Воспитание маленького чудовища / Raising Little Monster

      Глава 31       Камеры в лаборатории постоянно вращались, и каждые пять минут возникала «слепая зона». Именно в этот момент мужчина внутри зашевелился.       Его вытянувшиеся нити грибницы исчезли, став практически невидимыми для человеческого глаза. Спустя несколько десятков секунд под экспериментальным столом в комнате наблюдения поднялся смуглокожий мужчина и направился прямиком к Тан Сяо.       После того как Тан Сяо упомянул Сяо Баю о наготе подопытного, тот подал запрос руководству, и для 428-го изготовили специальный костюм. Он напоминал те, что надевают на буйных пациентов в психиатрических лечебницах: белоснежная ткань с черными кожаными ремнями на каждом суставе. На теле 428-го этот наряд смотрелся странно... притягательно.       Происходящее напоминало сеанс магии. Тан Сяо невольно облизал пересохшие губы, лихорадочно пытаясь понять механизм увиденного. Что это за грибница, которая становится прозрачной и исчезает? Оптический камуфляж? Он выбрался через вентиляцию? Но ведь шахта не ведет в комнату наблюдения. Какова же его скорость, если он умудрился вернуться в сектор за считанные секунды?       — Сяосяо...       — Стой. Ни с места. — Тан Сяо сделал шаг к двери и выставил ладонь в запрещающем жесте.       428-й послушно замер. Его красивые брови поникли, а оранжевые вертикальные зрачки уставились на юношу с таким жалобным видом, будто он был огромным псом, которому отказали в ласке.       Однако Тан Сяо не поддался на этот обманчивый облик. Он слишком хорошо знал, какой монстр скрывается под этой человеческой кожей.       — Я не согласен на твоё предложение насчет «других жидкостей». Но я могу, как и раньше, снабжать тебя кровью. Идёт? — Тан Сяо в упор смотрел в глаза 428-го. — Иначе я так и буду от тебя бегать... Ты ведь этого не хочешь?       428-й молчал, не спеша соглашаться. Наконец он спросил:       — Почему нельзя целовать?       — Для людей это действие имеет особый смысл, — Тан Сяо устало потер переносицу. — Так делают только те, кто любит друг друга.       Он специально сделал акцент на слове «друг друга», но 428-й зацепился за иное:       — Что такое любовь?       — Это желание обладать, умение сдерживаться и чувства, которые невозможно контролировать, — ответил Тан Сяо. — В общем, это то, что тебя совершенно не касается.       428-й проигнорировал вторую часть фразы, словно и не слышал её.       — Если я буду любить, я смогу целовать Сяосяо?       — Нужно, чтобы это было взаимно, — подчеркнул юноша. — Я тебя не люблю, а значит, целовать меня нельзя.       Он не верил, что монстр способен на «любовь». Помассировав виски, Тан Сяо решил прекратить бесполезный спор:       — Я не такой слабый, как ты думаешь. Потеря пары порций крови для меня — пустяк. Наше сотрудничество продолжается, но кормить я тебя буду по старой схеме...       — Нет.       — Что? — Тан Сяо изумленно поднял голову.       — Условия договора меняются, — мужчина спокойно стоял на месте, не сводя глаз с юноши. — Потому что Сяосяо очень слабый.       — Ха? — на лбу Тан Сяо вздулась вена.       — Поэтому я буду тебя защищать. — 428-й опустил голову, и в его обычно холодных зрачках впервые промелькнуло нечто иное. — Сяосяо достаточно просто содержать меня.       Наверное, только этот монстр, лишенный всяких человеческих понятий о приличиях, мог так уверенно заявить о своем желании «быть нахлебником».       Тан Сяо ожидал какой угодно наглости и уже приготовил термопистолет, но в следующую секунду едва не прыснул со смеху.       428-й: «?»       Тан Сяо сдержал улыбку и сухо подытожил:       — Значит, кровь ты пить отказываешься?       «...» — 428-й промолчал, но и отступать не собирался.       Тан Сяо больше не стал спрашивать. Всё равно ответом было бы: «Потому что Сяосяо слабый».       — Ну, тогда сиди голодным.       Посмотрим, кто из них окажется упрямее.       В этот момент вернулся Лоци. Тан Сяо вышел из комнаты наблюдения, оставив 428-го за стеклом. Он был готов к долгой осаде.       Когда юноша ушел, во взгляде 428-го промелькнуло замешательство. Он не понимал, почему Тан Сяо отказывает ему. Будь то слюна или семя — умеренная отдача этих жидкостей не должна вредить человеческому организму. Почему же Сяосяо предпочитает калечить себя, пуская кровь, вместо того чтобы просто пойти ему навстречу?       Всё дело в этой «любви»? Нужно получить его любовь, чтобы всё наладилось?       Невозможность привычным путем получить пищу повергла 428-го в смятение. Старые методы перестали работать. И тогда монстр начал думать. Он захотел понять, что же это такое — человек.       Для Тан Сяо же вечер прошел не так гладко. Он надеялся, что 428-й быстро сдастся, но тот проявил характер. Что ж, измор — так измор.       Тан Сяо продолжил свой марафон ночных дежурств. Чтобы доктор Фэн не слишком за него переживала, он предупредил Сяо Бая, что иногда будет отсутствовать в лаборатории днем — так его график выглядел хоть немного нормальнее.       Однако возникла новая проблема: дизайн эксперимента.Не то чтобы он совсем не умел это делать — на парах их учили азам, и в прошлый раз он справился. Но сейчас он чувствовал себя неуверенно. Всё-таки это его первый серьезный проект, да еще и в роли руководителя группы. Тан Сяо не рвался в лидеры, но понимал: если он завалит сроки, это будет позором.       «Ничего страшного, я всегда могу проконсультироваться в реальности».       Тан Сяо вышел в офлайн. Лекций профессора Ли в ближайшее время не намечалось, поэтому он решил написать ему в мессенджере.       Тан Сяо: «Профессор, у вас есть минутка?»       Тан Сяо: «Профессор, помните ту игру? Я набросал дизайн еще одного эксперимента, не могли бы вы взглянуть?»       Старик Ли: «?»       Старик Ли: «Да что это за игра такая у вас?»       Старик Ли: «Скидывай, посмотрю».       Тан Сяо тут же отправил свои наработки, цели исследования и вводные данные.       Старик Ли: «Выглядит солидно. Погоди, это не совсем мой профиль. Сейчас подтяну знающих людей».       Пользователь «Лысею по ночам» добавил в чат «Учусь до тошноты».       Старик Ли: «Смените ники».       Профессор Ван: «Что это за группа?»       Старик Ли: «Да вот, студент просит разобрать логику эксперимента. Я в этой узкой теме не спец, решил вас позвать».       Профессор Ван: «Дай гляну направление».       Файл загружен.       Профессор Ван: «??? Существует такой гриб?»       Тан Сяо: «Нет-нет, это всё для научно-фантастической игры моего друга».       Тан Сяо снова принялся объяснять легенду. Профессор Ван был в недоумении.       Профессор Ван: «Если студенты маются дурью — это ладно. Но ты-то куда, Ли? Тебе что, нечем заняться? Иди аспирантам статьи правь».       Старик Ли: «От их писанины у меня мигрень. Уж лучше я Сяо Тану помогу. Тут хотя бы глаз радуется».       Профессор Ван: «Ну ты и шутник. С чего бы правка статьи стала радостью?»       Старик Ли: «У Сяо Тана база и ход мыслей куда четче, чем у них. Жаль, что он всего лишь на втором курсе. Ладно, не хочешь — не надо, пойду у старого Хуана спрошу».       Профессор Ван: «Да погоди ты. Дай вчитаюсь».       Профессор Ван: «Так, ты проектируешь опыт для этого "неизвестного гриба". Судя по описанию, он отдаленно напоминает хищные грибы, охотящиеся на нематод. Ты читал работу "Исследование механизмов сигнальной регуляции формирования ловчих органов у хищных грибов"?»       Тан Сяо: «Немного знаком с темой».       Профессор Ван: «Тогда проверю тебя. Опиши функции регуляторов G-белковой сигнализации (RGS)».       Тан Сяо: «В геноме Arthrobotrys oligospora присутствует 7 типов RGS. Путем нокаута генов и фенотипического анализа было выявлено, что они играют ключевую роль в росте, развитии и дифференциации гриба. Например, при нокауте гена AoFlbA, кодирующего RGS1...»       Тан Сяо знал это. Он действительно «вгрызался» в статьи в игре. И хотя он не зазубривал их наизусть, благодаря повышенному Интеллекту нужные пласты информации всплывали в памяти сами собой. Он тщательно подбирал слова и выдал подробный ответ.       Сразу после отправки он засомневался: вдруг в игре статьи были вымышленными? Тогда он просто выставит себя дураком перед профессорами.       Профессор Ван: «Любопытно. А что ты думаешь об участии малых ГТФ-аз или мономерных Г-белков в передаче клеточных сигналов...»       Тан Сяо замер, а потом невольно последовал за мыслью профессора, быстро набирая текст. Незаметно для себя они перешли на такой уровень дискуссии, что сторонний человек при виде обилия терминов впал бы в ступор.       Старик Ли не выдержал того, что его игнорируют:       Старик Ли: «Так, хорош. Вы не на экзамене. Ван, ты помогать будешь или как?»       Профессор Ван нехотя закончил спор.       Профессор Ван: «С таким уровнем знаний? Ему вообще нужна помощь в оптимизации?»       Старик Ли: «Он никогда раньше не вел проекты сам! Я же говорю — второй курс!»       Профессор Ван опешил. Он пролистал историю чата и убедился, что Ли об этом действительно упоминал.       Профессор Ван: «Второй курс и такая способность к самообучению? Впечатляет. Ладно, гляну».       Профессор Ван: «В целом дизайн рабочий. В последней части я внесу правки: используй маркеры зеленого флуоресцентного белка и профиль экспрессии... так эффект будет нагляднее».       Тан Сяо: «Да, большое спасибо!»       Профессор Ван: «А, ну да, это же игра. Тогда этого за глаза хватит».       Профессор Хуан: «Сяо Тан, а ты где планируешь в докторантуру поступать?»       Ранее молчавший профессор Хуан внезапно «подал голос». Старик Ли мгновенно напрягся.       Старик Ли: «Ты чего удумал? Он, может, вообще в науку не пойдет».       Профессор Хуан: «Да я просто спросил. Чего ты разнервничался?»       Профессор Ван: «Кстати, Сяо Тан, тебе интересна микология? У нас в университете сильная кафедра, второе место по стране, лаборатория государственного уровня. Если захочешь за границу на стажировку — я могу организовать связи».       Старик Ли: «Слышь, при чем тут твоя лаборатория? Ты же только вчера профессора получил!»       Профессор Ван: «Да я просто спросил. Чего ты разнервничался?»       «Дело дрянь, парня хотят умыкнуть», — Старик Ли уже пожалел, что позвал этих двоих. Хотел похвастаться талантливым студентом, а в итоге на него открыли охоту.       Тан Сяо: «Спасибо огромное за доверие (смеющийся смайлик). Я пока не планирую поступать в докторантуру, мне бы сначала бакалавриат закончить».       Ученые не восприняли его отказ всерьез. С такими знаниями не идти в науку? А ради чего тогда так пахать? Ради игры, что ли? Они решили, что парень просто скромничает или еще не выбрал наставника. Всё-таки второй курс — времени валом.       В итоге профессора не вышли из группы, а наоборот, наказали Тан Сяо обращаться по любому вопросу. Сказали, что если не найдет их онлайн, может смело приходить к ним на кафедры или ловить их аспирантов — мол, все свои, помогут.       Тан Сяо поблагодарил всех и, вооружившись «свежеиспеченным» планом эксперимента, вошел в игру.       Как раз вовремя: Сяо Бай отправил сообщение в общий чат. Разрешения на эксперименты получены, всем руководителям групп сдать отчеты с планом работ ассистентам.       Юй Мин и остальные «старички» многозначительно переглянулись. Наступил момент истины: сейчас они увидят, на что способен этот выскочка.       В секретном чате «старичков»:       Юй Мин: «Тан с кем-нибудь из вас советовался?»       Анди Хадо: «Нет».       Чжань Юйчэнь: «Со мной тоже нет. Видимо, стесняется. Молоко на губах не обсохло».       Юй Мин: «Тянуть дальше нельзя. Пойду спрошу его сам. Если он совсем «плавает», предложим свой вариант...»       Они решили надавить на юношу, чтобы он понял: руководить группой — это не статьи по ночам читать. Даже если он принесет какой-то план, они его в пух и прах разнесут.       Юй Мин подошел к Тан Сяо с небрежным видом:       — Тан, как успехи? Пора бы уже начинать, разрешения получены, другие группы уже подают заявки на материалы. Мы должны успеть первыми. Если у тебя возникли трудности с дизайном — кидай наработки в чат, обсудим всем миром.       Тан Сяо поколдовал над браслетом:       — Всё в порядке, я закончил. Сейчас скину в группу, посмотрите. Если замечаний нет — будем подавать заявку.       Юй Мин опешил и тут же открыл чат. В группе появилось вложение.       Тан Сяо: «План эксперимента готов. Прошу ознакомиться и внести правки, если нужно. Если всех устраивает — идем на регистрацию».       Трое «старичков» замерли. Документ был скачан мгновенно. Четвертым был Лоци.       В секретном чате:       Юй Мин: «Скачал. Посмотрим, что там этот сопляк наваял».       В чате воцарилась долгая тишина.       Чжань Юйчэнь: «Тц. А ведь неплохо».       Анди Хадо: «Серьезно? Да тут если придраться... ну, вот эту технологию можно было заменить на ХХ».       Чжань Юйчэнь: «Придираться ради придирок — это мелко. Ладно, на этот раз сойдет. Впереди еще будет куча шансов. Сейчас важнее начать работу. К тому же будет забавнее ткнуть его носом, когда в процессе пойдут ошибки».       Юй Мин: «Согласен».       Анди Хадо: «Логично».       Юй Мин: «Тогда я отвечаю? Вы тоже черканите что-нибудь в общую группу... А то Сяо Бай разозлится, если увидит наш игнор в самом начале проекта».       В реальности Юй Мин поднял глаза на Тан Сяо.Юноша спросил:       — Ну как? Есть что добавить? Не стесняйтесь, я новичок, мне важен ваш опыт.       Тан Сяо спрашивал искренне. Хоть он и проконсультировался с реальными профессорами, игровые реалии могли внести свои коррективы.       Но Юй Мин истолковал это иначе. Он решил, что Тан Сяо, показав блестящий план, просто издевается над ними, «проявляя скромность» для укрепления своего авторитета. Придраться-то было не к чему.       — Всё в порядке, отличная работа, — выдавил Юй Мин. — Посмотрим, что скажут остальные.       В чате посыпались ответы:       Юй Мин: «Принято».       Чжань Юйчэнь: «Считаю, что этого достаточно».       Анди Хадо: «Хорошо потрудился. Передам ассистенту».       Тан Сяо выдохнул.       Тан Сяо: «Отлично. Подаем заявку на материалы. Начнем с самого простого, чтобы втянуться».       Чжань Юйчэнь: «Принято».       Лоци: «Принято!»       Подготовительный этап закончился. Начиналась настоящая работа. Заявку одобрили быстро — Тан Сяо и его группа оказались первыми в очереди.       На следующий день Тан Сяо в белом халате вместе с Лоци и остальными вошел в сектор содержания 428-го.       Монстр обычно дремал в углу, не обращая внимания на лаборантов. Но при виде Тан Сяо он открыл глаза. Его оранжевые зрачки были непроницаемы.       Манипуляторы разложили перед 428-м несколько биообразцов. Слева направо: растительная ткань, ткани животного, ткани монстра и ткани обычного человека.       Тан Сяо впервые участвовал в эксперименте над 428-м как официальный исследователь. Несмотря на то что их симпатия была на отметке 50, он не мог не волноваться. Разозлится ли он? Откажется ли подчиняться? Выкинет ли какую-нибудь глупость?       Тонкое стекло разделяло их, символизируя пропасть в их статусах. Тан Сяо — исследователь. 428-й — подопытный. Хотя все знали, что этот «образец» мог бы перебить их всех в один миг, он покорно принимал правила игры, прикидываясь слабым.       428-й медленно поднялся. Смирительная рубашка не скрывала его мощи: широкие плечи, узкая талия. Он напоминал ленивого черного леопарда — грациозного и опасного. Его взгляд медленно скользнул по группе людей за стеклом.       Исследователи за спиной Тан Сяо инстинктивно попятились. «Опять это чувство», — подумал Лоци. Несмотря на то что зеркало должно было быть односторонним, казалось, что хищник видит их насквозь.       428-й подошел к образцам. Он мельком обнюхал их и, не колеблясь, выбрал человеческие ткани. Его ладонь в центре раскрылась, и вместо крови оттуда вырвались алые нити грибницы. Они окутали пищу, и через некоторое время рука вернулась в прежнее состояние. На столе ничего не осталось.       Видя этот процесс поглощения вживую, исследователи-новички почувствовали приступ тошноты и страха. И только Тан Сяо бесстрастно подумал:       «Твою мать, значит, ты всё-таки МОЖЕШЬ есть не через поцелуй? Тогда зачем ты так настаивал на использовании рта?!»       Первый образец был поглощен. Смуглокожий мужчина прикрыл глаза с видом сытого хищника, но этого было мало. Он быстро расправился с остальными тканями. Закончив, он бросил на Тан Сяо взгляд, полный неприкрытого голода и жажды.       Тан Сяо сглотнул, но не отступил. Эксперимент прошел на удивление гладко. Подопытный не капризничал, не выдвигал условий. Он затаился, выжидая.       — Тан? — Лоци закончил запись. — Время нашей группы вышло. Ты в порядке?       — Да... просто задумался.       428-й был слишком покладистым. Это настораживало. Словно где-то за пределами видимости ситуация медленно выходила из-под контроля.       Тан Сяо и его группе пришлось покинуть комнату наблюдения, уступая место следующей команде. 428-й снова сел в углу и закрыл глаза.       Поглощенная пища превращалась в информацию. Сегмент за сегментом раскрывались тайны чужих генов. 428-й, словно живой биокомпьютер, фильтровал полезные коды, прописывая программу своей новой эволюции.       Никто не заметил, как тончайшая, невидимая глазу нить грибницы медленно выскользнула из-под него и ушла в щель в полу. Она росла в темноте, прокладывая путь под ногами людей.       Эта невидимая сеть улавливала малейшие вибрации поверхности.       Их разговоры.       Их слова.       Их мысли.       Их «любовь».       Всё это становилось питательной средой для его небывалого роста.              Комментарии к переводу:       Смирительная рубашка / Костюм для фиксации (束缚衣) — в данной главе 428-й носит её, что добавляет сцене элемент фетишизации, подчеркиваемый в оригинале словом «涩» (sè).       «Быть нахлебником» (吃软饭 — chī ruǎnfàn) — буквально «есть мягкий рис». В китайском языке это означает мужчину, живущего за счет женщины. 428-й использует этот термин буквально: он хочет, чтобы Тан Сяо его содержал и кормил.       G-белковая сигнализация (G proteinsignaling) — реальный биологический термин, касающийся передачи сигналов внутри клеток.       Arthrobotrys oligospora (寡孢节丛孢) — реальный вид хищных грибов, используемый в качестве примера в научной дискуссии.       ГТФ-азы (GTPase) — ферменты, участвующие в клеточных процессах.       Эроге / Хуанъю (黄油) — отсылка к пошлым играм. Тан Сяо подозревает, что играет не в «научный симулятор», а в нечто куда более сомнительное.              Глава 32       Прошло ещё несколько дней.       — Это просто невероятно.       — Да неужели? Он и с тобой поздоровался?       — Вот именно! Я думал, у меня галлюцинации от недосыпа. Дожить до того дня, когда подопытный вежливо со мной здоровается...       Тан Сяо, придя утром в лабораторию, то и дело слышал удивлённые перешёптывания исследователей. Центром обсуждения, разумеется, был 428-й.       С начала нового этапа экспериментов все начали замечать разительные перемены, происходящие с ним день ото дня. Особенно это касалось интеллекта. Сначала, хоть 428-й и обрёл человеческий облик, его повадки оставались звериными: он целыми днями сворачивался клубком в углу, а смирительная рубашка на нём вечно была перекручена или порвана.       Но в последние дни всё изменилось.       Самым заметным стало то, что одежда на нём теперь всегда была опрятной. Сначала никто не придал этому значения, решив, что лаборанты, ответственные за уход, просто стали аккуратнее его одевать. Однако на днях один из исследователей, наблюдавший за тем, как 428-й расправляется с подопытным кроликом, едва не лишился чувств: монстр внезапно заговорил.       — Как тебя зовут? — спросил он.       Исследователь остолбенел и на автомате промямлил:       — Я... Сэм.       — Здравствуй, Сэм, — ответил монстр.       Бедный Сэм замер на пару секунд, а затем с истошным криком нажал на кнопку тревоги.       — Это было такое чувство, будто кролик, которого ты препарируешь, вдруг просит тебя резать поосторожнее! — сбивчиво объяснял он позже прибывшей охране.       Лоци пересказал эту историю Тан Сяо за завтраком в столовой как забавный курьёз. Тан Сяо не смеялся. Он задумчиво помешивал палочками кашу, уставившись в пустоту.       — Тан? Тан!       Лоци пришлось позвать друга несколько раз, прежде чем тот очнулся:       — Прости. Ты что-то сказал?       — Ты в порядке? Может, всё-таки слишком много работаешь по ночам? — Лоци нахмурился, в его взгляде читалась искренняя тревога.       С тех пор как Тан Сяо стал дежурить каждую ночь, Лоци превратился в подобие заботливой экономки: он ходил за ним хвостом, ловя малейшие признаки недомогания и всерьёз опасаясь, что гениальный друг скоро отдаст концы от истощения.       Тан Сяо натянуто улыбнулся:       — Всё нормально. Просто задумался, почему у того лаборанта была такая бурная реакция.       — Ну, это объяснимо. Хотя в мире «Третий Глаз» считают сборищем безумных учёных, далеко не все здесь привыкли к экспериментам над людьми. Вид 428-го многих смущает. К грибам все привыкли, но когда приходится иметь дело с кем-то, кто выглядит в точности как человек, у многих рука со скальпелем дрожит. Хотя, конечно, руководство это не остановит.       — Ладно, доедай скорее, скоро собрание.       — О, чуть не забыл! — Лоци с таинственным видом достал из сумки термос и протянул его Тан Сяо. — Я слышал, в Альянсе есть культура целебного питания. Говорят, очень помогает восстанавливать силы. Ты много не спишь, так что попробуй это.       Тан Сяо открыл термос. Внутри был заварен чай из сушёных фиников унаби и ягод годжи.       — ...Спасибо.       — Не за что.       Пока Лоци расправлялся с последними кусками паровой булочки, Тан Сяо краем уха прислушался к новостям, доносившимся из телевизора в углу зала.       «В связи с возросшей активностью грибницы в последние годы, микозы стали самым распространённым видом заболеваний. Смертность от грибковых инфекций в этом году выросла на 10% по сравнению с прошлым...»       Тан Сяо невольно повернул голову к экрану. Лоци, заметив его интерес, тоже помрачнел:       — Ситуация становится хуже с каждым годом. Нам нужно торопиться. Весной начнётся Великий гон, и это спровоцирует новую волну эпидемий.       «Великий гон» или «Звериная волна» — это ежегодное бедствие, случающееся весной. В этот период полчища мутировавших животных, подконтрольных грибнице, начинают штурмовать человеческие города. Каждый раз это оборачивается огромными потерями, а мелкие убежища и вовсе стираются с лица земли. После окончания волны разросшиеся грибы становятся новой проблемой, вызывая всплеск болезней.       Тан Сяо понимающе кивнул, и они вместе покинули столовую.       Сегодня было время собрания их группы. Трое учёных первого уровня уже ждали в арендованной переговорной. Стоило Тан Сяо и Лоци войти, как Юй Мин сам пододвинул юноше папку с отчётами.       — Здесь все данные за последние дни. Давайте обсудим.       