Воспитание маленького чудовища / Raising Little Monster

      Глава 81       Хотя отношения с этими новичками оставляли желать лучшего, Тан Сяо понимал, что другие сотрудники проекта могут тоже беспокоиться о своих семьях. Поэтому он связался с Леоном через браслет, чтобы узнать его планы.       — Алло? Кто это?       На связи раздался усталый голос Леона.       — Это я, Тан Сяо, — сказал он. — У тебя есть время сейчас?       В ответ послышался насмешливый смешок Леона:       — У меня никогда нет времени, говори прямо.       Хотя Леон и не входил в проектную группу, в последние дни он тоже был занят до изнеможения — управлять такой большой организацией непросто.       — Я хотел спросить о твоём решении насчёт семей исследователей. Скоро ведь нагрянет волна зверей. Ты планируешь забрать их на базу?       — Нет, — без колебаний ответил Леон. — Я не приму ни одного человека.       Тан Сяо опешил:       — Но так сложно гарантировать, что сотрудники проекта не устроят забастовку и не прекратят работу.       — Моих родных я тоже не привезу.       Леон уже понял, почему Тан Сяо пришёл к нему. Кто-то, видимо, успел сказать тому лишнее.       Он откинулся в кресле и жестом велел секретарю, докладывавшему о текущих делах, замолчать. Спокойно произнёс:       — Сейчас отношения между базой и внешними поселениями ещё более-менее мирные. Но как, по-твоему, отреагируют остальные, если мы начнём забирать сюда только семьи исследователей?       — У них ведь тоже не было выбора. Они доверились нам в надежде на защиту, поэтому и не ушли к грибам. А если мы заберём своих, это будет значить, что все остальные — расходный материал, который можно бросить в любой момент? Как думаешь, на что способны эти люди, движимые гневом?       — К тому же ресурсы на базе идут на обеспечение проекта, у нас нет лишних запасов, чтобы кормить столько народу.       Тан Сяо замолчал. Он понимал, что Леон прав, но на эмоциональном уровне принять это было трудно.       Решение Леона означало, что если волна зверей прорвёт линию обороны, люди снаружи станут последним бастионом. Даже если база падёт, исследователи умрут последними.       Трудно было представить, что такое жестокое и беспощадное решение может принадлежать Леону.       — Доктор Тан, — Леон впервые назвал Тан Сяо «доктором Таном» без тени насмешки, спокойно. — Пожалуйста, получите результат как можно скорее.       Чем быстрее будет результат, тем меньше людей умрёт.       — Я понимаю, — тихо выдохнул Тан Сяо.       Прощай, зима. Здравствуй, весна.       Природа оживала.       Но эта весна стала синонимом смерти.       После того как растаял снег, в командном пункте одной из баз с большим номером командующий тупо смотрел на плотные красные точки на радаре.       «…Первый же удар — и такое количество?»       Обычно звери, просыпающиеся ранней весной после долгой зимы, обезумев от голода, как только восстанавливали силы, бросались туда, где было больше всего еды — то есть на базы людей. Это и было причиной волн зверей.       Но в первой волне их не должно было быть так много.       Если только кто-то не управлял ими.       Шло время. Накатывали вторая, третья волны… Одно за другим падали поселения, а следом и маленькие базы в отдалённых местах.       В главном командном центре Центрального региона Альянса одно плохое известие сменяло другое.       — База 033 прорвана!       — База 052 запрашивает подкрепление!       — Генерал, в водохранилище базы 06 обнаружены следы ядовитой травы-зверя.       Плохие вести сыпались одна за другой. Генерал устало потёр лоб:       — Как же так, почему в этом году такой яростный натиск?       Волна зверей должна бушевать целых два месяца, и только когда дикой еды в лесах станет достаточно, она начнёт стихать. Но прошла всего неделя.       Генерал был крайне подавлен. Всего за неделю пали почти десяток малых баз. Средние базы с однозначными номерами пока держались, но это был только вопрос времени. Самое же страшное: как только положение базы становилось критическим, тут же появлялась куча предателей, ускоряя её падение…       — Запросы малых баз пока отложите. Сначала разбирайте те, что поступают от баз, дающих больше всего ресурсов.       — Есть! — Адъютант уже собрался выйти, но через пять минут вернулся бегом. — Генерал!       — Что там ещё за база…       — Нет, — лицо адъютанта было мрачным. — Это… «Третий глаз» просит помощи.       Генерал опешил, но тут же приказал:       — Доложи наверх!       По правилам, «Третий глаз» был независимой организацией и не подчинялся им. Но сейчас границы между структурами давно стёрлись. Осталось два лагеря: лагерь людей и лагерь нелюдей.       «Третий глаз» был самым технологически развитым из оставшихся человеческих организаций. Говорили, они уже близки к разгадке механизма действия зомби-грибка.       …Хоть бы у них получилось до того, как Центральный регион Альянса падёт.       Иначе даже вакцина появится слишком поздно.       Волна зверей пришла точно по расписанию и была намного быстрее и яростнее, чем раньше. Тан Сяо не знал, что происходит в Альянсе, но по мрачному лицу Тан Чэня было понятно: дела там не лучше.       Впрочем, у них не было лишних сил переживать за других. Возможно, «Третий глаз» падёт ещё раньше, чем Альянс.       Военная мощь «Третьего глаза» уступала альянской, но обычно её хватало, чтобы отразить волну зверей. Однако этой весной всё было иначе.       Эти изменения чувствовал даже Тан Сяо, погружённый в свои опыты. Весь вооружённый персонал, обычно охранявший территорию вокруг проекта, был куда-то переброшен. На базе строжайше запретили самовольные входы и выходы, уровень готовности был беспрецедентным.       Исследователям не говорили, что происходит, они не знали деталей, но и их это задевало. Сегодня Аберк, проводя эксперимент, как бы невзначай пошутил над Тан Сяо:       — Что это в последние дни творится? Новости снаружи не доходят.       Тан Сяо поднял на него глаза и некоторое время молчал. В его взгляде застыла глубокая тень. Аберк, не выдержав такого пристального внимания, начал покрываться холодным потом.       — Всё в порядке. Просто появились опасные твари, чтобы ничего не проникло внутрь, усилена охрана.       Видя побледневшее лицо Аберка, Тан Сяо своевременно смягчил взгляд и, повернувшись к доске, начал выписывать формулы реакций.       — А, вот оно что… — Аберк похлопал себя по груди, мысленно отметив, что Тан Сяо в последнее время всё больше походил на настоящего руководителя — с ним уже не так просто шутить.       Он посмотрел на аккуратные, ровные, изящные иероглифы, которые выводил Тан Сяо. В его движениях не чувствовалось ни малейшей тревоги. Аберк немного успокоился. «Ну вот, а мы переживали», — подумал он.       Разве стал бы руководитель проекта так спокойно заниматься исследованиями, если бы с «Третьим глазом» случилось нечто серьёзное?       На самом деле… ситуация снаружи была действительно плачевной.       Тан Сяо вспомнил сегодняшний разговор с Цзюньтэсы перед тем, как идти на работу.       — Судя по военной силе этой базы, до ночи она не протянет, — сказал Цзюньтэсы, наблюдая за происходящим снаружи через мицелий. — Я перехватил разговоры: они вызвали подкрепление, но, судя по расстоянию, они не успеют.       Тан Сяо промолчал. Придя сегодня утром в лабораторию, он заметил, что началось резервное копирование данных. Он понял: Леон готовится к худшему — к тому, что база падёт и «Третий глаз» придётся оставить.       — Сяосяо, — Цзюньтэсы посмотрел на Тан Сяо. В его оранжево-жёлтых вертикальных зрачках теплилась надежда. — Ты сбежишь со мной? Я защищу тебя. Мы можем укрыться в любом уголке мира, если только сам Король грибов не отправится за нами в погоню. Я смогу тебя уберечь.       — В крайнем случае — уплывём в море.       Тан Сяо молчал. Спустя несколько мгновений горько улыбнулся:       — И что, вечно убегать?       — Может, и нет. Мы найдём достаточно надёжное место. Да, я читал книги и знаю: на Земле есть два очень холодных места. Я всё это время копил гены, отвечающие за холодоустойчивость. Смотри.       Цзюньтэсы схватил Тан Сяо за руку. На его смуглой коже вырос густой мех, а подушечки лап слегка нагрелись. Увидев ошеломлённое лицо юноши, он гордо произнёс:       — Я тоже не сидел сложа руки. Я могу долго выживать и в холоде, и в жаре. Мы могли бы уйти на Южный или Северный полюс. Или в глубокое море. У меня давно есть жабры, и я могу производить кислород внутри тела. Мы можем быть где угодно. И я сделаю так, чтобы Сяосяо выжил.       Тан Сяо молча смотрел на него. Под этим взглядом голос Цзюньтэсы постепенно стихал:       — …Ладно, возможно, поначалу условия будут не очень, но я постараюсь. И если ты захочешь проводить исследования, можешь ставить опыты на мне…       — Цзюньтэсы. — Тан Сяо прервал его. Его чёрные глаза спокойно смотрели на собеседника. — Прости, я не могу пойти с тобой. Я отвечаю за этот проект.       Слова Цзюньтэсы застряли в горле. Его полный надежд, сияющий взгляд в спокойном, но твёрдом отказе юноши медленно померк.       — …Понятно.       Мицелий исчез из поля зрения Тан Сяо.       Воспоминания мелькнули в голове. После того как он отказал Цзюньтэсы, тот больше не появлялся. Тан Сяо невольно вздохнул.       В этот момент один из исследователей, проводивших эксперимент, вдруг почувствовал неладное. Он озадаченно нагнулся и посмотрел на химический стакан.       — Смотрите, он что, дрожит? — Другой исследователь тоже опустил взгляд и действительно заметил рябь на поверхности жидкости. — Точно. Землетрясение?       Едва он это произнёс, как толчки усилились, и свет в лаборатории погас.       Внезапная темнота сопровождалась звоном нескольких разбитых колб. Но вскоре часть ламп зажглась снова, вернув временный свет.       Однако не все от этого облегчённо выдохнули. Наоборот, многие нахмурились.       Что-то было не так. Совсем не так. Почему включились лампы аварийного питания?       Что же там, снаружи базы, происходит?       Бушевал ветер.       Первый весенний ливень пробудил лес за безопасной зоной. Он же заставил большинство зверей, повинуясь неведомой воле, проснуться. Энергетический голод после спячки обратил их взгляды туда, где было больше всего живых существ (и еды) — к «Третьему глазу».       Обнаружив аномальное количество зверей, «Третий глаз» тут же запросил подкрепление у Альянса. Но расстояние и волны зверей на пути означали, что даже отряд эсперов с лучшей мобильностью может не успеть вовремя.       Осознав это, Леон немедленно приказал закрыть базу, мобилизовать все вооружённые отряды и отряды людей в масках для обороны.       После нескольких первых волн население внешнего города «Третьего глаза» сократилось наполовину. Люди толпились у стен внутреннего города. Те, кто был во внутреннем городе, изо всех сил пытались прорваться на базу, но по приказу Леона вход был строжайше запрещён: только выход наружу, никакого входа.       Гремел гром. Командир расквартированных снаружи вооружённых сил тихо вздохнул и прошептал:       — Ночь-то сегодня какая тяжёлая…       Дождливой ночью перед защитными сооружениями разведчик смотрел на бесчисленные едва различимые звериные глаза и чувствовал, как у него шевелится кожа на голове.       Но страшнее всего было даже не количество. Самое страшное — что в этой волне у тварей появилось некое подобие порядка и разума.       Электричество на базе «Третьего глаза» отключили грызуны, перегрызшие кабели под землёй. Твари, кажется, поняли назначение человеческих устройств и во время штурма целенаправленно уничтожали проводку и механизмы. За этим крылось нечто леденящее душу.       Волна зверей началась с волчьего воя где-то в глубине.       Был отдан приказ открыть огонь. Бойцы первой линии начали стрельбу. Пули должны были прошивать головы низших тварей, но на этот раз они ударялись о твёрдую броню, высекая яркие искры.       Боец опешил, и лицо его побледнело:       — Там впереди высокоуровневые…       Пули не могли пробить тело высокоуровневого зверя.       Не успел он договорить, как промелькнули крылья, похожие на летучие мыши. Голова взлетела в воздух, из шеи фонтаном ударила кровь. Умирая, боец так и не понял, почему высокоуровневые твари оказались в первых рядах.       Они словно служили живым щитом.       Брешь в человеческой обороне образовалась. Прежде чем звери успели ворваться внутрь, подоспели отряды людей в масках и быстро зачистили высокоуровневых противников. В общем сражении эти отряды играли роль спецназа, приходя на помощь туда, где она требовалась.       Но никто не ожидал, что они понадобятся так быстро.       Брешь временно залатали, но командир уже понял, насколько изменилась тактика зверей. Его лицо побелело, но менять стратегию было поздно.       Самое страшное ждало впереди.       На фронте волны зверей непрерывно таранили оборону. А под землёй грызуны и другие роющие твари, обойдя основные силы, вылезали прямо в местах скопления людей.       — А-а-а-а!       — Звери! Тут звери?!       — Откройте! Спасите!       Внешняя стена внутреннего города. Те, кому не удалось попасть внутрь, разбили лагерь у стены. Чтобы быть как можно дальше от окраин, они и представить не могли, что грызуны размером с кошку или собаку вылезут прямо из-под земли, горящими красными глазами и бросаясь на каждого встречного.       В лагере раздавались крики, ругань и мольбы о пощаде. Жизни утекали одна за другой. Всё больше людей в отчаянии колотили в закрытые ворота стены, но те не подавали признаков жизни.       На базе.       — Волна зверей прорвала первую линию обороны.       — Докладываю: потери среди людей в масках превышают тридцать процентов.       — Грызуны пробрались под землёй в лагерь. Сейчас снаружи внутреннего города идёт резня. Будем ли мы эвакуировать людей?       Леон потёр лоб. Глаза его налились кровью, голос охрип:       — Нет.       — Отряды людей в масках — во внутренний город. Нельзя, чтобы все погибли снаружи.       — При необходимости — оставить вторую линию обороны. Стянуть оставшихся. Приготовить наземную электрическую сеть.       Приказы Леона были переданы по цепочке. Он поднялся и жестом подозвал помощника:       — Сколько «Аполлонов» осталось на базе?       Помощник опешил, торопливо заглянул в браслет:       — Ещё… семь.       — Хорошо. Готовьте.       — Но если мы подорвём «Аполлоны» во внешнем городе, может задеть и внутренний… — Помощник колебалась, но всё же не удержалась: — Во внутреннем городе почти десять тысяч человек, там же линия обороны. Это же «свой ценой в восемьсот, чужих — в тысячу».       — Кто сказал, что я собираюсь взрывать их во внешнем городе? — бесстрастно произнёс Леон.       Помощник замер. Волна зверей уже прорвалась во внешний город. Если не там, то где же…       — Список исследователей, которые начнут эвакуацию в подземное бомбоубежище. Данные — тоже. Оборудование не трогать. — Леон протянул помощнику документ. Та ошеломлённо взяла его.       Медленно осознав, что он имеет в виду, помощник покраснела глазами, её тело задрожало, но она быстро принялась передавать приказ.       По всей базе завыли сирены. Исследователи подняли головы от работы.       Тан Сяо вздохнул и начал собирать документы. Появились сотрудники, чтобы проводить исследователей в бомбоубежище.       — Ничего страшного, может, как в прошлую зиму, всё обойдётся, — тихо успокаивал Ло Чи исследователя, чья семья оставалась во внутреннем городе. — Наверное, просто на всякий случай велят уйти в безопасное место.       — М-м-м… — Всхлипнула девушка, с трудом взяла себя в руки и вместе с остальными последовала за провожатыми.       Ло Чи подошёл к Тан Сяо и помог ему собрать документы:       — Мы умрём здесь?       — Нет, — ответил Тан Сяо.       Ло Чи улыбнулся:       — Почему ты так уверен?       Тан Сяо промолчал. Он вспомнил свой недавний разговор с Леоном.       — Наверное, потому что мы — надежда человечества, — тихо сказал он. — Они выиграют для нас время. Дождутся подмоги.       Ло Чи замер, потом, кажется, понял, и застыл на месте.       Под землёй, снаружи базы.       Один из грызунов не стал вылезать вместе с сородичами. Он учуял, что в более глубинных районах есть ещё живые существа, и продолжил рыть туннель. Он забрался очень глубоко, но земля здесь была какой-то рыхлой, полной пустот.       Внезапно его клыки перекусили что-то. Он замер.       Кроваво-красный мицелий не перекусился. На нём открылся глаз, холодно смотревший на зверька.       Всех тварей, что были в земле, кровавый мицелий схватил и перерезал пополам.       Комментарии к переводу:       «Hello World» — метафора начального уровня знаний людей в сравнении с грибами.       Глава 82       Под землёй больше не появлялись грызуны.       Вооружённые силы смутно заметили эту перемену, но не знали, откуда она исходит. В любом случае, это была удача — части, изнемогавшие от атак из-под земли, наконец вздохнули с облегчением и сосредоточились на наземных тварях.       