Collar & Claw

Они вышли из логова цепочкой, как это делали всегда – Чан впереди, Минхо где-то сбоку, растворяясь в тенях, Феликс замыкал, прикрывая тыл. Сынмин плёлся в середине, Хенджин шел впереди него, сжимая в руке поводок, который болтался свободно, не натянутый, но напоминающий о себе каждую секунду. Солнце уже поднялось выше, прогревая воздух, и город, обычно серый и враждебный, сегодня казался почти мирным. Почти. Сынмин ловил на себе быстрые взгляды – Минхо скользил по нему глазами каждый раз, когда они пересекали открытое пространство, Феликс чуть заметно поворачивал голову, прислушиваясь к его дыханию. Они следили. Не грубо, не навязчиво, но постоянно. И в этом было что-то странно успокаивающее – его не оставили бы здесь, даже если бы он захотел. Однако страх всё ещё жил где-то глубоко, тихо напоминая о себе, стоило кому-нибудь из стаи оказаться слишком близко. Он доверял им настолько, насколько вообще мог доверять гибридам, но черту, отделяющую его от них, переступать боялся. — Не отставай, — тихо бросил Феликс, когда Сынмин замешкался, переступая через груду битого кирпича. — Я не отстаю, — выдохнул он, но прибавил шаг. Дорога до реки заняла около часа. Они петляли дворами, обходили открытые участки, и Сынмин впервые видел город за пределами логова не как мелькание теней в момент, когда его вели, а как реальное пространство. Разрушенное, мёртвое, но живущее своей жизнью. Где-то скрежетал металл на ветру, где-то шуршали крысы, разбегающиеся при их приближении. Город дышал, и это дыхание было тяжёлым, предсмертным. Река оказалась широкой, с пологим песчаным берегом, поросшим кустами. Вода блестела на солнце, переливалась, манила прохладой. — Сначала разведка периметра. — сказал Чан— Я, Феликс, Минхо – на проверку. А остальные — он запнулся, взглянув на Сынмина, — с ним, ждите здесь. После того, как Чан, Минхо и Феликс ушли, Хёнджин вдруг шагнул к Сынмину. Тот инстинктивно вжал голову в плечи, но гибрид лишь коротко хмыкнул и, щёлкнув карабином, отстегнул поводок от ошейника. — Как и обещал, пёсик — ухмыляясь сказал Хенджин. Сынмин удивлённо моргнул, но промолчал. Поводок исчез в кармане куртки Хёнджина, и Сынмин машинально провёл пальцами по ошейнику, который всё ещё оставался на шее. Постояв немного и не зная чем себя занять, Сынмин присел на землю и просто стал ждать. — Привык? — раздалось рядом. Сынмин поднял голову. Чанбин стоял в двух шагах, глядя на него сверху вниз. В его голосе не было насмешки, только любопытство. — Что? — не понял Сынмин. — К ошейнику. Привык уже? Сынмин отдёрнул руку, чувствуя, как краска заливает щёки. — Нет. То есть... не знаю. Он просто... есть. Чанбин хмыкнул, но ничего не сказал. Просто сел рядом и закрыл глаза, подставив лицо солнцу. Сынмин покосился на него, боясь пошевелиться. Чанбин был самым молчаливым из всех. Самым большим. — Не бойся так, — не открывая глаз, вдруг подал голос Чанбин. — Я слышу, как у тебя сердце колотится. — А я и не боюсь— соврал Сынмин. Чанбин фыркнул — Ладно, пусть будет по твоему — и продолжил с ним дальше сидеть. Через некоторое время вернулись Чан, Феликс и Минхо. — Чисто, — коротко бросил Феликс. — Никого в радиусе километра. Можно располагаться. — Поступим следующим образом, — Чан встал, отряхивая штаны. — Моемся по очереди. Чонин, Минхо и Хан— первые, потом Чанбин, Хенджин и Феликс, потом... — он посмотрел на Сынмина, — потом он со мной. Очередь двигалась быстро. Гибриды, в отличие от Сынмина, совсем не боялись холодной воды – для них горная речка была освежающей, но вполне комфортной. Они заходили в воду по пояс, фыркали, брызгались, быстро ополаскивались и выбегали обратно на берег, отряхиваясь. Сынмин сидел на валуне, всё ещё укутанный в свою старую, местами дырявую куртку и с ужасом ждал своей очереди. Вода даже на вид была ледяной. От неё веяло холодом, от которого у нормального человека сводило зубы. — Сынмин, — позвал Чан. Голос у лидера стаи был спокойный, ровный, но от него почему-то всегда хотелось вытянуться по струнке. Сынмин подскочил и послушно поплёлся за ним вниз, туда, где берег был более пологим. — Раздевайся, — коротко