько ему лет. И имя его знает. И то, почему у эльфа чёрная мантия, расшитая серебряными рунами. Но всё это знание испаряется, когда он просыпается. Эльф снится ему, кажется, всю жизнь. Порой эльф обнимает его, словно ловит на краю чёрной пропасти и окутывает чёрным бархатом мантии. Порой он сам обнимает эльфа, подходя со спины, или стирает с его щеки слёзы. Эльф из сна часто грустит. И зовёт его, Таниса. Словно если Танис поверит в этот сон, то встретит этого эльфа. И всё станет по-другому, всё станет правильно. И они обязательно встретятся. И отпустит тоска, что живёт в сердце Таниса. Порой Танис думает, что и вовсе не свою жизнь живёт, что что-то пошло не так, и он слишком поздно родился. Или слишком рано? Танис не знает. Но, глядя в своё отражение в зеркале, или в речной глади, или в полированной стали меча, Танис видит рыжие волосы, и зелёные глаза, и аккуратную недлинную бороду, и убеждается — нет, это он, и всё правильно. Это просто глупые сны о несбыточном. Сны тянут его куда-то. Танис старается не верить им. Может, когда-то в детстве он услышал легенду об этом эльфе да так и не смог забыть… Танис идёт в поход. Прощается с женой и совсем уже постаревшим отцом и уходит. Это кажется правильным. Он не соламнийский рыцарь, но тоже верен Паладайну, и они идут священной войной на Нераку, отвоевать краеугольный камень истарского храма, который некогда пыталась извратить Такхизис и который был запечатан в Великую Войну Копья. Многие годы паломники приезжали сюда поклониться ему, но сторонники Тёмной Королевы вновь собрали силы и захватили Нераку, и уже не первый год идут бои, чтобы вернуть реликвию Паладайна. Они идут с именем Паладайна на устах, с платиновыми драконами на стягах, со знаками истинной веры на котах, прикрывающих доспехи. Танис сражается вместе со всеми, греется у костра с другими воинами, поёт песни, далёкие от возвышенных храмовых гимнов. Танис видит во снах эльфа и боится думать, что чёрные одеяния его — тоже знак служения Такхизис. Быть может, все эти годы Танис прозревал собственного истинного врага? Но эльф лишь смотрит на него печально и просит вернуться домой, к жене. Потому что бой безнадёжен, и Танис должен это знать. Но Танис сражается раз за разом и идёт вперёд. Танис погибает, не дойдя до Нераки: весной 1163 года п. к. от удара в спину, когда закрывает другого воина, совсем ещё юного мальчишку. Танису сто тридцать четыре года, и этот рубеж вдруг кажется ему каким-то важным, и он словно вспоминает что-то… Танис делает последний выдох вместе с именем. Но это не имя бога, за которого он сражался. Это имя — Даламар.