Но странность заключалась в другом: казалось, какой-то невидимый могущественный эспер помогал им. Каждый раз, когда армия была готова рухнуть под натиском зверей, в волне обязательно происходили изменения: либо множество тварей самовозгорались ни с того ни с сего, либо земля внезапно проваливалась, и звери падали в ямы, а когда военные подходили посмотреть, обнаруживали их уже обезглавленными неизвестной силой.       Но если это и был могущественный эспер, никто не видел его самого — ни кто это, мужчина или женщина, ни сколько им лет, ни даже один человек это или нет. Разведчик, докладывая об этом странном явлении командиру, озадаченно спросил:       — Кто же нас спас? Почему он не хочет показаться?       Командир помолчал и ответил:       — Должно быть, подкрепление Альянса.       Разведчик:       — Да? Вы так думаете?       — Именно, — бесстрастно произнёс командир. — Прибыл могущественный эспер из Альянса. Он помогает нам из тени. Думаю, скоро подойдут и основные силы. Передай это дальше. Фронт должен продержаться ещё немного!       — Есть!       Разведчик, хотя и с трудом, приободрился и передал приказ командира.       Он смутно догадывался, что правда может быть иной, но их войскам нужен был этот таинственный незнакомец, который оказался подоспевшим подкреплением.       После того как новость разошлась, угасший было боевой дух снова воспрянул. Бойцы увидели надежду. При поддержке эспера, скрывавшегося в тени, шаткая линия обороны чудесным образом вновь стабилизировалась.       Сведения с фронта быстро достигли центрального командного пункта базы. Леон удивлённо пробормотал:       — Подкрепление Альянса?       Он взглянул на браслет — только что отключившийся вызов, откуда ему ясно сказали, что нужно продержаться ещё как минимум час.       За час волна зверей, чего доброго, прорвёт базу.       Он уже не надеялся, но теперь, кажется, появился шанс?       Леону было всё равно, почему этот эспер не желает раскрывать свою личность. Он последовал примеру командира на фронте и распространил информацию, что подкрепление Альянса уже прибыло, уговаривая бойцов продержаться ещё немного.       Даже если ещё немного времени — шансы учёных выжить возрастут.       Даже если это время потребует ещё большего количества жизней.       Леон хладнокровно совершил этот краткий «равноценный обмен» и невольно горько усмехнулся: кто бы мог подумать, что настанет день, когда и он станет таким «преисполненным чувства долга».       Он глубоко вздохнул, отгоняя хаотичные мысли, и повернулся к помощнику:       — Эвакуация учёных завершена?       — Большинство из списка уже переведены в бомбоубежище, ещё несколько пошли за документацией…       — Чёрт, даже силой, но затащите их в убежище. Вышлите весь вооружённый персонал базы. Задерживайте их как можно дольше.       — Есть!       Благодаря появлению «подкрепления», упавший дух вновь воспрянул.       — Держитесь! Подмога уже близко!       Словно в подтверждение этих слов, каждый раз, когда фронт вот-вот должен был рухнуть, чудом огромная масса тварей, подобно скошенной пшенице, дружно валилась наземь. Люди на поле боя ещё сильнее уверовали, что к ним на помощь пришёл могущественный эспер, хотя никто из них так и не видел его тени.       Но они действительно увидели надежду.       — Продержитесь ещё немного! Подкрепление Альянса уже здесь, основные силы подходят следом! Не падайте духом перед рассветом!       — Понял, капитан!       Отряд «Косатка» тоже отправили на фронт. Честно говоря, их группа была создана для разведки, а не для участия в лобовых столкновениях.       Но в этот момент любой отряд, обладающий боевой мощью, бросали на передовую.       Гу Мо только что расправился с набежавшей тварью, как вдруг резко обернулся — его зрачки сузились:       — Капитан, осторожно в небе!       Дождливая ночь скрывала то, что творилось в небе. Капитан, предупреждённый Гу Мо, резко поднял голову и вдруг увидел несколько сотен огромных чёрных воронов, почти слившихся с ночным мраком, летящих прямо на них. Летающие твари наконец показались, и под покровом дождливой ночи, словно чёрные бомбы, врезались в толпу.       Капитан, не в силах отвести взгляда, увидел, как когти, подобно урагану, несутся к нему, готовые в любой миг отделить голову от плеч.       Внезапно в воздухе мелькнул кроваво-красный свет, очертив незримую границу. Ворон издал пронзительный крик, и его тело развалилось на две части, упав на землю.       Тёплая чёрная кровь забрызгала капитана, но он не обратил на это внимания. Взгляд его был прикован к возникшей перед ним фигуре.       Человек в длинном чёрном плаще с капюшоном, скрывавшим лицо. Кроваво-красная коса, взмах которой означал, что очередная стая воронов падает замертво.       Словно сама Смерть спустилась на землю.       — П-простите, вы тот самый эспер, прибывший на подмогу? — поспешил спросить капитан.       Но человек, даже не обернувшись, исчез на месте.       Капитан застыл в оцепенении, не в силах прийти в себя. Гу Мо подбежал и крикнул:       — Капитан, вы в порядке?       Капитан очнулся:       — Да. Тот сильный эспер только что спас мне жизнь.       — Правда? Жаль, я не видел, — Гу Мо почесал затылок, а потом с любопытством спросил: — А как он выглядит?       — Не знаю. Я не разглядел лица.       Капитан тоже недоумевал, почему этот человек не желает показываться, но сейчас было не до размышлений об этом. И хотя незнакомец уже ушёл, капитан несколько раз прокричал ему вслед «спасибо» и продолжил сражаться.       Однако они не знали, что их «могущественный эспер» на самом деле был мицелием, тянувшимся из-под земли.       «Эти несколько человек — ужасно знакомые. Где же я их видел?» — подумал Цзюньтэсы.       «Впрочем, неважно. Все люди, кроме Сяосяо, выглядят одинаково».       Цзюньтэсы безучастно скользнул под землёй дальше, направляясь на следующий участок боя.       Время шло. Леон, глядя на постоянно растущие цифры убитых и павших воинов, испытывал тяжёлые чувства. Он несколько раз приказывал помощнику готовить «Аполлон» к запуску.       И вот в какой-то момент на коммуникационном оборудовании Альянса наконец загорелся зелёный свет.       В подземном бомбоубежище базы все молились за «Третий глаз». Среди них были учёные, которые после смерти руководителя (Сяо Бая) всё время предрекали организации закат или пытались вернуться назад, в Альянс. Но в критический момент единственным пристанищем, на которое они могли положиться, оставался «Третий глаз».       — А где моя девушка? Почему её не впустили?       — Доктор Линь, пожалуйста, успокойтесь. Место в убежище ограничено. Это только первая партия. Дальше будут ещё…       — А что будет с теми, кто остался снаружи?       — Э-э… Все будут в безопасности.       — Это то же самое, что ничего не сказать, да?       В убежище тоже было шумно. Тан Сяо, словно не слыша ничего, записывал на листе бумаги прерванные эксперименты. Перед ним висела игровая панель, видимая только ему.       Обратный отсчёт главной сюжетной линии.       100 дней, 2 часа, 10 минут.       Раньше ему казалось, что в запасе как минимум полгода, но, видимо, он ошибался. Полгода — это, возможно, срок, который человечество в целом способно продержаться. «Третий глаз» же не выдержал и полугода — едва прошло два с лишним месяца, а базу уже постиг смертельный кризис.       Если так пойдёт дальше, на исследования не останется времени… Даже если перебраться в Альянс, там проблемы, наверное, будут ещё сложнее.       — Доктор Тан, что вы делаете? — Ло Чи, заметив, как тихо сидит Тан Сяо, удивился, увидев, что тот всё ещё что-то пишет на бумаге.       — Как видишь, систематизирую мысли.       Голос Ло Чи привлёк внимание остальных. Увидев, что Тан Сяо, будто не замечая окружающей обстановки, продолжает думать о своём исследовании, Аберк и Юй Мин переглянулись, не зная, то ли восхищаться, то ли испытывать смешанные чувства.       Неужели он совсем не боится?       — Вас не волнует, что снаружи? — не удержавшись, спросил Юй Мин.       — Я не могу повлиять на то, что снаружи, — ответил Тан Сяо. — Единственное, что я могу сейчас сделать — это.       С этими словами он снова погрузился в свои записи, обдумывая только что возникшие идеи. Жаль только, что под рукой не было оборудования и нельзя было провести эксперимент.       Увидев такое «спокойствие» Тан Сяо, Ло Чи, всё это время испытывавший тревогу и раздражение, постепенно успокоился и горько усмехнулся:       — Тоже верно. Мы сейчас всё равно ничего не можем сделать. Остаётся только ждать исхода.       — У вас есть ещё бумага? Дайте мне один лист. У меня накопилось несколько вопросов, можно спросить?       — Конечно.       — А, тогда и я… — Юй Мин, видя, что они занялись наукой, машинально потянулся следом.       Аберк:       — …Даже не знаю, что и сказать на это.       Он тяжело вздохнул:       — Ладно. Даже если мы в конце концов умрём, эти материалы можно будет передать в Альянс. Дайте и мне ручку с бумагой, я запишу данные экспериментов, которые проводил наполовину.       — Лучше бы писали предсмертные записки, — фыркнул один из сидевших рядом незнакомых учёных. — База обречена, мы тоже не факт что выживем. Какой смысл сейчас это писать?       — Ничего страшного, это и есть моя предсмертная записка, — не поднимая головы от формул на листе, рассеянно ответил Тан Сяо.       Учёный потрясённо замолчал. Он смотрел на Тан Сяо со сложным выражением лица.       Когда руководство объявило, что Тан Сяо назначен ответственным за этот проект, он тоже был среди тех, кто возражал. Он считал, что Тан Сяо слишком молод для такого важного проекта. К тому же, председателем «Третьего глаза» тогда был Сяо Бай, и многие были уверены, что юноша всего лишь воспользовался своим положением, вызывая у них ещё большее отвращение.       Но сейчас… возможно, всё было не так.       По крайней мере, в этот смертный час их, старых пердунов, решимость оказалась не сильнее, чем у Тан Сяо.       Он опустил глаза на недописанное предсмертное письмо для семьи, оставшейся в Альянсе. Стиснув зубы, кое-как набросал ещё несколько строк, потом схватил новый лист бумаги и начал выписывать недоказанные идеи, роящиеся в голове.       В шорохе бумаги и скрипе ручек обычно шумное убежище постепенно затихло. Кто-то, обливаясь слезами, писал прощальные письма, другие, заразившись примером Тан Сяо, тоже начали потихоньку обсуждать незаконченные исследования. Учёные, имевшие веру, тихо молились.       Снаружи время от времени раздавался гул и толчки. Учёные молча ждали исхода.       Наконец…       — Подкрепление Альянса прибыло!       В убежище раздался взволнованный голос одного из сотрудников. Все резко повернулись к нему.       На поверхности земли над полем боя проносились военные истребители. Эмблема Альянса отчётливо предстала перед глазами каждого бойца. Бомбы падали прямо в гущу звериной волны. Отряд эсперов, словно острое лезвие, вонзился в окружившее их скопище тварей.       К тому моменту волна уже прорвалась во внутренний город. Оборона держалась на последнем рубеже, и Леон уже был готов запустить «Аполлон», как только его прорвут.       Но помощь пришла — они всё-таки продержались до прибытия подкрепления!       Помощник вне себя от радости закричал:       — Пришла! Наконец-то подмога прибыла! Доктор Леон!       — Угу.       Леон почувствовал, как в голове что-то зашумело, а когда пришёл в себя, то обнаружил, что рубашка на спине промокла от холодного пота.       Ещё чуть-чуть — и через пять минут он бы не выдержал и нажал на кнопку.       Хорошо, успели.       Цзюньтэсы, уловив звуки самолётов у себя над головой, тут же убрался обратно под землю.       Атмосфера безысходности в убежище наконец изменилась. Учёные в восторге разрывали только что написанные предсмертные письма и подбрасывали клочки вверх. Те, у кого снаружи остались семьи, не выдерживали и громко рыдали.       — Эсперы сейчас зачищают наземных тварей. В целом уже безопасно. Вы можете немного отдохнуть здесь, а потом выходить наружу. Только, пожалуйста, соблюдайте порядок…       Никто уже не слушал, что говорит сотрудник. Многие восторженно кричали. Тан Сяо протиснулся сквозь толпу к сотруднику.       — Не могли бы вы рассказать подробнее, как обстоят дела на поле боя? Прибыла армия Альянса?       — Ну да, сначала появился эспер из Альянса, наверное, он прибыл раньше из-за своей скорости, — взволнованно сказал сотрудник. — Он очень силён! Один задержал весь натиск! Если бы не этот эспер, «Третьему глазу» пришлось бы туго.       — Эспер… Всего один человек?       — Сначала да, только один. Должно быть, это спецназ, прибывший заранее. Но он невероятно силён! И проявил множество способностей. Возможно, это легендарный эспер S-класса.       Один человек? Множество способностей?       Тан Сяо опешил. Потом спросил почти с отчаянием:       — Как он выглядит?       — Этого я не знаю, только слышал от тех, кто был снаружи. Может, узнаем, когда закончат зачистку. Если к тому времени он ещё будет жив…       Тан Сяо сжал губы и спросил:       — Можно уже выходить из убежища?       — Эм, в принципе да, но там сейчас ещё немного хаотично…       Не дожидаясь, пока сотрудник закончит его отговаривать, Тан Сяо быстрым шагом вышел. Он целенаправленно направился в зону, где проводился пятиуровневый эксперимент, по пути встречая исследователей первого-второго уровня и персонал, но все были слишком заняты, чтобы обращать внимание на проходящего мимо.       Тан Сяо подошёл к отсеку с подопытными для пятиуровневого проекта и приложил браслет к считывателю.       К счастью, его права доступа ещё не отозвали.       Дверь открылась. Тан Сяо вошёл внутрь и, осмотревшись, сразу понял, что его опасения оправдались.       Цзюньтэсы не было.       В такой момент куда он мог пойти?       Вспомнив слова сотрудника о загадочном сильном эспере, обладающем множеством способностей, который внезапно появился на поле боя, Тан Сяо почувствовал, как в нём растёт дурное предчувствие. Пока никто не заметил, он направился в зону, где проводились эксперименты с феромонами, но и там его не было.       Цзюньтэсы…       Что всё-таки случилось?       Сердце Тан Сяо колотилось всё сильнее от нехорошего предчувствия. Он обошёл много мест, но Цзюньтэсы нигде не было. В безлюдном месте он позвал его по имени — ответа не последовало. В последний раз такое было, когда Цзюньтэсы один отправился сражаться с Королём грибов.       Неужели он был на поле боя?       Тан Сяо сжал губы, с трудом заставляя себя успокоиться. Развернувшись, он машинально направился в свою комнату.       Едва открыв дверь, юноша почувствовал слабый запах гари. Он насторожился и машинально потянулся к кнопке вызова на браслете.       Из глубины комнаты вытянулась нить мицелия и схватила его за запястье:       — Сяосяо, это я.       — …Цзюньтэсы?       — Ага. Я внутри.       Тан Сяо облегчённо выдохнул, тут же зашёл в комнату, закрыл дверь и прошёл за мицелием в гостиную:       — Что ты опять устроил…       Открывшаяся картина заставила его проглотить невысказанные слова.       Цзюньтэсы полулежал, прислонившись к стене в гостиной, и медленно восстанавливал свои раны. На его теле виднелись колотые, резаные и даже ожоговые отметины. Правая рука отсутствовала — одного взгляда было достаточно, чтобы представить, насколько жестокой была битва.       — Как ты так покалечился? — Тан Сяо медленно распахнул глаза. — Ты ходил на поле боя? Тем эспером с множеством способностей был ты?       — Угу, — глухо отозвался Цзюньтэсы.       — …Зачем?       Тан Сяо невольно приблизился и сел рядом с Цзюньтэсы, тихо спросил.       Цзюньтэсы, восстанавливавший повреждённый глаз, услышав эти слова, отвернулся и обиженно произнёс:       — Это всё потому, что Сяосяо не захотел убегать со мной.       Он не испытывал ни малейшего интереса к другим людям и не горел желанием их спасать. Если бы Тан Сяо согласился, Цзюньтэсы в первую же минуту воспользовался бы суматохой и увёл его прочь.       Но он всегда знал: Тан Сяо не уйдёт с ним.       Потому что Сяосяо очень любит науку. Очень любит людей здесь.       Поэтому если выбирать между этим местом и им, Сяосяо обязательно выберет это место. Не его.       Он никогда не был для него первым выбором.       Цзюньтэсы давно уже смутно осознавал это, поэтому так страстно желал, чтобы Тан Сяо выбрал его по собственной воле. Ради этого он даже придумал тот нелепый эксперимент. Он думал, что Тан Сяо выберет его.       Но когда настоящая катастрофа вступила в свои права, Тан Сяо предпочёл остаться.       Хотя здесь его жизни грозила опасность, хотя раньше, когда они сражались друг с другом, Тан Сяо так дорожил своей жизнью, почему же на этот раз он не захотел выбрать вместе с ним более верный путь к спасению?       Цзюньтэсы совершенно не мог этого понять.       Тан Сяо молчал. Цзюньтэсы продолжил как ни в чём не бывало:       — Ничего страшного. Я знаю, что Сяосяо очень дорожит этим местом. Поэтому я тоже буду его защищать. А в тот день, когда его сломят… или когда настанет конец человечества, ты уйдёшь со мной?       И снова молчание.       Тан Сяо тихо вздохнул:       — Цзюньтэсы, прости.       — Зачем? — не понял Цзюньтэсы.       — Потому что я человек.       — Я не понимаю.       В глазах Цзюньтэсы застыло чистое непонимание. Он и правда не мог осознать, почему существо добровольно выбирает путь в никуда.       