Тан Сяо удовлетворённо кивнул.       — Начну я... — Анди взял слово и принялся докладывать о результатах тестов.       Тан Сяо уже привык к таким летучкам и не заметил ничего странного, но Лоци то и дело удивлённо вскидывал брови, глядя на коллег. Он ожидал, что «старички» будут вставлять палки в колёса или качать права, но их поведение было на редкость покладистым.       На самом деле у троицы учёных просто не было выбора. За всё это время они не смогли найти ни одной зацепки, чтобы упрекнуть Тан Сяо в некомпетентности. Более того, эксперименты шли в строгом соответствии с его первоначальным планом и давали отличные результаты.       Учёные первого уровня были «в прострации». В их мире интеллект — лишь входной билет. Но то, что отличает рядового сотрудника от мастера — это те самые «99% труда и 1% озарения». Или, говоря проще, научный талант: способность видеть проблему там, где другие проходят мимо. Они начали осознавать, что Тан Сяо — именно такой человек. Его взлёт был неизбежен, и тягаться с ним было всё равно что пытаться остановить поезд.       Выслушав доклад, Тан Сяо убедился, что всё идёт по плану.       — Хорошо. Продолжаем в том же ключе. Спасибо всем за работу. Лоци, зафиксируй итоги.       — Сделано, — Лоци привычно внёс данные в память браслета.       Тан Сяо немного помолчал и добавил:       — У меня меньше опыта в ведении проектов, чем у вас. Если заметите, что я ошибаюсь — не стесняйтесь, поправляйте меня.       Если бы он сказал это в первый день, Юй Мин и остальные сочли бы это слабостью. Но теперь...       — Ну что вы, коллега Тан. Мы просто обмениваемся опытом, — Юй Мин выдавил вежливую улыбку. Остальные согласно закивали. — Да, вы и так прекрасно справляетесь.       — Проекты — дело наживное, с практикой придёт уверенность.       — Мы все здесь учимся друг у друга.       Глядя на эту идиллию, Тан Сяо был доволен. Доктор Фэн не лгала: атмосфера в группе Сяо Бая была куда лучше, чем в гадюшнике Бадэ. Здесь работали приятные люди, с которыми легко договориться. Юноша даже подумал, что ему здесь очень нравится.       После собрания, когда Тан Сяо и Лоци вышли из столовой после обеда, им преградила путь знакомая фигура.       — Баббит? — Лоци вздрогнул и инстинктивно загородил собой Тан Сяо.Его реакцию можно было понять: вид Баббита внушал ужас. Прошло всего пару недель, но человека было не узнать: ввалившиеся щёки, неопрятная борода, глаза, залитые кровью от лопнувших сосудов.       — Тан Сяо... — прохрипел он. — Нам нужно поговорить. С глазу на глаз.       — Говори здесь, мне нечего скрывать, — Тан Сяо нахмурился.       — Здесь слишком много людей.       Был час пик, мимо постоянно сновали сотрудники, с любопытством оглядываясь на странную компанию.       — Хорошо, пойдём в кофейню за углом, — предложил Лоци.       Баббит был недоволен выбором места, но понимал, что условия диктует не он. Они заняли самый дальний столик.       — Я просил — только мы двое, — снова начал Баббит, косясь на Лоци.       — Он не чужой. И учти: я не обязан тратить на тебя время, — отрезал Тан Сяо.       Он уже догадывался, к чему клонит бывший коллега. Прощать его Тан Сяо не собирался, поэтому церемониться не стал. Баббит, подавляя ярость и унижение, склонил голову:       — Прости меня. Я был неправ. Можешь отозвать свою жалобу?       Речь шла об официальном расследовании «лабораторного буллинга», которое инициировал Сяо Бай после разговора с Тан Сяо. Обычно такие дела спускали на тормозах, но за дело взялся сам Сяо Бай, а Фэн Шуюнь подлила масла в огонь. Баббиту стало не до смеха. Когда инспекция начала копать, выяснилось, что Тан Сяо был не первой жертвой. Нашлись другие новички, которые раньше молча терпели издевательства, а теперь охотно давали показания. Всплыли случаи доведения до инвалидности и даже подозрения в убийстве.       Дело принимало скверный оборот. Баббиту грозил тюремный срок и позорное изгнание из организации. Его выпустили под залог, который внёс Бадэ, и он тут же бросился искать Тан Сяо.       — Это всё, что ты хотел сказать? — спросил юноша.       — Если отзовёшь заявление, я компенсирую всё! — зачастил Баббит. — Очки, ресурсы — что угодно! Только назови цену!       — Мне это не интересно, — Тан Сяо встал. — Если это всё, то мы уходим.       Лоци тоже поднялся. Баббит вскочил, стиснув зубы:       — Тан Сяо! Не заставляй меня возвращаться к Бадэ! Скажу тебе честно: он вытащил меня только ради того, чтобы я снова пакостил тебе. Я не хочу быть пешкой в его руках! Поговори с Сяо Баем. Если прекратите расследование, я сдам вам Бадэ со всеми потрохами! У меня есть доказательства того, что он фальсифицировал данные в прошлом проекте! — последние слова он произнёс почти шёпотом, в упор глядя на Тан Сяо безумными глазами.       Ответ Тан Сяо был предельно простым. Он просто развернулся и вышел из кофейни, увлекая за собой Лоци.       Лоци обернулся у выхода. Баббит так и остался стоять в той же позе, словно не веря, что его последний козырь был проигнорирован.       — Ты уверен, что это правильно? — спросил Лоци. — Бадэ может стать проблемой. А Баббит... он в отчаянии, такие люди опаснее всего. Кто знает, на что он решится.       Тан Сяо покачал головой:       — Я пришёл в этот проект заниматься наукой, а не тратить жизнь на подковёрные игры. Если я дам ему шанс, он решит, что мною можно манипулировать. И даже если у него есть какие-то «доказательства», где гарантия, что они не липовые? Вдруг это ловушка Бадэ? Зачем нам пачкаться?       Видя, что Лоци всё ещё сомневается, Тан Сяо усмехнулся:       — С такими людьми я борюсь одним проверенным методом.       На глазах у изумлённого друга он открыл чат с Фэн Шуюнь и подробно описал всё, что произошло в кофейне, включая угрозы и предложения Баббита.       Лоци: «...Пожаловался старшим?!»       Ответ от доктора Фэн пришёл мгновенно: 【Не обращай внимания на это ничтожество. В ближайшие дни старайся не покидать лабораторию и занимайся делом. Я всё улажу.】       Тан Сяо с комфортом закрыл интерфейс. Иметь покровителя — это всё-таки очень удобно. Но он понимал: вечно полагаться на других нельзя. Чтобы окончательно избавиться от этих хлопот, нужно самому стать «титаном».       — Тан, ты как? — Лоци с беспокойством заглянул в лицо другу.       — Всё хорошо. Нам нужно быстрее выдать результат.       В этом мире авторитет дают только открытия и статьи. Почему Бадэ и Баббит не смеют тронуть Сяо Бая или Фэн Шуюнь? Потому что те — неприкасаемые величины.       Вечер прошёл в работе. Когда сотрудники начали расходиться, Тан Сяо остался на месте. Лоци тоже не ушёл. Юй Мин, собиравший вещи, замедлился.       — Ты чего? — спросил его Чжань Юйчэнь. — Мы же собирались пойти поесть чего-нибудь острого.       — Ну... — Юй Мин покосился на Тан Сяо и стиснул зубы. — Иди без меня. Я ещё немного поработаю.       Чжань Юйчэнь и Анди Хадо застыли в недоумении.       — Даже гений вкалывает больше нашего. Если мы, простые смертные, не будем стараться, нам его никогда не догнать, — горько усмехнулся Юй Мин и вернулся за стол.       Анди и Чжань переглянулись.       — Ну и что теперь? — спросил один.       — Пусть сходят с ума как хотят, я в этой гонке не участвую, — фыркнул Анди. Но Чжань Юйчэнь уже медленно выкладывал инструменты обратно.       Спустя десять минут:       — Ты почему не ушёл?       — Разведка обстановки, — буркнул Анди.       Если никто не уходит, как он может уйти первым?! Так в лаборатории родилась «культура нэйцзюаня» — изматывающего соперничества.       Когда настало время ночного дежурства, Тан Сяо с удивлением обнаружил, что народу прибавилось.       — Вы чего здесь?       — Да вот, опыт один не закончил, — замялся Юй Мин.       — А я его жду, — добавил Чжань Юйчэнь.Анди Хадо просто промолчал с отсутствующим видом.       Настоящий дежурный радостно подумал: «Раз тут такая толпа, может, я могу пойти домой?»       Тан Сяо было и смешно, и трогательно, но в итоге он выгнал всех отдыхать. В отличие от него, у NPC не было функции «сохранения/загрузки», и такой марафон мог их просто убить. Даже Лоци он отправил спать, убедив, что проект — дело долгое и штурмовщина здесь ни к чему.       Баббит в ярости швырнул стул об пол. Его комната превратилась в руины. На браслете светилось сообщение, которое он отправил Бадэ. После того как его потащили в инспекцию, он совсем потерял голову, и только вмешательство бывшего босса спасло его от немедленного ареста.       Баббит не был дураком. Он понимал, что для Бадэ он — лишь расходный материал, пешка, которую выбросят после использования. Но выбора не было. Тан Сяо попал в группу Сяо Бая, и это разрушило все планы. Все старые связи Баббита испарились: стоило людям услышать, что за делом следят Сяо Бай и Фэн Шуюнь, как они тут же вносили его номер в чёрный список.       Пришло новое уведомление: найден новый свидетель, скоро суд. Баббит в отчаянии обхватил голову руками. Наконец он назначил встречу Бадэ.       — Доктор Бадэ...       — Хм, провалился?       — Тан Сяо не купился. Он мне не верит.       — Бесполезный идиот, — Бадэ был вне себя от раздражения.       Да, идея с «фальшивыми доказательствами» принадлежала Бадэ. Он не собирался помогать Баббиту, он просто хотел подставить новичка.       — Раз он не отзывает жалобу, инспекция тебя сожрёт.       — Доктор, вы должны мне помочь! — глаза Баббита покраснели. — Я столько лет на вас пахал!       — Ладно-ладно, не ной, — Бадэ нетерпеливо махнул рукой и протянул подчинённому небольшую коробочку. — В дела инспекции я вмешаться не могу. Но я помогу тебе исчезнуть из «Третьего Глаза» до суда. Дам денег, уедешь в Альянс или на дальнюю базу, доживёшь свой век в покое. Но при одном условии: ты передашь это Тан Сяо и проследишь, чтобы он открыл коробку.       — Что это? — с сомнением спросил Баббит.       — Споры гриба-призрака, Могайгу, — ответил Бадэ.       Баббит едва не выронил коробочку. Бадэ рявкнул:       — Осторожнее! Она герметична.       — Но... Могайгу — это же... разработка Культа Возвращения... — заикаясь, прошептал Баббит.       Гриб Могайгу — один из самых опасных видов галлюциногенных грибов. Его называют «Грибом радости», но в отличие от обычных наркотиков, его споры, попав в организм через дыхание, проникают прямо в нейронные связи мозга. Они заставляют мозг вырабатывать избыточное количество дофамина, вызывая у жертвы блаженную зависимость от галлюцинаций. На поздних стадиях грибница разрушает нервную систему и буквально прорастает сквозь череп.       Удалить этот гриб несложно, но трагедия в том, что заражённые не хотят лечиться. Они добровольно отдают себя на съедение ради вечного кайфа. А если грибницу всё же удаляют, способность мозга вырабатывать дофамин часто оказывается безвозвратно утраченной, и люди умирают от тяжелейшей депрессии.       — Тебя это не касается, — отрезал Бадэ. — Ты биолог и знаешь: на ранних стадиях симптомов нет. Инкубационный период долгий — тебе как раз хватит времени, чтобы покинуть город. Выбирай: либо гниёшь в тюрьме, либо делаешь что сказано. Но помни: только я могу тебя спасти.       Баббит открыл рот, но не нашёл слов. В итоге он молча сжал коробочку в руке.       Заговорщики не знали, что в вентиляционных трубах над их головами и под плитами пола, по которым они ходят, невидимая грибница уже поймала ключевое слово: «Тан Сяо».       В лаборатории 428-й открыл глаза.       Вернувшись к себе, Баббит в приступе ярости разбил всё, что ещё уцелело в комнате. Немного успокоившись, он заказал уборку через сервис обслуживания, взял сменную одежду и зашёл в ванную. Коробочку он положил на тумбочку. Подумав, он решил, что уборщик может случайно её задеть, и переложил «подарок» на верхнюю полку в ванной.       Горячая вода хлынула из душа. В струях воды промелькнуло нечто странное — тонкое, как волос, но плотное. Тень скользнула по стене и бесшумно нырнула в щель коробочки. Спустя пару секунд крышка едва заметно приоткрылась.       В ванной раздался глухой звук падения чего-то тяжёлого.       Через десять минут пришёл сотрудник службы уборки. Увидев разгром в номере, он лишь вздохнул и принялся за работу. Прошло сорок минут, а шум воды из ванной не прекращался. Уборщик сначала не обратил внимания, решив, что у доктора Баббита плохие времена и он хочет подольше постоять под душем. Но когда вся работа была закончена, а вода всё текла, ему стало не по себе.       — Доктор Баббит? — позвал он. — Я закончил, я ухожу?       Тишина.       Уборщик подошёл к двери ванной:       — Доктор Баббит? Вы там? Вам не нужна помощь?       Ни звука в ответ. Сотрудник набрался смелости и толкнул дверь. Его зрачки сузились. Баббит лежал на полу, его лицо стало тёмно-пурпурным, а под затылком растекалось кровавое пятно. Тёплая вода из душа продолжала литься, смывая кровь в сток.       Он был мёртв.              Комментарии к переводу:       Чай из унаби и годжи (红枣枸杞茶) — классический напиток в традиционной китайской медицине для укрепления сил и восполнения «энергии Ци». Унаби (зизифус) часто называют «красным фиником».       Гриб Могайгу / Могай-гу (魔盖菇) — букв. «Гриб с магической шляпкой». Фантастический патоген, действующий как паразит-наркотик.       Нэйцзюань (内卷) — термин, описывающий ситуацию бессмысленной конкуренции, когда люди вынуждены прилагать всё больше усилий просто для того, чтобы оставаться на месте. В русском переводе адаптировано как «гонка за продуктивностью» или «впахивание».       «Великий гон» / «Звериная волна» (兽潮) — сезонное событие в мире игры, напоминающее миграцию или нашествие монстров.       Глава 33       Баббит мертв.       Когда эта новость достигла лаборатории, рука Тан Сяо, проводившего эксперимент, дрогнула, и пипетка со стуком упала на пол.       Он тут же наклонился, чтобы вытереть пролитую жидкость, а выпрямившись, с нескрываемым изумлением переспросил:       — Баббит мертв?       Лоци кивнул с предельно серьезным выражением лица:       — Уборщик нашел его тело в ванной комнате общежития вчера поздно вечером.       — Несчастный случай? — не удержался от вопроса Тан Сяо.       Смерть ученого в жилом блоке без видимых причин — это всегда громкое событие, особенно в такой щекотливый момент, сразу после инцидента на конференции. Но что еще более неприятно — Баббит как раз перед смертью приходил к ним «качать права».       — Нет, говорят, там всё очень непросто. С самого утра люди из Инспекции оцепили здание, туда ушел даже доктор Сяо, — Лоци пожал плечами. — Мы ведь контактировали с Баббитом в последнее время, так что, когда формальности будут улажены, нас тоже наверняка вызовут для дачи показаний.       — Ну и влипли мы, — вздохнул Тан Сяо.       На лице Лоци промелькнуло мимолетное злорадство:       — Не переживай, нам-то как раз повезло больше всех.       — Да? — Тан Сяо был озадачен.       — Сегодня утром Бадэ забрали прямо из лаборатории. Говорят, Баббит разговаривал с ним перед самой смертью, у них были какие-то личные дела. Если это действительно убийство, Бадэ — подозреваемый номер один.       Хотя вряд ли это дело окончательно погубит Бадэ, новость определенно приносила моральное удовлетворение.       В глазах Тан Сяо промелькнула улыбка, но вслед за ней пришло глубокое замешательство.       Как могло случиться, что Баббит умер именно сейчас? Время выбрано слишком уж удачно.       Эта загадка не давала Тан Сяо покоя до самого конца смены.       Лоци попрощался:       — Я пойду первым, возвращайся поскорее и отдохни как следует.       — Хорошо, — улыбнулся Тан Сяо.       И тут он увидел, как Лоци протягивает ему очередной термос.       — А это еще что?       — Чай с астрагалом и кодонопсисом.       — ... — Тан Сяо почувствовал себя беспомощным.       Опять же, он ведь не собирается помирать в расцвете сил.       Этим вечером Тан Сяо думал, что ночное дежурство пройдет как обычно: чтение статей для убийства времени, изучение литературы и проведение тестов.       Странно даже говорить об этом. Раньше он терпеть не мог учиться. В его понимании радость от грызения гранита науки и близко не стояла с удовольствием от видеоигр. Если бы год назад кто-то сказал ему, что он будет запоем читать диссертации, играя в игру, он бы, наверное, со смеху помер.       Но ситуация изменилась. Возможно, дело было в прокачанном Интеллекте и дисциплинарном опыте, но чтение научных трудов больше не вызывало у Тан Сяо дискомфорта. Неясные и сложные термины один за другим становились понятными и даже родными. Ощущение того, как знания буквально впитываются в мозг, вызывало настоящее привыкание.       Погрузившись в океан знаний, Тан Сяо не заметил, как 428-й в своей камере поднялся на ноги. Его взгляд, устремленный на юношу, стал темным и пугающе глубоким.       Второй дежурный закончил записывать данные и встал:       — Я в туалет.       — Погоди, я с тобой. — Тан Сяо инстинктивно закрыл статью и поднялся со стула.       Напарник замер на месте.       «Неужели слухи правдивы? Говорят, Тан Сяо всегда ходит хвостиком за дежурными, даже в уборную».       «Не понимаю...» — подумал исследователь. Может, это причуда гения? Но всё равно странно, когда двое мужчин парой ходят в туалет. Впрочем, ученый промолчал — в конце концов, Тан Сяо часто подменял его в работе.       Они дошли до туалета, напарник скрылся в кабинке. Тан Сяо, чтобы не выглядеть странно, тоже зашел в соседнюю, намереваясь выйти одновременно с ним.       В этот момент раздался тихий шорох.       Повинуясь рефлексу, Тан Сяо резко вскинулся. Его взгляд скользнул по полу, и он увидел, что за его спиной внезапно появилась фигура. Прежде чем он успел среагировать, несколько алых нитей грибницы обвились вокруг его рта. Тан Сяо нанес резкий удар локтем назад, но попал лишь в упругое сплетение мицелия. Раздался глухой звук.       — Не...       Звук воды, сливаемой в соседней кабинке, оказался громче, полностью перекрыв шум борьбы.       Напарник спокойно вышел и пару раз позвал Тан Сяо по имени. Не получив ответа, он почесал затылок.       «Ушел первым?» — подумал он и тоже покинул туалет.       В помещении снова воцарилась тишина.       Грибница за спиной Тан Сяо приняла человеческую форму. Нити, закрывавшие ему рот, превратились в теплую ладонь, которая медленно отпустила юношу.       Тан Сяо мгновенно обернулся. В тесной кабинке они оказались почти прижаты друг к другу. Юноша инстинктивно отступил на шаг и сел на крышку унитаза.       — Почему ты... — Тан Сяо хотел спросить, как 428-й здесь оказался, но, вспомнив, что монстр эволюционирует не по дням, а по часам, проглотил вопрос. — Что ты задумал?       Оранжево-желтые глаза 428-го казались подернутыми дымкой. Он слегка наклонился к юноше. Его красивое лицо медленно приближалось; Тан Сяо хотел было отпрянуть, но почувствовал, насколько он слабее этого существа, и замер, подавляя реакцию.       Однако 428-й не сделал ничего агрессивного. Он лишь коснулся своим лбом лба юноши. Глядя прямо в глаза Тан Сяо своими странными вертикальными зрачками, он тихо спросил:       — Сяосяо теперь счастлив?       — ...О чем ты?       — Я помог Сяосяо. Будет ли Сяосяо теперь рад?       В голове Тан Сяо что-то щелкнуло. Догадка, подобно удару грома, пронзила его сознание. Он выпалил:       — Это ты убил Баббита?!       428-й не стал отпираться:       — Он мертв. Теперь ты не будешь из-за него беспокоиться.       — Ты...       Тан Сяо хотел спросить о многом, но 428-й, словно предвидя это, добавил:       — Он заслужил смерть. Он хотел навредить Сяосяо.       — Баббит? Хотел мне навредить? — Тан Сяо был ошеломлен.       — Да. Он связался с Бадэ и получил шкатулку... — И 428-й слово в слово повторил разговор Баббита и Бадэ, в точности передав даже их интонации.       Культ Возвращения, шкатулка, Могайгу.       Объем информации был настолько велик, что Тан Сяо застыл на месте. Он-то думал, что это просто бытовая смерть, а за ней крылся целый заговор.       — Погоди-ка! Но почему тогда умер Баббит? — Тан Сяо нахмурился и прервал монстра: — Судя по разговору, который ты слышал, Бадэ хотел подставить меня. Но Баббит погиб, когда открыл коробку сам. Значит, он хотел убить меня?       «Но ведь в коробке должен был быть я...» — мысль запуталась.       — Нет, — спокойно ответил 428-й. — Обычно от этого гриба не умирают сразу. Но я заранее вырастил этот гриб сам и увеличил его токсичность в сто раз. Поэтому Баббит умер мгновенно.       На последнем слове его глаза слегка сузились, и с выражением одновременно наивным и пугающим он заглянул в лицо Тан Сяо, словно ожидая похвалы:       — Я ведь помог Сяосяо?       Способность 428-го управлять грибами подтвердилась еще раньше.       Но оставалась еще одна вещь, которую Тан Сяо не мог понять:       — Я никогда не рассказывал тебе о Баббите. Откуда ты узнал всё это? Ты подслушал их разговор именно в тот момент?       — Откуда я знаю? — 428-й склонил голову набок, будто это было само собой разумеющимся. — Потому что я слежу за всем, что касается Сяосяо.       — Сегодня утром ты ел булочки и овсянку в столовой.       — Во время утреннего эксперимента парень с короткой стрижкой назвал твое имя и сказал, что ты слишком «впахиваешь».       — После работы, когда ты переодевался, ты забыл ключи в кармане халата.       — Тот, кто больше всех улыбался и болтал в течение дня, был Хуан Мао.       С каждым словом 428-го лицо Тан Сяо становилось всё бледнее, а по спине пробегал холодок. Он и подумать не мог, что монстр видит каждое его движение. И судя по деталям, это продолжалось уже очень долго.       Но 428-й следил не только за ним. Он наблюдал за всеми. А значит, он не просто «случайно столкнулся» с заговором Баббита и Бадэ. Каждый шаг любого человека в лаборатории был у 428-го как на ладони.       Тан Сяо поднял взгляд на стоящего перед ним смуглокожего мужчину. Ему показалось, что он видит гигантскую невидимую сеть, тянущуюся от спины монстра. Она начиналась в лаборатории и медленно расползалась по всей организации.       Исследователи проводили свои опыты, даже не подозревая, что каждое их движение запуталось в этой сети. «Третий Глаз» — это научный центр, здесь десятки лабораторий забиты грибами. Обладая способностью 428-го контролировать мицелий, он мог уничтожить всё это место в один миг.       — Ты хоть задумывался о последствиях, если тебя раскроют?       — Если меня найдут? — 428-й наклонил голову и ответил будничным тоном: — Тогда я просто убью того, кто меня нашел. Если придут другие — я буду убивать их до тех пор, пока никто больше не посмеет меня проверять.       Тан Сяо открыл рот, но не смог вымолвить ни слова.       Он вдруг осознал свою ошибку. Возможно, в последнее время он был слишком погружен в науку и за сухими цифрами отчетов забыл главное: 428-й — это ужасающий монстр.       Его противник никогда не был «подопытным кроликом», покорно сносящим эксперименты. Это не существо, которое можно игнорировать. Это бомба с часовым механизмом, которая может сдетонировать в любую секунду.       