приказал Чан, сам заходя в воду по колено. Его идеальный пресс напрягся от холода, но на лице не дрогнул ни один мускул. Сынмин замер на месте, вцепившись пальцами в ворот своей футболки. Чан стоял к нему спиной, но это не помогало. Сынмин чувствовал себя ужасно неловко. Он не был гибридом, он не привык к такой открытости, к тому, что можно просто раздеться при всех... ну, почти при всех. — Я... — начал мямлить Сынмин. — Быстрее, — не оборачиваясь, бросил Чан. — Вода не ждёт и стая ждать не будет. Сынмин шмыгнул носом и, зажмурившись, стянул с себя сначала куртку, потом футболку, а следом и джинсы. Оставшись в одних боксерах, он обхватил себя руками, пытаясь прикрыться, хотя Чан по-прежнему на него не смотрел. — Заходи, — скомандовал Чан, отходя чуть глубже. Сынмин сделал шаг, потом второй. Когда ледяная вода коснулась щиколоток, его перекосило. Кожа покрылась мурашками, дыхание перехватило. Он с шипением втянул воздух сквозь зубы, но продолжил заходить. К коленям ноги онемели и перестали чувствовать дно. — Всё, хватит, — Чан наконец обернулся и, увидев, как мелко трясётся человек, нахмурился. — Мыло держи, — Чан протянул руку, и Сынмин, клацая зубами, кое-как намылил плечи дрожащими ладонями. Пена потекла по коже, смывая дорожную пыль, но холода это не уменьшало ни на грамм. — Быстрее, — поторопил Чан, и Сынмин, зажмурившись, окунулся с головой, чтобы смыть пену. Когда он вынырнул, лёгкие обожгло ледяным воздухом. — Вылезай, — скомандовал Чан. Сынмин вылетел на берег быстрее, чем любой гибрид, трясясь так, что зубы выбивали дробь. Он пытался вытереться, но руки не слушались, полотенце выскальзывало из онемевших пальцев. Кожа стала синевато-бледной, губы посинели. Чан вышел следом, даже не ёжась, лишь отряхнул мокрые волосы, убирая их со лба, и забрал у Сынмина мыло. Некоторое время он наблюдал за трясущимся человеком, и в его взгляде мелькнуло что-то странное. Не сочувствие, скорее... озадаченность. Словно он впервые видел такое хрупкое создание, которое ломается от обычной холодной воды. — Одевайся, — коротко бросил Чан и отвернулся, давая Сынмину возможность привести себя в порядок. Сынмин дрожащими пальцами натянул на себя сухую одежду — мешковатые, спортивные штаны, которые болтались на нем, но на поясе были завязки, так что он туго затянул узел и та самая рубашка с длинным рукавом. Зубы всё ещё выбивали мелкую дробь, но хотя бы куртка немного спасала от прохладного ветра. Стая собралась быстро. Гибриды, в отличие от Сынмина, вообще не выглядели замёрзшими. Чанбин отряхнув волосы, обдал Хёнджина фонтаном брызг, за что получил возмущённый вопль и пинок. — Идём, — Чан махнул рукой и первым двинулся в сторону тропы, ведущей к логову. Сынмин поплёлся за всеми, пытаясь согреться на ходу. Ноги в мокрых после реки кроссовках противно хлюпали, тело всё ещё била крупная дрожь, мышцы свело от холода. Он пытался переставлять ноги быстрее, но они словно налились свинцом и отказывались слушаться. Дорога обратно растянулась в бесконечность. Сынмин всё сильнее отставал, дыхание сбивалось, перед глазами плыли разноцветные круги. Он видел спины уходящих вперёд гибридов и понимал, что они его ждут – Минхо то и дело оглядывался, Феликс замедлял шаг, но стая шла вперёд. Чан обернулся первым. Его взгляд оценивающе скользнул по бледному лицу Сынмина, по тому, как мелко его трясёт, как он заплетающимися ногами переступает через камни. — Быстрее, — коротко бросил кто-то из стаи. Кажется, Хан. Сынмин стиснул зубы и попытался ускориться, но нога подвернулась на мокром камне, и он едва не упал, удержавшись в последний момент. Дрожь стала только сильнее. "Сказать? Не сказать? — лихорадочно думал он, глядя в спины гибридов. — Они и так злятся, что я медленный. Если скажу, что не могу идти быстрее, решат, что я ною. Чан не любит слабости. Но я правда не могу... Ноги не слушаются". Он остановился на секунду, переводя дыхание, и поднял глаза. Стая тоже остановилась. Чан смотрел на него в упор, и в этом взгляде не было раздражения, только ожидание. — Я... — голос сорвался. Сынмин опустил голову, глядя себе под ноги, на мокрые, разваливающиеся