Глядя на него, Тан Сяо, чьё сердце наполнилось невиданным прежде спокойствием, посмотрел ему прямо в глаза и тихо сказал:       — Выживание действительно инстинкт каждого живого существа. Но всегда есть вещи, которые важнее жизни.       — Нет, — возразил Цзюньтэсы. — Не может быть ничего важнее жизни.       — Тогда почему ты боишься меня поглотить? — не стал с ним спорить Тан Сяо, вместо этого приведя пример. — Ведь эволюция — тоже твой инстинкт, верно? Если бы ты поглотил меня и эволюционировал, Король грибов не был бы тебе страшен. Тебе не пришлось бы больше бежать, ты бы избавился от угрозы смерти.       — Потому что… — на секунду Цзюньтэсы замялся, но он уже давно не был тем несведущим грибом, каким родился, и быстро нашёл ответ в своих мыслях: — Потому что любовь. Я люблю Сяосяо, поэтому не хочу, чтобы ты умирал.       Любовь победила в нём инстинкт эволюции.       — К тому же, у меня нет особой одержимости в победе над Королём грибов, — с жаром продолжал Цзюньтэсы. — Я буду становиться сильнее и сильнее, чтобы избавиться от его угрозы, и тогда мы сможем жить вместе.       Для прежнего Цзюньтэсы выживание было важнее всего, а эволюция — на втором месте.       Теперь же порядок немного изменился: на первом месте — выживание, на втором — Тан Сяо, и только на третьем — эволюция.       Прямой удар Цзюньтэсы застал Тан Сяо врасплох. Юноша слегка приоткрыл глаза, потом невольно улыбнулся:       — Ладно. А если наступит момент, когда ты вынужден будешь поглотить меня, чтобы выжить…       — Нет! — не дав ему договорить, отрезал Цзюньтэсы. — Этого никогда не случится!       Почему он так боялся этого предположения? Или просто боялся этого сравнения?       Тан Сяо молча смотрел на него.       Дыхание Цзюньтэсы сбилось, но он постепенно начал понимать что-то из своей собственной реакции. Его взгляд стал грустным:       — Значит, для Сяосяо человечество — это и есть тот выбор, который важнее жизни?       — Угу.       Если уж говорить начистоту, Тан Сяо не был из этого мира.       Но ему казалось, что если бы его мир пережил такую катастрофу, он поступил бы так же.       Между человеком и грибом снова повисло долгое молчание. Тан Сяо больше не смотрел на Цзюньтэсы, но всем существом чувствовал возникшую между ними трещину.       Между ними и раньше были противоречия, но никогда ещё — такие глубокие.       Такие неразрешимые.       Тан Сяо открыл игровую панель и посмотрел на показатель симпатии Цзюньтэсы. Он сам не знал, чего ему хочется больше: боится ли он, что он упадёт, или хочет этого.       Но цифра — 93 — по-прежнему застыла недвижимо, без единого изменения.       — …Я понял, — наконец подал голос Цзюньтэсы.       Он уйдёт? — с тоской подумал Тан Сяо.       — Я попробую эволюционировать, — сказал Цзюньтэсы. — Хотя шансы сейчас не очень велики, но немного времени должно остаться.       Тан Сяо изумлённо посмотрел на него:       — Ты всё ещё можешь попробовать эволюционировать?       Вот, кажется, он действительно эволюционировал — тогда и приобрёл человеческий облик.       — Угу. Следующий этап — последний, — Цзюньтэсы отвернулся. — Мне нужно накопить много другой пищи. Лучше всего — с генами Сяосяо.       Увидев удивлённый взгляд Тан Сяо, Цзюньтэсы настойчиво добавил:       — Конечно, я не собираюсь тебя поглощать.       — О чём ты думаешь, я тоже не собираюсь так активно себя жертвовать, хорошо? — с беспомощной улыбкой произнёс Тан Сяо. Он понимал, что Цзюньтэсы старается ради него; чувства его были сложными — и досада, и умиление. — А награда всё ещё нужна?       — …Да.       Цзюньтэсы повернулся, обнял Тан Сяо и, как обычно, склонил голову и поцеловал в уголок губ, кончиком языка размыкая их.       Тот самый поцелуй, который раньше был его любимой наградой, отчего-то сейчас отдавал горьковатой кислинкой.       «Должно быть, я стал жаднее», — подумал Цзюньтэсы.       Он не хотел, чтобы Сяосяо целовал его только потому, что он человек, или ради того, чтобы подтолкнуть к эволюции.       Он хотел, чтобы в этом поцелуе было нечто более чистое… пусть даже не любовь, а стоящая на ступень ниже «симпатия» — тогда бы он согласился получать поцелуи.       Но он знал, что это невозможно.       Снаружи базы волна зверей стихла. Выжившие на лицах носили смесь горечи, печали и радости. Внутри базы, в бесчисленных уголках, люди обнимали друг друга, празднуя то, что прожили ещё один день.       Это были всего лишь самые обычные и самые драгоценные мгновения в эпоху апокалипсиса.              Комментарии к переводу:       Множество способностей / множественные способности (复数能力): В контексте мира новеллы так называют эсперов, обладающих не одной, а несколькими сверхъестественными способностями одновременно. Это большая редкость, поэтому появление такого человека вызывает удивление и даже ассоциации с легендарным S-классом.       «Это и есть моя предсмертная записка» (这就是我的遗书): Фраза Тан Сяо, показывающая его полную поглощённость работой. Для него научные записи важнее прощания с близкими — либо потому, что он считает своим долгом сохранить результаты исследований, либо потому, что просто не верит в собственную смерть.       Показатель симпатии (好感度点数): Игровой элемент. Тан Сяо видит числовое значение расположения Джайтеса к нему. Несмотря на разногласие, цифра 93 не меняется, показывая, что чувства Джайтеса остаются глубокими, даже если он не понимает мотивов Тан Сяо.       «Я попробую эволюционировать» (我会尝试进化的): Джайтес, который всю свою жизнь стремился к эволюции ради выживания, теперь хочет эволюционировать ради Тан Сяо и ради того, чтобы защитить то, что дорого юноше. Это важный поворот в его мотивации.       Глава 83       Волна зверей закончилась. Временно.       Но, по крайней мере, это действительно оставило «Третьему глазу» немного надежды.       Подкрепление Альянса прибыло. Совместно с вооружёнными силами «Третьего глаза» они зачистили поле боя, после чего Леон возглавил встречу высоких гостей.       — Спасибо за вашу тяжёлую работу, мы очень признательны за поддержку.       — Не стоит, это мы прибыли с опозданием.       Стороны обменялись любезностями и приступили к обсуждению дальнейшего плана обороны. Хотя в Альянсе тоже было собственное научное направление, все понимали, что реальный прогресс там далеко не так хорош, как в «Третьем глазе». К тому же, внутри у них могли быть свои проблемы — кто-то постоянно мешал…       В общем, прибывший отряд был доказательством глубокого сотрудничества двух сторон. В дальнейшем эти силы останутся в «Третьем глазе», чтобы помогать с обороной.       Обменявшись информацией о положении дел, Леон не преминул спросить о том самом могущественном эспере, что пришёл на помощь прямо во время боя.       — Эспере? — командир Альянса, напротив, опешил и повернулся к адъютанту. — Кто-то из наших прибыл на подмогу раньше времени?       Адъютант тоже выглядел растерянным:       — Это… число наших бойцов не уменьшалось, а самый высокий уровень среди эсперов — не выше B. Все эсперы A-класса отправлены охранять центральную базу.       Услышав это, Леон с прищуром улыбнулся:       — Значит, кто-то обознался. Ладно, оставим это. Продолжим обсуждение остальных вопросов.       «Интересно. Значит, не Альянс… тогда свой?»       Но он не слышал, чтобы в организации был настолько сильный эспер.       В перерыве между тостами Леон тихо приказал помощнику собрать все свидетельства очевидцев о том, что произошло на поле боя.       Тем временем.       Тан Сяо изо всех сил старался выровнять дыхание и согнать жар с лица. Когда Цзюньтуйсы снова потянулся к нему, он поднял руку и заслонил его лицо:       — Всё, хватит. Ещё немного — и все заметят.       Цзюньтуйсы облизнул губы — ему было немного жаль, — но послушно отодвинулся.       Когда мысли Тан Сяо немного прояснились, он спросил:       — Расскажи мне всё, что было на поле боя. Подробнее, лучше поподробнее.       Цзюньтуйсы выглядел озадаченным, но всё равно рассказал всё, как было, — ни утаить, ни приукрасить:       — …Я скрыл лицо и очертания фигуры, так что Сяосяо может не волноваться.       — Глупый. Одного скрытого лица мало, — с досадой произнёс Тан Сяо.       Когда он узнал, что Цзюньтуйсы, похоже, приняли за подкрепление из Альянса, он сначала удивился, а потом начал понимать, почему так вышло. В той ситуации, учитывая интеллект Леона, даже если бы Цзюньтуйсы не был подкреплением, ему бы всё равно присвоили этот титул, лишь бы поднять боевой дух.       Но потом Леон наверняка свяжется с Альянсом, и эта версия отпадёт.       Свидетелей, видевших фигуру Цзюньтуйсы на поле боя, было немало. А когда появились летающие твари и Цзюньтуйсы вынужденно вылез из-под земли, кто-то мог заметить его фирменный кровавый мицелий.       Тан Сяо обдумал всё это и, чем больше думал, тем яснее понимал: полностью утаить правду будет крайне сложно. К тому же, позже Цзюньтуйсы понадобится много генов зверей, и это тоже трудно будет скрыть.       Подумав ещё, Тан Сяо вздохнул, приблизился к уху Цзюньтуйсы и что-то прошептал.       После окончания битвы Леон провёл лишь небольшой банкет в честь прибывших сил Альянса, а затем быстро погрузился в подсчёт жертв и организацию коллективных похорон.       Исследователи, едва опомнившись от радости, что выжили, вынуждены были встретиться с реальностью: их друзья и родные погибли. Многие, увидев списки погибших, падали в обморок прямо на месте, а придя в себя, рыдали навзрыд, не в силах совладать с собой.       Всего за несколько первых волн внешний город был почти полностью уничтожен, во внутреннем городе тоже были многочисленные жертвы. Число выживших едва достигало нескольких тысяч.       И все знали: это далеко не конец.       Волна зверей будет длиться по меньшей мере два-три месяца. То, что прошло — лишь авангард.       «…Они растили нас, обучали, верили в нас. Их жертвы не будут напрасны. Мы будем бороться до того самого момента, когда человечество одержит победу».       На коллективных похоронах Леон, одетый в чёрный пасторский стихарь, как глава всей организации, возносил молитвы за павших в огне войны. Выражение его лица, обычно непроницаемое, сейчас было непривычно серьёзным. Все высокопоставленные члены организации и даже известные учёные присутствовали на церемонии. Все были в чёрных траурных одеждах, с торжественными и серьёзными лицами. Они знали, ради чего погибли те, кто остался снаружи.       После похорон Тан Сяо подошёл к Леону и сказал:       — Мне нужно поговорить с вами наедине.       Леон спокойно посмотрел на него, повернулся к помощнику:       — Будьте добры, передайте командиру Эмилю из Альянса, что я, возможно, задержусь.       Помощник кивнул и, прекрасно понимая намёк, удалился.       Леон и Тан Сяо нашли пустую конференц-комнату. Леон взглянул на часы и сказал:       — Говори, что хотел. Мне ещё нужно обсуждать с Альянсом вопросы размещения.       — Того загадочного эспера, что действовал на поле боя… вы нашли? — Тан Сяо не стал ходить вокруг да около, сразу перешёл к делу.       Услышав это, Леон прищурился, но промолчал.       Тан Сяо пытался читать по его лицу, но сдался через несколько секунд. «Ладно, понять, о чём думает политик, для меня слишком сложно», — решил он и выложил всё начистоту:       — Тот загадочный эспер — это подопытный 428. Это я выпустил его. Я контролировал его с помощью феромонов.       Эспер с множеством способностей, если только это не подопытный, в этом мире никогда не появлялся. К тому же, если опросить свидетелей, станет ясно: он был слишком быстр. Мог за несколько секунд переместиться с востока на запад. Это было немыслимо для человека.       Если бы дело ограничивалось полем боя… Но сейчас, когда «Третий глаз» получил подкрепление от Альянса и временно в безопасности, Леон наверняка захочет устранить внутренние угрозы. А этот эспер, который ни разу не показался официально, но при этом невероятно силён, — несомненно, одна из таких угроз.       Раз уж расследование всё равно неизбежно, лучше Тан Сяо сам всё расскажет и возьмёт вину на себя.       Потому что есть огромная разница между управляемым оружием и оружием, которое может выйти из-под контроля в любой момент.       В ту самую ночь Тан Сяо велел Цзюньтуйсы тайком украсть несколько флаконов феромонов доктора Холла. К тому же, в ту ночь из-за того, что грызуны перегрызли кабели, камеры наблюдения в нескольких зонах отключились.       — Доктор Тан, вы, надеюсь, шутите. — Леон даже бровью не повёл, услышав эту новость. Казалось, он не слишком удивлён. — Вы ведь знаете, что в обычное время за такое вы бы несколько раз прошли все проверочные.       Услышав слова «в обычное время», Тан Сяо внутренне выдохнул с облегчением. Он делал ставку на то, что в этот критический момент Леон не откажется от уже готовой боевой единицы.       — Я знаю. Но тогда ситуация была слишком критической… После окончания войны я готов предстать перед любым судом и понести любое наказание, — сказал Тан Сяо. — Но прошу вас рассмотреть возможность использования подопытного 428 как оружия.       — М-м-м… — Леон не дал Тан Сяо прямого ответа, лишь сказал, что он понял, и отпустил юношу.       Тан Сяо, возвращаясь, всё ещё немного волновался, не зная, какое решение примет Леон. В последующие несколько дней он знал только, что 428 перевели в другое место. Остальных деталей он не знал.       Но, судя по тому, что передавал Цзюньтуйсы, результат оказался неплохим.       Леон и доктор Холл перепроверили его силу. Тот резкий скачок возможностей можно было объяснить разницей в обстановке — в земле мицелий способен проявить себя куда лучше. Но на самом деле способности, которые проявил Цзюньтуйсы, не были такими уж невероятными. Возможно, на поле боя, из-за хаоса и того, что Цзюньтуйсы появился словно с небес, произошла ошибка в оценке его сил.       Идея превратить подопытного 428 в оружие изначально была одним из запасных планов «Третьего глаза». Так что сейчас это было просто экстренной мерой в экстренной ситуации. После того как подтвердили, что феромоны действительно могут служить контролем, решение было единогласно принято.       Благодаря поддержке Альянса и Цзюньтуйсы, «Третий глаз» смог пережить несколько следующих волн без потерь. Огромные груды туш зверей после каждой волны служили бесконечным источником пищи для Цзюньтуйсы.       Была только одна вещь, которую Цзюньтуйсы не понимал.       Изначальная стратегия Леона заключалась в том, чтобы использовать Цзюньтуйсы как специальное оружие — бросать в бой только тогда, когда на фронте возникали проблемы, а после окончания битвы возвращать обратно в лабораторию. Тан Сяо выступил против. Он считал: раз бойцы на фронте уже знают, что существует загадочный и могущественный эспер, почему бы не сделать эту информацию официальной? Это только поднимет боевой дух.       По сравнению с подопытным, который в любой момент может выйти из-под контроля, солдаты, несомненно, предпочтут сражаться плечом к плечу с настоящим сильным воином.       Даже Цзюньтуйсы понимал, что доводы Тан Сяо звучат не очень убедительно. И в такой ситуации вступаться за него было, мягко говоря, неразумно — это могло раскрыть их связь.       К тому же, для самого Цзюньтуйсы разницы между этими двумя вариантами практически не было.       — Нет, разница есть, — сказал ему Тан Сяо. — Я хочу, чтобы ты мог свободно выходить на люди в другом качестве, принимать благодарность и похвалы, чтобы все знали — это ты их спас.       — Я и так свободен, — не понял Цзюньтуйсы. Обычно он тоже свободно перемещался под землёй — эта база давно не могла его удержать.       — К тому же, мне не нужна ничья благодарность. Мне достаточно твоей похвалы.       Юноша в ответ беспомощно улыбнулся:       — Я знаю. Но это не одно и то же.       — Это не одно и то же, Цзюньтуйсы.       Тот не понимал, какая разница.       В конце концов, предложение Тан Сяо приняли. Чтобы не вызвать у солдат ненависти к грибам и не спровоцировать мятеж, личность 428 по-прежнему скрывали от широкой публики. Его зачислили в отряд людей в масках, где он, как и все остальные эсперы, носил маску и использовался на поле боя как специальное оружие.       Так Цзюньтуйсы впервые в жизни освободился от статуса подопытного. Правда, ограничитель ему всё ещё приходилось носить. Но впервые в своей грибной жизни он смог открыто ходить по земле.       А для самого Цзюньтуйсы ощущение от впервые обретённой свободы… на самом деле мало чем отличалось от прежнего. Разве что ежедневные эксперименты сменились ежедневной охотой на зверей за пределами базы.       А, может, небольшая разница всё же была — появилось слишком много людей, которые его донимали.       — Эй, Джеймс!       Когда Цзюньтуйсы, только что зачистивший очередную партию зверей у стен базы, возвращался, какой-то человек окликнул его сзади. Единственный из исследователей, знавший правду, наблюдал, как тот бесцеремонно кладёт руку Цзюньтуйсы на плечо.       — Собираешься назад? Может, выпьем по одной?       Это был капитан отряда «Косатка», тот самый, которого Цзюньтуйсы спас тогда. С тех пор как он узнал, что именно Цзюньтуйсы спас ему жизнь, он то и дело приставал к нему, изобретая способы пригласить на обед.       