Раньше фундаментом их сотрудничества была мощь «Третьего Глаза», которая сдерживала монстра. В то время, хоть 428-й и мог сбежать, он не был способен противостоять организации в открытом бою.       Но теперь всё изменилось.       428-й стал сильнее и умнее. Он эволюционировал, обрел форму, и эта организация больше не могла его остановить. Треугольник равновесия, который Тан Сяо так тщательно выстраивал, рухнул. Один из углов стал слишком массивным.       Никто не знает, на что этот монстр способен теперь. Тихая смерть Баббита в ванной — это лишь начало.       Нужно... нужно найти новую точку опоры, чтобы уравновесить это чудовище.       — Сяосяо, ты нервничаешь? — 428-й намотал на палец прядь волос со лба Тан Сяо. Между его пальцами выступила испарина, которую он тут же слизнул. Закончив, он невинно спросил: — Ты вспотел... тебе не нравится?       Тан Сяо пришёл в себя и понял, что монстр всё ещё ждёт ответа на свой первый вопрос.       — Я помог Сяосяо. Сяосяо теперь счастлив?       Он был похож на дикого зверя, который приволок к ногам хозяина задранную добычу, совершенно не осознавая ужаса своего поступка.       Тан Сяо с трудом сглотнул:       — Зачем... зачем ты это сделал?       Почему?       428-й наклонил голову. Он «научился» этому у тех людей-образцов: людям нравится доставлять удовольствие другим. Определение любви у человечества было слишком сложным. 428-й впитал бесчисленное множество способов выражения «любви», что поначалу сбило его с толку.       Но среди всех этих проявлений он вычленил общее.       Ужины при свечах, подарки, цветы. Ласковые слова, дом, деньги.       Всё это сводилось к одному итогу, который 428-й понимал предельно просто.       — Разве моё присутствие не доставляет тебе удовольствие? — напомнил монстр. — Люди должны так поступать. А значит... можно мне поцеловать Сяосяо?       Судя по информации, которую он усвоил, поцелуй — это то, что следует за «ухаживанием». Поцелуй — это то, чего он жаждал.       Тан Сяо ошеломлённо смотрел на мужчину перед собой.       У него были красивые черты лица. Тип внешности, который оценили бы и на Востоке, и на Западе. Кожа не бледная, а дикая, здоровая, тёмно-пшеничного цвета. Шея скрыта воротником смирительной рубашки, но превосходная фигура угадывалась без труда. Просто стоя здесь, он излучал мощную мужскую энергетику. Оранжево-жёлтые вертикальные зрачки пристально следили за реакцией юноши.       Этот монстр в человеческой шкуре, способный в мгновение ока превратить всё вокруг в руины, хотел всего лишь... поцелуя?       У Тан Сяо перехватило дыхание. Он не хотел признавать этого, но где-то в глубине души его презренное желание победы было полностью удовлетворено. 428-й запомнил его слова об «уважении» и теперь по-своему пытался угодить ему.       Это осознание окончательно спутало мысли Тан Сяо.       428-й, глядя на застывшего юношу, решил, что план сработал. Раз Сяосяо молчит — значит, согласен!       Мужчина наклонился и осторожно коснулся губ, о которых грезил всё время в коконе. Сначала это было лишь робкое прикосновение к уголкам рта, полное осторожного искушения.       Веки Тан Сяо дрогнули. Он инстинктивно поднял руки, чтобы оттолкнуть его, но снова замер. В голове внезапно вспыхнула абсурдная, но дерзкая идея.       Он мельком глянул на игровую панель: показатель симпатии 428-го медленно полз вверх. Даже если он откажет сейчас, монстр всё равно найдёт способ получить своё.       У Тан Сяо не хватало воли покинуть «Третий Глаз». Возможно, из-за огромных затрат, возможно, из-за людей, а может, из-за того блестящего банкета, который заставил его — обычного смертного — почувствовать азарт научного поиска. На данный момент он не хотел бросать игру.       Значит, нужно найти способ контролировать этого монстра, который может сорваться в любой момент.       Тан Сяо зажмурился.       В конце концов, это тоже часть основной сюжетной линии. 428-й сам передал ему бразды правления, и у игрока не было причин отказываться.       Приказы и награды. Можно ли одомашнить монстра с помощью этих двух вещей?       В тот миг, когда юноша закрыл глаза, принимая условия, взгляд мужчины мгновенно изменился. Насилие и жадность проступили сквозь человеческую кожу. Кожа на его спине неестественно натянулась и разошлась посередине, обнажая внутренние органы. Они в точности повторяли человеческую анатомию, но на деле были лишь имитацией, созданной из плотно сплетённого мицелия.       «Ароматный... такой ароматный... Я так этого хочу! Хочу есть, есть, есть ещё!..»       Но он не хотел пугать Сяосяо. 428-й долго сдерживался, подавляя желание прижаться к Тан Сяо всем телом и вылизать его досуха. Он не хотел видеть в его глазах враждебность или настороженность. Чего именно он хотел добиться? Он и сам не знал. Но в этот момент он чётко понимал цель своего стремления.       Мужчина сделал то, чему «научился»: разомкнул губы юноши и начал жадно поглощать каждую каплю влаги. Сладкий аромат, который чувствовал только он, заполнял всё пространство, вызывая настоящую зависимость. Движения 428-го становились всё грубее, он стремился добраться до самых сокровенных, самых «вкусных» мест.       — Не... — глаза Тан Сяо резко расширились.       Очевидно, что длина языка у этого существа была вовсе не человеческой!       Тан Сяо отчаянно упёрся руками в грудь монстра, но тот не собирался отпускать добычу. Он окончательно терял контроль. Стоило ему получить долгожданную пищу, как остатки здравомыслия испарились. В мозгу билась лишь одна установка: «не навредить Сяосяо», всё остальное было забыто.       Тан Сяо недооценил аппетит зверя, который слишком долго голодал.       Он пытался отстраниться, в уголках глаз выступили слёзы, но ладонь 428-го намертво прижала его затылок, не давая ни единого шанса уклониться. Казалось, каждый миллиметр его рта подвергся тщательному изучению. Язык онемел и болел, из уголков губ стекала прозрачная слюна, которую тут же жадно подбирал возникший из ниоткуда мицелий.       Тесная кабинка туалета превратилась в место греха, наполненное вязкими звуками. Смуглокожий мужчина сжал руки юноши своими мускулистыми пальцами. Решив, что очки Тан Сяо мешают, он просто смахнул их в сторону.       Второй исследователь вернулся в лабораторию, но Тан Сяо там не было. Почесав затылок, он с сомнением развернулся и снова пошёл в мужской туалет.       — Тан? Ты здесь? — крикнул он, входя.       Звук льющейся воды становился всё отчётливее.       — Тан? — исследователь остановился перед одной из кабинок.       Внезапно изнутри раздался громкий удар о дверную панель. Словно кто-то с силой прижался к ней спиной. Звуки борьбы и плеск воды стали громче. Исследователь внезапно что-то осознал и инстинктивно посмотрел в щель под дверью.       Он увидел две пары ног. Одна пара была смуглой, вторая — мертвенно-бледной, и пальцы ног этой второй пары едва касались земли, словно человека приподняли.       Лицо исследователя мгновенно вспыхнуло. Он не посмел больше ни о чём спрашивать, выпалил нечто вроде «Извините!» и пулей вылетел из туалета.       «Подожди! Вернись!» — в отчаянии кричал про себя Тан Сяо, слушая, как шаги за дверью затихают вдали.       Его спина была впечатана в дверь кабинки, а носки едва доставали до пола. Почти весь его вес удерживал другой человек.       «Я больше не могу... во рту совсем пересохло...»       Тан Сяо чувствовал жжение и сухость. Тяжело дыша, он наконец сумел выдавить:       — Хватит... Прекрати... Уже достаточно.       — М-м... — Мужчина открыл глаза. В оранжевых зрачках всё ещё плескалась сытая жажда. Он облизнул губы и улыбнулся: — Хорошо.       — Тогда выпей воды.       Тан Сяо повернул голову и увидел, как красная нить грибницы, появившаяся из ниоткуда, протягивает ему бутылку минералки.       Тан Сяо: «...»       «Да сколько ещё ты собираешься меня мурыжить?!»       События вернулись к тому дню, когда погиб Баббит.       Сяо Бай, получив уведомление, отправился в Инспекцию. Увидев тело Баббита, он невольно отступил на шаг.       За невероятно короткий срок тело было буквально изъедено грибами. Плоть превратилась в гниль, обнажив белые кости. Всего за десять часов труп стал выглядеть так, будто пролежал в земле неделю. Зрелище было отталкивающим.       Сяо Бай подавил тошноту и заставил себя осмотреть останки. Проводить вскрытие в обычном смысле было невозможно — ткани разложились.       — Отправьте образцы в лабораторию для детального анализа, — распорядился он.       — Результаты уже есть, — почтительно доложил сотрудник Инспекции. — Это Могайгу.       Сяо Бай нахмурился. Он знал об этом грибе.       — Почему Могайгу сработал так быстро? Обычно их паразитарная реакция протекает медленно.       — Да, сэр, но лабораторная идентификация показала, что это мутировавший штамм. Его токсичность повышена в сотни раз. Он мгновенно разъел мозг и начал стремительный рост.       — Значит, это преднамеренное убийство? — с любопытством спросил стоящий рядом эспер в маске.       — Похоже на то.       — Вы нашли источник? Откуда взялась шкатулка?       — Ведётся расследование. На данный момент главным подозреваемым является доктор Бадэ.       Случай был из ряда вон выходящим. Инспекция была в замешательстве: в деле были замешаны и «волшебные грибы», и Культ Возвращения. Руководство придало инциденту высший приоритет и создало спецгруппу.       Бадэ арестовали сразу. Сначала он ушёл в глухую оборону, но под давлением следствия начал говорить. Он категорически отрицал убийство Баббита, настаивая, что в коробке были обычные споры Могайгу. Он лишь хотел припугнуть Тан Сяо и преподать ему урок, и никак не ожидал, что кто-то умрёт.       Однако способ получения спор был крайне подозрительным. Следственная группа считала, что поймала «крупную рыбу», и допросы продолжались всю ночь.       Сяо Бай не ожидал, что Тан Сяо окажется замешан в этой истории. Тщательное расследование показало, что корень конфликта лежал в самой структуре лаборатории.       Согласно показаниям Бадэ, Баббит пошёл на риск и связался с ним, потому что боялся исключения из организации из-за расследования буллинга. Его ненависть к Тан Сяо после прошлого инцидента заставила их объединить усилия. Бадэ утверждал, что Культ здесь ни при чём — он достал грибы через свои каналы.       — Это были обычные споры! Обычные! — исступлённо твердил он.       Сяо Баю эта ситуация казалась всё более интересной. На уровне Бадэ его не могли обмануть при покупке «товара». Так откуда взялись те сверхтоксичные грибы в ванной Баббита? И как Баббит мог быть настолько неосторожен, чтобы открыть коробку и погибнуть на месте?       Он смутно чувствовал, что за этой нелепой смертью скрывается какая-то большая тайна, которой он пока не видел.              Комментарии к переводу:       «Сянсян» (香香) — в оригинале 428-й думает о герое «ароматный/сладкий». Это подчеркивает восприятие монстром биологической ценности Тан Сяо.       Глава 34       Узнав о том, что натворил 428-й, Тан Сяо вернулся в общежитие, немного поколебался и достал предмет, полученный в прошлый раз в лотерее.       【Карта Удачи: позволяет избежать одного неблагоприятного события】       Он получил её после доклада на конференции, и до сих пор случая использовать её не представлялось, но сейчас он почувствовал — время пришло.       Тан Сяо активировал карту. Никаких спецэффектов не последовало: предмет просто исчез из инвентаря, и на этом всё.       «И это всё?!»       Оставалось надеяться, что она действительно сработает...       Прошло ещё несколько дней. Сяо Бай просматривал записи с камер наблюдения, когда ему позвонили из Инспекции.       — Расследование завершено, — сообщил эспер в маске. — Это несчастный случай. Крышка на шкатулке, которую Бадэ передал Баббиту, разболталась.       Сяо Бай нахмурился:       — Вы уверены, что это случайность?       Собеседник на том конце провода удивлённо хмыкнул:       — Судя по твоему тону, ты не очень-то веришь?       Сяо Бай помолчал, не отрывая взгляда от монитора. С тех пор как он почувствовал неладное в Инспекции, он первым же делом связал жуткую смерть Баббита со способностью 428-го контролировать грибы.       Но, по логике вещей, эта сила требовала прямого контакта — таков был результат последних экспериментов. В ночь смерти Баббита камеры работали исправно: 428-й не покидал лабораторию.       Сяо Бай просмотрел записи всех ночных дежурств за последнее время. За исключением редких помех, всё выглядело нормально. Лицо Тан Сяо мелькало на экранах постоянно. Сяо Бай знал, что юноша добровольно брал ночные смены из-за большой ответственности, и это казалось логичным.       Но почему-то интуиция, которая иногда выручала его в научных исследованиях, твердила: здесь что-то не так.       — Вы исключили все факторы? Включая вмешательство эсперов?       — Разумеется. Ты же знаешь, что во всех эсперов организации вживлены сенсорные чипы. Если бы кто-то применил силу в тот период, осталась бы запись, — лениво ответил человек в маске. — Мы проверили. Глухо!       — А если это новопробуждённый эспер?       — Вероятность ничтожна. К тому же, среди известных способностей проклятий нет таких, которые действовали бы без ограничений по расстоянию или особых условий, — проворчал собеседник. — Бадэ просто не повезло. Столько лет «охотился на гусей, а в итоге гусь выбил ему глаз». Он не распознал, что это мутировавший штамм: спорам достаточно контакта с воздухом, чтобы через дыхательные пути попасть в мозг. Баббит же оставил шкатулку в ванной — тепло и влага пробудили гриб.       Сяо Бай промолчал. Его взгляд замер на экране. Он нажал на паузу.       Дважды.       Помехи на видео возникали всего дважды, и оба раза — когда Тан Сяо оставался наедине с 428-м. Но выборка была слишком мала, а Тан Сяо дежурил слишком часто, чтобы это стало веской уликой.       — ...В общем, дело Баббита закрыто. Теперь Инспекция сосредоточится на Бадэ, — продолжал голос в трубке. — Канал, через который он достал споры, оказался сомнительным. Мы вышли на след Культа Возвращения, это крупная рыба.       Сяо Бай устало потёр переносицу:       — И вы не нашли в этом деле абсолютно ничего странного?       — Ничего. Ты что, сомневаешься в наших методах? — не выдержал эспер. — Или думаешь, что это провернули те двое детишек из твоей лаборатории?       Сяо Бай долго не отвечал, глядя в монитор.       — Нет, я не подозреваю их. Как ты и сказал, им это не под силу.       — Тогда что тебя смущает?       — Я просто... — Сяо Бай смотрел на видео, где Тан Сяо долгими ночами в одиночестве читал статьи, а 428-й всё это время не сводил с него глаз.       Был ли это взгляд, полный ненависти? В мозгу Сяо Бая промелькнуло сомнение. Если это ненависть, почему монстр не убил его во время бунта на конференции? Тан Сяо утверждал, что они враги со времён инцидента на кухне, и 428-й ранил его... Почему же тогда он так спокойно сидит перед ним ночь за ночью?       — Значит, Инспекция не будет возобновлять дело?       — Нет, если только не появятся новые улики.       — Хорошо. Конец связи. — В глазах Сяо Бая застыла задумчивость.       В этот день Тан Сяо и Лоци работали как обычно, прислушиваясь к сплетням коллег. Неизвестно, сработала ли Карта Удачи или 428-й действительно не оставил следов, но смерть Баббита официально признали несчастным случаем.       Инспекторы допрашивали Тан Сяо и Лоци, но у обоих было железное алиби — они работали сверхурочно под прицелом камер. Событие, которое заставляло Тан Сяо дрожать от страха, благополучно осталось в прошлом. Он наконец смог облегчённо выдохнуть.       «Кажется, пронесло».       Его раздумья прервал голос Лоци:       — Тан, скоро начнётся собрание группы.       — О, иду.       Они встретились с Абоке и направились в большой конференц-зал. Там уже собралось множество учёных, которые даже в ожидании начала вполголоса обсуждали свои задачи. Вскоре вошёл Сяо Бай в сопровождении незнакомого человека.       — Позвольте представить, — начал Сяо Бай. — Это Гарри Доусон, психолог. С сегодняшнего дня он присоединяется к нашей лаборатории в качестве консультанта.       Гарри Доусон оказался невысоким, склонным к полноте мужчиной средних лет с очень добрым лицом. Он вызывал мгновенное расположение.       — Если в процессе работы у вас накопится стресс, двери моего кабинета всегда открыты. Также я готов проконсультировать вас, если в ходе экспериментов возникнут вопросы, касающиеся психологии, — с улыбкой произнёс он.       Учёные переглянулись. Зачем лаборатории психолог? Это какой-то новый бонус от организации?       Сяо Бай не стал сразу объяснять причины и перешёл к отчётам. Исследования шли полным ходом — по одним только данным о вылуплении 428-го можно было «нацедить» на целую статью. Тан Сяо мысленно порадовался: наконец-то он перестал быть «белой вороной». Обычный рабочий процесс — это то, что ему было нужно!       Когда подошла очередь Тан Сяо, он вышел к трибуне с презентацией, которую они подготовили вместе с Лоци.       — Первый этап наблюдений завершён. Мы можем подтвердить, что наша начальная гипотеза верна: пищей для 428-го служат не привычные нам углеводы или соли, а...       Строго говоря, это было первое настоящее собрание в жизни Тан Сяо. То, что было у Бадэ, не в счёт — там он просто воровал чужой прогресс через загрузку сохранений. Выслушав его, Сяо Бай кивнул и дал несколько ценных советов по дизайну опытов, которые Лоци тут же записал.       Тан Сяо решил, что на этом всё. Но когда все группы закончили доклады, Сяо Бай взял слово:       — Главная задача сейчас — придерживаться выбранных направлений. Но есть ещё кое-что...       Он посмотрел на одного из присутствующих:       — Доктор Е, ваша тема — изучение причин, по которым подопытный 428 сохраняет человеческий облик. Есть подвижки?       — Пока нет, — ответил худощавый мужчина.       — Эта тема кажется мне крайне любопытной, — вмешался Доусон. — Гриб принимает человеческую форму, живя в лаборатории среди исследователей. Можно ли предположить, что на подсознательном уровне он идентифицирует себя с людьми? Или же он считает, что в таком виде ему проще здесь выжить? Я слышал, раньше у него проявлялись гены насекомых. Что если это мимикрия? Как хамелеон или бабочка сливаются с окружением, чтобы охотиться или прятаться, так и для 428-го мы — это его «окружение».       — ...Что?       — О, я не биолог, это лишь мысли вслух, — добродушно улыбнулся психолог. — Мне интересен его психологический статус. Теперь, когда он проявляет явный интеллект, как он воспринимает тех, кто его кормит? Нет ли здесь «эффекта импринтинга» или даже... зачатков любви?       Исследователи онемели.       — Э-э, нельзя исключать такую вероятность, но... вы хотите сказать, что гриб влюбился в человека? — доктор Е скривился. — Грибы способны на любовь?       — Кто знает? Но ведь люди влюбляются в животных, верно? — Доусон пожал плечами. — К тому же, вам не кажется, что мужские признаки у 428-го выражены слишком ярко? Пресс с восемью кубиками, анатомические подробности... С точки зрения выживания в этом нет смысла: жировая прослойка на животе была бы полезнее для хранения энергии и защиты органов. Но его тело — это идеал человеческой красоты.       — Хотите сказать, что 428-й — это Кинг-Конг, и среди нас есть его «невеста»? — доктор Е решил, что Доусон шутит, и подхватил тон. — О, тогда всё просто. Дамы, открывайте ваши ноутбуки, посмотрим историю браузеров — чей фетиш больше всего совпадает с внешностью 428-го?       Сидящие в зале женщины-учёные со смехом запротестовали:       — А как же геи? Раз пошла такая пьянка — открывайте все! Умрём вместе!       Несколько человек в зале незаметно принялись чистить историю поиска. Под общий смех Доусон мельком взглянул на Тан Сяо и как бы невзначай спросил:       — Сяо Тан, а ты что думаешь?       — Любопытная теория, — Тан Сяо приподнял бровь, сохраняя спокойствие. — Я не силён в психологии, но сомневаюсь, что подопытный может влюбиться в своего мучителя. Если только он не мазохист.       Вторая половина собрания прошла в непринуждённой обстановке. Как и обещал Сяо Бай, Доусон давал советы с точки зрения психологии. После того как 428-й стал слишком «человечным», у многих исследователей накопился подсознательный стресс, и собрание превратилось в сеанс групповой терапии. Атмосфера в коллективе заметно разрядилась.       Когда все разошлись, Доусон и Сяо Бай остались вдвоём. Психолог закрыл дверь и спросил:       — Ну?       — Ты ждёшь, что после одного разговора я выдам тебе диагноз? — парировал Доусон.       Сяо Бай промолчал. Психолог сел поудобнее и расслабился:       — Серьёзно, когда ты мне всё это рассказал, я подумал, что в тебя кто-то вселился. «Подопытный влюбился в исследователя и подчиняется его воле» — такой сценарий даже в кино редко встретишь. С чего ты это взял?       — Из-за взгляда, — коротко ответил Сяо Бай.       Доусон прыснул:       — Ха-ха!       Сяо Бай одарил его ледяным взором.       — Прости, прости, — Доусон с трудом успокоился. — Просто я вспомнил ту девушку, которая сохла по тебе несколько лет. Об этом знала вся организация, кроме тебя. Ладно, вернёмся к делу. Что ещё?       — ...Главное в том, что это слишком подозрительное совпадение. Стоило Баббиту задумать подлянку против Тана, как он тут же погиб. А ведь Бадэ — эксперт в грибах, как он мог не заметить мутацию?       Доусон задумался:       — Совпадение странное, не спорю. Но Инспекция — профи, и они ничего не нашли. В эсперах я не силён, но детектор способностей изобрели ещё несколько лет назад. Если подозреваешь в Тане эспера — отправь его на тест.       — Я уже отправил образец его крови. Результат будет через неделю, — сказал Сяо Бай.       Его теория была такова: 428-й убил Баббита, но не сам по себе, а с помощью Тан Сяо. Тан Сяо как-то контролирует монстра — либо через сверхспособности, либо через эмоциональную привязанность. Первое проверит тест, второе — область Доусона.       — То есть это лишь твои догадки и капля любопытства, — подытожил психолог.       Сяо Бай не стал спорить, продолжая буравить его взглядом.       Доусон поднял руки:       — Не смотри на меня так. Не забывай, кто проводил твою терапию. Я хорошо знаю своих пациентов.       Сяо Бай помолчал и признал:       — Да, здесь есть личный интерес. Но главное: если догадка верна, значит, у кого-то в руках есть контроль над 428-м как над оружием. Это смертельно опасно. Я не потерплю подозрительных личностей в своей лаборатории. Я подозреваю его уже второй раз. Третьего не будет. Мне нужны ответы.       — Я психолог, а не детектор лжи. Если так спешишь — притащи его на полиграф, — буркнул Доусон.       — Это лишь мои подозрения, — Сяо Бай понимал абсурдность ситуации. — У меня нет права тащить коллегу на полиграф без веских причин. Поэтому я прошу тебя.       Тан Сяо к тому же был протеже доктора Фэн, которой Сяо Бай был многим обязан. Он не мог просто так сдать юношу в Инспекцию. Но и игнорировать сомнения он не умел.       — Эх, долги нужно возвращать, — вздохнул Доусон. — Ладно, присмотрюсь к нему. Понаблюдаю за обоими.       — Спасибо.       После собрания Тан Сяо вернулся к своей группе. Они провели короткую летучку и разошлись по местам. В разгар работы к нему подошёл Доусон.       — Хеллоу! Исследователь Тан? Мы виделись на собрании. Наслышан о ваших успехах, ваша статья — просто блеск!       — Доктор Доусон, — удивился Тан Сяо. — Спасибо... Вы что-то хотели?       — Да, видите ли... — Доусон подошёл ближе и понизил голос до заговорщицкого шёпота, нарушая личное пространство. — Меня пригласили в проект именно из-за 428-го. С самого вылупления он ведёт себя как человек, и это крайне перспективное направление. Но его поведение может давить на психику сотрудников... Только чур, это секрет!       Тан Сяо понимающе кивнул:       — А-а, вот оно что. Не волнуйтесь, я не проболтаюсь.       — Вот и славно. Я пришёл к вам, потому что вы — первый, кто обнаружил уникальность 428-го. Есть пара минут поболтать?       Тан Сяо прищурился:       — Это часть психологической диагностики?       — Ха-ха, не думаю, что вам нужна терапия. Но если захотите излить душу — я отличный слушатель. Считайте меня «черным ящиком»: всё, что вы скажете, останется между нами.       Тан Сяо пожал плечами, поглядывая на приборы:       — Жаловаться мне не на что. Если есть вопросы — задавайте. — Ему и самому было интересно, что затеял этот эксперт.       — Отлично! Буду прям. Я слышал, в день вашего прибытия 428-й сбежал и вы смогли его остановить. Каким он вам показался тогда?       — Зверем. Жадным и опасным, — ответил Тан Сяо. Вспомнив CG «Чудовищное дерево», он невольно вздрогнул. — У него были зачатки разума, но не более.       Доусон что-то пометил в блокноте, не сводя глаз с лица юноши.       — Говорят, когда в общежитии погас свет, вы первым делом бросились на кухню. Почему не остались с остальными? И как у вас оказалось оружие Баббита?       Тан Сяо опустил глаза:       — Была паника. Я решил, что толпой мы — отличная мишень, и лучше спрятаться одному. Оружие я подобрал на полу — Баббит, должно быть, выронил его в темноте.       — Вы не побежали к выходу, а заперлись на кухне. И заранее включили фритюрницу. Высокая температура — слабость грибов. Вы знали, что он придёт за вами?       Вопросы были бьющими в цель. Тан Сяо почувствовал, как по спине пополз холодок, но сохранил маску недоумения:       — С чего бы? Я был в организации первый день. Просто кто-то до этого глупо пошутил, а я пересмотрел слишком много ужастиков — воображение разыгралось. Масло я включил, когда понял, что за дверью реальная бойня, так что это не было «заранее».       Не давая Доусону вставить слово, Тан Сяо холодно перебил его:       — Доктор Доусон, мы обсуждаем 428-го или мою биографию? Мне кажется, вы слишком увлеклись моей скромной персоной.       Доусон улыбнулся:       — Простите, это просто любопытство. Вы проявили невероятную реакцию и смогли ранить его — неудивительно, что вас называют гением.       — Это лишь чужое мнение. Я обычный человек.       Доусон продолжал:       — Сяо Бай говорил, что 428-й затаил на вас обиду за тот случай. Что произошло в лаборатории, когда Баббит запер вас с ним? Он ведь ранил вас, но не убил. Почему?       Тан Сяо молчал, сосредоточенно глядя на приборы.       — Именно тогда вы поняли, насколько он умён? Насколько он отличался от того зверя на кухне? — Доусон спрашивал мягко, но настойчиво.       — Он стал намного умнее, — кратко бросил Тан Сяо, доставая пробирку из центрифуги.       — Можете описать подробнее?       Доусон сделал шаг вперёд, подходя почти вплотную. В своей практике он иногда помогал Инспекции и знал приёмы допроса: резкое сокращение дистанции создаёт психологическое давление. Он словно забыл, что находится в работающей лаборатории.       Тан Сяо инстинктивно отступил и наткнулся на угол стола. Стеклянная ёмкость с кислотой покачнулась.       — Осторожно! — крикнул Лоци.       Тан Сяо попытался спасти пробирку в руках, не делая резких движений. Бутыль на краю стола свалилась и разбилась. Несколько капель агрессивного раствора брызнули на штанину юноши.       Юй Мин и остальные тут же подскочили к ним. Лоци был первым:       — Ты как?! Покажи ногу!       Доусона оттеснили назад. Он стоял в замешательстве. Он явно спровоцировал инцидент, но лицо юноши даже не дрогнуло. Неужели он не чувствует боли?       Лоци присел перед Тан Сяо и осторожно закатал его брючину. Часть бледной щиколотки мгновенно покраснела и начала опухать. Лоци быстро стёр остатки кислоты сухой тряпкой.       — Быстро в процедурную! — скомандовал Юй Мин, забирая у Тан Сяо пробирку. — Мы тут сами закончим.       — Да, идём скорее! — Лоци потянул друга к раковинам.       Доусон последовал за ними:       — Что случилось? Сильно обожгло? Простите, это я виноват.       Лоци в ярости промолчал, а Тан Сяо ответил совершенно буднично:       — Всё в порядке. Это просто случайность.       — Как это «в порядке»?! Это же кислота! — Лоци метнул в Доусона гневный взгляд. — Посторонним не место в лаборатории!       Доусон проглотил обиду. Он понимал, что перегнул палку. Тан Сяо стоял под струёй воды. Концентрация была высокой, кожа на щиколотке уже начала трескаться. Это должно было быть чертовски больно.       Доусон во все глаза смотрел на Тан Сяо. И то, что он увидел, заставило его внутренне содрогнуться. Лицо юноши оставалось абсолютно спокойным. Это не было мужественным терпением — у него не дёрнулся ни один мускул, не сузились зрачки. Он смотрел на свою рану так, словно она принадлежала кому-то другому.       Лоци порывался отвести его в медпункт, но Тан Сяо отказался:       — Ерунда, заживёт. Мне нужно закончить эксперимент.       — Но...       — Я сказал — всё нормально. — Тан Сяо глянул на свой интерфейс: очки здоровья даже не дрогнули. Он не понимал, почему Лоци так паникует.       Лоци не мог тащить его силой, но его буквально распирало от смеси злости и бессилия. Он снова зыркнул на Доусона:       — Будьте осторожнее. Не мешайте людям работать.       — ...Да, конечно. Простите, — пробормотал психолог. Он ретировался под тяжёлым взглядом Лоци.       Но спокойное, почти пугающее лицо Тан Сяо в момент ожога намертво врезалось ему в память. Доусон ещё не был уверен в своей догадке — всё-таки бывают люди с низким болевым порогом.       Поскольку с Тан Сяо «не задалось», психолог решил сменить тактику. Он направился к камере 428-го.              Комментарии к переводу:       «Эффект импринтинга» / «Психология птенца» (雏鸟心理) — психологический феномен, при котором новорождённое существо привязывается к первому увиденному объекту.       XP / Фетиши (xp) — китайский интернет-сленг (сокращение от sexual preference), означающий специфические вкусы или фетиши человека.              Глава 35       С началом активной фазы экспериментов «график» 428-го оказался забит до отказа. Разумеется, подопытный соглашался далеко не на все опыты. Удастся ли исследователям продвинуться в работе, обычно зависело от того, «понравится» ли им 428-й и в каком настроении он будет пребывать.       Если 428-й не желал сотрудничать, эксперимент, даже проведённый силой, в большинстве случаев заканчивался провалом. Поначалу учёные этого не замечали, но вскоре смекнули, в чём дело, и теперь перед каждой сменой молились, чтобы у «хозяина» лаборатории было доброе расположение духа.       «Только бы не переделывать всё заново, умоляю!»       Поэтому, когда Доусон пришёл попросить время для своих тестов, один из исследователей, сверившись с результатами, с радостью уступил ему очередь.       — Доктор, вы ведь психолог, а 428-й — не человек. Неужели вы решили податься в область нечеловеческой психологии? — с любопытством спросил лаборант.       — Можно и так сказать. Но по большей части я лишь тешу собственное любопытство, — ответил Доусон.       — Можно мне посмотреть со стороны? — тихо спросил парень. — Обещаю не мешать. Или ваш разговор должен быть строго конфиденциальным?       Доусон помедлил, но решил, что скрывать здесь особо нечего:       — Нет, это не обязательно. Можете поприсутствовать.       Доусон вошёл вслед за лаборантом в комнату наблюдения и сразу же нашёл глазами мужчину, который со скучающим видом сидел в углу. Несмотря на то что психолог пришёл сюда лишь для того, чтобы вернуть долг Сяо Баю, его и самого заинтриговал подопытный, который, по слухам, с каждым днём становился всё более человечным.       Это был профессиональный интерес. В основе 428-го лежали грибы, но в его геноме намешано множество других видов. Влияет ли это на его психику? Теперь, когда он обрёл человеческий облик и освоил речь, не станет ли он мостиком к пониманию мира грибницы?       С первого же взгляда Доусон начал анализировать объект.Поза... совершенно человеческая. Если бы Доусон не знал, кто перед ним, и если бы подопытный не открыл глаза, психолог бы решил, что в камере сидит обычный мужчина.       Но стоило 428-му поднять веки, как это впечатление мгновенно испарилось.       Его глаза были абсолютно нечеловеческими. У людей не бывает таких глаз, как не бывает и настолько ледяного, отрешённого взгляда.       — Он видит нас или слышит? — вполголоса спросил Доусон.       — Нет, это одностороннее зеркало с полной звукоизоляцией. Если хотите поговорить, нажмите на кнопку трансляции на пульте.       Доусон кивнул, сел в кресло перед пультом, нажал кнопку и мягко улыбнулся мужчине за стеклом:       — Здравствуй. Приятно познакомиться, я Гарри Доусон.       — Гарри Доусон...       К удивлению психолога, 428-й повторил его имя без запинки:       — У вас всех есть имена. Почему у меня только номер?       — Ты понимаешь разницу между именем и номером? — дыхание Доусона участилось. — Как ты это узнал?       428-й молча смотрел на него. Доусон и не ждал ответа, продолжая рассуждать вслух:       — Подслушал у лаборантов? Или сам догадался? Твой интеллект поразителен... 428-й, хочешь, чтобы у тебя тоже было имя?       При этих словах подопытный наконец проявил интерес и поднял голову к камере.       — Слушай, — Доусон начал вкрадчиво, словно заманивая ребёнка, — если ты будешь честно отвечать на мои вопросы, я дам тебе имя. И я сделаю так, чтобы другие тоже называли тебя так. В нашем мире имя не имеет смысла, если его никто не произносит.       Мужчина за стеклом прищурился, словно раздумывая, и наконец кивнул.       — Тогда начнём, — Доусон немедленно достал заранее приготовленный планшет и жестом подозвал лаборанта. — У нас есть оборудование, которое может вывести изображение на экран внутри камеры?       — Да, секунду.       Лаборант нажал пару кнопок, и в камере содержания включился проектор. Доусон предложил 428-му свой авторский тест — стандартный тест Доусона на логическое мышление. Это был чисто невербальный тест: никаких слов, только картинки, что делало его универсальным для любой расы или национальности. Считалось, что он подходит любому разумному существу. Впрочем, Доусон впервые применял его на нечеловеческом объекте.       428-й сосредоточенно принялся за выполнение. Спустя час Доусон получил результат. Он отключил трансляцию. Лаборант не выдержал:       — Ну как?       — Он умнее, чем я предполагал, — лицо Доусона стало серьёзным. — Если сравнивать со стандартами, его интеллект соответствует уровню шестнадцатилетнего человека.       Лаборант хмыкнул:       — У меня показатели были на пару уровней выше, так что не так уж и страшно.       Доусон закатил глаза:       — Ты сколько лет живёшь и учишься? А он месяц назад был на уровне дикого зверя. Это пугает. Существо, которое вы препарируете каждый день, уже обладает способностью мыслить как человек, просто ему не хватает жизненного опыта.       Лаборант замолчал, осознав масштаб ситуации. Доусон же почувствовал, что дело принимает скверный оборот. Согласно записям Бадэ, интеллект 428-го был лишь немногим выше животного. Как он совершил такой скачок за считанные недели? Неужели теория Тан Сяо верна, и грибной разум — это «надстроечное» состояние? Будет ли его IQ расти и дальше по мере взросления?       При мысли об этом Доусону стало не по себе, а на лице лаборанта проступил явный страх. И этот страх был мгновенно зафиксирован тончайшей нитью грибницы, незаметно высунувшейся из щели в стене.       — Ладно, продолжаем, — Доусон взял себя в руки и снова включил связь. — Спасибо за сотрудничество. Остался последний тест. Прошу тебя отвечать искренне.       Его голос дрожал от возбуждения. Интеллект 428-го позволял провести психологическое профилирование. Если он получит результат, мир психологии содрогнётся. К настоящему времени наука доказала, что грибы обладают разумом, порой не уступающим человеческому, и имеют свою цивилизацию. Проблема была лишь в полной невозможности коммуникации. Неужели 428-й станет тем самым ключом?       Доусон приказал лаборанту вывести второй набор изображений. Тот повиновался и шепнул:       — А это что за тест?       Психолог не ответил, не сводя глаз с подопытного. Лаборант от скуки поискал информацию в сети через свой браслет.       Тест изображений Алека — проективная методика, использующая набор специфических абстрактных картинок. Испытуемый должен описать свои ассоциации, на основе которых анализируется его психическое состояние. Если восприятие пациента логично и структурировано, его психика считается здоровой. Если же ответы хаотичны или нефункциональны — это признак деградации или патологии.       Лаборант быстро нашёл последние статьи Доусона, основанные на этом тесте. Большинство из них касались выявления опасности психически нестабильных личностей. Он всё понял: Доусон хотел проверить «нормальность» 428-го через его подсознание.       «Но есть ли в этом смысл?»       В этот раз 428-й долго молчал.       — Не нервничай, — мягко подбодрил его психолог. — Просто говори первое, что приходит в голову.       Крошечная нить грибницы медленно поползла по рукаву лаборанта, пока не «увидела» экран его браслета с текстом статьи.       Наконец 428-й заговорил:       — Летучая мышь.       — Бабочка...       — Цветок.       Картинки сменялись одна за другой. 428-й отвечал медленно, словно выуживая образы из памяти. Лаборант сверялся со статьёй и облегчённо вздыхал. Кажется, агрессивность подопытного была в пределах нормы.       В принципе, это логично: в лаборатории 428-й ни разу не нападал на персонал. Поначалу все его боялись, но он вёл себя как ленивый гриб — пока не тронешь, не пошевелится. Со временем люди привыкли. К тому же, у него отсутствовали болевые рецепторы, а значит, он не должен был испытывать ненависти от процедур... верно?       Когда тест закончился, Доусон объявил об окончании сеанса. Его тон был таким же ровным, как в начале. Лаборант с улыбкой спросил:       — Ну и какой вердикт?       — Результат соответствует психическому состоянию абсолютно нормального человека.       — Ну вот видите! А вы переживали. 428-й вполне безопасен, — лаборант хохотнул.       — ...Ты ведь сейчас шутишь, да? — Доусон медленно повернул голову.       Только тогда лаборант заметил, что лоб психолога покрыт крупными каплями холодного пота. От его привычной мягкости не осталось и следа. Лицо осунулось, мышцы челюсти были так сильно напряжены, что зубы мелко стучали.       Лаборанта прошибло холодным потом. Он внезапно осознал.Нечеловеческий монстр проходит человеческий тест и выдаёт результат «нормальный человек»?       В одно мгновение в комнате стало невыносимо холодно, несмотря на работающее отопление. Лаборант взглянул за стекло. 428-й подошёл к самой прозрачной стене. Его губы растянулись в безупречной, сияющей улыбке, обнажающей ровно восемь зубов.       Он словно насмехался над их жалкими попытками понять его.       Доусон вышел из комнаты наблюдения, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Итог теста пугал своей глубиной.428-й намеренно притворялся. Но как? Как он понял смысл зашифрованных картинок? Как он вычислил «правильные» ответы? Неужели он уже настолько развит, что способен предсказывать человеческую логику и идеально под неё подстраиваться?       Чем больше Доусон думал, тем сильнее становился ужас. Он крепко сжал планшет и почти бегом покинул сектор.       — О, доктор Доусон? — Тан Сяо, заметив психолога, выходящего из смотровой, окликнул его.       Но тот даже не обернулся — то ли слишком глубоко ушёл в свои мысли, то ли просто не услышал. Юноша прищурился, глядя ему в спину.       — Тан? Что случилось? — спросил Лоци.       — Ничего.       Доусон ворвался в кабинет Сяо Бая без стука. Руководитель поднял голову:       — Что за спешка?       Психолог не мог отдышаться. Видя его состояние, Сяо Бай налил стакан воды:       — Пей и успокойся.       Осушив стакан, Доусон наконец заговорил:       — Я только что от 428-го...       — Нашёл что-то важное?       Психолог кивнул и в красках описал произошедшее.       — ...Тебе не кажется это жутким? Он осознанно скрывает свою опасность. Его интеллект уже за пределами нашего понимания! — Доусон вскочил и начал мерить шагами комнату. — Это угроза для всех нас!       Сяо Бай выглядел скептически.       — Что это за взгляд, Сяо Бай?       — Алек... Кажется, он был наставником твоего наставника?       — Да, доктор психологии, почётный профессор Альянса.       — Я считаю, что в таких тестах слишком много субъективного фактора, — максимально деликатно произнёс Сяо Бай.       Доусон замер:       — Ты ставишь под сомнение мой профессионализм?       — Нет, я этого не говорил.       Сяо Бай подумал про себя: «Просто тесты Алека, хоть и популярны, всегда критиковались за отсутствие объективности».       — Именно это ты и сказал! Ха, я знаю, что вы, естественники, считаете гуманитарные науки баловством!       Сяо Бай промолчал.       — Ну скажи же хоть что-нибудь!       Руководитель мудро сменил тему:       — Ты можешь подать отчёт руководству. Но сомневаюсь, что проект закроют. Максимум — усилят охрану.       Доусон сник. Он и сам понимал, что это лучший из возможных исходов. Скорее всего, его выводы просто проигнорируют. Но та насмешливая улыбка 428-го — фальшивая, натянутая, словно волк надел овечью шкуру — стояла у него перед глазами. Монстр мог сбросить маску в любой момент и устроить кровавую баню.       Видя, что друг всё ещё на взводе, Сяо Бай спросил:       — Раз ты видел 428-го, что скажешь о его связи с Тан Сяо?       — Что я скажу? Глазами надо смотреть, — вздохнул Доусон. — Твоя версия всё ещё кажется мне невозможной.       — Даже теперь, когда ты убедился в его разуме?       — Именно из-за его разума я уверен: такой монстр никогда не станет подчиняться человеку, — твёрдо сказал психолог. — Если Тан Сяо и впрямь пытается им управлять, значит, он безумец, который играет с огнём. Такие существа не поддаются дрессировке. Это мой окончательный вердикт.       Сяо Бай погрузился в раздумья. Ответ его не устроил. В глубине души он, возможно, надеялся, что Тан Сяо контролирует 428-го — и не ради сплетен, а потому, что это означало бы... новую возможность?       Сто лет назад, до начала Великого гона, грибы и люди жили в относительном согласии. Грибы давали пищу, использовались в промышленности. Но потом Король Грибов «сошёл с ума». Никто до сих пор не знает почему.       Доусон, видя недовольство коллеги, добавил:       — Я остаюсь при своём. Тот взгляд 428-го — это либо враждебность, либо аппетит. Но если ты так хочешь докопаться до истины — устрой проверку.       — Какую?       — Ты боишься, что Тан Сяо контролирует монстра и может использовать его как оружие. Это нестабильный фактор. Проверь его реакцию. Тан Сяо едва не погиб от рук 428-го — это факт. Если между ними нет тайного союза, в глубине его души должен жить страх. А перед лицом настоящей угрозы человек не может долго прятать свои истинные чувства.       Тан Сяо вышел из конференц-зала вслед за Лоци, всё ещё думая о Доусоне. Что там произошло за стеклом? Весь вечер он был рассеян и даже случайно разбил колбу.       Лоци не выдержал:       — Тан, с тебя хватит. Сегодня никаких ночных смен.       Юноша поднял глаза — его лицо было бесстрастным. Лоци, несмотря на мягкость характера, в этот раз не отступил и даже нахмурился. Юй Мин и остальные, заметив искры между ними, поспешили вмешаться:       — Эй, ребята, вы чего? Давайте жить дружно.       — Если есть проблема — давайте обсудим.       Лоци проигнорировал их, продолжая чеканить слова:       — Я не знаю, зачем ты так рвёшь жилы. Наука — это марафон, а не спринт. Ты только угробишь здоровье, а результата не добьёшься. Сегодня ты идёшь спать в общежитие!       Это прозвучало как приказ. Юй Мин и Анди переглянулись. Они привыкли видеть в Лоци «хвостик» Тан Сяо и не ожидали от него такой твёрдости. Неужели Лоци решил взбунтоваться против своего «босса»? Они уже приготовились разнимать драку, но Тан Сяо внезапно сдался.       — Прости, — тихо сказал он. — Не хотел вас волновать.       Юй Мин едва не выронил бумаги. «Он... извинился?»В этот миг отношение «старичков» к Тан Сяо начало меняться. Гений, конечно, но... кажется, он тоже человек?       Тан Сяо действительно не остался на ночь. Они с Лоци отметились на выходе, поужинали и покинули корпус. Другие исследователи провожали их взглядами, полными изумления.       «Неужели свершилось? Король нэйцзюаня сдался?»       Друзья зашли в общежитие и разошлись по комнатам. Однако Тан Сяо не спешил выходить из игры. Он сел на кровать и после долгих колебаний позвал:       — 428-й?       Судя по смерти Баббита, радиус перемещений монстра был огромен. Но ответа не последовало. Тан Сяо не знал, радоваться этому или огорчаться. Взяв чистую одежду, он направился в ванную. Стоило ему закрыть дверь, как из щелей между плитками на полу начали прорастать алые нити.       Тан Сяо включил горячую воду. Ему было не до игр — накопившаяся усталость давила на плечи. Стоило ему погрузиться в ванну, как по телу разлилось блаженное тепло. Система тактильных ощущений в этой игре была запредельно реалистичной.       Юноша закрыл глаза. В полудрёме ему показалось, что в воде промелькнуло что-то ярко-красное. Но веки были слишком тяжелыми. Тело начало медленно соскальзывать вниз, пока макушка не скрылась под водой.       — Сяосяо!       Внезапно в ванну обрушился вес взрослого мужчины. Тан Сяо, не успев задержать дыхание, хлебнул воды, закашлялся, и в ту же секунду его подхватили под колени мощные руки.       Он распахнул глаза. Смуглокожий мужчина, стоя в воде, держал его на руках с выражением крайнего испуга на лице:       — Сяосяо, ты в порядке?       Тан Сяо: «...»       «Был бы в порядке, если бы не ты».       Затем до него дошло. Смирительная рубашка на 428-м насквозь промокла и облепила его тело, подчёркивая каждую мышцу. Сам же Тан Сяо был, мягко говоря, совсем без одежды, а его кожа порозовела от горячей воды.       428-й во все глаза смотрел, как этот нежный розовый оттенок на лице юноши стремительно превращается в пунцовый.       — Ты как сюда попал?! А ну, поставь меня на место!       428-й послушно вернул его в воду.       — Выйди вон!       — Почему?       Тан Сяо смерил его ледяным взглядом:       — Я не буду повторять дважды.       Монстр, уловив тон, покорно вышел. Но увиденная картина явно отпечаталась в его памяти.       Когда Тан Сяо, одевшись, вышел из ванной, он обнаружил 428-го, сидящего на полу. С него всё ещё текла вода.       — Как ты пробрался? Тебя не заметили? — Тан Сяо устало потёр виски, бросая мокрое полотенце на кровать.       Взгляд 428-го проследил за полотенцем. Повинуясь его воле, нить грибницы подхватила вещь:       — Не заметили.       Тан Сяо набросил на плечи монстра сухую простыню.       — Как ты это делаешь? Через грибницу?       Этот вопрос мучил его со дня смерти Баббита. Если 428-й может контролировать размер и плотность своих нитей, он способен перемещаться внутри стен и пола. Такими темпами он мог опутать невидимой сетью всё здание.       428-й кивнул, подтверждая догадку.       — Значит, грибница по всему институту... Она твои глаза и уши? И ты можешь перемещаться мгновенно? — Тан Сяо замолчал. Он знал, что монстр силён, но такая скорость пугала. Остались ли у людей хоть какие-то способы сдержать его?       428-й не слушал рассуждения юноши. Он сжимал в руках простыню, но не вытирался. Температура его тела начала стремительно расти, и вскоре он окутался облаком пара. Через пару минут он был абсолютно сух.       Ещё одна неизвестная способность.       Тан Сяо махнул рукой — он уже перестал удивляться мощи 428-го. Тот становился совершеннее с каждым часом. Было неясно лишь одно: зачем он до сих пор здесь? Неужели только ради того, чтобы еду приносили прямо в камеру?       «Адская шуточка», — подумал юноша.       — Ладно, раз уж ты здесь... Что там было сегодня в лаборатории? Зачем приходил Доусон?       При упоминании психолога 428-й натянул простыню на голову. Его взгляд начал бегать по сторонам. На лице было написано одно слово: «Виноват».       Тан Сяо прищурился и стянул ткань с его головы:       — Что ты натворил? Только не говори, что убил его.       — Не убил...       После случая в туалете они договорились: никаких убийств без ведома Тан Сяо. За «помощь» монстр получал награду. 428-й плохо понимал человеческую мораль, но правила насчёт «еды» помнил отлично.Просто сегодня Доусон обидел Сяосяо в лаборатории, и 428-й решил его немножко напугать.       «Неужели Сяосяо опять будет злиться?»              Комментарии к переводу:       Тест изображений Алека — вымышленный аналог теста Роршаха.       «Охота на гусей» — часть китайской идиомы о профессионале, который пострадал от дела, в котором считался мастером.              Глава 36       Тан Сяо не рассердился.       Он лишь попросил 428-го во всех подробностях рассказать о том, что произошло.       Тан Сяо выслушал всё: и про два теста Доусона, и про то, как монстр не поддался на уловку с «именем», и про разговор психолога с Сяо Баем в кабинете.       428-й особенно выделил ту часть, где он проявил стойкость перед лицом искушения, и краем глаза воровато следил за выражением лица юноши.       Тан Сяо же больше интересовала суть их беседы:       — Значит, он измерил твой интеллект, а потом подсунул тест на психическое состояние? Ты решил его припугнуть и намеренно выдал ответы «нормального человека»?       — Да... — голос 428-го на мгновение притих, когда он понял, что Тан Сяо проигнорировал историю с именем. — А потом я услышал, как они в кабинете договаривались проверить тебя. Тот человек, Сяо Бай, он подозревает тебя.       Тан Сяо задумался. Теперь понятно, почему Доусон сегодня так поспешно покинул смотровую.       Однако, судя по подслушанному разговору, Сяо Бай не слишком поверил выводам психолога. Он скорее склонялся к версии, что 428-й убил Баббита по прямому приказу Тан Сяо. То есть, в глазах Сяо Бая, юноша каким-то образом контролирует монстра. Руководитель и представить не мог, что 428-й сам способен вытягивать грибницу за пределы лаборатории и убивать по собственной воле.       Это было логично: обычный человек не додумался бы до такого. Для них, если бы 428-й обладал такой силой, он бы давно сбежал, а не сидел послушно в камере под прицелом скальпелей.       Пока способности 428-го остаются в тайне, настоящей опасности нет. Более того, то, что Сяо Бай целится в Тан Сяо, а не в монстра — даже к лучшему. С подозрениями в свой адрес юноша справится, а вот монстр — вряд ли.       Пока что о подозрениях Сяо Бая знает только Доусон. Ситуация под контролем. Осталось лишь придумать, как встретить грядущую проверку... и как во время этой проверки окончательно обелить своё имя.       Тан Сяо опустил глаза. В голове начал вырисовываться план.       — 428-й, иди сюда. У меня есть идея.       Спустя два дня Тан Сяо снова получил сообщение от Сяо Бая с просьбой зайти в кабинет. Там он обнаружил Доусона — добродушный дядечка-американец приветливо улыбнулся и кивнул ему.       Сяо Бай перешёл сразу к делу: Тан Сяо должен помочь в проведении эксперимента.       — Какого именно? — удивился юноша. Его навыки лаборанта были весьма средними; с чего бы им звать на помощь именно его?       — Вивисекция, — ответил Сяо Бай. — Помнишь тему профессора Е? Изучение причин мимикрии 428-го под человека и механизмов её раскрытия. Пока мы не встречали других грибов с такой способностью, но если они появятся — это станет катастрофой для человечества. Нам нужно знать врага в лицо.       — Разве в той группе не хватает людей? — Тан Сяо изобразил недоумение. Обычно для таких дел не зовут сотрудников из других отделов.       Сяо Бай и сам понимал, что предлог звучит натянуто, но отступать было поздно:       — Несколько человек взяли отгул. А ты ещё ни разу не участвовал в вивисекции, это отличный шанс набраться опыта. Вот я и решил спросить, свободен ли ты.       Тан Сяо долго молчал. Сяо Бай уже решил, что тот откажется, но спустя пару минут услышал тихий, спокойный голос:       — Хорошо.       — Всё равно я ещё никогда не препарировал монстров.       Тан Сяо вышел из кабинета. Сяо Бай посмотрел на Доусона. Психолог покачал годовой:       — Любой нормальный человек инстинктивно содрогнётся при мысли о вскрытии кого-то, кто выглядит как человек... Только не говори мне про себя. Кто сказал, что ты нормальный?       — Я нормальный, — отрезал Сяо Бай.       — Тогда нам не быть друзьями, — Доусон специализировался именно на таких личностях.       Сяо Бай: «...»       Тем временем Тан Сяо, шагая по коридору, чувствовал: его догадка подтвердилась. А значит, пришло время готовиться.       Опыт назначили подозрительно быстро — сразу после окончания смены, даже не дожидаясь ночного дежурства. Словно специально не давали им времени связаться. Но Сяо Бай не знал, что худшие опасения Тан Сяо уже просчитал.       «Хорошо, что я предупредил 428-го заранее».       Ассистент проводил Тан Сяо в специальный блок. Остальные уже были на местах. Юноша быстро прошёл дезинфекцию, надел операционный костюм, перчатки и резиновую обувь. Подопытный уже лежал на столе.       Тан Сяо думал, что готов к этому, но при виде открывшейся картины его рука всё же дрогнула.       Мужчина лежал на столе совершенно обнажённым, прикрытый лишь куском хирургической ткани в паху. Тело было совершенным — каждая мышца была воплощением человеческого идеала. Красивое лицо напоминало спящее божество. Его руки и ноги были намертво притянуты к столу чёрными кожаными ремнями.       И этому существу предстояло стать объектом вскрытия.       Тан Сяо не стал подавлять дрожь в пальцах. Это была естественная реакция человека, которому предстояло резать «себе подобного». Прятаться не стоило: другие ассистенты-новички выглядели не лучше. Лишь главный хирург сохранял абсолютное спокойствие.       Сяо Бай и Доусон наблюдали за происходящим из соседней комнаты через одностороннее стекло. С ними был человек в маске, который лениво развалился в кресле. Доусон, глядя на экран, заговорил в микрофон мягким, успокаивающим голосом:       — Не давите на себя психологически. Как бы он ни был похож на человека, это всего лишь гриб. Вы не режете своего сородича, не волнуйтесь.       — Это такая же благородная миссия, как и медицина. Вы на стороне науки.       — Не бойтесь, что он очнётся — мы ввели двойную дозу инертного реагента. Согласно данным, его регенерация феноменальна: даже если от него останется кусочек, он быстро восстановится. Так что не стесняйтесь в движениях.       «Если он под наркозом... зачем тогда так крепко его связывать?» — мысль промелькнула в голове Тан Сяо и тут же исчезла.       — Приступаем, — скомандовал ведущий исследователь.       Тан Сяо глубоко вдохнул. Как ассистент, он не должен был начинать первым, что давало ему время для наблюдения. Но процесс всё равно был пыткой для студента, никогда не видевшего вскрытия человека. Особенно учитывая, что это была вивисекция — вскрытие живого существа.       Помощник подкатил тележку с инструментами. Тан Сяо мельком глянул на них: скальпели, зажимы, ножницы для кишечника...       — Скальпель для кожи, — негромко произнёс хирург.       Тан Сяо стоял ближе всех и машинально посмотрел на инструменты, мерцающие холодным блеском в свете ламп. Когда он коснулся металла, его едва не пробил озноб.       Реакция юноши была чуть медленнее обычной, но хирург не торопил его. Он лишь спокойно взглянул на Тан Сяо:       — Первый раз всегда так. Привыкнешь.       Тан Сяо не знал, что ответить, и лишь растерянно спросил:       — В «Третьем Глазе» часто проводят эксперименты на людях?       — Не часто, но бывает, — равнодушно ответил исследователь. — Этот образец ещё ничего: под наркозом не дергается. К тому же технически это не человек. Не нужно слушать крики или мольбы о пощаде.       — Если столкнётесь с таким в будущем — отбросьте лишнюю мораль. Тех, кого выбирают для опытов, нельзя назвать хорошими людьми. В нашем мире, который может рухнуть в любой момент, сочувствие — непозволительная роскошь. Мы делаем это ради выживания всей цивилизации.       С этими словами хирург сделал первый надрез на груди мужчины. Крови не было.       Камеры фиксировали каждое движение. Исследователь вслух комментировал аномалии, используя научные термины, и давал указания ассистентам.       В голове Тан Сяо было пусто. Он действовал на автопилоте, подчиняясь приказам. О чём он думал в тот момент — пожалуй, он и сам бы не смог сказать.       Постепенно грудная клетка была вскрыта. Чтобы лучше рассмотреть структуру органов, разрез расширили. Вместо крови внутри была лишь розоватая сукровица. Органы предстали перед ними без каких-либо прикрас.       «Чёрт, и ведь даже никакой цензуры».       Ведущий хирург отсёк небольшой фрагмент кишечника и положил его на поднос. Стоило плоти отделиться от тела 428-го, как она начала покрываться алыми нитями грибницы, пытаясь «прирасти» обратно.       Ассистенты ахнули. Тан Сяо быстро накрыл поднос стеклянным колпаком, чувствуя, как по коже бегут мурашки.       — Вне тела он возвращается к истинной форме, — пробормотал хирург. — Теперь ваша очередь. Попробуйте.       Ассистенты замялись, но, пересилив страх, начали работу. Тан Сяо специально остался последним. Он смотрел, как ножи кромсают тело 428-го, как берутся пробы органов, как замеряется скорость заживления разрезов.       «Спокойно. 428-й не чувствует боли».       Тан Сяо повторял это про себя как мантру, но это не унимало нарастающее раздражение в душе. Он знал: отсутствие боли не означает, что 428-му всё равно. Юноша прекрасно помнил, как монстр относился к тем, кто издевался над ним раньше. Просто нынешние опыты ещё не заходили так далеко.       А Сяо Бай и остальные явно на это рассчитывали.       — И последний — Тан Сяо.       Ведущий хирург кивнул ему:       — Твоя очередь. Попробуй.       Настал кульминационный момент. Доусон и Сяо Бай в соседней комнате подались вперёд. Человек в маске тоже с любопытством уставился на экран.       — Ты позвал меня только ради того, чтобы проверить этого парня? — спросил он. — Что, подозреваете его?       Несмотря на знакомство с Сяо Баем, эспер не знал всех деталей. Его просто сорвали с места одним звонком. Теперь он с удивлением смотрел на знакомое лицо за стеклом. В памяти всплыли сцены с конференции.       — Есть причины, — Сяо Бай не заметил удивления в голосе напарника. Он не сводил глаз с операционной. — Это лишь моё личное подозрение, поэтому я не хочу лишней огласки.       — Когда погаснет свет, жди нашего сигнала. Используй телекинез, чтобы создать иллюзию пробуждения подопытного. Нам нужно увидеть реакцию Тан Сяо.       Человек в маске хмыкнул:       — Вы думаете, с ним что-то не так? Быть не может.       В его памяти Тан Сяо остался тем юношей, который, зная о своей неминуемой гибели, стоял посреди ада конференции с пустым и отрешённым взглядом, ожидая смерти. Если бы он был шпионом или заговорщиком, он не стал бы спасать Фэн Шуюнь и не позволил бы себе заразиться.       — Если это не так — мы скоро узнаем.       — Тсс, началось, — Доусон приложил палец к губам.       Тан Сяо сжал рукоять скальпеля. Он смотрел на лежащее перед ним тело и медлил.       Это и была проверка Сяо Бая. Он хотел увидеть, как Тан Сяо будет резать 428-го. Юноша знал это с самого начала. Но он всё равно согласился, понимая: если не эта проверка, будет следующая. Лучше покончить с этим раз и навсегда.       Нужно действовать чётко и холодно. Словно он препарирует лягушку или белую мышь. Чем меньше эмоций — тем он в большей безопасности.       Но когда он увидел 428-го на операционном столе, его пальцы всё же окаменели.       — В чём дело? — спросил хирург. — Нервничаешь? Не бойся, это не операция на человеке. Твой «пациент» всё равно не умрёт.       Ассистенты тихо рассмеялись — шутка показалась им удачной. Тан Сяо было не до смеха.       Он глубоко вдохнул, прогоняя лишние мысли. «Это просто игра». Под руководством хирурга он поднёс лезвие к ткани лёгкого 428-го.       Надрез. Разделение волокон. Осмотр. Забор образца. Маленький фрагмент ткани лёг в контейнер.       После первой секунды заминки движения юноши стали плавными и профессиональными. Он работал так уверенно, словно резал стейк на тарелке. Ни тени жалости.       Доусон нахмурился, наблюдая за ним.       — Что скажешь? — шепнул человек в маске.       — Хм... Из него вышел бы отличный хирург.       — И всё?       — А что ты хочешь увидеть? По технике придраться не к чему. Пожалуй, достаточно, — Доусон посмотрел на Сяо Бая.       Руководитель кивнул. Он дождался нужного момента и вырубил электричество в блоке.       В операционной воцарилась внезапная тьма. Люди на мгновение впали в замешательство. Главный исследователь нащупал наушник:       — Алло? Что случилось? Почему нет света? Алло!       В ответ — лишь пугающая тишина. Предчувствуя неладное, хирург постарался сохранить спокойствие и обратился к остальным:       — Без паники. Видимо, сбой в сети. Всем на выход.       В этот момент ассистент, стоявший у стола, в ужасе указал на 428-го:       — Он... он шевелится!       На самом деле первым это заметил Тан Сяо. Его мысли на мгновение спутались. Через пару секунд он осознал: это и есть настоящий ход Сяо Бая. Смертельный удар, из которого почти невозможно выйти победителем.       Любовь и ненависть — вещи иррациональные. Если Тан Сяо контролирует 428-го через чувства — как отреагирует монстр? И как поведёт себя Тан Сяо? А если никакой связи нет, то...       Крики и паника коллег мешали сосредоточиться. Тан Сяо понимал, что должен выдать идеальную реакцию, но тьма, топот убегающих людей и оживающий 428-й — всё это смешалось в одну неразрешимую задачу.       Он застыл на месте. Другие исследователи уже один за другим выскакивали за дверь. Его неподвижная фигура выглядела вопиюще странно.       «Что делать? Загрузить сохранение?»       Симпатия 428-го может упасть. Наблюдатели за стеклом заметят странность. Возможно, соглашаться на этот эксперимент было ошибкой. Возможно...       И в тот миг, когда палец Тан Сяо уже готов был нажать на кнопку перезагрузки, рука на операционном столе поднялась и осторожно ухватила край его халата.       «Сяосяо...»       Тан Сяо оцепенело опустил взгляд и столкнулся с оранжевым вертикальным зрачком, открывшимся прямо на запястье 428-го.       В этом глазу, похожем на глаз рептилии, не было ни капли ненависти или холода. Он держал край халата так же бережно, как вчера ночью, когда спрашивал, злится ли Сяосяо.       Никаких уведомлений о падении симпатии. Никакой внезапной атаки.       Хаос в голове Тан Сяо мгновенно утих. Среди запутанных нитей он нашёл верную. Эта партия ещё не проиграна.       Из-за ракурса люди за стеклом не видели открытого глаза на руке монстра. В их плане не было пункта о настоящем пробуждении. Человек в маске лишь должен был с помощью телекинеза заставить тело подопытного дернуться.       Эспер в соседней комнате вовсю работал, довольно хмыкая:       — А я мастер! Аж у самого мурашки по коже, представляю, каково им там внутри.       Сяо Бай не ответил. Он не сводил глаз с экрана ночного видения.       — Он не бежит, — заметил руководитель. — Это не вяжется с его мгновенной реакцией во время инцидента в общежитии.       Доусон же серьёзно покачал головой:       — Не обязательно... Возможно, он не «не хочет», а «не может».       — В каком смысле? — спросил человек в маске.       Психолог, который обычно всегда улыбался, теперь внимательно изучал каждое движение Тан Сяо на экране: его дрожащие пальцы, застывшую позу, выражение ужаса.       В операционной было темно, но камеры ночного видения передавали картинку (пусть и не такую чёткую, как днём).       — Возможно, это ПТСР — посттравматическое стрессовое расстройство, — предположил Доусон. — Я помню по документам: из-за Баббита Тан Сяо пришлось столкнуться с 428-м один на один, и он был тяжело ранен. Тьма, лаборатория, монстр перед ним... Это могло пробудить старую психологическую травму.       — Но раньше он не выказывал страха перед 428-м.       — Отсутствие внешних признаков не означает отсутствие травмы. Она могла сработать в специфических условиях: темнота и ощущение опасности.       Сяо Бай промолчал, а затем спросил:       — Если у него ПТСР, значит ли это, что он не может управлять 428-м через эмоции?       — С высокой долей вероятности. Тот вид контроля, о котором ты думал — это позиция доминирования. Если человек даже смотреть на монстра боится, как он будет им управлять? К тому же 428-й — не ручной зверёк. В природе закон прост: сильный ест слабого. Он бы никогда не подчинился жалкому человеку.       Доусон указал на монитор, где руки Тан Сяо мелко дрожали:       — Ты бы смог дружить с чудовищем, которое сделало с тобой такое?       — Я же говорил тебе, Сяо Бай: ты ничего не смыслишь в чувствах. Здесь нет места любви. Только ненависть или инстинкт хищника.       Сяо Бай вздохнул. Теперь и ему его подозрения казались чересчур надуманными. Мужчина с серо-голубыми глазами потёр виски:       — Моя вина. Включайте свет. Хватит этой нелепой проверки.       Доусон кивнул. Глядя на 428-го за стеклом, он сказал человеку в маске:       — Можешь заканчивать. Хватит спецэффектов.       — Нет, я... я не двигаюсь! — эспер внезапно вскинул руки, на его запястьях вздулись вены. — Я дернул его только один раз вначале! Сейчас это не я! Быстрее, вытаскивайте парня!       Лица Сяо Бая и Доусона на мгновение окаменели.       Подопытный, который должен был быть крепко связан и находиться под глубоким наркозом, внезапно разорвал ключевые кожаные ремни и бросился на исследователя, который только что кромсал его ножом.       Никто не ожидал такого поворота.       Пока Сяо Бай приходил в себя и орал в микрофон Тан Сяо, чтобы тот бежал, юноша в операционной «очнулся». Словно из-за психологического шока он потерял былую собранность: вместо того чтобы бежать к выходу, он в панике забился в угол.       Человек в маске изо всех сил пытался остановить монстра телекинезом, но его всесильная способность в этот раз дала сбой. Движения 428-го замедлились, он на миг замер, но не остановился. Спиной к Сяо Баю и остальным, он медленно, тяжело, но неумолимо шагал к юноше в углу.       С каждым шагом в нём проступало всё больше нечеловеческого. Кожа на руках исчезала, обнажая сырую мускулатуру, кисти рук превращались в пучки алых нитей.       Но юноша, который, казалось, должен был умирать от страха, под защитой широкой спины монстра сохранял абсолютное спокойствие. Его темные глаза холодно смотрели на приближающегося 428-го.       «Хорошо. Именно так».       В руке Тан Сяо был зажат острый скальпель. Именно им он в момент отключения света полоснул по ремню, удерживающему монстра.       И 428-й мгновенно понял его замысел.       Той ночью они договорились: если представится случай — имитировать нападение. Просто отбиваться от подозрений было скучно. Тан Сяо надоели эти бесконечные проверки. Им нужны доказательства его отношений с 428-м? Они их получат.       Случайная трагедия, идеальный момент. Смотрите: вот они, охотник и его жертва. Нужно вбить этот образ в их головы. Ради этого стоило получить пару царапин. Напротив, если он будет тяжело ранен — это станет лучшим доказательством.       «Ты ведь понял меня, 428-й?» — Тан Сяо не сводил глаз с монстра.       Вооружённые отряды уже неслись к блоку, но время работало против них. Нечеловеческое существо уже нависло над юношей. Словно движимый лютой ненавистью или нестерпимым голодом, монстр склонился над ним, опутывая его тело грибницей.       Сяо Бай рванулся к дверям лаборатории, но Доусон мертвой хваткой вцепился в него:       — Не смей! Ты там только зря ляжешь!       — Подумай о проекте!       — Подмога уже на подходе!       Человек в маске глухо вскрикнул; под маской из глаз и ушей потекла черная кровь — он использовал свой последний козырь, выжимая из себя все силы.       Монстр словно получил удар невидимым молотом по голове. Его тело дернулось, и он бессильно рухнул прямо на Тан Сяо. Его грибница оставила на теле юноши несколько мелких, но кровавых порезов — монстр сделал это против своей воли, подчиняясь общему спектаклю.       Алые нити накрыли Тан Сяо, словно одеяло из горячей воды. Во тьме их взгляды встретились, дыхание смешалось.       В хаосе и запахе крови 428-й медленно закрыл глаза, из последних сил укрывая Тан Сяо своей грибницей.       Это было похоже на охоту. Но это было похоже и на объятия.       Никто из наблюдателей не выбрал бы второй вариант. Никто не знал, что в темной, залитой кровью операционной подопытный и исследователь, человек и монстр, только что разыграли идеальный спектакль.              Комментарии к переводу:       Вивисекция (活体解剖) — вскрытие живого существа для изучения функций организма. В «Третьем Глазе» это обычная практика.       Инертный реагент (惰性剂) — вещество, подавляющее активность грибов, разработанное Сяо Баем. В данной сцене использовалось как наркоз.       