кроссовки. — Я не могу быстрее. Простите. Я... я стараюсь, правда. Ноги не идут. Тишина была оглушительной. Сынмин сжался, ожидая насмешки, окрика, чего угодно. Сердце колотилось где-то в горле. Чан молчал несколько долгих секунд. А потом, прежде чем Сынмин успел поднять голову, сильные руки подхватили его под спину и под колени, отрывая от земли. — Что? — выдохнул Сынмин, оказавшись лицом к лицу с Чаном. — Я сам... я могу... — Молчи, — спокойно оборвал его Чан, поправляя ношу. — Ты замёрз, вымотан и еле стоишь. Будем тратить время на твои героические попытки доползти своим ходом – стемнеет раньше, чем дойдём. Сынмин прикусил губу, чувствуя, как краска заливает щёки. Он был напряжён, как натянутая струна. Тело гибрида было твёрдым и горячим, даже сквозь одежду чувствовалось исходящее от него тепло. Сынмин боялся пошевелиться, боялся дышать слишком громко, боялся даже смотреть на Чана. Руки замерли в воздухе, не зная, куда их деть, чтобы не касаться лишнего. Стая тронулась в путь. Кто-то присвистнул — кажется, Хёнджин, – но Чан даже бровью не повёл. Сынмин так и лежал на руках у лидера стаи, чувствуя себя невероятно неловко и странно. Гибрид, который презирает людей, ненавидит их всей душой, несёт его на руках, потому что тот замёрз. Это укладывалось в голове с трудом. Постепенно, когда дорога стала ровнее, а дыхание Чана – размеренным и спокойным, напряжение начало спадать. Сынмин осторожно, боязливо позволил себе чуть расслабиться, прикрыть глаза. Мысли потекли в другую сторону. Чан. Странный он. Не такой, как остальные гибриды, о которых Сынмин слышал или читал когда-то в новостях. Он не бил, не издевался, не морил голодом. Он просто... судил по поступкам. Сынмин приносил пользу – его терпели. Сынмин не сбегал, не пытался ударить в спину – ему позволяли есть и пить то же что и все. Смог бы Сынмин на его месте относиться к кому-то из гибридов так же? Если бы мир перевернулся, и люди стали сильными, а гибриды – слабыми и зависимыми... смог бы он быть таким же справедливым? Или страх и ненависть взяли бы верх? Сынмин не знал ответа. И это открытие было почти болезненным. Он вспомнил, как они мылись в реке. Мельком, краем глаза, он успел заметить шрамы на теле Чана. Старые, зажившие, но явно оставленные не случайными царапинами. Один – длинный, наискосок через ребра. Другой – круглый, похожий на след от пули. Интересно, кто их оставил? Люди? Другие гибриды? Просто жестокая случайность этого мира? Сынмин задумался так глубоко, что сам не заметил, как провалился в сон. Сказывались усталость, пережитый холод и странное, почти животное чувство безопасности в этих сильных руках. Разбудило его осторожное движение. Он почувствовал, как его опускают на что-то мягкое. Открыв глаза, Сынмин обнаружил, что лежит на своем матрасе, в самом углу логова. Тёплое одеяло было накинуто сверху. Сынмин моргнул, прогоняя остатки сна, и тут же встретился взглядом с Чаном. Лидер стаи стоял рядом, поправляя край одеяла. Сынмину стало невыносимо стыдно. Он уснул! У него на руках! Он сел, открыл рот, чтобы извиниться, но Чан вдруг усмехнулся – едва заметно, одними уголками губ. — Выспался? — спросил он тихо. Сынмин открыл и закрыл рот, не зная, что сказать. Краска снова залила щёки. Чан смотрел на его замешательство с каким-то странным выражением – не насмешливым, скорее... заинтересованным. Не дождавшись ответа, Чан коротко хохотнул, развернулся и ушёл к остальным, оставив Сынмина одного на своём матрасе, в тепле, с бьющимся где-то в горле сердцем и тысячей мыслей в голове. — Сынмин, сиди в углу и не высовывайся, пока не согреешься, — приказал Минхо. — И мокрую обувь сними. Сынмин послушно стянул кроссовки и носки, закутался в одеяло и забился в самый дальний угол, где было помягче. Пальцы на ногах всё ещё были ледяными. Минхо ушёл к остальным, но Сынмин краем глаза видел, как они все, то и дело бросали на него короткие взгляды. Спустя время к нему подошёл Чанбин и протянул чашку горячего чая. Сынмин удивился, но молча забрал чашку. Чай обжигал горло, но внутри разливалось тепло. Было приятно осознавать, что они о нем все же заботятся.