Цзюньтуйсы это очень раздражало.       — Не хочу. Мне неинтересно.       — Ха-ха, ты всё такой же, — капитан ничуть не обиделся на его холодность, похлопал его по плечу, проигнорировав многозначительное выражение лица сопровождавшего исследователя. — Иногда присоединяйся к нам. Все очень интересуются тобой и хотят как следует отблагодарить.       — Мне неинтересна ваша благодарность, — прямо сказал Цзюньтуйсы.       Гу Мо, шедший за капитаном, дёрнул уголком рта. «Ну вот, я же говорил: у этого эспера характер гордый и холодный. Наш капитан вечно лезет со своей горячей физиономией куда не надо».       — А-ха-ха, понятно, — капитан смущённо почесал щёку. — Но, даже если это с нашей стороны — просто навязчивость, пожалуйста. Как будет время — обязательно приходи. Все будут ждать.       Ждать его?       Цзюньтуйсы стоял на месте, глядя, как капитан удаляется вместе с Гу Мо. В его душе по-прежнему жило недоумение.       Даже сейчас он всё ещё не очень хорошо понимал вид «человек».       Сколько он их уже изучал, наблюдал — а всё равно не мог понять, что у них на уме.       Честно говоря, Цзюньтуйсы не испытывал к людям особой симпатии. Ему нравился только Тан Сяо. А Тан Сяо выбрал людей, а не его, и даже был готов рисковать своей жизнью.       Цзюньтуйсы не понимал его выбора, поэтому снова принялся наблюдать за людьми, размышляя, почему же Тан Сяо выбрал их.       Апокалипсис словно зеркало, обнажающее человеческую натуру под солнечными лучами.       За эти два месяца Цзюньтуйсы видел мужчин, бросавших жён и детей ради куска еды; влюблённых, которые предавали друг друга; стариков, грабивших и творивших зло в хаосе; предателей, добровольно переходивших в лагерь грибов.       Но он также видел трусливых обычно людей, бросавшихся вперёд, когда наступала опасность; тех, кого считали эгоистами, делившихся последними запасами еды; слабых и робких, становившихся полевыми врачами.       Цзюньтуйсы становилось всё труднее. Люди были слишком противоречивы, это выходило за рамки его понимания.       Но Сяосяо, как назло, не хотел отвечать на его вопросы, а только говорил: посмотри сам, подумай сам.       Цзюньтуйсы не понимал, но подумал: если он глубже погрузится в них, то, возможно, найдёт ответ. Поэтому он согласился на приглашение упрямого капитана отряда «Косатка», который всё продолжал его звать, пойти выпить.       — …Что? Ты согласился?? — Капитан отряда «Косатка» был потрясён. Столько раз получая отказы, он приглашал уже просто по привычке и давно не питал никаких надежд.       — Ага. Пошли.       Придя в себя, капитан с энтузиазмом повёл Цзюньтуйсы в их обычное место для выпивки — единственный работающий в «Третьем глазе» бар. Место, где бойцы, рискующие жизнью, могли расслабиться.       — Ребята, посмотрите, кого я привёл!       Голос капитана привлёк внимание всех, кто пил в баре. Увидев, кто стоит рядом с ним, все потрясённо вытаращили глаза.       — Да ладно, Гровер, ты и правда смог?       — Это не сон? Он настоящий?       — А кто посмел бы его подделать?       За эти два месяца «послушного» поведения меры ограничения для Цзюньтуйсы постепенно ослабили. Сейчас его больше не сопровождал постоянно исследователь. Конечно, ограничитель по-прежнему был, как и всевозможные маячки, прослушивающие устройства — это оставалось по умолчанию. Но Цзюньтуйсы было всё равно: он просто затыкал их мицелием.       А благодаря своим подвигам на поле боя популярность Цзюньтуйсы среди бойцов была очень высока. Правда, сам он этого не осознавал.       Цзюньтуйсы окинул взглядом бар, полный пьяных в стельку людей, и объективно заметил:       — Алкоголь мешает человеку сохранять бдительность. В случае внезапной опасности вы не сможете её вовремя заметить. Пить во время войны — неразумно.       — Ха-ха-ха, — сухо рассмеялся Гровер, хлопая Цзюньтуйсы по плечу. — Пойми, у всех слишком много стресса.       — Ага! Никто не знает, когда умрёт. Пьём сегодня, а завтра будь что будет! — горько усмехнулся один из бойцов, у которого не хватало глаза. — Но такой сильный человек, как вы, наверное, этого не поймёт!       — Если вы так боитесь смерти, зачем вы сражаетесь на фронте? — недоумённо спросил Цзюньтуйсы.       Он просто искренне не понимал. Но другие в его словах могли усмотреть насмешку. Гровер поспешил сгладить неловкость и, тоже горько усмехаясь, тихо объяснил:       — Это наш дом. Даже если страшно, мы должны защищать его.       — Тогда можно же просто стать заражённым.       Гровер поспешно зажал ему рот:       — Ради бога, не говори таких вещей здесь!       Репутация предателей уже давно упала ниже пьедестала после того, как они снова и снова предавали. Если бы сейчас ты сказал бойцу: «А почему бы тебе не стать заражённым?» — он бы тебе голову оторвал.       Увидев в прорезях маски глаза Цзюньтуйсы, полные искреннего недоумения, Гровер почувствовал безысходность. «Не поймёшь — то ли он действительно глупый, то ли притворяется». Он понизил голос и сказал:       — Каждый здесь от души гордится тем, что он человек. Мы лучше умрём людьми, чем будем влачить существование в виде заражённых. Пожалуйста, не говори таких вещей здесь.       Сказав это, он, испугавшись, что Цзюньтуйсы снова ляпнет что-нибудь невообразимое, поспешил сделать то, ради чего откладывал два месяца. Он повернулся ко всем в баре и громко сказал:       — Кхм-кхм, народ, помните, о чём мы тогда бились об заклад?       Из-за слов Цзюньтуйсы атмосфера в баре слегка охладилась, но присутствующие были люди бывалые и быстро перевели всё в шутку, поднимая бокалы.       Гровер сунул Цзюньтуйсы в руку стакан и торжественно произнёс:       — Огромное вам спасибо за то, что спасли меня. Вы мой спаситель. И не только мой — многих здесь. Этот тост — я пью до дна!       Смысл их пари был такой: с тех пор как Цзюньтуйсы присоединился к отряду людей в масках, многие пытались выразить ему благодарность, но каждый раз его ледяное лицо их отпугивало. Тогда Гровер сказал, что постарается создать подходящую атмосферу. Если ему удастся затащить Цзюньтуйсы в бар, все вместе его и отблагодарят.       С этими словами Гровер опрокинул стакан и осушил его до дна. Его молодецкий поступок разжёг энтузиазм остальных. Каждый наперебой кричал Цзюньтуйсы:       — Спасибо, спаситель!       — Спасибо, что спасли мне тогда жизнь.       — Наверное, вы уже не помните, но всё равно спасибо. Пью до дна!       Душная жара бара и запах алкоголя ударили в лицо. Дыхание Цзюньтуйсы перехватило.       Он никогда прежде не стоял так близко к толпе.       Он никогда не получал столько… доброты.       Здесь было совсем не так, как в холодной лаборатории. Такое чужое… и такое… странное?       Цзюньтуйсы не знал, как это назвать, но по крайней мере оно ему не нравилось.       Но люди действительно слишком хрупки.       Прошёл ещё месяц. Цзюньтуйсы стоял перед баром и думал об этом.       От некогда шумного бара не осталось и следа.       Простой деревянный колышек, воткнутый в землю, служил надгробием. Умерло слишком много людей. У кого не осталось родных и друзей, тех кремировали или хоронили наспех. Бар перестал работать. Место, где когда-то было весело и шумно, стало кладбищем солдат.       «А я ведь говорил им: пить во время войны — неразумно».       Волна зверей, которая должна была закончиться через два месяца, не прекращалась.       Высшее руководство Альянса уже морально готовилось к этому, но когда момент наступил, у всех на душе стало тяжело.       Мало того, появление высокоуровневых зверей сделало и без того тяжёлую битву ещё более изнурительной. Альянс сопротивлялся из последних сил. Но самой большой проблемой были последователи Культа возвращения, которые везде сеяли хаос. Многие базы, готовые сражаться до конца, пали из-за того, что предатели открыли ворота изнутри.       Наконец, через полгода, Центральный регион Альянса пал.       Ещё до того, как ворота Центрального региона были прорваны, Фу Ичэнь вместе с матерью успел бежать в пригород.       — Сяочэнь, Сяочэнь! Оставь меня! — Женщина, которую Фу Ичэнь привязал к своей спине на мотоцикле, отчаянно вырывалась. — Ноги у меня не ходят! Я не могу бежать. Беги один!       — Заткнись! — Фу Ичэнь вёл мотоцикл сквозь поток людей. Повсюду были беженцы, гонимые ураганным ветром. Его солёные слёзы высохли на ветру. — Не говори таких вещей!       Сказал — и сам не сдержался, слёзы хлынули с новой силой.       Ведь это всего лишь игра.       Нет, это давно уже не игра.       Когда Фу Ичэнь зашёл в игру и увидел, как его мать, умершая в реальности, улыбается ему, он перестал считать это игрой.       Для него это была реальность.       Он не мог бросить эту игру. Это всё равно что бросить мать.       Центральный регион пал, в пригороде тоже творился ад, но выбора не было. Фу Ичэнь просто двигался вместе с толпой. Но едва они выехали за городские ворота, как увидели бесчисленных зверей. Один медведеподобный зверь уже готовился атаковать его, но внезапно рухнул от очереди.       Фу Ичэнь резко обернулся. На потухшем было экране регионального чата появилось несколько фраз.       Чэ Шуфэн: Чэнь, просто продолжай ехать вперёд!       Фу Ичэнь: Сяо Че, ты же сказал, что больше не будешь играть?!       Чэ Шуфэн: Иногда захожу посмотреть. Чёрт, главная сюжетная линия вот-вот провалится. Не отвлекайся, я постараюсь прикрывать тебя.       Фу Ичэнь: Не дури. Выходи из игры и больше не заходи.       Чэ Шуфэн: А почему ты тогда всё ещё здесь?       Фу Ичэнь: …       Чэ Шуфэн: Не отвлекайся, брат. Спереди осторожнее!       Фу Ичэнь резко поднял голову от экрана регионального чата. Спереди, откуда ни возьмись, появился новый зверь. Чэ Шуфэн издалека прикрывал его огнём, но пули оставляли на теле зверя лишь белые царапины. Чёрный ворон с неба спикировал вниз и острым клювом оторвал Чэ Шуфэну голову.       Прежде чем мотоцикл перевернулся, Фу Ичэнь в последний момент инстинктивно потянулся развязать верёвку, но сзади на него обрушилась огромная сила, удерживая его при падении. Фу Ичэнь, у которого всё помутилось перед глазами, упал не на твёрдую землю, а на что-то мягкое.       «Нет-нет-нет…»       Когда перед глазами Фу Ичэня снова прояснилось, первое, что он увидел, было тело между ним и землёй.       Женщина упала затылком на землю. Из-под головы медленно расползалась огромная лужа крови. Но её руки всё ещё инстинктивно обнимали его.       В голове Фу Ичэня что-то щёлкнуло и сломалось.       Когда новость о падении Альянса достигла «Третьего глаза», все замолчали. Людей на базе становилось всё меньше, всё холоднее. Все предчувствовали, что этот день настанет, но никто не думал, что так быстро.       Порядок рухнул в одночасье. Все поняли, что никакие научные исследования, никакие планы больше не имеют смысла. Часть людей ушла. Часть решила перейти в лагерь заражённых. И лишь немногие остались.       Сяо Бай в спешке носился по базе, разыскивая Тан Сяо. Центральный регион Альянса пал, но остатки ещё теплились. Альянс задействовал последний запасной план: отобрать подходящих людей и отправить их в море. В океане угроза от грибов была куда меньше, чем на суше.       Имена Тан Сяо, Сяо Бая и других, разумеется, были в списке. Но время отправления приближалось, а Сяо Бай внезапно не мог найти Тан Сяо.       Звонки не отвечали, связь не работала, в лаборатории его не было. Сяо Бай места себе не находил. Обыскав все возможные места, он передумал и направился в палату Фэн Шуюнь.       За эти полгода непрерывной изнурительной работы особенно тяжело приходилось руководителю проекта. Фэн Шуюнь была уже немолода и не выдержала. Две недели назад её отправили в реанимацию, и с тех пор она так и не оправилась от болезни. Они как раз обсуждали, кого назначить новым руководителем. Теперь же, похоже, вопрос отпал сам собой — человечество проиграло.       Фэн Шуюнь не было в списке. На корабле в море не было хорошего медицинского оборудования. Отправиться туда значило обречь себя на медленную смерть. Фэн Шуюнь сама отказалась и вместо себя порекомендовала более молодого учёного.       Когда Сяо Бай ворвался в палату, Фэн Шуюнь, как назло, была в ясном уме. Увидев его, она ничуть не удивилась:       — Если ты ищешь Тан Сяо, он только что ушёл.       — Куда?       — Не знаю. Похоже, в сторону прежней лаборатории.       Сяо Бай опешил. Он не понимал, зачем Тан Сяо туда пошёл. Инстинктивно хотел броситься вдогонку, но, увидев немного печальный взгляд Фэн Шуюнь, остановился:       — Сейчас я ещё мог бы попробовать уговорить их включить и тебя в список.       — Что я там буду делать? Мне недолго осталось. Только место зря займу, — Фэн Шуюнь посмотрела в окно. Вернее, окна теперь давно были заколочены, чтобы в них не залетали птицы-твари.       Но даже если бы удалось увидеть, что снаружи, — только бесплодную пустошь.       — Мне просто жаль. Что я не выдержала до конца. Ведь тогда результат эксперимента был довольно хорошим.       Сяо Бай промолчал. Он понимал её досаду. Такую же, как у всех учёных.       Они проиграли.       Им не удалось переломить ход событий.       И не то чтобы не хватило самую малость — не хватило очень многого, до бесконечности.       Но в итоге им просто не хватило времени. Если бы ещё было время, если бы дали ещё немного времени, может, исход был бы другим.       Все так думали, полные сожалений и горечи.       Сяо Бай горько усмехнулся:       — Ладно, я пошёл. В любом случае, нужно запихнуть Тан Сяо на корабль.       Фэн Шуюнь не ответила, закрыв глаза, словно уснула. Едва Сяо Бай вышел из палаты, как оттуда донёсся звук — длинный электронный сигнал «диииинь». Он споткнулся на ровном месте и, не оборачиваясь, направился в сторону старой лаборатории.       В конце концов Сяо Бай нашёл Тан Сяо в экспериментальной зоне. Тот сидел на полу, прислонившись к стене, и что-то писал в документах. На его лице не было ни тревоги, ни страха — только спокойствие и сосредоточенность. Длинные ресницы безмятежно опущены, и, казалось, внешний мир его больше не касался.       Сяо Бай рассердился не на шутку. Он подошёл и схватил Тан Сяо за плечи:       — Ты что делаешь? Быстро пошли со мной!       — Доктор Сяо, — Тан Сяо поднял голову от бумаг и нахмурился. — А вы как здесь?       — «Как я здесь»?! Это я должен спросить, как ты здесь оказался! — Сяо Бай впервые за долгое время позволил своим эмоциям выплеснуться наружу. Его глаза горели гневом. — Если бы Ло Чи не сказал мне, что ты отдал ему своё место, ты бы так и остался здесь и спокойно ждал смерти?       В его душе жил страх пополам с облегчением. Ло Чи с трудом уговорили — его чуть ли не силой усадили на место. Если бы Сяо Бай не заподозрил неладное и не пошёл искать Тан Сяо, если бы он не разбудил Ло Чи — корабль уже уплыл бы.       — Сколько бы ты себя ни винил в том, что вовремя не успел, это не твоя личная вина. Ты думаешь, ты настолько гениален, что один можешь нести на себе будущее всего человечества? Не будь слишком самонадеянным! Все в проекте чувствуют вину. Но все знают, что им нужно делать. А ты сейчас должен делать одно: сесть на корабль!       Тан Сяо спокойно посмотрел на Сяо Бая и, горько улыбнувшись, покачал головой:       — Дело не в этом.       — Доктор Сяо, я не собираюсь просто так ждать смерти. Вы не посмотрите вокруг?       Сяо Бай удивился и только сейчас обратил внимание на то, что его окружает. Подняв голову, он увидел, что прежняя лаборатория, где держали подопытных, теперь вся заросла красным лишайником. А в центре что-то странное, похожее на яйцо или на сердце, пульсировало.       — Это… что такое? — Сяо Бай опешил. По знакомой расцветке он догадался: — …428?       — Да. Он эволюционирует, — спокойно сказал Тан Сяо. — Но попытка провалилась.       Едва он это произнёс, Сяо Бай ясно увидел, как странное яйцо затрепетало, потом лопнуло. Весь мицелий заметался по лаборатории. Кроваво-красные нити постепенно чернели.       — Что всё это значит? — Сяо Бай инстинктивно посмотрел на Тан Сяо — и остолбенел.       Юноша давно снял очки и спокойно смотрел на то, как в лаборатории «умирает» подопытный. На его бледном лице не было никакого выражения, только по щеке медленно текла слеза.       — Тан Сяо? — Сяо Баю вдруг стало не по себе. Но больше — от недоумения. Ему казалось, что в этом ученике, которого он знал с самого начала, сейчас проявилось что-то чужое. Даже такой не понимающий в людях, как Сяо Бай, сейчас почувствовал странную связь между ними.       — Что, чёрт возьми, происходит?       — Доктор Сяо, — сказал Тан Сяо, — простите. В следующий раз мы победим.       — Что?       Тан Сяо не стал ничего объяснять. Он смотрел на экран игры, где до провала главной сюжетной линии оставалось всего несколько дней.       За мгновение до того, как на экране появилось извещение о провале, Тан Сяо тихо выдохнул и нажал «Загрузить сохранение».       Всё зашло так далеко.       Теперь — пан или пропал.       Глава 84       Загрузка!       Тан Сяо выбрал сохранение в тот самый момент, когда на собрании обсуждали ситуацию с зомби-грибком и руководство «Третьего Глаза» утвердило проект «Надежда», назначив его и Фэн Шуюнь руководителями.       