ПТСР (创伤后应激障碍) — посттравматическое стрессовое расстройство. Доусон использует этот диагноз, чтобы объяснить странное поведение Тан Сяо и снять с него подозрения.       Без какой-либо цензуры (没打码) — буквально «без наложения мозаики (цензурных квадратиков)». Сленговый термин, указывающий на натуралистичность происходящего.              Глава 37       【Вы разблокировали CG: «Добыча»】       【Описание CG: Охота ли это? Любой сторонний наблюдатель скажет — да. Но секрет, зарытый глубоко в ваших сердцах, гласит: это были лишь долгожданные объятия.】       Получив новую иллюстрацию, Тан Сяо решительно вышел из игры, создав для окружающих иллюзию глубокого обморока.       Когда Тан Сяо снова открыл глаза, он увидел знакомый белый потолок медпункта.       — Очнулся? Операция прошла успешно, — врач наклонился над ним, приподнимая веко, чтобы проверить реакцию зрачков на свет. — Как себя чувствуешь? Есть тошнота или слабость?       Тан Сяо, словно ещё не до конца придя в себя, растерянно посмотрел на него:       — Что... что произошло после?       — Ох, во время вивисекции случился инцидент — подопытный вырвался и напал на тебя. Благо, эсперы подоспели вовремя и спасли тебя. Твои раны не критичны, — врач присел на край кровати и не удержался от ворчания: — Ну и везёт же тебе как утопленнику. С тех пор как я здесь работаю, ты у меня уже который раз? Со счёту не сбился?       Тан Сяо неловко улыбнулся:       — Простите за беспокойство.       — Да мне-то что, просто советую на досуге сходить куда-нибудь помолиться, а то для обычного учёного у тебя слишком опасная жизнь, — врач с сочувствием похлопал юношу по плечу. — Ладно, там снаружи уже очередь из желающих тебя навестить. Не буду задерживать. Береги себя.       Тан Сяо кивнул. Врач открыл дверь, и в палату тут же ввалилась толпа.       — Тан! — Фэн Шуюнь влетела первой и с нескрываемой болью в глазах сжала его ладонь. — Ты как? Всё ещё болит? Прости меня, я и подумать не могла...       — Доктор Фэн, за что вы извиняетесь? — Тан Сяо вымученно улыбнулся. — Это был несчастный случай, вы здесь ни при чём.       Фэн Шуюнь открыла рот, чтобы возразить, но лишь гневно сверкнула глазами на вошедших следом Сяо Бая и Доусона:       — Зато они — при чём!       Доусон с виноватым лицом развёл руками:       — Доктор Фэн, это правда была чистая случайность. Мы не планировали такой поворот, честно. Опыты с 428-м раньше никогда не приводили к сбоям. Никто не хотел, чтобы так вышло.       Сяо Бай не стал оправдываться. Он медленно подошёл к кровати Тан Сяо. Юноша смотрел на него бесстрастно, хотя под одеялом его пальцы судорожно сжали простыню.       «Сработало? Или он всё ещё сомневается?»       Если даже после такого спектакля Сяо Бай не отступит, то Тан Сяо останется лишь развести руками.       Они смотрели друг на друга пару секунд. Фэн Шуюнь уже собиралась вставить веское слово, как вдруг прямая спина Сяо Бая медленно согнулась в поклоне.       У Доусона и Фэн Шуюнь отвисли челюсти. Негодование на лице женщины мгновенно сменилось ступором. На лице Тан Сяо тоже отразилось искреннее потрясение.       — Прости. Я не ожидал, что всё закончится так, но признаю: это результат моей неосмотрительности, — Сяо Бай говорил ровно, игнорируя реакцию окружающих. — Я подозревал, что за инцидентом с Баббитом стоишь ты, используя контроль над подопытным. Поэтому я устроил проверку.       — План заключался лишь во вскрытии и отключении света. Настоящий побег 428-го не входил в мои расчеты. Я не думал, что это приведет к травмам. В любом случае, вина на мне. Я приношу тебе свои глубочайшие извинения. Если у тебя есть какие-то требования или пожелания по компенсации — только скажи. Я сделаю всё, что в моих силах.       — ...Вы подозревали, что я управляю 428-м? — Тан Сяо спросил это с каменным лицом. — Могу я узнать, почему?       — Во-первых, странности в деле Баббита — ведь вы были врагами. Во-вторых, твоё утверждение, что 428-й ненавидит тебя. Мне показалось странным, что на конференции он «спас» заражённых, включая тебя. И хотя ты дал логичное объяснение про потребность в ДНК, у меня оставались сомнения.       Доусон вставил:       — Но теперь это не имеет значения. Тесты подтвердили: ты не эспер.       Да и версия об эмоциональном контроле рассыпалась в прах: судя по ярости 428-го в операционной, они могли быть только заклятыми врагами.       — Вот как всё было... Что ж, мне жаль, что вы во мне сомневались.       Тан Сяо надолго замолчал, а затем внезапно спросил:       — Доктор Сяо, вы ведь ввели полную дозу инертного реагента, верно?       — Да. Я гарантирую, что пробуждение 428-го было аномалией. Если сомневаешься — можешь запросить независимое расследование Инспекции. Под поручительством доктора Фэн они вывернут лабораторию наизнанку.       — Нет, я о другом. Почему он проснулся? — Тан Сяо задумчиво потер подбородок. — На конференции реагент работал безупречно. Либо скорость его эволюции слишком высока, либо в человеческой форме часть его организма невосприимчива к составу? В одной из статей я читал о грибе Fusarium xylophilum, который захватывает растение-хозяина и формирует фальшивые цветы из чистого мицелия, чтобы обманывать опылителей...       Фэн Шуюнь и Доусон невольно переглянулись. У обоих дернулось веко.       Это вообще нормальный человек? Нормальный человек, узнав, что его подставил наставник и он едва не погиб под ножом монстра, первым делом после пробуждения будет обсуждать тонкости биологии грибов?       Доусон, как психолог, видел: Тан Сяо действительно не испытывал к Сяо Баю негативных эмоций. Он словно воспринимал свое раненое тело как сторонний объект. Его даже не интересовали прогнозы врачей.       Вспомнив слова Фэн Шуюнь о «синдроме учёного типа бета», Доусон наконец понял, почему Тан Сяо, несмотря на психологическую травму, продолжал каждую ночь дежурить у камеры 428-го. Он просто не ценил собственную жизнь. 428-й был для него целью всей жизни, научным Граалем, ради которого можно стерпеть что угодно.       Фэн Шуюнь гневно зыркнула на Сяо Бая. Тот, спохватившись, понял, что сейчас не время для научных дискуссий — перед ним лежал больной.       — Тебе нужно восстанавливаться. Наука подождет, — отрезал Сяо Бай. — Отдыхай. Мы пойдем.       Когда троица уже была у двери, Тан Сяо окликнул их:       — Доктор Сяо.       Тот остановился и обернулся. Юноша на больничной койке в полосатой пижаме выглядел очень бледным, но его темные глаза были чисты и спокойны:       — Я не виню вас. Вы руководитель проекта и отвечаете за безопасность. То, что случилось — лишь досадная случайность. Не берите в голову.       Горло Сяо Бая на миг перехватило. Он всмотрелся в глаза юноши и не нашел там ни капли притворства.       — ...Отдыхай. Ждем твоего возвращения, — бросил он напоследок и почти бегом покинул палату.       Спустя час тишины коридор снова огласился шумом. Тан Сяо поднял голову: это были Лоци и «старички» с цветами и корзинами фруктов.       Тан Сяо: «...Ну и народу сегодня».       — Тан! Ты жив?! — Лоци поставил фрукты на тумбочку и подскочил к кровати, его глаза светились тревогой. — Слышал, подопытный сорвался и тебя зацепило...       — Да, не повезло, — вздохнул юноша.       — Ну и ну, — Юй Мин и остальные посмотрели на Тан Сяо с сочувствием. Они-то не знали о проверке и искренне верили, что парню просто не подфартило.       Лоци достал из пакета знакомый термос.       — Врач сказал, что хоть техника тут и топовая, но клеточное повреждение бесследно не проходит. Нужно восполнять силы. Вот, я нашел еще один рецепт в архивах Альянса.       — ...Спасибо, — Тан Сяо вымученно улыбнулся и заглянул внутрь. Ну надо же: отвар дудника для восполнения крови.       — А мы только фрукты принесли... — Юй Мин и компания переглянулись. Заботливый Лоци со своим супом выставил их «подарки для галочки» в не лучшем свете.       — Спасибо, этого вполне достаточно. Я ведь не собираюсь лежать здесь вечность, — Тан Сяо постарался разрядить обстановку. — Пока меня нет, проект на ваших плечах. Постараюсь вернуться в строй как можно скорее.       Врач предупредил Тан Сяо: чтобы не сокращать срок жизни персонажа агрессивной регенерацией, часть ран лучше оставить заживать естественным путем. Юноша поначалу хотел вылечиться за раз, но под суровым взглядом доктора Фэн сдался и согласился на пару дней постельного режима. К тому же, это был отличный повод отдохнуть в офлайне.       Лоци замахал руками:       — Не спеши! Отдыхай столько, сколько нужно. Мы со всем справимся!       Юй Мин и остальные вдруг встрепенулись. Точно! Пока Тан Сяо в лазарете, у них есть шанс вырваться вперед и показать, на что они способны!       — Да-да, поправляйся! — закивал Юй Мин. — О проекте не думай, там сейчас одна рутина, мы сами всё сделаем!       — Мы будем впахивать за двоих! — добавил Анди Хадо.       — Главное — здоровье! — подытожил Чжань Юйчэнь.       Тан Сяо, глядя на их сияющие энтузиазмом лица, был тронут.       «Какая у нас всё-таки дружная группа. Раз они так хотят результатов, я просто не имею права их подвести. Как только ХП восстановится — сразу в лабораторию, устрою им сюрприз!»       Вскоре врач бесцеремонно выставил посетителей за дверь, заявив, что больному нужен покой.       В палате воцарилась тишина. Тан Сяо сохранил игру, но выходить не спешил. Камеры в медпункте были только в коридорах и у окна, на кровать они не смотрели. Убедившись, что врач не вернется в ближайшее время, он тихо позвал:       — 428-й.       Алая нить грибницы медленно выползла из-под кровати, и рядом с юношей возник смуглокожий мужчина. Увидев, что монстр цел, Тан Сяо выдохнул:       — От ремней избавился?       428-й молча кивнул.       — Вот и славно. Как ты сам? Что было после того, как я...       Он не успел договорить. 428-й опустил глаза, его теплая ладонь коснулась обескровленных губ Тан Сяо. Большой палец начал медленно поглаживать их, пока кожа не окрасилась розовым. Стоило ему убрать руку, как через пару секунд губы снова становились бледными.       Монстр настойчиво повторял движение, раз за разом касаясь мягкой плоти и влажной кромки рта.       — ...Погоди! — Тан Сяо поежился и перехватил руку 428-го. — Со мной всё хорошо. Не нервничай.       428-й поднял голову. Его взгляд, тяжелый и глубокий, был прикован к юноше. Он молчал, и в этой тишине его пугающая аура проявилась в полной мере. Тан Сяо было трудно узнать в этом властном существе того покладистого, порой туповатого монстра, что был раньше. Кадык юноши непроизвольно дернулся.       Давление не исчезало, оно нарастало. Тан Сяо увидел, как в глазах 428-го вспыхнула искра первобытной ярости.       — Сяосяо... — наконец прошептал он низким, гулким голосом. Его жажда крови не была направлена на юношу, но даже так от этой ауры высшего хищника волосы на затылке вставали дыбом. — Я убью их. Тихо... А потом мы уйдем. Только мы двое.       Он не успел договорить. Тан Сяо резко приподнялся на кровати, подался вперед и коснулся губ монстра коротким, мимолетным поцелуем.       428-й остолбенел. Он замер, глядя на Тан Сяо, а затем медленно коснулся своих губ пальцами.       Вся его ярость, вся жуткая аура вмиг испарились, словно их окатили ледяной водой. Разъяренный зверь оказался заперт в клетке одним нежным движением.       Тан Сяо чувствовал, как пылает его собственное лицо — он впервые поцеловал кого-то по своей воле. Но ради спокойствия 428-го он был готов и не на такое.       — Ты молодец, — прошептал юноша. — Но я не могу уйти. И не хочу. Мы должны играть по их правилам. Это была крайняя мера, обещаю — больше такого не повторится.       Юноша замолк на полуслове, во все глаза глядя на монстра. На смуглых щеках 428-го проступил отчетливый румянец.       «Да ладно? Когда мы целовались взахлеб, он и бровью не вел, а от простого "чмока" — засмущался?»       Монстр, заметив смешинку в глазах Тан Сяо, от смущения и обиды резко отвернулся, сев спиной к кровати.       — Пфф... Прости, кхм-кхм. — Тан Сяо не выдержал и тихо рассмеялся. Напряжение в палате окончательно растаяло.       Юноша посмеялся еще немного, но, видя неподвижную спину 428-го, осекся. Помедлив, он спросил:       — 428-й, ты злишься?       — ...Не на Сяосяо, — глухо отозвался тот, не оборачиваясь. — На себя.       Он злился, потому что обещал защищать юношу, но в итоге Сяосяо пришлось калечить себя, чтобы отвести подозрения. Он злился, потому что его собственные действия стали причиной этой боли. И в глубине души его грызло чувство вины: ведь даже тогда кровь Сяосяо казалась ему божественно вкусной.       Он мог бы убить всех в той комнате за секунду, но был вынужден подчиниться плану человека, которого хотел оберегать. Это чувство бессилия перед правилами людей бесило 428-го, но он ничего не мог поделать.       Он впервые осознал: грубая сила в мире людей работает не всегда. А тот, кого он выбрал, — не просто «еда». Если бы он был едой, 428-й бы просто унес его в гнездо. Но Тан Сяо не хотел уходить. Он предпочитал боль жизни в изгнании.       При мысли об этом 428-й разозлился еще сильнее. Не проронив больше ни слова, он рассыпался на мириады алых нитей и исчез в щелях пола.              Комментарии к переводу:       Дудник / Анжелика (当归) — лекарственное растение, корень которого в китайской медицине используется для «питания крови» и улучшения кровообращения.       «Как стрекоза касается воды» (蜻蜓点水) — китайская идиома, означающая нечто поверхностное, мимолетное или легкое. В контексте поцелуя — едва ощутимое касание губ.       «Овертейк на повороте» / «Обойти на вираже» (弯道超车) — идиома, означающая использование момента слабости конкурента для того, чтобы занять лидирующую позицию.       «Везёт как утопленнику» — адаптация фразы врача о постоянных неудачах героя.              Глава 38       Когда 428-й исчез, Тан Сяо ещё не осознавал всей серьёзности ситуации. Он наивно полагал, что монстр просто немного подуется и скоро остынет.       Однако за всё то время, пока юноша залечивал раны, 428-й так и не появился.       По крайней мере, он не показывался Тан Сяо на глаза. Трудно было сказать, наблюдал ли он за ним из теней: все эти дни Тан Сяо безвылазно сидел в общежитии, притворяясь больным, а на самом деле просто отсыпаясь в офлайне. Лишь изредка, заходя в игру, он негромко звал 428-го, но ответа не было.       Тан Сяо начал понимать: монстр действительно разозлился не на шутку.       «Получается, у нас... холодная война?»       Юноша и не подозревал, что пока он «отлеживался» на кровати, невидимая грибница под полом безумно разрасталась. Она оплетала фундамент и стены «Третьего Глаза» подобно гигантской паутине, жадно впитывая каждый звук и каждый разговор. Пользуясь преимуществом в доступе к информации, 428-й лихорадочно восполнял пробелы в своём понимании мира.       И это было ещё не всё.       Чтобы оставаться незамеченным, 428-й за эти дни отобрал и активировал в себе несколько специфических генов. Это привело к тому, что его аппетит вырос в разы, а скорость генетических изменений стала просто запредельной.       Всего за пару дней несколько исследователей, ответственных за секвенирование его генома, были доведены до нервного срыва.       Спустя несколько дней раны Тан Сяо в игре наконец затянулись, и он был готов вернуться к работе.       Стоило ему переступить порог лаборатории, как над ухом раздался негромкий хлопок, и на голову посыпались разноцветные конфетти.       Лоци, Юй Мин и остальные выскочили из-за столов. Лоци, сияя, воскликнул:       — С выздоровлением! Добро пожаловать в строй!       Тан Сяо вздрогнул, а затем с улыбкой начал снимать с волос цветные ленты:       — Спасибо. Но не стоило так усердствовать.       — Я же говорил, что это чересчур торжественно, — пробормотал Юй Мин.       — Да ладно тебе, — фыркнул Анди. — По-моему, в самый раз.       — В любом случае, выздоровление — это повод для праздника, — подытожил Чжань Юйчэнь.       Тан Сяо списал это на культурные особенности этого мира и лишь вежливо поблагодарил коллег. Под ворчание охранников они поспешно убрали мусор: в лаборатории чистота была законом.       — О, Тан, ты вернулся? Поздравляю!       — Как здоровье? Не нужно подменить тебя на ночном дежурстве?       — Хей, держи амулет, на удачу.       По пути к своему рабочему месту Тан Сяо только и успевал кивать. Коллеги здоровались с ним, кто-то по-свойски хлопал по плечу, кто-то совал в карман безделушки. Не будь в лаборатории запрета на еду, его стол наверняка был бы завален корзинами с фруктами.       Юноша даже не подозревал, что стал настолько популярен. Но, присмотревшись, он понял: большинство из них были теми, с кем он дежурил по ночам или кого подменял.       Тан Сяо внезапно вспомнил кое о чём и открыл страницу персонажа. Его глаза округлились от удивления.       Накопленные очки симпатии: 83       Пока он был сосредоточен на эксперименте и лечении, он не следил за статистикой. Кто бы мог подумать, что она так вырастет.       Симпатия 428-го: 60       Лоци: 55       Фэн Шуюнь: 45       Остальные очки набрались по мелочи: от Юй Мина и компании — по десять-пятнадцать, от случайных знакомых и даже от Сяо Бая. В сумме это давало возможность для новой мощной прокачки, но Тан Сяо решил пока приберечь баллы.       «Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло».       Вернувшись в строй, Тан Сяо обсудил с Лоци текущий прогресс, собираясь приступить к работе, но в этот момент его вызвали к руководителю.       — Доктор Сяо, вы меня звали? — Тан Сяо постучал в дверь переговорной.       — Заходи.       Юноша вошёл и замер в дверях. В кабинете, помимо Сяо Бая, сидел уже знакомый ему человек.       — Доктор Е?       Это был тот самый учёный, который на собрании докладывал о причинах мимикрии грибов под человека. Именно его группа отвечала за ту злополучную вивисекцию 428-го. Впрочем, такие мэтры редко работают «в поле», поэтому в самой операционной Тан Сяо его не видел.       — Тан Сяо? — Доктор Е тоже узнал юношу и с недоумением посмотрел на Сяо Бая: — Зачем ты его позвал?       — Порой свежий взгляд со стороны помогает решить застарелую проблему, — ответил Сяо Бай и жестом указал на Тан Сяо.       Юноша понял: речь о теории, которую он озвучил в лазарете.       «Сяо Бай мог бы и сам всё пересказать, зачем ему я?» — мелькнула мысль. Но деваться было некуда. Он подошёл к доске и начал излагать свои выводы. После множества подобных выступлений его движения стали уверенными, а речь — плавной и логичной.       Поначалу Доктор Е слушал со скепсисом: что может сказать новичок без ранга? Но через пару минут его лицо стало серьёзным.       Хоть теория и была сыровата, само направление мысли было крайне любопытным.       «Fusarium xylophilum...»       Раньше он не связывал способность этого вида к маскировке с человеческим обликом 428-го. Но доводы Тан Сяо заставили его задуматься. Это был путь, который стоило проверить.       Когда Тан Сяо закончил, Доктор Е кивнул:       — Я понял твою мысль. Весьма признателен.       — Что вы, это лишь догадки. Рад, если они будут полезны, — скромно ответил юноша.       Доктор Е улыбнулся. Будь Тан Сяо членом его группы, он бы просто вписал его имя в соавторы и выписал премию. Но Тан Сяо был из другого отдела, и оставить его без награды было бы некрасиво.       Доктор Е переглянулся с Сяо Баем и обратился к юноше:       — Твоей группе, кажется, не хватает рук? Давай сделаем так: мы выделим тебе нескольких ассистентов и штатных исследователей. Пусть они возьмут на себя рутинные опыты, а ты сосредоточишься на аналитике. Негоже таланту тратить силы на черновую работу.       Тан Сяо опешил:       — Ох, не стоит! Моя идея может оказаться ошибочной.       — Даже если так, ты поможешь нам исключить неверный путь. — Доктор Е щедро махнул рукой. — К тому же, новичкам полезно поработать в разных группах, чтобы найти своё призвание.       Группа Тан Сяо занималась важным, но не центральным вопросом проекта, и людей в ней действительно было мало. Отчасти потому, что «научные рабы» не дураки: они предпочитают идти к маститым профессорам, где шансы на успех и карьерный рост выше. У Тан Сяо не было ни регалий, ни веса в обществе, поэтому новички не спешили делать на него ставку.       Именно поэтому Тан Сяо и Лоци приходилось самим делать всю грязную работу по ночам. Сяо Бай, как руководитель всего проекта, не мог открыто проявлять к ним фаворитизм — назначение новичка главой группы и так вызвало ропот.       Доктор Е, решив, что разгадал «волю начальства», решил помочь Сяо Баю. Он понял, что тот хочет поддержать талантливого парня, но не может сделать это напрямую.       Тан Сяо пытался отказаться, но Доктор Е был непреклонен. Подумав о своих измотанных коллегах, юноша в итоге сдался и поблагодарил профессора.       Когда встреча закончилась и Доктор Е выходил из кабинета, он тихо шепнул Сяо Баю:       — Наконец-то и вы обратили внимание на гения? Решили взять ученика?       Сяо Бай нахмурился:       — У меня нет таких планов.       Он помог Тан Сяо лишь потому, что его идея действительно могла сдвинуть дело с мертвой точки. Ну и, возможно, чувствовал за собой вину. О наставничестве он даже не помышлял.       — Ну, раз так, — усмехнулся Доктор Е, — не обижайтесь, если я перехвачу инициативу. У меня в этом году ещё есть квоты.       — Поступайте как знаете. Но сомневаюсь, что у вас хватит времени на обучение.       — Такому таланту не нужна нянька. И вообще, Сяо Бай, наставничество в наше время — это не только про науку, — Доктор Е понизил голос до шепота. — Глава организации в последнее время совсем плох... В умах людей началось брожение. Если хотите защитить талант Тан Сяо, найдите ему достойного учителя. Его дар должен принадлежать науке, а не политическим играм.       Доктор Е ушёл вместе со своими людьми. Тан Сяо, попрощавшись с Сяо Баем, вышел следом.       Сяо Бай долго смотрел ему в спину, размышляя над словами коллеги.       Рабочий день подошёл к концу. Исследователи потянулись к выходу и столовой. Но, обернувшись, они увидели знакомую картину.       «Оно вернулось. Это странное чувство дежавю».       Король нэйцзюаня снова в деле!       Лоци молча сверлил Тан Сяо взглядом.       Юноша вымученно улыбнулся:       — Честное слово, я не собираюсь оставаться на ночь. Я дорожу здоровьем. Поработаю ещё пару часов и сразу домой.       — Клянись.       — Клянусь!       Тан Сяо едва ли не на Библии поклялся, прежде чем Лоци поверил ему. Друг хотел остаться для контроля, но Тан Сяо выставил его за дверь. Глупо было бы позволить Лоци помешать его свиданию с 428-м.       Прошло два часа. Стемнело. Тан Сяо обратился к дежурным:       — Ребята, идите перекусите или займитесь делами. Я тут ещё часик побуду, присмотрю за показателями.       — Спасибо, выручил!       — Мы быстро, одна нога здесь — другая там!       Дежурные, уже привыкшие к странностям «гения», с радостью ушли в кафетерий. Тан Сяо наконец остался один в пустой лаборатории и медленно направился к комнате наблюдения.       