Иными словами — в миг запуска мировой сюжетной линии.       — Тан Сяо? Ты чего?       Собрание только что закончилось. Фэн Шуюнь похлопала замершего юношу по плечу и с беспокойством спросила:       — Переживаешь из-за проекта? Не волнуйся, мы с Сяо Баем тебе поможем. Руководить группой не так уж и сложно.       — ...М-м. — Тан Сяо посмотрел на Фэн Шуюнь. Её лицо всё еще хранило здоровый румянец, и юноше пришлось сильно сжать губы, чтобы голос не дрогнул от подступивших слез.       Перед тем как он нажал кнопку загрузки, Фэн Шуюнь уже не вставала с постели, а её жизнь была похожа на фитиль свечи, гаснущий на ветру.Это был реальный мир. Здесь люди не воскресают, как NPC в обычных играх. В ту секунду на краю гибели Тан Сяо по-настоящему испугался, что потерял человека, который был к нему так добр.       К счастью, он успел. Но оставалось проверить еще кое-что.       Тан Сяо глубоко вздохнул и поспешил к выходу:       — Простите, доктор Фэн, у меня срочное дело. Я пойду.       — Хорошо, если что — пиши.       — Угу.       Юноша почти бегом направился в сектор, где раньше велся проект 428.Проект «Надежда» только-только утвердили, скоро начнется отбор специалистов, и многие исследователи 428-го перейдут в новую группу. Перед лицом угрозы вымирания любые другие научные задачи отходили на второй план.       Но он должен быть еще там.       Перед глазами Тан Сяо всё еще стояла картина гибели Цзюньтуйсы после неудачной эволюции. По логике, после отката времени этого события больше не существовало, но помня случай с Королем Грибов, юноша до смерти боялся, что для 428-го не будет исключений.       Он приложил браслет к датчику входа в блок подопытных. Пустота в коридоре заставила его сердце упасть.       — ...428-й?       — Доктор Тан? — из комнаты наблюдения выглянул исследователь-новичок, собиравший вещи. — У вас сегодня запланирован тест? Но объект 428 только что забрала другая группа.       — ...Забрала? Куда?       — Да, кажется, в группу доктора Е.       Не успел лаборант договорить, как Тан Сяо сорвался с места. Сотрудник лишь озадаченно почесал затылок.       «Доктор Тан... так горит наукой, что не может подождать и минуты?»       В лаборатории доктора Е самого профессора не было. Его ассистенты как раз готовились начать тест на реакцию мицелия 428-го на новые препараты. Не успели они включить аппаратуру, как в помещение ворвался Тан Сяо.       — Доктор Тан?       — Простите, мне нужно немедленно проверить одну гипотезу, — Тан Сяо впился взглядом в силуэт Цзюньтуйсы за стеклом, стараясь говорить привычным спокойным тоном. — Можно мне пройти без очереди? Я сам поговорю с доктором Е.       Исследователи переглянулись. Обычно такие выходки никого не радуют, но перед ними стоял «титан», чей авторитет в организации уже давно перерос его формальный ранг. Им оставалось только покорно снять перчатки.       — Конечно, проходите. Нам как раз не помешает перерыв.       — Извините за неудобства. Я распоряжусь, чтобы вам выделили удобное время в следующий раз.       — Не стоит беспокоиться, доктор. Всё в порядке.       Вскоре в лаборатории остался только Тан Сяо. Когда за последним сотрудником закрылась дверь, юноша подошел к стеклу:       — Цзюньтуйсы...       Грибница в камере казалась неподвижной — видимо, подействовали транквилизаторы. Услышав голос, мужчина за стеклом с трудом открыл один глаз.       — Сяосяо...       — Ты в порядке? Как себя чувствуешь? — Тан Сяо прижался к стеклу, жадно изучая его фигуру. — Чувствуешь какие-то изменения?       — Я провалился, верно? — спросил Цзюньтуйсы.       Тан Сяо машинально кивнул, а в следующую секунду его глаза расширились от шока.       — Ты... ты помнишь?       — Да. В этот раз воспоминания очень четкие, — уголки губ монстра слегка приподнялись. — Хорошо... значит, у нас еще есть время.       В момент провала эволюции Цзюньтуйсы действительно решил, что это конец. Убедившись, что партнер цел и, более того, сохранил память о «прошлом», Тан Сяо облегченно выдохнул. Затем он мельком глянул на игровую панель.       ...М-м?       Юноша всмотрелся в цифры таймера мирового квеста.       160 дней 12 часов 8 минут.       Что-то не так. Время сократилось. Он точно помнил, что в этом моменте при первой попытке на таймере было около 180 дней.Значит, откат времени повлиял и на это?       — Сяосяо? — Цзюньтуйсы, заметив его молчание, через силу сел. — Что-то случилось?       — ...Ничего. — Тан Сяо рассказал ему о сокращении срока. — Видимо, память Короля Грибов тоже «откатилась» не до конца.       Он не знал, вычислил ли Король его местоположение сразу после загрузки, поэтому решил затаиться на пару дней и понаблюдать.       Прошли сутки. На базу «Третьего Глаза» никто не напал, Звериная волна не пришла. Нож, занесенный над их головами, немного отодвинулся.       Тан Сяо улучил момент, чтобы обсудить ситуацию с Цзюньтуйсы:       — Похоже, Король Грибов что-то помнит, но точных координат у него нет. Времени до гибели человечества стало на 20 дней меньше. Похоже, с каждой загрузкой этот срок будет сокращаться.       — Но даже так — у нас есть надежда.       В глазах Тан Сяо разгорелся азарт:       — В моей голове — все данные из прошлой попытки. В этот раз мы будем двигаться в два раза быстрее.       Цзюньтуйсы не сводил глаз с юноши. Глядя на эти зрачки, вновь полные жизни и веры, он невольно улыбнулся:       — К тому же моё сознание стало четче. Пусть прошлая попытка провалилась, я чувствую, что это был полезный опыт.       — Это замечательно, — Тан Сяо улыбнулся в ответ. — Поднажмем, Цзюньтуйсы.       — ... — Монстр смотрел на сияние, исходящее от юноши, и не мог отвести взгляд. — Угу.       Ему-то было всё равно на судьбу мира. Но Тан Сяо в режиме «гениального исследователя» нравился ему куда больше, чем тот раздавленный горем человек из финала прошлой линии.       Тан Сяо открыл страницу своих характеристик и распределил все накопленные ранее очки. Теперь его профиль выглядел так:       Имя: Тан Сяо       Профессия: Штатный исследователь       Фракция: Третий Глаз       Сила: 42 (хилый студент)       Ловкость: 53 (нормальный человек)       Телосложение: 50 (нормальный человек)       Интеллект/Интуиция: 99 (MAX) (Редчайший гений в истории)       Удача: 70 (Везунчик)       Харизма: 69 (Осторожно, вас могут заметить скауты)       Основные дисциплины:       Биология: lv4 (0/1 000 000)       Смежные дисциплины:       Биохимия: lv3 (0/100 000)       Биофизика: lv3 (0/100 000)       ...       Репутация во фракции: Уважение       Очки симпатии: 0       Это был его пик перед первой загрузкой. Теперь он просто «нарисовал» те же цифры. Куда важнее были попытки в лотерее.Ранее он накопил 7 шансов, планируя дотянуть до 10 ради гарантированного золота. Но с момента запуска мировой линии побочные квесты исчезли, и копить стало не на чем. А то, что он вытянул перед загрузкой, было бесполезным хламом.       Но раз время откатилось — можно было испытать удачу заново.       Колесо снова закрутилось.       Семь попыток: три синих предмета, один фиолетовый, остальное — мусор. Золото снова прошло мимо.       Тан Сяо вздохнул и изучил улов.       Две обычные Карты Удачи, чертеж высокотехнологичного генератора (судя по всему, с невероятным КПД) и бутылочка «Якульта», укрепляющего организм.       «Всё же лучше, чем в прошлый раз, хоть и не фонтан».       Юноша решил при первой возможности отдать напиток Фэн Шуюнь. В прошлом прохождении он понял, насколько важно физическое состояние: сам он выдержал марафон только благодаря прокачанному Телосложению, а вот пожилая наставница просто не вывезла нагрузки. В этот раз он не позволит ей слечь.       Тан Сяо глубоко вздохнул. Гонка с Королем Грибов началась.Кто успеет раньше: он — создать лекарство, или Король — найти его?       Юноша немедленно включился в работу. К счастью, он помнил все цифры и графики из «будущего». Вторая попытка должна была пройти как по нотам. Но он не учел одного: его поведение в начале проекта шокировало окружающих.       После полугода войны и зачисток в «прошлом» Тан Сяо привык, что к нему относятся с почтением. Он забыл, что в этой временной точке он всё еще «зеленый» новичок, в которого мало кто верит. Когда проект «Надежда» только стартовал, Тан Сяо начал раздавать указания ученым третьего и четвертого рангов так уверенно, что те впали в ступор.       Как же он решил это в прошлый раз?       «Ах да, Сяо Бай тогда ушел с поста Председателя, чтобы поддержать меня...»       — Доктор Тан, я понимаю ваш задор, — вежливо, но холодно произнес доктор Матурин. — Но не считаете ли вы, что нам стоит выбрать другое направление? Например, мегануклеазы. По сравнению с вашим методом, эта технология существует дольше и куда более изучена. Проект «Надежда» слишком важен для экспериментов. Я надеюсь, руководство прислушается и выберет проверенный путь.       Тан Сяо очнулся. Он смотрел в лицо Матурина — в «будущем» этот человек стал одним из столпов лаборатории. Он жил там месяцами и каждую ночь плакал в углу от стресса, называя это своей психотерапией.       Тан Сяо мягко улыбнулся:       — В ваших словах есть доля правды.Матурин просиял.       — Значит...       — ...Но я не считаю этот метод перспективным, — отрезал юноша. — Кодирующий ген мегануклеазы составляет около 1 Кб, его легко упаковать в аденовирусный вектор, а сайты распознавания длинные, что дает высокую специфичность. Всё это так. Но процесс перестройки белка для изменения специфичности распознавания запредельно дорог и требует уйму времени. У нас его нет.       Тан Сяо произнес это самым ласковым тоном, на который был способен, но смысл слов был беспощаден. Не давая Матурину опомниться, он повернулся к доктору Тру, который внимательно наблюдал за спором.       Тру тоже был его старым знакомым из «будущего». Тот еще «король пахоты», который однажды спьяну рыдал, вцепившись в халат Тан Сяо, и причитал, что зря они потратили столько времени на сомнения в начале пути. В той реальности Тру был похож на «вдову» от науки, постоянно твердя: «Я был так глуп, так глуп...»       — И вы, доктор Тру, тоже ведь за смену вектора? Вы сторонник технологии TALEN. Да, когда-то она была на пике. Но сборка модулей TALEN — процесс долгий и трудоемкий. К тому же сами конструкции получаются огромными, что создает критические проблемы при доставке в клетку через векторы...       — А вы, доктор Берк, в своем письме Академическому совету предлагали...       Тан Сяо методично «размазал» аргументы каждого присутствующего ученого. Он знал слабые места всех конкурирующих теорий — за полгода в реальности он сотни раз прокручивал эти сценарии в голове, и наука раз за разом подтверждала: альтернативные пути ведут в тупик.       Матурин стоял с открытым ртом:       — Н-но... вы ведь тоже не можете гарантировать успех своего метода!       — Не могу, — Тан Сяо вздохнул, сохраняя на лице вежливую улыбку. Было приятно видеть этих стариков живыми и бодрыми. — Но я готов взять на себя ответственность за провал. В этом и заключается суть роли руководителя, не так ли?       «К тому же у меня есть сохранения. Я обязан добиться успеха».       — Если же вас не устраивает мой план, вы вольны подать запрос доктору Сяо на открытие параллельного проекта. Если ваши аргументы покажутся ему весомыми — он выделит вам бюджет.       Профессора промолчали. Все понимали, что Сяо Бай на такое не пойдет. Дробление ресурсов в час кризиса — это безумие.       Тан Сяо не злился на них. Он понимал: эти люди не желают ему зла. Они просто боятся за будущее человечества и сомневаются, что вчерашний студент вытянет такую ношу. В первой попытке он вел себя слишком робко, и его неуверенность передавалась остальным. Но не теперь. Теперь он знал, что время — единственный невосполнимый ресурс. Его нельзя тратить на пустые споры!       Жесткость Тан Сяо заставила ученых неохотно, но всё же приступить к работе. Поначалу они были обижены тем, как публично их осадили, но обида быстро сменилась изумлением. Причина была проста: Тан Сяо работал слишком быстро и слишком точно.       В обычной науке путь от гипотезы до дизайна эксперимента и первых тестов — это долгие месяцы проб и ошибок. Но у Тан Сяо этапа ошибок просто не было. Он словно знал правильные ответы заранее. Любой тест, даже если он заканчивался неудачей, при повторении давал идеальный результат.       Матурин и остальные, еще не успев толком вникнуть в ход мыслей лидера, обнаружили, что проект несется вперед со скоростью экспресса. Результаты были настолько впечатляющими, что спорить стало просто некогда — все включились в бешеный ритм.       Спустя неделю в лабораторию заглянули Сяо Бай и Фэн Шуюнь. И застыли на пороге.       — Ох, а я-то переживала, справится ли наш Сяо Тан с управлением, — прошептала Фэн Шуюнь за спиной Сяо Бая. — Похоже, я зря волновалась. Они продвинулись дальше, чем мой собственный отдел!       Фэн Шуюнь возглавляла сектор вакцин. Она боялась, что «старые лисы» задавят юношу авторитетом, но картина была обратной: Тан Сяо стоял у доски, расписывая задачи Матурину, а тот внимательно слушал и делал пометки, совершенно забыв, что еще недавно считал этот метод бесперспективным.       — Да уж... — голос Сяо Бая был тихим. Он и сам не ожидал, что Тан Сяо так быстро «вырастет». Перед ним стоял человек, способный в одиночку вести за собой целое направление.       Сяо Бай почувствовал гордость, смешанную с легкой тревогой. За эти дни он понял, что как администратор проигрывает Леону. Он уже подумывал уступить кресло Председателя и уйти помогать ученику. Но теперь видел: Тан Сяо помощь не нужна. Стоит ли тогда бросать пост Председателя?       — Доктор Сяо.       Тан Сяо заметил гостей, оставил коллег и подошел к ним.       Фэн Шуюнь весело поздоровалась:       — Вижу, у тебя тут всё как в аптеке. Теперь я спокойна. Мне пора возвращаться к себе, а то как бы мы в хвосте не оказались.       — Ну что вы, — Тан Сяо покачал годовой. — Ваша помощь была неоценима.       Доктор Фэн лишь озадаченно моргнула: «?»       Юноша не стал объяснять. В прошлой линии он многому научился именно у неё и Сяо Бая. Именно её сектор тогда долгое время лидировал по темпам. В этой войне не было конкуренции — все работали на одну цель.       — Доктор Фэн, я слышал, вы ищете оптимальный подход к вектору?       — Да, — не стала скрывать она.       — А что если использовать аутологичные иммуноглобулины как носители для экзогенных антигенов? Сконструировать химерную экспрессионную плазмиду FHI... анализ последовательности ДНК через рестриктазы подтвердит точки соединения... Как вам такая мысль?       Тан Сяо озвучил идею, над которой Фэн Шуюнь работала в «будущем» прямо перед тем, как слечь. Это был очень многообещающий путь, который она просто не успела проверить.       Фэн Шуюнь замерла. Она начала что-то бормотать себе под нос, а затем, резко развернувшись, почти бегом бросилась обратно в свою лабораторию, начисто забыв о Сяо Бае и Тан Сяо.       Сяо Бай: — «...Я давно не видел у неё такой реакции».       — Это хороший знак? — Тан Сяо немного занервничал.       — Лучший из возможных. Она поймала озарение. — Сяо Бай с удивлением посмотрел на ученика. — Ты и в иммуноглобулинах разбираешься?       — Случайно наткнулся в статьях, — отмахнулся юноша. — Кстати, доктор Сяо...       — Слушаю.       — Не хотите ли прийти ко мне в группу?       Сказав это, Тан Сяо сам немного смутился, но, помня о дефиците времени, отбросил скромность:       — Нам катастрофически не хватает рук. Каждая голова на счету. Знаю, это наглость, но мне очень нужна ваша помощь.       В прошлом прохождении именно Сяо Бай обеспечил финальный рывок. Тан Сяо боялся, что если сейчас он станет «самостоятельным», Сяо Бай останется в Совете и не придет в лабу. К тому же Леон справлялся с управлением неплохо, а Сяо Бай был рожден для микроскопа.       Профессор молчал, глядя в напряженное лицо юноши. Наконец он кивнул:       — Я как раз думал о возвращении к исследованиям.       — Отлично! — Тан Сяо выдохнул и тут же всучил наставнику папку. — Тогда вот ваш участок работы. Положитесь на него!       — А ты не теряешь времени, — Сяо Бай не ожидал такой прыти. Он взял планшет и несильно стукнул им Тан Сяо по макушке.       — Просто боюсь не успеть, — честно признался юноша.       Пока всё шло идеально. Главная проблема ждала его вечером...       Отработав смену, выжатый как лимон Тан Сяо вернулся в общежитие. Открыв дверь, он увидел Цзюньтуйсы.       — Сяосяо! Ты вернулся! С возвращением!       Монстр помахал ему рукой с кровати.       — Хочешь сначала поесть? Или в душ? Или... — Цзюньтуйсы хитро прищурился. — Сначала позволишь мне поесть?       Тан Сяо: — «...»              Комментарии к переводу:       Мегануклеазы, TALEN, ZFN — реальные технологии редактирования генома. Тан Сяо критикует их недостатки по сравнению со своим (игровым) методом.       Аденовирусный вектор — транспортное средство для доставки генетического материала в клетку.       Плазмида FHI — вымышленный в рамках новеллы научный термин.       Якульт (养乐多) — популярный в Азии кисломолочный напиток. В игре он представлен как артефакт для восстановления сил.                     Глава 85       Тан Сяо: — «...»       Ах, он чуть не забыл.       Вообще-то, когда он говорил Цзюньтуйсы «давай постараемся вместе», для него самого это означало научные изыскания, но для Цзюньтуйсы…       Это означало старательно «поглощать пищу», где пищей был сам Тан Сяо?!       Тан Сяо замолчал. На мгновение его посетило острое чувство дежавю: он снова вырыл яму и сам же в неё прыгнул.       «Наверное, показалось».       Глубоко вздохнув, Тан Сяо решил покончить с этим побыстрее. Он подошёл к Цзюньтуйсы, бесстрастно схватил его за длинные серебристые волосы и, зажмурившись, подался вперёд.       Он почувствовал, как монстр на миг замер, а затем широкая ладонь бережно обхватила его затылок, и тёплые губы медленно приникли к его губам.       Однако, в отличие от прежней жадности и пыла, когда Цзюньтуйсы был готов буквально проглотить его целиком, на этот раз его движения были медленными, почти нерешительными.       — ...?       В середине поцелуя Тан Сяо с силой отстранился и подозрительно уставился на Цзюньтуйсы:       — Почему ты отвлекаешься? Это побочный эффект эволюции? Или влияют воспоминания о прошлом прохождении?       Конец прошлой линии был поистине трагичен. Тан Сяо перенёс это легче, так как большую часть времени провёл за приборами, и самым сильным ударом для него стала гибель Фэн Шуюнь и провал эволюции 428-го. Но сам Цзюньтуйсы в той реальности действительно эволюционировал и умер — возможно, этот опыт до сих пор давил на него.       — ...Нет, — Цзюньтуйсы опустил взгляд на юношу и глухо произнёс: — Если Сяосяо очень устал, не нужно заставлять себя давать мне пищу. Можешь сначала сходить в душ и поесть сам.       Цзюньтуйсы нестерпимо хотелось близости — для него это были лучшие мгновения жизни. Но когда он увидел, что Сяосяо, едва держась на ногах от усталости, всё равно зажмуривается и тянется к нему с нахмуренным лицом, в сердце монстра кольнула горько-сладкая тоска. Ему безумно нравилось, как горели глаза Тан Сяо, когда тот говорил о спасении человечества, но его задевало то, что причиной этого блеска был не он.       Более того, если Сяосяо так не хочет близости с ним, он готов пойти охотиться на мутантов и так... Цзюньтуйсы подумал об этом и озвучил свои мысли:       — Даже если Сяосяо не даст награду, я всё равно буду защищать эту базу. Потому что здесь ты.       Тан Сяо замер от этого прямолинейного признания. Он вслушался в слова, глядя на поникшее, полное горечи лицо партнёра, и в его мозгу вспыхнула нелепая догадка.       — Ты что, думаешь... что я сплю с тобой только ради спасения людей?       Цзюньтуйсы моргнул:       — Разве нет?       Тан Сяо: — «...»       «Ну, нельзя сказать, что совсем нет».       Тан Сяо смотрел в полные обиды глаза Цзюньтуйсы и не находил слов. Он прокрутил в голове все их отношения и внезапно осознал: всё именно так и выглядело.       Behavioral pattern «близость как награда за помощь» сохранялся на протяжении долгого времени, став их негласным правилом. С самого начала Тан Сяо использовал этот метод как узду для контроля над монстром. И вполне естественно, что Цзюньтуйсы решил: юноша терпит его ласки лишь ради выгоды, не имея к нему никаких искренних чувств.       Он был уверен, что Тан Сяо его не любит, а поцелуи — лишь часть сделки.       Любит ли Тан Сяо Цзюньтуйсы? Он и сам не знал. «Любовь» была для него слишком тяжеловесным понятием. У него не было опыта отношений в реальности, и он не представлял, где проходит граница, за которой симпатия превращается в Любовь.       Но он знал точно: этот мир стал для него бесконечно дорог, и он не сможет его бросить. Потому что это был мир Цзюньтуйсы.Потому что в этом мире был Он.       — Ты...       Тан Сяо не был склонен к лишним метаниям. Поняв суть проблемы, он решил её устранить. Но под пристальным взглядом оранжевых глаз заготовленные слова застряли в горле. Жар поднялся от шеи к щекам, окрашивая кожу нежным румянцем. Ледяная маска «гениального учёного» треснула под напором смущения, и в глубине этого взгляда отразилась такая красота, что Цзюньтуйсы затаил дыхание.       — Если бы я хотел лишь твоей эволюции, — выпалил юноша, — я бы нашёл способ извлечь твои секреты лабораторными методами. Эффективность поцелуев и прочего... она же ничтожна!       В итоге он так и не смог признаться прямо, выдав тираду в стиле «эффективность прежде всего». Но подтекст этих слов заставил Цзюньтуйсы широко раскрыть глаза.       В его голове словно взорвался фейерверк. Ему показалось, что он взлетел выше облаков или разом проглотил бочку мёда. Он-то думал, что Сяосяо хмурится, потому что ему противны поцелуи. А Сяосяо просто стеснялся. Юноша всегда хмурился и напускал на себя вид сердитого крутого парня, когда на самом деле у него краснели кончики ушей под волосами.       — И я хочу спасти будущее людей только потому, что иначе Король Грибов захватит всю сушу, и мы окажемся в тупике. Разве ты не хочешь стоять рядом со мной под открытым солнцем? Это будущее... оно ведь наше с тобой.       Не успел Тан Сяо договорить, как Цзюньтуйсы сжал его в объятиях. Мощные руки обхватили его за талию, а пушистая макушка монстра, уткнувшаяся в плечо, вызвала щекотку.       — Я так счастлив.       【Симпатия Цзюньтуйсы +2】       Показатель достиг 95. Да, он действительно был счастлив.       Тан Сяо похлопал его по плечу:       — Так о чём ты там думал? Я не бегу с тобой не потому, что мне плевать на тебя, а потому что это пассивная позиция. Экспансия Короля Грибов касается не только человечества. Он — наш общий враг. Чем Он сильнее, тем меньше у нас шансов. Пока люди держат оборону, нам легче, но если они падут...       Всё, что говорил Тан Сяо дальше, пролетело мимо ушей монстра. В его мозгу на повторе крутились лишь две мысли:       Сяосяо не против близости = Сяосяо я нравлюсь. Сяосяо думает о нашем будущем = Мы женимся.       Значит, он так старается не только ради людей, но и ради него самого.Счастье переполняло его, казалось, оно вот-вот разорвёт грудную клетку.       В реальности Тан Сяо внезапно замолчал и в ужасе уставился на пол. Из-под ног Цзюньтуйсы начали стремительно расти бесчисленные нити грибницы. В считанные секунды они заполнили комнату, покрывая всё вокруг слоем красного лишайника. Современная комната общежития мгновенно превратилась в жуткое логово монстра.       Цзюньтуйсы с лёгким усилием повалил Тан Сяо на этот алый ковёр и навис над ним. Его оранжевые зрачки сузились от захлестнувшего восторга, а рот растянулся в улыбке до самых ушей — зрелище было одновременно глупым и пугающим.       — Я буду сражаться за наше будущее!       — ...О, ладно, — у Тан Сяо возникло недоброе предчувствие. — Погоди, а как именно ты собираешься сражаться?       Вертикальные зрачки монстра, окончательно утратившие человеческий вид, скользнули по телу юноши под ним. Этот взгляд был подобен невидимой руке, медленно спускающейся вниз. Из грибного ковра под Тан Сяо вытянулась нить и обвила его тонкую лодыжку, намертво фиксируя добычу.       — Разумеется, я буду усердно поглощать «питательные вещества»!       В голове Тан Сяо взвыл сигнал тревоги. Он попытался сесть:       — Знаешь, я вдруг почувствовал зверский голод. Давай сначала поедим!       Цзюньтуйсы даже глазом не моргнул. Из нитей грибницы возник поднос с сэндвичем.       — Ничего страшного. Ты ешь своё, а я — своё.       Тан Сяо: — «...»       — Тогда... тогда сначала душ!       — Ты всё равно испачкаешься. Давай я сначала «поем», а потом вместе помоемся.       «Испачкаюсь? Чем?!»       Зрачки Тан Сяо дрогнули. Он инстинктивно попытался ударить ногой, но нить на щиколотке лишь скользнула выше, под штанину, касаясь кожи. Одежда не была преградой для мицелия; напротив, каждое прикосновение вызывало обострённую реакцию.       Не давая ему опомниться, Цзюньтуйсы приник к его губам в жадном и страстном поцелуе. В этот раз он не был похож на прежнего зверя: он лизал его губы настойчиво и нежно, как щенок, но стоило Тан Сяо начать задыхаться, как монстр ненадолго отстранялся, оставляя между губами тонкую нить слюны, чтобы через секунду вновь накрыть их своими.       Внезапно юноша вздрогнул.       — Ты... куда ты суёшь свою грибницу?! — выдохнул он, не веря своим ощущениям.       — Я читал книги, Сяосяо, — уверенно прошептал Цзюньтуйсы. — Там сказано, что для мужчин слишком частая «отдача семени» вредна для здоровья, но если использовать заднюю... хм, точку стимуляции, то оргазм будет намного ярче!       — ??? — Тан Сяо окончательно впал в ступор. — Да что ты несёшь?! Нет, даже если так... ш-ш-ш...       Его икры задрожали, тело обмякло. Нежный румянец на лице сменился лихорадочным жаром.       — Нет... не надо... убери нити...       — Всё хорошо, — Цзюньтуйсы склонился над его лицом, слизывая слезинки в уголках глаз. — Они — часть меня. Не бойся.              — Можно?       Юноша не мог вымолвить ни слова. Его очки давно улетели куда-то под кровать. Он лишь метнул в монстра взгляд, полный мучительного томления и влажного блеска.       — Ты... ты только сейчас решил спросить?!       — Я просто очень счастлив, — прошептал Цзюньтуйсы. Он обнимал юношу со спины, и контраст их кожи создавал картину невероятного напряжения. — Кажется, в этот миг я готов даже умереть.       — Глупости не говори, — Тан Сяо хрипло рассмеялся и, повернувшись, обхватил лицо монстра ладонями. — Ты обязан выжить. Иначе в моём откате времени не будет смысла.       — Мы обязаны победить.       — Угу. — Цзюньтуйсы закрыл глаза. Его божественно красивое лицо было искажено страстью, а в уголках глаз проступила влага.       Он никогда не говорил Тан Сяо, как сильно он испугался в финале прошлой линии. Он боялся умереть в одиночестве. В ту секунду им овладела дикая, безумная жажда поглотить Тан Сяо, чтобы забрать его с собой. Он знал свою истинную натуру: как бы искусно он ни мимикрировал под человека, внутри он оставался хладнокровным и жестоким монстром.       Но та единственная слеза Тан Сяо заставила его сдержаться.А своевременный прыжок юноши сквозь время не позволил Сяосяо увидеть его позорную слабость, когда инстинкты едва не взяли верх. И это было к лучшему.       Цзюньтуйсы почувствовал влажное касание к своему лицу. Открыв глаза, он увидел покрасневшее лицо юноши, который стирал его слезы. В этот миг монстр крепче сжал руки на талии Тан Сяо, прижимая его к себе с такой силой, что у того перехватило дыхание.       — Гх... а-ах!              Когда всё закончилось, Цзюньтуйсы на руках отнёс совершенно измотанного юношу в ванную. Омыв его, он вернул Тан Сяо в постель, разогрел ужин в микроволновке и подготовил всё для сна. Закончив дела, он ещё долго стоял у кровати, любуясь лицом любимого человека, на котором всё ещё играл отсвет недавней близости. Оставив одну нить грибницы для охраны, он рассыпался на тысячи волокон и ушёл под землю.       Нужно было усилить оборону периметра «Третьего Глаза». Цзюньтуйсы был полон решимости: защищать человечество ради Тан Сяо и их общего будущего — это была совсем иная мотивация. Он всем сердцем ждал того дня, когда катастрофа закончится, и они смогут выйти в большой мир как настоящие влюблённые.       Услышит ли он тогда от Сяосяо искреннее признание?От одной этой мысли нити грибницы под землёй начали так радостно извиваться, что едва не завязались в «китайский узел». Благо, под землёй не было свидетелей этого нелепого танца.       На следующее утро, превозмогая ломоту в пояснице, Тан Сяо с каменным лицом вернулся в лабораторию.       — Доктор Тан, вы неважно выглядите. Кошмары мучили? — спросил доктор Матурин, подходя с отчётами. Заметив тёмные круги под глазами юноши, он добавил: — Если проблемы со сном — не затягивайте. У меня есть отличные препараты, не хотите попробовать?       Тан Сяо неловко кашлянул:       — Да... спасибо. Обязательно попробую.       Тан Сяо мысленно выругался. Каким идиотом нужно было быть, чтобы поверить в этот бред монстра! После его «лечения» усталость стала только сильнее.       «Если я ещё хоть раз пущу его в постель — я сам стану грибом».       Цзюньтуйсы, избавившись от тревоги на сердце, с головой ушёл в войну с мутантами. Тан Сяо тоже не отставал, но его полем боя была наука. Они сражались на разных фронтах, но ради одной цели.       В этой линии Тан Сяо, как и прежде, рекомендовал Леону использовать 428-го как «оружие», чтобы монстр мог официально защищать людей. В этом был и скрытый мотив: юноша хотел, чтобы Цзюньтуйсы получал благодарность и видел доброту окружающих. Он хотел, чтобы мир монстра перестал ограничиваться стенами лаборатории и стал безграничным. Даже если сам Цзюньтуйсы в этом не нуждался, Тан Сяо считал это необходимым. Он хотел, чтобы тот однажды смог увидеть всю красоту этого огромного мира.       В лаборатории работа поначалу шла семимильными шагами, но на определённом этапе прогресс снова замедлился. Это было неизбежно: технология редактирования генома третьего поколения была слишком новой, и время на её изучение было ограничено. Всплывали проблемы офф-таргет эффектов, ограничения SLK-последовательностей, трудности с доставкой векторов... Тан Сяо методично решал задачу за задачей.       Он был готов к новым «откатам» и понимал, что этот путь будет невероятно трудным и, возможно, одиноким. Хотя нет, не одиноким.       Тан Сяо внезапно обернулся и посмотрел на потолок. Там не было никого, обычные панели. Но он физически чувствовал на себе чей-то взгляд.Скрытный, настойчивый, но бесконечно преданный и горячий.       Он знал, что Цзюньтуйсы пройдёт этот путь вместе с ним. До самого финала, каким бы он ни был.              Комментарии к переводу:       Офф-таргет / Нецелевое воздействие (脱靶效应) — ситуация, когда инструмент редактирования генома разрезает ДНК не в том месте, где планировалось.       Китайский узел (中国结 - zhōngguójié) — традиционное декоративное плетение, символ удачи и долголетия. Сложная структура узла подчеркивает запутанность и радость грибницы монстра.                            Глава 86       Стоило начать пользоваться откатами, и остановиться было уже невозможно.       Второй раз Тан Сяо загрузил сохранение, когда 160 дней почти истекли. К сожалению, и эта попытка не увенчалась успехом: исследования застряли на проблеме «внецелевого эффекта». Несмотря на защиту Цзюньтуйсы, «Третий Глаз» продержался лишь до момента падения Альянса, а затем...       Финал оказался почти таким же, как в прошлый раз.       Снова загрузка.       В этот раз ситуация изменилась. Дело было не в том, что Тан Сяо нашел решение, а в том, что посреди исследований внезапно прекратились поставки важного реагента. Как выяснилось, «Третий Глаз» всегда закупал его на базе №09, но ту недавно захватили, и источник снабжения иссяк.       В предыдущих прохождениях такого не случалось...       Это Король Грибов!       Тан Сяо и Цзюньтуйсы почти мгновенно поняли: Король постоянно меняет стратегию, атакуя разные базы, чтобы выкурить их. И хотя Он еще не вычислил точное местоположение Тан Сяо и, возможно, не ожидал, что они рискнут остаться на прежнем месте, рано или поздно кольцо окружения неизбежно должно было замкнуться.       Поэтому Тан Сяо принял решение. Он начал использовать частые «короткие» загрузки, чтобы запутать врага.       По логике Короля Грибов, Тан Сяо должен был прятаться в очередном павшем городе. Когда зараженные захватывали базу, юноша просто откатывался на время до начала осады.       Кроме того, сохранения позволяли экономить время на исследованиях, отсекая тупиковые пути. Единственное, что беспокоило Тан Сяо — не сокращается ли общее время миссии при каждом откате? Однако после серии тестов он обнаружил, что короткие прыжки (например, с 29 на 15 января) не влияют на таймер.       Тан Сяо предположил, что при длительных откатах Король Грибов сохраняет память об успешном захвате Альянса, что позволяет Ему планировать эффективнее. Но при коротких откатах Его стратегии просто не успевают развернуться и принести плоды.       Инициатива была в руках Тан Сяо. Если эксперимент проваливался, он просто прыгал в момент до его начала, менял методику и пробовал снова, экономя недели труда. Это напоминало вскрытие «лутбоксов»: не нравится результат — переигрывай, пока не выпадет легендарка.       Так для Тан Сяо начались будни бесконечных прыжков во времени.       Для него самого это стало рутиной, но окружающие начали замечать странности.       Доктор Матурин только что принес Тан Сяо новый план эксперимента. Тот его одобрил, но не прошло и получаса, как Тан Сяо вызвал его к себе и велел полностью переделать дизайн исследования.       — Но почему? Мне кажется, этот путь перспективен, стоит хотя бы попробовать.       — Нет. Будет провал.       — Откуда вы можете это знать? Мы ведь даже не приступали к тестам!       — Хватит спорить. Я сказал — будет провал. Ищите другой подход.       — ... — Матурин покинул кабинет в ярости и тут же принялся жаловаться Тру: — Он ведет себя как настоящий диктатор! Считает мой план плохим, хотя даже в микроскоп не заглянул! С чего он взял, что умнее самой природы?       Тру лишь криво усмехнулся:       — Мою заявку он тоже отклонил. Велел всё менять. Странно... час назад он хвалил мою идею, а потом будто подменили.       — Это уже слишком! Неужели никто не может его осадить? А вдруг ключ к успеху был именно в тех опытах?       — Проблема в том, что Тан Сяо еще ни разу не ошибся, — вздохнул Тру.       — В прошлый раз я тоже разозлился и велел своим студентам провести опыт по моему плану втайне. Итог — полный провал. Его интуиция пугает.       Матурин замолчал на мгновение, но потом снова вспыхнул:       — Даже если один опыт провалился, это не значит, что вся теория неверна! Ты знаешь, сколько раз за неделю он заставлял меня менять курс? Всё идет хорошо, а через день — «всё не то, переделывай». Честно, если бы проект не был вопросом жизни и смерти, я бы швырнул ему халат в лицо и ушел!       — Да все мы так думаем, — вздохнул Тру. — Но он — руководитель. Терпи. Доктор Тан просто слишком торопится.       — Торопится? Нельзя так работать! Меняя коней на переправе каждые три дня, мы ничего не добьемся! — Матурин так разволновался, что сорвался на крик. Вся лаборатория обернулась на них, но никто не возразил.       Очевидно, Матурин был не одинок в своих чувствах. Мысль Тан Сяо казалась коллегам слишком хаотичной и скачкообразной. Конфликт не разгорался лишь благодаря авторитету юноши и тому факту, что под его началом исследования продвигались с невероятной скоростью.       Тан Сяо не нуждался в их понимании. Доказывать им что-то было пустой тратой времени, а объяснить природу своих знаний он не мог. Ему нужно было лишь их подчинение.       В эти моменты он был бесконечно благодарен себе за то, что согласился на роль руководителя. Не имей он абсолютной власти над проектом, никакие сохранения бы не помогли — его бы просто завалили бюрократией и сомнениями.       Пусть его считают диктатором. Он знал, что делает, и этого было достаточно.       Семнадцатый откат.       Тан Сяо вошел в зал и поймал за рукав пробегающего мимо исследователя:       — Бодли, передай эту статью доктору Тру. Скажи, чтобы изучил немедленно.       — О... — Бодли на автомате забрал бумаги, но тут же замер: — Погодите, доктор Тан, откуда вы знаете моё имя?       — А... неважно. — Тан Сяо осекся.       Бодли почесал затылок и заглянул в статью.       — Странно, — пробормотал он. — Мы же читали её на прошлой неделе. И даже обсуждали на летучке.       — Да? — Тан Сяо замер и забрал бумаги назад. — Прости. Видимо, перепутал.       — Ничего страшного. Кстати, доктор, можно вопрос по текущему тесту? Вот в этом моменте...       — Почему вы всё еще мучаете этот тест? — нахмурился Тан Сяо. — Другие группы уже закончили. Не трать время на ерунду, переходи к следующему этапу.       — А? — Бодли окончательно растерялся. Но ведь они шли с опережением графика...       «Доктор Тан... кажется, он на грани срыва от такого давления».       Если бы кто-то мог заглянуть во Дворец Разума Тан Сяо, он бы увидел, что его внутренняя библиотека разрослась до размеров колоссального города. Чтобы удерживать в памяти такие массивы данных, требовались титанические усилия, и под гнетом бесконечных откатов его память начала давать сбои.       Для него эти люди были старыми боевыми товарищами, с которыми он прошел огонь и воду. Но после очередного прыжка они снова превращались в едва знакомых коллег. Исследования, которые в его голове были завершены, в реальности приходилось начинать сначала. Граница между «уже сделано» и «еще предстоит» начала размываться.       Фэн Шуюнь и Сяо Бай пытались уговорить его отдохнуть, но юноша лишь кивал и продолжал пахать. Помимо первого сохранения в начале пути, он активно использовал два других слота. Время превратилось в липкое месиво. Пятидесятый откат... сотый... он перестал считать. Даже при коротких прыжках время до финала по капле, но утекало. Тан Сяо не мог остановиться. Ему было страшно.       В этом бесконечном лабиринте дней лишь один человек был его якорем.428-й.       — Сяосяо. — Цзюньтуйсы силой уложил юношу на кровать и захлопнул крышку ноутбука. — Хватит статей. Спи. Ты едва дышишь.       Глядя на пугающе темные круги под глазами Тан Сяо, монстр чувствовал, как в нем закипает бессильная ярость на этот мир.       В каждом цикле Тан Сяо приходилось запоминать сотни страниц данных, ведь он был единственным «носителем» будущего. Его мозг работал на износ. Иногда от переутомления он просто не мог уснуть, и никакие таблетки не помогали. Цзюньтуйсы пытался заменить лекарства всем, чем мог: массаж, особая диета, благовония...       И, конечно, близость. Она помогала лучше всего.       — Дай мне еще пять минут... — Тан Сяо пытался дотянуться до компьютера, но Цзюньтуйсы проявил редкую твердость. Опутав юношу нитями грибницы, он прижал его к матрасу и прошептал: — Раз у тебя столько сил, лучше «покорми» меня.       Цзюньтуйсы эволюционировал не при каждом откате. Ему требовались новые гены, но последние попытки заканчивались ничем. Тан Сяо подозревал, что этот путь развития заблокирован, и монстр просто использует предлог, чтобы затащить его в постель.       При этой мысли юноша мгновенно зажмурился, изображая глубокий сон. Цзюньтуйсы торжествующе улыбнулся, забрался под одеяло и, бережно обняв Тан Сяо, начал мерно похлопывать его по спине:       — Спи.       — Я не ребенок... — пробормотал Тан Сяо, но под знакомый ритм чужого сердца его сознание начало угасать.       Сохранение.       Наконец, отбросив ворох формул и графиков, он провалился в темноту.       Дзинь-дзинь...       Звук будильника ворвался в сон. Тан Сяо открыл глаза и увидел знакомый потолок съемной квартиры.       Видимо, система автоматически выкинула его в реальность, когда он долго не реагировал на уведомления в состоянии сна.       «Главное, что я успел сохраниться перед сном».       Юноша потер виски и сел. Полдевятого утра.В игре он окончательно потерял чувство времени, но в реальности оно шло своим чередом.       В первом цикле, когда он не пользовался откатами, в реальности прошло полгода. Те самые полгода, что длилась его работа.       Но даже после игровых откатов реальное время не поворачивало вспять.       Умывшись и переодевшись, Тан Сяо проверил почту. Пора было идти в университет. Если он не появится там сегодня, даже Сяо Бай не сможет его защитить от гнева коллег по лаборатории.       Бесчисленные циклы в игре... В реальности же пролетело уже больше трех лет.       Тан Сяо успешно окончил бакалавриат и принял приглашение Сяо Бая, став его магистрантом. Тогда он надеялся, что быстро расправится с сюжетом игры, но вот прошло три года, а воз и ныне там.       Впрочем, юноша не уехал за границу. Сяо Бай продлил свой статус приглашенного профессора, и благодаря связям вуза проект стал программой совместного обучения. Тан Сяо большую часть времени проводил в родных стенах.       Когда он вошел в университетскую лабораторию, Сяо Бая еще не было. Один из первокурсников, столкнувшись с ним, замер в недоумении:       — Здравствуйте. Вы к кому?       — Я здесь работаю, — Тан Сяо вымученно улыбнулся.       Старые друзья уже выпустились и разлетелись кто куда. Больше никто не просил его править курсовые. Шум вокруг его имени утих. Для новых студентов и большинства преподавателей Тан Сяо стал лишь призраком из легенд прошлых лет.       — Ой, простите, старшекурсник! Я вас просто раньше не видел.       — Я редко захожу, — бросил Тан Сяо, направляясь к своему столу в дальнем углу. Он начал молча сгребать в сторону горы книг и чужих тетрадей, которыми завалили его место.       Первокурсник, поняв, что этот «заброшенный» стол принадлежит странному парню, неловко подошел ближе:       — Извините, я думал, тут никто не сидит. Давайте я помогу.       — Не стоит. Вы можете и дальше класть сюда вещи, я всё равно тут почти не бываю.       — А... ну, хорошо. — Студент смущенно почесал затылок. Ему хотелось спросить, почему Тан Сяо прогуливает, но знакомство было слишком шапочным. Вскоре в лабу зашли другие сотрудники, и новичок прибился к знакомому магистру.       — Слушай, а этот парень реально из нашей группы?       Магистр покосился на Тан Сяо и тихо ответил:       — Да. Но он почти не показывается.       — Неужели он тот самый легендарный «сачок»? — не поверил первокурсник. — Разве у Сяо Бая можно бездельничать?       — Тсс, потише! Он — любимый ученик Сяо Бая! — шепнул магистр, но опровергать слухи о лени юноши не стал.       В лаборатории было тихо, и Тан Сяо, несмотря на шепот, слышал каждое слово. Он лишь скользнул по ним безразличным взглядом.В чем-то они были правы.       Последние три года все его силы уходили в игру. Он не замечал ничего вокруг. Юнь Лифэй и остальные давно защитились и ушли, лаборатория наполнилась новыми лицами. Сяо Бай, понимая занятость ученика, нанял нового ассистента, а Тан Сяо превратился в тень, живущую в виртуальной науке.       Его былая слава померкла. В глазах окружающих он снова стал игроманом, причем в гораздо более тяжелой форме, чем раньше.       Профессор Ли не раз пытался вразумить его, умолял не тратить талант впустую.       Тан Сяо лишь горько улыбался в ответ.Он не мог рассказать правду. Никто бы не поверил, что в виртуальном мире он ведет проект, от которого зависит судьба цивилизации.       Перед окончанием бакалавриата он честно признался Сяо Баю: «Я занят делом, которое для меня важнее всего. Скорее всего, за три года магистратуры я не выдам ни одного реального результата и буду постоянно прогуливать. Пожалуй, мне стоит отказаться от вашего предложения».       Сяо Бай тогда лишь спросил: «Это действительно так важно?»       «Да».       «Тогда я не буду тебе мешать. Но я всё равно хочу видеть тебя своим студентом. Мне не нужна рабочая сила. Даже если ты провалишь то дело, строчка в резюме о моей лаборатории позволит тебе выбрать любое будущее», — ответил профессор.       И Тан Сяо согласился. Бесчисленные циклы в игре стоили ему трех лет «застоя» в реальности.       Иногда он сомневался: а стоит ли оно того? В реальности у него был идеальный старт. Брось он игру — и за три года в магистратуре он бы стал мировой звездой.       А прошло уже три года... Удастся ли ему вообще победить?       Тан Сяо задавал себе этот вопрос сотни раз, но ответа не находил. Каждый раз казалось — еще чуть-чуть, еще один шаг... и незаметно пролетали месяцы и годы. Путь был слишком тернист, а финал всё еще скрывался в густом тумане.       Юноша глубоко вздохнул. Было почти полдень, но Сяо Бай так и не появился. Тан Сяо спросил у коллег:       — Профессор Сяо еще не заходил?       — Он улетел за границу. На вручение премии «Прорыв». Ты разве не знал?       Премия «Прорыв» (Breakthrough Prize)... Тан Сяо очнулся. Ах да, точно.       Сяо Бай присылал ему письмо, предлагая поехать вместе — ведь имя Тан Сяо тоже было в списках лауреатов. Но юноша тогда застрял на очередной проблеме в игре и вежливо отказался.       Эту награду называли «научным Оскаром» или «Нобелевкой на стероидах». Призовой фонд в 3 миллиона долларов делал её одной из самых престижных в мире. И она считалась верным предвестником скорой Нобелевской премии.       Разумеется, награду вручали за технологию FSCG-Spl. Став флагманом генной инженерии нового века, это направление оставалось главной темой в биологии. И благодаря былой щедрости Сяо Бая, количество последователей росло в геометрической прогрессии.       Помимо «Прорыва», проект уже собрал все возможные награды: премии Альперта, Вольфа, международную премию Гайрднера. Можно сказать, в их коллекции были почти все камни из короны академического мира, не хватало лишь центрального бриллианта. Но раз мировое сообщество признало их заслуги, Нобелевка была лишь вопросом времени.       Тан Сяо потер лоб, нашел в телефоне время трансляции церемонии и понял, что она уже закончилась. Он собрался было уходить домой.Но стоило ему выйти из корпуса, как зазвонил телефон. На экране высветилось имя Сяо Бая.       — Да, доктор Сяо? Что-то случилось?       — Тан Сяо, ты видел новости?       — Какие новости?       — ...Ничего. Даже если увидишь — не бери в голову. Я разберусь.       Вызов завершился. Тан Сяо стоял в недоумении. Что за чертовщина?Не успел он убрать телефон, как позвонил профессор Ли.       — Алло! Сяо Тан, не вздумай сегодня заходить в соцсети!       — Да что происходит-то? Сяо Бай сказал то же самое.       — Ничего особенного. Просто кучка идиотов от безделья разводит слухи. Сиди дома, в университет пару дней не суйся, мы постараемся всё замять, — старик Ли, хоть и ворчал на ученика за лень, всё еще горой стоял за него. — Главное — не читай комментарии, не порть себе нервы. Понял?       Тан Сяо стало по-настоящему любопытно. Положив трубку, он тут же открыл Weibo. В топе красовался заголовок:       #Достижение бакалавра признано Нобелевским комитетом?# (ХАЙП)       Юноша криво усмехнулся. Он уже догадывался о причинах, но всё же кликнул на ссылку. Первым шел отрывок интервью Сяо Бая с церемонии.       — Доктор Сяо, поздравляем с получением премии «Прорыв»! Говорят, это прямой путь к Нобелевской премии. Как вы считаете, есть ли у технологии FSCG-Spl шансы на мировое признание?       — Безусловно, — ответил Сяо Бай со своим обычным отсутствующим видом.       — При объявлении лауреатов мы заметили имя доктора Тан Сяо. Почему он не смог присутствовать сегодня?       — У него возникли другие дела.       — Вот как... — журналист хитро прищурился и вбросил заготовленную «бомбу»: — Но ходят слухи, что господин Тан Сяо на самом деле не имеет докторской степени. Более того — он всё еще магистрант, а технологию FSCG-Spl он якобы разработал вместе с вами, будучи студентом второго курса бакалавриата. Это правда?       Сяо Бай в этот момент понял, куда клонит репортер, и прервал интервью. Но видео уже разлетелось по сети. Пользователи мгновенно раскопали биографию Тан Сяо.       «Твою мать, серьезно? Прорыв уровня Нобелевки на втором курсе? Я сплю?»       «Чей-то бакалавриат... (в ступоре) (в ступоре)»       «Погодите. Если он такой гений, почему он до сих пор магистрант? И почему за три года магистратуры он не опубликовал больше ничего? Хм, у меня есть подозрение...»       «У меня тоже».       «Это же Нобелевка! Неужели они настолько наглые? Сколько нужно заплатить, чтобы примазаться к такому открытию?»       «Всё это крайне подозрительно. Он учится у Сяо Бая, он из богатой семьи... Ну да, картинка складывается».       «Раньше научные степени передавались по наследству, теперь и Нобелевку можно купить за папины деньги?»       «Да ладно вам, это всего лишь предвестник премии. Заголовок кричащий, а на деле — пшик».       «Дурак ты, бро. Ты не понимаешь, какой хайп сейчас вокруг этой темы в научном мире. Я вам так скажу: я в жизни не поверю, что сопляк-бакалавр на такое способен. Даже в магистратуре он в лучшем случае пробирки мыл!»       Мнения разделились, но волна хейта начала стремительно нарастать.              Комментарии к переводу:       Откат /回溯 (huísù) — игровая механика возврата к контрольной точке сохранения.       «Внецелевой эффект» (脱靶效应) — термин в генной инженерии, означающий случайное редактирование не тех участков ДНК.       Breakthrough Prize (科学突破奖) — реальная международная научная премия, учрежденная Марком Цукербергом и другими.       Weibo / «Большой глаз» (大眼仔) — популярная китайская соцсеть.       «Боевые товарищи» — Тан Сяо воспринимает NPC как живых людей из-за длительного погружения.                     Глава 87       Тема в «горячих запросах» разгоралась всё сильнее, но Тан Сяо больше не заглядывал в сеть. Он выключил телефон: раз профессор Ли и Сяо Бай сказали, что разберутся, значит, ему не нужно об этом беспокоиться.       У него были дела поважнее.       Тан Сяо вернулся в игру и открыл глаза на своей кровати.Первое, что он увидел — внушительная грудная клетка шоколадного цвета.       Тан Сяо: — «...»       Цзюньтуйсы почувствовал, что юноша проснулся, но не шелохнулся, лишь немного расслабил объятия. По обыкновению, Сяосяо должен был сразу вскочить и помчаться в лабораторию. Но в этот раз Тан Сяо не спешил подниматься. Его теплое дыхание коснулось груди Цзюньтуйсы, а щекочущие пряди волос заставили монстра удивленно опустить голову. Юноша уткнулся лицом ему в грудь.       — Сяосяо?       — Я так устал, Цзюньтуйсы, — пробормотал Тан Сяо, не поднимая головы. Голос его звучал глухо. — Смертельно устал.       Цзюньтуйсы замер. Он не сразу нашелся, что ответить, но Тан Сяо, словно угадав его замешательство, добавил:       — Всё нормально. Просто дай мне так полежать.       Если бы не Цзюньтуйсы, который всегда был рядом, если бы не общая память об этих бесконечных циклах, Тан Сяо, возможно, уже давно бы сдался. Цзюньтуйсы был его якорем. В моменты, когда юноша был готов сорваться в бездну отчаяния, монстр удерживал его на краю.       Руки Цзюньтуйсы медленно сомкнулись на спине Тан Сяо. Он прижал его к себе и поцеловал в макушку.       — Сяосяо очень старался. Ты удивительный.       За эти долгие три года в реальности и бесчисленные откаты в игре только они двое делили одну память на двоих — общую усталость и общую боль.