За стеклом 428-й сидел в той же позе. Увидев Тан Сяо, он демонстративно развернулся.       Спиной к нему.       Тан Сяо усмехнулся. «И правда дуется». Он подошёл к пульту и, делая вид, что проверяет данные, тихо произнёс:       — 428-й? Всё ещё злишься?       Он знал, что монстр слышит. Его невидимая сеть грибницы была повсюду.       Ответа не было.       Тан Сяо вздохнул:       — Жаль. А я-то хотел сказать тебе, что придумал для тебя имя.       428-й мгновенно развернулся. В его глазах застыло изумление.Тан Сяо посмотрел на него, и в его взгляде промелькнула искра озорства.       «Неужели ты думал, что я забуду?»       Раньше, когда 428-й рассказывал ему о Доусоне, он специально упомянул, что тот обещал ему имя, но обманул. Тогда Тан Сяо промолчал, и монстр решил, что юноша недоволен его поведением. На самом деле Тан Сяо просто не мог сходу придумать что-то подходящее.       Но в тот миг, когда в тёмной операционной 428-й рухнул на него, имя всплыло в памяти само собой.       — Цзюньтуйсы.       Это слово возникло из ниоткуда. Тан Сяо не знал его значения, но в тот же миг понял: оно идеально подходит 428-му.       Монстр медленно подошёл к стеклу, не сводя глаз с юноши.       «Цзюньтуйсы...» — повторил он про себя.       «Он дал мне имя».       Отныне он больше не был просто номером. Не был безликим «образцом 428». Имя дало ему новую сущность, наполнило само его существование особым смыслом. Ему было плевать, как его называют другие. Достаточно того, что этот человек выбрал для него это слово.       После возвращения Тан Сяо его группа, отпраздновав выздоровление лидера, с головой ушла в работу. Профессор Е сдержал слово: к ним прислали подкрепление из ассистентов. Юй Мин и остальные наконец-то избавились от рутины.       Но общее настроение в лаборатории оставалось тяжёлым. Тан Сяо заметил это уже через пару дней. До инцидента атмосфера в проекте была почти расслабленной, никто не «убивался» на работе. Теперь же лица исследователей были либо мрачными, либо отрешёнными. Люди задерживались допоздна, пустые разговоры в курилках смолкли. Весь коллектив напоминал натянутую струну.       — Что происходит? — шепнул Тан Сяо Лоци во время опыта.Лоци, под чьими глазами тоже залегли тени, ответил так же тихо:       — Всё дело в 428-м.       — Он отказывается от опытов?       — Напротив, он слишком послушен, — Лоци понизил голос ещё сильнее. — Но его «эволюция» пугает. Она нарушает все законы биологии. Гены, которые мы фиксируем сегодня, завтра могут просто исчезнуть или атрофироваться, уступив место новым цепочкам. Исследователи в других группах уже на грани безумия.       Это было невыносимо. Изучать 428-го было всё равно что пытаться нарисовать портрет человека, который меняет лицо каждую секунду. По всем правилам науки такие нестабильные гены не могли поддерживать жизнь в организме. Но 428-й чувствовал себя прекрасно. Глядя на его человеческую оболочку, невозможно было представить тот хаос и ту скорость мутаций, что бушевали у него внутри.       Учёные начали сомневаться в собственных знаниях. Мир, который они считали понятным, рушился у них на глазах.       В кабинете Доусона не закрывались двери. Психолог, которого Сяо Бай пригласил лишь для проверки Тан Сяо, теперь работал в режиме 007 (24 часа в сутки, 7 дней в неделю). Выслушивая бесконечные жалобы сходящих с ума учёных, Доусон сам обзавёлся огромными синяками под глазами. Говорили, он уже несколько раз требовал у Сяо Бая ассистентов, иначе грозился уволиться.       Тан Сяо был поражён масштабом перемен. И всё это — из-за стремительного роста 428-го.       Глядя на измождённого Лоци, он спросил:       — Ты в порядке?       428-й был сердцем проекта, и любые проблемы с ним били по всем группам, включая группу Тан Сяо.       — Да так... Просто иногда кажется, что всё, что я учил — чушь, — вымученно улыбнулся Лоци. — Не волнуйся, я справлюсь.       — Если будет совсем плохо — сходи к врачу.       — Угу.       Возвращение Тан Сяо немного разрядило обстановку в его группе, но в целом над проектом сгущались тучи. Марафон продолжался, и никто не мог нажать на тормоз. Проект 5-го уровня сжигал астрономические суммы каждый день, и руководство требовало отдачи. Сяо Бай работал под колоссальным давлением.       Сегодня руководителя не было — он ушёл на заседание Академического совета.       Совет состоял из «старой гвардии»: администраторов, пробившихся наверх, и великих учёных прошлого, отошедших от дел. Они распоряжались ресурсами и открывали новые проекты. Фактически они были высшей властью в «Третьем Глазе», подчиняясь только Главе.       Сяо Бай, как глава единственного активного проекта высшего уровня, был обязан регулярно давать им отчёты. В конференц-зале за длинным столом сидели десятки людей. Одно место — во главе — пустовало.       Это было кресло Главы «Третьего Глаза». Из-за болезни он уже давно не посещал эти встречи.       Сяо Бай отвесил вежливый поклон ветеранам науки и начал доклад:       — ...На текущий момент запущено пять подпроектов. Основная трудность заключается в...       Когда он закончил, человек, сидевший слева, спросил:       — То есть за всё это время вы не получили ни одного конкретного результата? Я правильно понимаю?       — Изменчивость генома 428-го превзошла все наши ожидания, — парировал Сяо Бай.       Мужчина средних лет усмехнулся и повернулся к соседу:       — Кажется, Бадэ в своё время говорил то же самое. И это при том, что у вас на руках были все его наработки.       В зале раздалось несколько смешков. Сяо Бай остался серьёзен:       — Ситуация с 428-м в корне отличается от того, что было при Бадэ. Его данные почти неприменимы и служат лишь общим ориентиром. Мы фактически изучаем новый объект с нуля.       — Я слышал, показатели вашей группы в последнее время не внушают оптимизма? — тихо спросил старик, сидевший справа.       Сяо Бай помедлил и ответил честно:       — Это так. Сложность объекта зашкаливает. Скорость его генетической эволюции противоречит здравому смыслу. Это напоминает тех редких монстров в дикой природе, что мутируют на глазах...       Они погрузились в профессиональную дискуссию, сыпля терминами, которые были понятны лишь элите. Члены совета разделились: учёные справа слушали с азартом, следя за логикой, а администраторы слева явно чувствовали себя не в своей тарелке.       Мужчина по имени Леон — тот самый, что задавал первый вопрос — недовольно поморщился, но прервать титанов науки не решился. Спустя десять минут старик удовлетворённо откинулся на спинку кресла:       — Эх, старость. Горло разболелось от долгого разговора.       Ассистент тут же подал ему стакан воды.Старик отхлебнул и улыбнулся:       — Скажи мне, Леон, как давно ты сам держал в руках скальпель? Чего ты так торопишься? Если бы результаты в этой области давались так легко, Король Грибов не правил бы миром последние сто лет. Мы до сих пор ничего о нём не знаем, даже его споры изучаем с великим трудом. А ты хочешь всего и сразу?       Леон с каменным лицом ответил:       — Вы правы, я просто беспокоюсь. Этот проект уже однажды провалился.       Он перевёл взгляд на Сяо Бая:       — Надеюсь, вы не пойдёте по стопам Бадэ. Ресурсы организации не бесконечны, мы не можем вечно вкладываться в тупиковое направление.       Сяо Бай лишь коротко бросил:       — Мы вас не разочаруем.       Заседание закончилось без каких-либо судьбоносных решений. Сяо Бай отказался от помощи персонала и сам начал собирать документы, прокручивая в голове прошедшую встречу. Принимая проект, он знал, что столкнётся со скепсисом, но не думал, что давление начнётся так быстро.       Похоже, слухи о плохом здоровье Главы действительно заставили некоторых людей занервничать и начать борьбу за власть.              Комментарии к переводу:       Цзюньтуйсы (君忒斯) — имя, которое Тан Сяо дал монстру. Оно созвучно с латинским Giantes или Gyntes, но по системе Палладия записывается как Цзюньтуйсы. Первый иероглиф 君 (Цзюнь) означает «господин» или «правитель», что намекает на будущую роль Короля Грибов.       嗜木镰刀菌 (Fusarium xylophilum) — реальный вид грибов, способных к сложным формам паразитизма. Тан Сяо использует его как научную аналогию.       Режим 007 — китайский сленг для работы с 00:00 до 24:00 семь дней в неделю (абсолютный трудоголизм).              Глава 39       В этот момент подошёл другой человек и помог ему поднять оставшиеся листы.       Сяо Бай поднял взгляд — это был тот самый старик, который только что за него заступился. На вид ему было около семидесяти: седые волосы, заметно поредевшие на макушке, но в глазах, помимо вековой мудрости, светился живой ум.       — Проект идёт туго? — с улыбкой спросил он.       Перед этим человеком Сяо Баю не нужно было притворяться. Он лишь тихо выдохнул:       — М-м.       — Обычное дело. Почти ни один крупный проект не идёт гладко с самого начала, — старик, явно видавший виды, похлопал Сяо Бая по плечу. — Главное, чтобы ты, как руководитель, сохранял спокойствие. Или хотя бы делал вид. Если ты начнёшь метаться, твои люди и вовсе потеряют почву под ногами.       — Я знаю, — негромко ответил Сяо Бай.       — Не бери в голову слова Леона. Он в хороших отношениях с парой учёных пятого уровня. Твой проект «съел» их ресурсы, так что они обязательно будут злословить за твоей спиной. Сейчас все глаза устремлены на тебя.       — Я понимаю.       Сяо Бай медленно выдохнул. В теории он всё понимал, но на практике груз ответственности давил на плечи. Проект был перезапущен после провала, в него уже вбухали колоссальные средства. Если и в этот раз ничего не выйдет, третьего шанса не будет.       Более того, репутация руководителя пострадает сильнее всего. Вспомнить хотя бы Бадэ, который рухнул с пятого уровня на четвёртый. Сяо Бай не боялся трудностей и верил, что сможет подняться снова, но никто не любит проигрывать. К тому же ситуация в мире становилась всё суровее — никто не знал, что наступит раньше: завтрашний день или конец света.       Сяо Бай взял себя в руки, вернул лицу бесстрастное выражение и привычно направился в лабораторную зону.       Там исследователи по-прежнему суетились. Те немногие, кто уже прознал о совещании у руководства, украдкой поглядывали на босса. Увидев, что Сяо Бай всё так же невозмутим, они заметно расслабились.       Заметив это, Сяо Бай решил пройтись по рабочим группам и лично проверить прогресс. О его визите никто не знал, поэтому картина перед ним предстала самая настоящая.       Большинство исследователей работали добросовестно, но на их лицах читались тревога и раздражение. И их нельзя было винить. На самом деле «впахивали» не только лаборанты — руководители групп нервничали ещё сильнее.       Чем дольше человек занимался биологией и чем больших успехов достигал, тем больше его пугало то, что они наблюдали у 428-го. За годы учёбы у них сформировались незыблемые основы биологических знаний, и теперь эти основы рушились одна за другой. Именно поэтому Доусон был завален работой — маститые учёные один за другим впадали в депрессию или панику.       А когда наставник начинает сомневаться, этот страх неизбежно передаётся подчинённым. Это и было главной проблемой проекта: все помнили судьбу Бадэ и боялись стать следующими «неудачниками», потратившими годы жизни впустую.       Внезапно Сяо Бай остановился у одной из лабораторий. К его удивлению, здесь атмосфера была совсем иной.       Тан Сяо и его команда вовсю проводили опыты. Но, в отличие от гнетущей тишины в других секторах, здесь было по-настоящему оживлённо. Сяо Бай стоял у задней двери, поэтому его не заметили. Учёные болтали и смеялись, не отрываясь от приборов.       Сяо Бай задержал взгляд на Тан Сяо. Если ещё несколько дней назад Лоци и остальные выглядели такими же задёрганными, как и все в центре, то теперь причина перемен была очевидна.       Тан Сяо вернулся в строй и наверняка знал обо всех странностях 428-го. Но при этом он выглядел абсолютно спокойным. Лёгкая улыбка смягчала его обычно холодный облик; в ожидании результатов он что-то вполголоса рассказывал коллегам. Должно быть, анекдот, потому что Юй Мин и Лоци вдруг весело прыснули.       Сяо Бай понаблюдал за ними ещё минуту и тихо ушёл, никого не потревожив. Он не ошибся в этом парне. Никто не подходил на роль лидера этой группы лучше него.       «Даже стыдно... Новичок понял суть лидерства раньше, чем я в своё время: в любой ситуации ты должен оставаться скалой для своих людей».       Спустя некоторое время после ухода босса Лоци заглянул в браслет и охнул:       — Абоке пишет в группе, чтобы мы не халявили — «Большой Босс» вышел на обход.       Тан Сяо растерянно поднял голову:       — Он был здесь?       — Похоже, уже ушёл, — ответил Лоци.       Тан Сяо лихорадочно вспомнил, о чём они только что говорили. Слава богу, Сяо Бая они не костерили, но обсуждали сплетни об академических кругах. Тан Сяо пересказал историю Бадэ, которую услышал от Фэн Шуюнь, а Юй Мин в ответ выдал сочную байку о любовных похождениях одного из их бывших начальников.       «Надеюсь, среди них нет друзей Сяо Бая, а то он нам устроит...» — пронеслось в головах у всей группы. Они дружно замолчали и сосредоточились на опытах.       В тишине лаборатории Лоци невольно залюбовался другом. Атмосфера в их группе стала в разы лучше с возвращением Тан Сяо.       «Неужели... он делает это специально?»       Знания Тан Сяо не уступали знаниям маститых учёных. Для него, как для новичка, получившего первый самостоятельный проект, давление должно было быть запредельным. Провалиться означало поставить крест на карьере до получения первого ранга — в него просто больше никто не поверит. Но в этой обстановке Тан Сяо не перекладывал стресс на других. Даже зная о жуткой эволюции 428-го, он не дрогнул ни единым мускулом.       Уверенность лидера передалась остальным. Даже Юй Мин, который раньше заражался чужой тревогой, теперь выглядел расслабленным.       «Потрясающий человек».       Взгляд Лоци стал настолько горячим, что Тан Сяо не выдержал и поднял голову:       — Что? Ещё сплетен хочешь? Так я всё рассказал, что знал. Обычно ты у нас самый информированный.       Вскоре после возвращения Тан Сяо наступило время еженедельного собрания. В отличие от прошлого раза, теперь лица всех присутствующих, включая учёных третьего и четвёртого уровней, были мрачными. Гнетущая атмосфера заставляла людей входить в зал на цыпочках и говорить полушёпотом.       Тан Сяо со своей группой скромно занял места в углу. Презентация была у Лоци: поскольку Тан Сяо пропустил неделю из-за ранения, отчитываться за этот период предстояло ассистенту.       Вскоре в зал стремительно вошёл Сяо Бай. Учёные привычно подняли головы и... застыли в изумлении.       Всегда холодный и суровый доктор Сяо сегодня выглядел иначе. Его брови были расслаблены, а уголки губ приподняты ровно на десять градусов.       «Что случилось? Влюбился? Человечество победило? Все грибы в пустошах внезапно сдохли? С чего бы этому человеку улыбаться?!»       Видя их вытаращенные глаза, Сяо Бай едва не потерял лицо. Его «улыбка», которую он репетировал перед зеркалом, чуть не сорвалась. Но он сдержался. Раз уж вчерашний новичок справляется, то и он, руководитель проекта, не имеет права быть «слабым звеном».       Сохраняя на лице это странное подобие приветливости, он вышел на середину:       — Итак, раз все в сборе, давайте обсудим прогресс.       Первый учёный, вышедший к трибуне, выглядел так, будто его опоили галлюциногенами. Он сбивчиво докладывал, то и дело бросая на Сяо Бая подозрительные взгляды, но каждый раз получал в ответ одобряющий кивок и улыбку. Бедняга едва не прикусил язык от шока.       — Неплохо. Следующий.       Второй оратор повторил судьбу первого: он что-то лепетал, пребывая в прострации, и, получив похвалу, почти убежал со сцены.       В зале воцарилась гробовая тишина. Теперь они были уверены: Сяо Бай сошёл с ума. Что это — результат запредельного стресса или новая стадия социопатии?       Даже Тан Сяо понимал, что ситуация в проекте аховая. Почти все исследования вращались вокруг 428-го, и его непредсказуемая эволюция била по всем графикам. По идее, атмосфера должна была быть похоронной, но из-за «новой личности» босса все просто боялись дыхнуть лишний раз.       Когда последний докладчик закончил, улыбка так и не сошла с лица Сяо Бая. Это уже выглядело жутковато.       Профессор Е не выдержал:       — Доктор Сяо, простите за прямоту... У нас всё так плохо? Вас прижали сверху из-за наших темпов?       — Нет. С чего вы взяли? — спросил Сяо Бай.       «Да все так думают!» — мысленно ответил за всех профессор Е.       — Не накручивайте себя. В таком масштабном проекте трудности неизбежны. Если бы результат давался легко, Бадэ не пришлось бы идти на махинации. У него были способности, но ему не хватило терпения, — Сяо Бай, видимо, почувствовал, что его оскал пугает людей, поэтому потёр уголки рта и вернул лицу привычную строгость.       В зале послышался коллективный вздох облегчения.       Впрочем, многие заметили, что он не стал отрицать недовольство руководства. Проект шёл долго, а конкретных результатов всё не было. Конечно, можно было наклепать пустых статей «для веса», но это не устроило бы ни верхушку, ни других учёных, ждущих своей очереди на финансирование. Выделенные ресурсы нужно было оправдывать.       На них смотрел весь научный мир. Это было и бременем, и величайшим шансом. Первая же серьёзная статья этого проекта должна была стать сенсацией.       Сяо Бай понимал это лучше других. Когда доклады закончились, он медленно произнёс:       — Я уверен, что мы на верном пути. Теперь нам нужно сосредоточиться на конкретных болевых точках. Сделаем так: группа, которая первой опубликует статью в журнале высшего уровня (Top Journal), получит от меня лично премию в пятьсот тысяч очков или миллион кредитов Альянса. Распределите их внутри команды согласно вкладу каждого.       Зал ахнул. Миллион кредитов! На эти деньги можно было купить гражданство в центральном секторе Альянса и жить припеваючи до конца дней. А пятьсот тысяч очков организации хватило бы на запуск пары-тройки собственных небольших исследований. Даже для учёных третьего уровня, чья годовая зарплата составляла около ста тысяч, это было невероятным искушением.       Перед Тан Сяо внезапно всплыло системное окно:       【Временное задание: «Прорыв»       Описание: Проект 5-го уровня приковал к себе внимание всей организации. Ваш успех или провал станет громом среди ясного неба. Память о вашем выступлении на конференции начинает стираться — пришло время снова заставить их содрогнуться! Опубликуйте статью в центральном научном журнале в течение двух месяцев.       Награда: +10 к любым характеристикам, 5000 дисциплинарного опыта, один шанс в лотерее!】       «Ну надо же, — подумал Тан Сяо. — Столько времени система молчала, а стоило зайти речи об академических баллах — тут как тут. Неужели это не симулятор свиданий, а обучающая игра для задротов?»       После собрания все только и обсуждали «морковку», которую вывесил Сяо Бай. Проект ожил. Ассистенты в перерывах между опытами уже прикидывали, как потратят премию, представляя себя на вершине научного Олимпа.       Но реальность быстро вернула их на землю: данные экспериментов по-прежнему не радовали. Написать статью для «центрального журнала» — задача не из лёгких.       Тан Сяо тоже было не до смеха. Его тема забуксовала. Они доказали, что 428-й поглощает ДНК, и что ДНК — его главный источник «пищи». Но дальше был тупик. Как именно происходит отбор? Как данные передаются Королю Грибов? Что значат эти споры для общего разума грибницы?       Можно было опубликоваться и с тем, что есть, но для журнала высшего уровня этого было мало. Сяо Бай сразу предупредил: их исследование может раскрыть тайну вторжения грибов, но текущих данных недостаточно, чтобы поставить точку в многолетних спорах учёных.       В группе Тан Сяо воцарилось молчание. Все работали на износ, и юноша, заразившись этим настроением, отбросил свой привычный пофигизм и тоже включился в гонку «нэйцзюаня».       Настала ночь его планового дежурства.В комнате наблюдения 428-й не сводил с него глаз.       После их недавнего договора Тан Сяо называл его по имени только наедине, а кормление происходило в общежитии. Чтобы поддерживать легенду о вражде, юноша строго-настрого запретил монстру «липнуть» к нему на людях.       «Смотреть можно, но взгляд должен быть свирепым».       «Свирепым...»       Цзюньтуйсы (428-й) свято чтил наказ. Он смотрел на Тан Сяо так жадно, что если бы взгляд мог материализоваться, он бы уже облизал юношу с ног до головы.       У Тан Сяо дрогнула рука с пробиркой. Он едва сохранил невозмутимость.       — Цзюньтуйсы, ты что творишь? — прошептал он так тихо, что даже стоящий рядом человек не услышал бы. Но монстр слышал.       Тонкая нить грибницы скользнула по ножке стола и коснулась руки юноши.       — Сяосяо... ты расстроен?       Тан Сяо не удивился его осведомлённости. Невидимая сеть грибницы 428-го уже давно пронизала всё здание. От этого существа невозможно было скрыть ни одно совещание, ни один разговор.       Юноша отставил пробирку:       — Да. И что с того?       — Я могу... помочь Сяосяо.       Мужчина за стеклом подошёл к прозрачной преграде и прижал ладонь к поверхности. Его оранжевые глаза впились в Тан Сяо. Юноша ждал продолжения, но 428-й молчал.       — И?       — Я знаю ответ на твой вопрос. Я знаю, как это происходит, — в глазах монстра отражался силуэт юноши. — Взамен... Сяосяо тоже ответит мне на один вопрос.       — На какой? — Тан Сяо ожидал, что тот потребует больше «еды», но предложение обмена информацией заинтриговало его.       Неужели 428-й всерьёз увлёкся человеческой культурой? Процесс познания всегда идёт через вопросы. Столкновение двух разных картин мира, попытки понять друг друга... Даже не будучи психологом, Тан Сяо заинтересовался тем, что именно смущает монстра. Он даже отошёл от стола.       — Сяосяо... больше не еда, — произнёс Цзюньтуйсы.       Тан Сяо замер. Монстр спокойно продолжал:       — Я понял это ещё в операционной. Ты перестал быть для меня пищей. И с тех пор я пытаюсь понять — кто же ты для меня?       Сердце Тан Сяо пропустило удар.       — В нашем мире есть только «Король», «Еда» и «Носитель». Король один. Ты не еда и не носитель. — На лице Цзюньтуйсы отразилось искреннее замешательство. — Так что же ты такое?       «Плохо дело...» — подумал Тан Сяо, видя, как показатель симпатии скакнул ещё на пять пунктов.       65. Это уже зона «глубокой привязанности». Впрочем, Тан Сяо давно подозревал, что цифры для 428-го работают иначе: он начал проявлять собственничество и жажду защиты ещё на отметке в двадцать баллов.       Для людей, помимо любви, существует огромный мир. Но для Цзюньтуйсы весь мир теперь вращался вокруг одного человека. С ним и так было трудно иметь дело, а что будет, когда счётчик дойдёт до максимума?       — Сяосяо может сказать мне? — Цзюньтуйсы прижал руку к груди, глядя на юношу в упор. — Как люди называют это чувство?       «Он это серьёзно или издевается?»       Тан Сяо всмотрелся в мужчину за стеклом. В его взгляде появилось нечто новое. Даже нечеловеческие вертикальные зрачки стали более круглыми. Раньше, как бы монстр ни мимикрировал, его чужеродная натура всегда проступала наружу. Даже тот поцелуй не казался человеческим.       Но сейчас всё изменилось. Взгляд 428-го, то, как сглотнуло его горло... Тан Сяо посетило странное чувство дежавю. Перед ним был не монстр, жаждущий крови, а... влюблённый мужчина?       Раньше юноша был уверен, что у 428-го нет «второго дна». Если он спрашивал — значит, действительно не понимал. Но теперь он начал сомневаться. 428-й рос слишком быстро. Вдруг он уже всё знает и просто играет с ним, чтобы изменить правила их отношений и потребовать большего? Как в самом начале, когда он заманивал «добычу» в ловушку в тёмной лаборатории...       В глазах Цзюньтуйсы отражался молчаливый юноша. Что он выберет?       Тан Сяо был прав: после инцидента с вивисекцией монстр перестал воспринимать его как еду и начал искать новое определение их связи. Его невидимая грибница приносила ему обрывки знаний о человеческой любви и привязанности. Он перестал быть «образцом 428». Теперь он был Цзюньтуйсы.       Тан Сяо говорил ему: «Любовь — это желание обладать, умение сдерживаться и чувства, которые невозможно контролировать».       Цзюньтуйсы примерил это на себя:       Сдерживание: Он сдерживал свой инстинкт поглощения крови Сяосяо.       Обладание: Он хотел быть с ним каждую секунду.       Неконтролируемые чувства: Он нестерпимо хотел его целовать.       Идеальное совпадение! В голове монстра сложилось простое уравнение: Любовь = право быть рядом без ограничений = больше близости = Сяосяо.       Оставался один вопрос: как перевести их отношения на этот новый этап? 428-й знал, что это непросто. В мире людей ухаживания часто заканчиваются отказом. Но Цзюньтуйсы не принимал отказов. Он мог смириться с отсутствием еды, но не с тем, что Сяосяо его оттолкнёт.       Он понял: Тан Сяо бесполезно принуждать, он «ест мягкое, а не твёрдое». Значит, действовать нужно хитростью. Обмен «вопрос на вопрос» был первым шагом ловушки. Все эти дни он не только учился, но и внимательно следил за людьми. Он видел их тупик. И понимал: тот, кто решит их проблему, получит всё. Его не интересовала наука, но он видел в ней рычаг давления.       — Если я отвечу, ты расскажешь, как грибница передаёт и усваивает ДНК? — спросил Тан Сяо.       — Да, — подтвердил монстр.       Юноша прищурился и сделал шаг к стеклу. Для Цзюньтуйсы, который уже знал о способах размножения людей, это движение наполнилось двусмысленностью. В его памяти всплыли кадры из ванной. Его уши слегка потеплели, а на смуглой коже проступил розовый оттенок. Человеческие гены начали диктовать свои условия: в нём впервые зародилось желание, отличное от голода.       Тан Сяо остановился в шаге от зеркальной стены, медленно наклонился к стеклу, и на его губах заиграла загадочная улыбка. Цзюньтуйсы невольно сглотнул. Его взгляд упал на белую шею юноши, на ключицы, видневшиеся в расстегнутом вороте халата. Ему захотелось в ту же секунду разнести преграду в щепки.       Внезапно Тан Сяо выпрямился. Его улыбка стала дерзкой и торжествующей:       — Не скажу.       428-й замер. Нить грибницы, уже готовая прорваться наружу, мгновенно втянулась назад.       Юноша отступил, его глаза сияли азартом. В этот миг в нём не было и тени страха или усталости — лишь чистая, юношеская самоуверенность, прорезавшая тяжёлый воздух лаборатории.       — Мне не нужны твои ответы. Я сам разгадаю эту загадку за два месяца.       — Хочешь знать, что это за чувство? — Тан Сяо поправил очки. — Угадывай сам.              Комментарии к переводу:       Цзюньтуйсы (君忒斯) — имя монстра. Иероглиф 君 (jūn) — «господин/государь», 忒 (tè) — «ошибка/чрезмерный», 斯 (sī) — служебное слово, часто используемое в транскрипции имен. Созвучно с латинским корнем, означающим нечто великое или божественное.       «Ест мягкое, а не твёрдое» (吃软不吃硬) — китайская идиома. Означает человека, которого можно убедить лаской и уговорами, но на которого бесполезно давить силой.       «Король, Еда, Носитель» (王、食物、宿主) — упрощенная иерархия мира 428-го.       Десять градусов — ироничное описание скупой мимики Сяо Бая.              Глава 40       Провал.       Цзюньтуйсы смотрел юноше в спину, пока тот уходил, не оборачиваясь. Монстр молча убрал ладонь со стекла и прижал её к своей груди.       Почему-то созданное из мицелия человеческое сердце бешено колотилось.       Тук-тук. Тук-тук.       Ужасно раздражает.       Но в голове Цзюньтуйсы раз за разом всплывала та торжествующая улыбка Тан Сяо перед уходом. Ему ещё сильнее захотелось поцеловать его.       Было ли это влечение той самой «любовью», о которой говорят люди?       На следующее утро Тан Сяо отправился прямиком в кабинет Сяо Бая, как только тот появился на работе.       — Запрос на новую спору Короля Грибов? — Сяо Бай поднял голову от бумаг, с недоумением глядя на юношу. — Разве 428-й — не то же самое?       — Случай 428-го уникален. Чтобы получить весомые результаты, необходим сравнительный эксперимент, — Тан Сяо говорил чётко и аргументированно. — К тому же я полагаю, что сейчас невозможно определить, является ли эволюция 428-го исключительной аномалией или же другие споры Короля способны на то же самое. В чём их сходства и различия? Уверен, другим исследовательским группам, застрявшим на месте, это тоже будет интересно.       Сяо Бай задумался:       — Спор Короля Грибов, привезённых экспедицией, осталось совсем немного. Я попробую подать официальный запрос и обменять ресурсы на ещё один образец.       — Сколько это займёт времени?       — Недолго. Максимум три дня.       Спустя три дня прибыл новый образец. Исследователи со всей лаборатории сбежались поглазеть на него. Лоци в изумлении воскликнул:       — Надо же, выглядит один в один как 428-й в самом начале!       Тан Сяо подошёл поближе. Действительно. Если не считать цвета — эта спора была более коричневой и выглядела какой-то вялой, — она была почти копией того 428-го, которого Тан Сяо увидел в первый день.       Спору привезли в состоянии глубокого сна, вызванного инертным реагентом. Её поместили в отдельный бокс в секторе подопытных объектов.       Пока образец не пришёл в себя, группа Тан Сяо успела снять первичные показатели. Результат разочаровал: кроме способности отращивать конечности для передвижения, спора не проявляла никаких особых сил. Скорость, сила и другие параметры и близко не стояли с данными 428-го, даже до его эволюции.       — Это логично. Не все споры Короля предназначены для одинаковых функций, — заметил Юй Мин. — Возможно, этот образец служит лишь для изучения времени действия реагента. Смотрите: доза в 1000 мл должна была погрузить гриб в спячку минимум на три дня, но он начал шевелиться уже через пять часов.       На глазах у всех нити грибницы начали медленно пульсировать — спора пробуждалась.       Тан Сяо глубоко выдохнул:       — Я отойду в туалет, а после начнём следующий этап тестов.       — Иди. Как раз подошла очередь нашей группы в боксе 428-го, совместим эксперименты.       — А держать две споры в одном помещении безопасно?       — Вполне. Они разделены боксами из спецсплава. К тому же в архивах нет записей о том, чтобы споры Короля пожирали друг друга. Обычно, встречаясь, они просто игнорируют друг друга, как придорожную траву.       Когда Тан Сяо вернулся, он направился прямиком в комнату наблюдения 428-го. Войдя, он увидел, что Юй Мин и остальные уже установили контейнер с новой спорой внутри камеры 428-го. Как и ожидалось, Цзюньтуйсы не проявил ни малейшего интереса к чужаку на своей территории, продолжая безучастно сидеть в углу.       Но стоило Тан Сяо переступить порог комнаты наблюдения, как вялая спора в контейнере внезапно подскочила и начала неистово биться о стенки клетки.       — А? — Тан Сяо замер. Эта реакция показалась ему до боли знакомой.       В ту же секунду Цзюньтуйсы, до этого мирно сидевший в углу, вскинулся, словно разъярённый лев. Его конечности мгновенно превратились в жгуты грибницы; он схватил клетку и начал с чудовищной силой вбивать её в пол.       Всё произошло настолько стремительно, что присутствующие оцепенели. Тан Сяо первым пришёл в себя и крикнул:       — Реагент! Живо!       Лоци ударил по кнопке на пульте. В камеру ударили струи инертного газа. Движения 428-го замедлились, но он, проявляя невероятное упрямство, всё же разнёс клетку в щепки, прежде чем рухнуть на пол.       Как только преграда исчезла, коричневая спора выскочила наружу, пытаясь забиться в дальний угол от 428-го. Но Цзюньтуйсы, даже лежа на полу и борясь с действием газа, не прекращал атаку. Его вертикальные зрачки пылали ненавистью. Часть его нитей змеями скользнула по полу и намертво оплела коричневую спору.       Под потрясёнными взглядами учёных 428-й поглотил сородича без остатка.       Юй Мин вскрикнул:       — Стой!       — О нет! Эта спора стоила целое состояние! А-а-а-а!       Исследователи запричитали на разные лады, но сделать уже ничего не могли. Никто бы не рискнул войти в камеру к разъярённому монстру. Всё случилось слишком внезапно — никто не ожидал, что Цзюньтуйсы сойдёт с ума и сожрёт «придорожную траву».       Нет, он сошёл с ума не просто так.       Остальные не заметили, но Тан Сяо видел отчётливо: коричневая спора среагировала именно в тот миг, когда он вошёл. Точь-в-точь как 428-й в их первую встречу.       Пока Юй Мин и остальные побежали докладывать о происшествии, а Лоци лихорадочно фиксировал изменения в показателях 428-го после «обеда», Тан Сяо остался у стекла. Он смотрел на Цзюньтуйсы, который привалился к стене, погружаясь в сон под действием газа, но так и не втянул боевые нити.       Тан Сяо знал, что он «особенный» для 428-го, но думал, что это лишь игровая условность — связь игрока и цели для романа. Однако теперь правда оказалась куда масштабнее.       «Если все споры Короля хотят поглотить меня, то сам Король Грибов...»       — Тан! — голос Лоци вырвал его из раздумий. Заметив мрачное лицо друга, Лоци решил, что тот переживает из-за гибели дорогого образца: — Всё в порядке, это несчастный случай. Никто не мог предвидеть, что 428-й так среагирует. Руководство поймёт.       — Да... — Тан Сяо выдавил улыбку, пряча тревогу глубоко внутри.       Вечером, сидя на кровати в общежитии, Тан Сяо негромко позвал монстра по имени. Через пару минут прозрачные нити грибницы начали подниматься по краю постели. Почувствовав, как матрас прогибается, юноша обернулся и увидел мужчину в белом костюме, который тут же по-хозяйски обнял его за плечи.       — Я защитил Сяосяо. Хочу награду...       Тан Сяо бесстрастно упёрся пальцем в губы Цзюньтуйсы, удерживая дистанцию:       — Погоди. Сначала объясни: та спора хотела моей крови? Так же, как и ты когда-то?       Цзюньтуйсы нахмурился, в его глазах мелькнуло недовольство — не в адрес Тан Сяо, а при воспоминании о наглом сородиче. Он глухо буркнул:       — М-м.       — Почему? — Тан Сяо развернулся и сел по-турецки, глядя монстру в глаза. — Кто я для вас, спор Короля? Почему вы все так одержимы мной? Если бы он выпил мою кровь, он бы тоже эволюционировал?       Юноша даже не заметил, что сейчас он не чувствовал себя жертвой, за которой охотится всё Грибное Царство. В его глазах горело чистое научное любопытство. В этот миг он был плоть от плоти «Третьего Глаза» — исследователем, для которого разгадка тайны важнее собственной безопасности.       Цзюньтуйсы не понимал причин такой перемены, но инстинктивно занервничал. Он прижался к Тан Сяо, заглядывая ему в лицо:       — Ты ведь не дашь ему крови, правда?       — Ты его сожрал, как я ему теперь что-то дам?       — А если бы он был жив, ты бы дал?! — в голосе монстра прозвучала почти человеческая обида (QAQ).       Тан Сяо: «...»       «Как точно он подмечает детали».       — Не дал бы. Вся моя кровь — твоя, — вздохнул юноша, успокаивая ревнивого монстра. — Так ответь на вопрос.       Цзюньтуйсы что-то недовольно проворчал, всё ещё дуясь на уклончивый ответ, но, боясь, что Сяосяо и впрямь начнёт кормить других ради науки, признался:       — Я и сам не знаю. Когда я впервые увидел тебя, я почувствовал аромат. Инстинкт орал, что я должен поглотить тебя. Это всё.       — Другие споры не эволюционировали бы от твоей крови. Они не такие, как я. Они... — он склонил голову, подбирая слова. — Они служат лишь Королю. Они — его «питательные пакеты».       — Питательные пакеты?       Это сравнение поразило Тан Сяо. Хотя, изучая рацион 428-го и его способность впитывать гены, он уже строил похожие теории. Все споры Короля способны усваивать чужой генетический код. Если вспомнить биологию грибницы, то Король Грибов — это неподвижный центр в сердце леса. Как он питается? Возможно, его пища — это те самые гены, собранные по всему миру. Споры — это мобильные сборщики информации, которые должны искать «еду» для своего господина.       Вопрос лишь в том, как они передают эти данные...       Тан Сяо так пристально уставился на Цзюньтуйсы, что тот даже поёжился.       — Ч-что?       — Как я мог забыть... — прошептал юноша. — Ответ же прямо передо мной.       — Сяосяо, о чём ты? — не понял монстр.       — О том, что я готов тебя расцеловать!       Цзюньтуйсы замер: «?!»       Счастье привалило откуда не ждали. Монстр во все глаза уставился на юношу, а затем зажмурился в предвкушении, раскрасневшись от восторга:       — Я готов!       Хлоп!       Дверь общежития открылась и закрылась. Цзюньтуйсы растерянно открыл глаза — Тан Сяо и след простыл.       Юноша в это время уже неистово стучал в дверь Лоци:       — Лоци! Я понял! Я понял, как они передают гены! Это подземная сеть грибницы! Ответ у нас под ногами!       Даже 428-й смог опутать своими нитями всё здание организации. Что же говорить о самом Короле? Его грибница наверняка пронизала всю планету, переплетаясь с корнями лесов и фундаментами городов, создавая единый подземный информационный мир.       Люди знали о грибах, но не понимали масштаба. Сеть человечества зависит от вышек связи и спутников, а сеть грибов — это бесконечные магистрали в глубине земли. Когда спора Короля умирает, её тело разлагается, а накопленная за жизнь сокровищница генов по «кабелям» грибницы отправляется к центру — к Королю.       А если копнуть ещё глубже... Чувствуют ли грибы шаги людей по земле? Живём ли мы под постоянным прицелом их невидимых сенсоров? Так же, как человеческие спутники следят за границами Грибного Царства.       Мысли Тан Сяо неслись вскачь. Идеи рождались одна за другой, и ему нетерпелось немедленно приступить к опытам, чтобы доказать или опровергнуть свою догадку.       Заспанный Лоци открыл дверь, щурясь от света. Не успел он вымолвить и слова, как Тан Сяо схватил его за руку:       — Пошли! В лабораторию! Быстро!       — ???       На следующее утро.       Юй Мин и остальные, придя в лабораторию пораньше, с удивлением обнаружили там Лоци и Тан Сяо.       — Ого, вы чего так рано сегодня?       Лоци выдавил бледную улыбку:       — Мы ещё не уходили...       Они работали всю ночь. Лоци не жаловался — он понял, что теория Тан Сяо может стать тем самым недостающим кусочком пазла для их статьи. Им нужно было лишь провести финальную серию тестов.       Но для этого им требовалась ещё одна спора Короля.       — Сяо Бай пришёл? — Тан Сяо не сводил глаз с двери кабинета руководителя.       — Кажется, да. Видел его в коридоре.       Услышав это, юноша, не оборачиваясь, рванул к Сяо Баю. Юй Мин и компания проводили его ошарашенными взглядами.       — Он куда?       — Наверное, выбивать бюджет на материалы...       Сяо Бай только вошёл в кабинет, когда дверь распахнулась и внутрь влетел Тан Сяо. Без стука.       — Доктор Сяо, мне нужна ещё одна спора Короля Грибов.       Руководитель опешил, а затем нахмурился:       — Вы же только что уничтожили предыдущую. Получить новую сейчас практически невозможно. Почти все запасы находятся в центральных лабораториях Альянса, обмен ресурсами обойдётся очень дорого и займёт кучу времени. Ту, что была у вас, я выделил из своих личных старых запасов, поэтому её было легко достать.       — Я знаю. Но она того стоит. — Тан Сяо тяжело дышал после бега, но его взгляд сиял азартом первооткрывателя.       Сяо Бай слишком хорошо знал этот взгляд. Именно так он сам выглядел, когда находил ключ к неразрешимой задаче. Поэтому он не стал сразу говорить «нет», а сел в кресло и постучал пальцами по столу:       — Ты должен дать мне очень вескую причину, чтобы я потратил ресурсы организации и своё влияние на этот запрос.       Тан Сяо перевёл дух и начал медленно излагать теорию, родившуюся этой ночью.       Сяо Бай не перебивал. Он погрузился в раздумья, а затем произнёс:       — Это возможно. Но ты должен понимать: ресурсы проекта ограничены. Другие группы начнут возмущаться.       Несмотря на то, что проект имел 5-й уровень важности, финансирование шло этапами. После прошлого неудачного опыта Академический совет неохотно выделял средства.       — Пусть говорят что хотят. Разве наша главная цель — не результат? — парировал Тан Сяо, сверкнув глазами. — Как только мы выдадим Прорыв, все вопросы отпадут сами собой. Разве я не прав?       — Ты гарантируешь результат? — Сяо Бай прищурился, на его губах промелькнула тень улыбки. — Мне нужны гарантии. Если ты готов поручиться своим местом — я отправлю запрос.       Тан Сяо облизал пересохшие губы.       «Это похоже на "военный приказ"».       СОХРАНЕНИЕ.       — Да. Гарантирую.       Если не получится — он просто загрузит этот сейв. Но интуиция шептала, что он на верном пути.       Странно. Раньше наука его совсем не интересовала, но сейчас, поймав волну вдохновения, он чувствовал себя так, словно через него пропустили электрический ток. Ему хотелось немедленно, в ту же секунду, приступить к опытам.       Выйдя из кабинета Сяо Бая, Тан Сяо снова впал в состояние «безумного профессора». Забыв о советах врача, он опять начал брать ночные смены. Но на этот раз — не ради спасения невинности, а ради скорости исследования.       Временное задание системы истекало через два месяца. Это значило, что через два месяца кто-то в центре может выдать результат уровня Top Journal. Чтобы стать первым, он должен был подтвердить свою теорию в кратчайшие сроки.       Время поджимало.       Вторая спора прибыла через четыре дня. Почти всё время работы с ней было закреплено за группой Тан Сяо.       В лаборатории поднялся ропот. Никто не ожидал, что после того, как группа новичка «профукала» ценнейший образец, Сяо Бай не только не накажет их, но и выбьет ещё один. Спор Короля было мало, и эта третья явно была получена от Альянса. Бо Бог знает, какую цену пришлось заплатить организации и лично Сяо Баю за эту доставку.       В проекте было много тем, и распределение ресурсов всегда было болезненным вопросом.       «Тан — всего лишь новичок. С какой стати ему такие привилегии?» — шептались в коридорах.       Сплетни не смолкали ни на минуту. Юй Мин и остальные члены группы, поначалу обрадовавшись новому образцу, быстро сникли и теперь старались не поднимать глаз, чувствуя на себе косые взгляды коллег.       В секретном чате Юй Мин изливал душу:       Юй Мин: «Да как они могут так говорить?! Спора выделена на общий проект! Сяо Бай просто распределил ресурсы!»       Анди: «Ну, объективно, мы используем её больше всех. И все знают, что запрос подавал Тан сразу после того, как 428-й съел первую спору. Это выглядит... предвзято».       Чжань Юйчэнь: «Мой знакомый из другой группы сказал, что им даже на простые расходники приходится в очереди стоять».       Юй Мин: «Вы на чьей вообще стороне?!»       Анди: «Мы просто констатируем факт. Больше ресурсов — это круто, но репутация у нас теперь так себе».       Даже Доусон услышал эти разговоры и заглянул к Сяо Баю:       — Послушай, я понимаю, что ты чувствуешь вину за ту проверку... но такие широкие жесты? Ты же буквально подставляешь парня под удар. Все судачат о твоём фаворитизме. Мог бы хоть тайно...       — За кого ты меня принимаешь? — Сяо Бай холодно взглянул на друга. — Это моя ошибка, но я не стал бы компенсировать её за счёт бюджета организации.       — Тогда... значит, сплетни не врут? Ты реально берёшь его в ученики? — глаза психолога округлились.       — Нет. Перестань гадать на кофейной гуще, — отрезал Сяо Бай. — Он сам потребовал этот ресурс и поклялся выдать результат. Если кто-то будет тебя расспрашивать — так им и отвечай. Если они готовы дать «военную гарантию» успеха — я и им выделю всё необходимое.       — Хе-хе, ну уж нет, на такое никто не подпишется. Наука — штука непредсказуемая, — вздохнул Доусон. — Только у молодёжи хватает дерзости идти ва-банк, не думая о последствиях. Но давление на него сейчас будет колоссальное.       — Алмаз рождается под давлением, — коротко бросил Сяо Бай.       — А если он просто треснет?       Сяо Бай промолчал. Он вспомнил уверенный взгляд Тан Сяо в своём кабинете. Он не верил, что такой человек может сломаться. Его талант был подобен драгоценному камню: чем дольше его гранят, тем ярче он сияет. Ему не терпелось увидеть, как юноша докажет свою правоту.       Тан Сяо было плевать на пересуды. Он полностью ушёл в работу. В этот раз он держал новую спору подальше от 428-го и сам старался не попадаться ей на глаза, поручив все замеры Лоци и ассистентам.       Его не волновало, почему споры так тянутся к нему. Главное — закончить проект за два месяца. Направление было ясным. Глядя на эволюцию 428-го, он понял: всё, что может одна спора, в теории доступно и Королю Грибов.       Связь между спорой и Королём, способы получения пищи, роль генетической информации... Ответы уже брезжили на горизонте, оставалось лишь закрепить их экспериментально.       Начался знакомый марафон.       В прошлый раз он так «пахал» перед конференцией. Теперь всё было привычнее: условия лучше, оборудования в достатке, и он был не один.       Юй Мин и остальные, хоть Тан Сяо и не говорил им о своём «военном приказе», догадывались, какой ценой достались эти ресурсы. Его фанатичный труд служил безмолвным доказательством важности момента. Чтобы не подвести лидера, группа работала на пределе возможностей, почти не покидая лабораторию. Тан Сяо больше не заикался о вреде недосыпа — наступило время решающего рывка.       До конца срока оставалось меньше двух месяцев. Успеют ли они?              Комментарии к переводу:       Военный приказ / Клятвенная гарантия (军令状 — jūnlìngzhuàng) — в китайской культуре это письменное обязательство выполнить задачу под угрозой сурового наказания (смерти). В современном языке — торжественное обещание достичь цели любой ценой.       QAQ — текстовый смайлик, означающий плач или обиду.