Только Цзюньтуйсы видел, как менялся Тан Сяо. Время, словно ювелир, счистило с него всю шелуху и налет легкомыслия, заставив внутренний алмаз сиять истинным блеском. Раньше ему нужны были очки, чтобы имитировать образ кабинетного ученого, но теперь в этом не было нужды. Даже без них окружающие мгновенно считывали его властную ауру исследователя, забывая о том, насколько он молод.       — У Сяосяо обязательно всё получится.       Еще один поцелуй, на этот раз — между бровей.       Тан Сяо закрыл глаза и невольно улыбнулся:       — Откуда такая уверенность?       — Потому что это ты. Всё, за что берется Сяосяо, он доводит до конца. Я это знаю, — убежденно ответил Цзюньтуйсы.       И это было правдой. Сколько бы раз они ни начинали заново, через какие бы испытания ни проходили, монстр ни разу не видел, чтобы юноша опустил руки.       Тан Сяо открыл глаза. Весь негатив был отправлен в «мусорную корзину» Дворца Разума. Он поднял голову и улыбнулся:       — Да. Я справлюсь.       На самом деле за три года исследований технология редактирования генома была доведена им почти до совершенства. В реальности он даже успешно реализовал лечение болезни печени без серьезных побочных эффектов. Оставалась лишь одна маленькая деталь — проблема точности таргетирования.       «Думаю, еще десяток загрузок, еще полгода игрового времени — и проект будет завершен...»       Юноша сверился с таймером: до очередного «Конца игры» оставалось меньше пяти дней. В эти дни битва за Столицу Альянса достигла пика, в лабораториях все сидели как на иголках, и прогресс почти встал. Тан Сяо решил не тратить время зря. Он знал, что скоро придут новости о падении Альянса и «Третий Глаз» погрузится в хаос.       Это стало своего рода «регулярным шоу». Тан Сяо планировал просто откатиться к самому началу мировой линии. А затем через серию коротких прыжков выгадать себе еще год или два на исследования.       — Ну что, я начинаю? — спросил он.       — Погоди, — отозвался Цзюньтуйсы. — В этот раз я хочу попробовать эволюционировать.       Тан Сяо удивленно вскинулся:       — Прямо здесь?       — Да. Я накопил достаточно сил. — Монстр замялся и добавил смущенно: — Сяосяо, иди пока в ванную.       Каждый раз при попытке эволюции Цзюньтуйсы требовал, чтобы Тан Сяо не смотрел. Он не хотел, чтобы любимый видел его в «уродливой» промежуточной форме. Как Тан Сяо ни убеждал его, что ему всё равно, монстр был непреклонен. Юноша послушно зашел в ванную и закрыл дверь.       Вскоре за матовым стеклом послышался шум. Тан Сяо видел расплывчатые тени: грибница в комнате начала пульсировать и дико видоизменяться.       «Опять неудача...» — вздохнул он про себя, видя характерные судороги теней. Юноша вызвал игровое меню и занес палец над кнопкой загрузки.       И в этот миг реальность треснула.       Стоило Тан Сяо нажать на кнопку, как вместо привычного мгновенного перехода сцена замерла. На экране возник вращающийся значок загрузки, словно из-за плохого соединения. Весь мир вокруг внезапно стал серым.       Время остановилось.       Зрачки Тан Сяо сузились. Не успел он осознать происходящее, как дверь ванной распахнулась. Черные нити грибницы ворвались внутрь, стремясь захватить юношу, но алые нити Цзюньтуйсы мгновенно преградили им путь, с силой отбросив врага.       «Что происходит?!»       Тан Сяо похолодел. В тесной ванной было не развернуться. Пользуясь тем, что две силы сцепились в схватке, он пригнулся и выскочил в комнату. Увиденное повергло его в шок.       Цзюньтуйсы, чей процесс эволюции сорвался, словно раздвоился: одна его половина была кроваво-красной, а вторая — иссиня-черной. Два цвета яростно пожирали друг друга. Даже его глаза изменились: один остался янтарным, а второй загорелся ядовито-зеленым светом.       — Сяо... сяо... — на «красной» стороне лица открылся рот. — Скорее... откат...       — И не мечтай, — прошипела «черная» сторона. Он насильно заставил разрушающееся тело броситься на Тан Сяо.       Юноша в панике начал тыкать во все доступные слоты сохранений, даже не пытаясь понять, как Король Грибов пробрался в тело Цзюньтуйсы.       «Плевать какой, лишь бы сработало! Быстрее! Быстрее!»       В последнюю секунду, когда черная нить уже коснулась его плеча, мир вздрогнул. Время снова потекло.       Загрузка завершена.       Тан Сяо открыл глаза и судорожно вдохнул воздух. Он так тяжело дышал, что напугал Фэн Шуюнь, только что закончившую свою речь.       — Тан Сяо! Ты в порядке? Что с тобой? — Доктор Фэн с тревогой начала вытирать холодный пот с его лба своим платком. — Перенервничал из-за проекта Леона? Не бери в голову, если не хочешь — мы найдем другого руководителя.       Тан Сяо тупо смотрел на её лицо. Он планировал загрузить сейв месячной давности до финала. Но из-за панического тыканья по кнопкам он... он вернулся. Вернулся в самое начало. В тот день, когда мировая линия только открылась.       «Что это было? В теле Цзюньтуйсы был Король Грибов? Как Он туда попал? И почему "откат", который всегда работал идеально, вдруг заглючил?»       Жуткие догадки роились в голове. Тан Сяо, не слушая утешений Фэн Шуюнь, что-то несвязно пробормотал и вылетел из зала совещаний.Нужно было срочно найти 428-го и узнать, что произошло.       Но стоило ему приблизиться к сектору содержания, как он увидел бегающих в панике лаборантов. На базе завыла сирена первого уровня опасности. Такого в начале проекта не случалось ни разу.       Юноша схватил за руку пробегающего мимо исследователя:       — В чем дело?!       — С объектом 428 ЧП! Непонятно, то ли внешняя атака, то ли системный сбой... — Исследователь не должен был разглашать информацию, но, узнав «гения», выложил всё как на духу. Тан Сяо, не дослушав, ворвался в блок.       В комнате наблюдения толпились ученые. Все в растерянности смотрели на показатели.       Юноша бесцеремонно растолкал коллег:       — Что случилось?       Флауэр, который в этот момент был на месте, вытирал платком пот со лба:       — Необъяснимо. Жизненные показатели объекта 428 внезапно начали угасать.       — Дайте мне данные!       Приборы в камере 428-го фиксировали показатели 24/7. Никто не понимал, почему стабильный график вдруг сошел с ума. Кривая жизни в считанные секунды взлетела до пика и рухнула в бездну. Тело монстра за стеклом начало буквально распадаться.       Тан Сяо слишком хорошо знал эти признаки. Это была агония после неудачной эволюции. Но как?! Он ведь только что откатился в прошлое! Почему последствия будущего перенеслись в этот сейв?!       «Это Король... Это Его работа».       Юноша инстинктивно хотел загрузиться снова, но вспомнил «глюк» и замер.       В этот момент 428-й за стеклом поднял голову. Он уже почти не мог удерживать человеческую форму. Посмотрев прямо на Тан Сяо, он едва заметно качнул головой.       Никто в комнате, кроме юноши, не понял смысла этого жеста.Оказалось, все эти три года не только Тан Сяо изучал игру. Король Грибов тоже изучал их. Он был подобен хищнику, который затаился в тени, выжидая идеального момента для последнего удара.       В прошлый раз система не успела среагировать. Что будет, если он нажмет «откат» снова? Куда он попадет? Но если не нажать...       — Как странно, — пробормотал Флауэр. — С чего бы здоровому образцу так резко начать разрушаться?       — Да уж, 428-й всегда был полон сил... — подал голос Абоке. — Может, у спор Короля есть какой-то предел развития, после которого запускается механизм самоуничтожения? Согласно статье доктора Тана, споры — это лишь «инструменты» для сбора ДНК. Когда миссия выполнена, они умирают, становясь удобрением для подземной сети.       — Значит ли это, что при достижении определенного порога знаний включается таймер смерти? Или Король Грибов сохраняет за собой «права суперпользователя», чтобы дистанционно устранять потенциальных конкурентов?       Ученые начали оживленно спорить, глядя сквозь стекло на мучения экспериментального образца с холодным профессиональным интересом.       — Доктор Тан, что вы об этом думаете?       — ...       — Доктор Тан?       Обычные рабочие обсуждения в лаборатории сейчас звучали для него как бессмысленный шум. Его блестящий мозг впервые отказался обрабатывать информацию, заклинив, словно заржавевший механизм.       В этот миг Тан Сяо кожей почувствовал боль Цзюньтуйсы.Тот умирал в муках за стеклом, а Тан Сяо даже не мог заплакать или закричать. Он был обязан хранить маску безразличия.       — Это... возможно, — услышал он собственный голос. Он звучал ровно и холодно, словно говорил чужой человек. — Это похоже на биологический механизм голых землекопов. Королева-матка подавляет волю сородичей через гормоны в экскрементах, предотвращая бунты. Если у спор Короля есть теоретический шанс самим стать Королями, то у нынешнего Владыки наверняка есть система защиты.       Ученые подхватили тему, не забывая, впрочем, проводить реанимационные действия. Они перепробовали всё, но тщетно. Абоке хмуро смотрел на монитор:       — Единственное, что хоть немного замедляет распад — это введение ударных доз генетического материала. Но это лишь отсрочка.       — Сколько у него осталось времени? — спросил Тан Сяо.       — С учетом нынешних темпов и если мы бросим на это все ресурсы — месяца два-три, не больше. — Абоке посмотрел на Флауэра. Тот покачал годовой и перевел взгляд на Тан Сяо: — Исключено. Организация запускает проект «Надежда». Все ресурсы уходят туда. Многие исследователи покидают этот блок. Мы не получим прежнего финансирования на «умирающий» образец.       — Но как же наш проект?!       — Рекомендую вам выжать из него всё, что можно, пока он окончательно не остыл.       Абоке расстроенно почесал затылок:       — Да что мы успеем за такой срок... Верно, доктор Тан? Хм? Тан?       Тан Сяо не стал слушать дальше. Поняв, что 428-го не спасти официальными методами, он развернулся и ушел. Если бы он остался еще хоть на минуту, он бы сорвался. Его пальцы мелко дрожали. Это был не гнев.Это была скорбь.       Тяжесть, копившаяся в самой глубине его души все три года, прорвала плотину. Усталость, которую он игнорировал, навалилась на него, сгибая спину.       Лоци, задержавшийся в другом отделе, вбежал в коридор и пронесся мимо Тан Сяо, спешащего к выходу. Он не узнал друга.       Тан Сяо всегда ходил с прямой спиной. Его походка выдавала хорошее воспитание и внутреннюю силу. Даже когда Баббит издевался над ним, даже когда коллеги на конференции игнорировали его, он никогда не опускал голову. В нем всегда жил дух победителя. Но сейчас по коридору шел старик в теле юноши.       Тан Сяо добрался до комнаты, не замечая никого на пути. Стоило двери закрыться, как силы окончательно оставили его. Он медленно сполз по стене на пол.       — Цзюньтуйсы...       Тишина.       — Цзюньтуйсы!       Тишина.       Юноша обхватил колени руками, уставившись на открытое окно сохранений. Но он не мог заставить себя нажать на кнопку.И только тогда первая слеза упала на ткань его брюк. Только сейчас, в одиночестве, он позволил себе эту слабость.       Три года воспоминаний, о которых никто в реальности не знал, пронеслись перед глазами. Он-то думал, что эти три года были самыми тяжелыми в его жизни... Оказалось, они были их последними тремя годами.       【Таймер провала основного квеста: 60 дней 5 часов 24 минуты】       Времени осталось всего два месяца. А он всё еще не решил проблему точности редактирования. Ему не хватало лишь одного шага. Каждый раз — одного крошечного шага.       Откат не работал. Цзюньтуйсы не было. Он снова остался один.       Тьма готова была поглотить его, и в этот раз некому было вытащить его из кошмара. Последняя струна, натянутая до предела, лопнула.Тан Сяо перестал соображать. Сработал инстинкт самосохранения: прежде чем впасть в полное безумие, разум заставил его нажать кнопку выхода из игры.       Реальность.       Университет отреагировал молниеносно. Тан Сяо не выдавал рекордов последние три года, но традиция «защищать своих» была на факультете священной. Профессора, учившие его, и уже защитившиеся Юнь Лифэй и Юй Нань выступили единым фронтом в его защиту. Хэштеги исчезли из топа, а отец Тан быстро «объяснил» популярным блогерам, что за клевету придется отвечать в суде.       Сяо Бай лично привез свою мать на интервью, чтобы подтвердить: Тан Сяо не бездельничал эти годы. Они работали над адаптацией метода для неизлечимых больных. Волна хейта начала спадать.       Лишь спустя неделю Сяо Бай осознал, что Тан Сяо пропал. Тот не отвечал на звонки и не появлялся в университете.Связавшись с отцом Тан, он узнал, что юноша заперся в своей комнате и не выходит. Родители были в отчаянии.       — Это всё из-за тех уродов в сети, — отец Тан лично приехал за Сяо Баем на машине. Его голос дрожал от боли. — Он никогда таким не был. По телефону казался спокойным, мы и не думали... Сяосяо всегда был самодостаточным ребенком, но кто же знал, что это так его подкосит.       — Давление толпы — это то, что ломает даже титанов, — ответил Сяо Бай. — Я попробую с ним поговорить. Но не обещайте себе многого.       — Пожалуйста, доктор Сяо, — вздохнул отец. — Вы для него авторитет. Уговорите его выйти. Скажите, что нам плевать на науку. Нам не нужен великий ученый. Пусть будет геймером, стримером — кем угодно! Лишь бы он был жив и счастлив.       Сяо Бай заметил, что глаза Тан-старшего покраснели. Видимо, он не спал все эти дни.       Они вошли в дом. Комната Тан Сяо была в конце коридора на втором этаже. Сяо Бай остановился у двери, глядя на нетронутый поднос с едой на ковре. Он начал громко стучать.       — Тан Сяо! Выходи!       Тишина. Сяо Бай глубоко вздохнул:       — Выходи! Проблемы нужно решать вместе. Твои родители сходят с ума от беспокойства. Всё уже улеглось, хватит прятаться! Ты наказываешь тех, кто тебя любит!       Ответа не было.       — Пойдем со мной на конференцию! Там будут коллеги. Если хочешь заставить хейтеров замолчать — выдай еще один результат и размажь их фактами! Я знаю, ты можешь! Твой талант способен изменить мир!       В этот момент из-за двери раздался голос. Хриплый, надтреснутый, словно человек не говорил несколько дней:       — У меня нет таланта. Я не гений. Я ничего не могу. И я не способен изменить этот мир.       «Если бы у Сяо Бая были эти три года... Если бы у Фэн Шуюнь были эти три года... Они бы уже давно спасли человечество».       Все эти дни Тан Сяо мучил себя этой мыслью. Он считал себя посредственностью, которой просто повезло найти «чит» в виде игры. Любой на его месте справился бы лучше.       А он... он даже Цзюньтуйсы спасти не смог. До конца игры два месяца. Всё кончено.       У дверей стало тихо. Тан Сяо решил, что Сяо Бай ушел. Но через секунду замок щелкнул — профессор открыл дверь дубликатом ключа. Сяо Бай вошел и бесцеремонно стащил юношу с кровати.       — Вставай. Мы едем на конференцию.       Он буквально вытряхнул Тан Сяо из одеяла. Только тогда он увидел, как сильно тот сдал: лицо осунулось, одежда висела на нем мешком. Сяо Бай легко поднял его одной рукой.       Он понимал: слова бесполезны. Нужно действие. Нужно вытолкнуть его в мир, заставить мозг работать, чтобы не осталось места для самобичевания.       Профессор затолкал его в ванную:       — Умойся. Мы выезжаем через пять минут.       Тан Сяо на автопилоте сел в машину. Даже родители переметнулись на сторону Сяо Бая. Когда он пришел в себя, они уже подъезжали к выставочному центру.       — Если ты не гений, то в этом мире гениев нет вовсе, — сказал Сяо Бай.       — Я просто везунчик, — упрямо отозвался юноша.       — Тогда не думал ли ты, «везунчик», что судьба дала тебе этот мозг именно для того, чтобы ты совершил нечто великое? — Сяо Бай не сдавался. — Какое тебе дело до мнения тех, кто не отличит ДНК от РНК?       Тан Сяо замолчал, глядя в окно. Он не мог объяснить, что хейтеры тут ни при чем. Его убивало собственное бессилие. Падение Альянса. Смерть Цзюньтуйсы. Всю последнюю неделю он боялся даже подходить к шлему.       Сяо Бай привел его в зал. Лишь когда погас свет, Тан Сяо понял, куда они попали. Это был симпозиум по итогам применения технологий FSCG-Spl. Пригласили ведущих ученых мира. И конечно, первооткрыватели — Сяо Бай и Тан Сяо — были в почетном списке.       Благодаря открытости патента, за три года в этой области произошел взрыв. Не только лечение печени — новые методы терапии генетических болезней появлялись один за другим. Даже в сельском хозяйстве наметился прорыв. Семена, которые они посеяли, дали бурные всходы.       Сяо Бай привел его сюда именно за этим. Он хотел показать Тан Сяо: плоды его труда уже меняют судьбы людей. Дарят им надежду.       «Если ты не считаешь это гениальностью, то что тогда?»       Тан Сяо послушно ходил за наставником из зала в зал. Было странно: раньше он сам стоял на трибуне, а теперь был лишь слушателем. Но его разум, заклинивший неделю назад, всё еще не желал включаться.       На сцену вышел новый докладчик.       Молодой парень, явно неопытный, он немного заикался от волнения:       — Мы... мы изучали образцы древних грибков, в которых была обнаружена система FSCG-Spl. За последний год наша экспедиция нашла новые ископаемые остатки в штате Орегон. Судя по реконструкции, около 480 миллионов лет назад эти организмы достигали гигантских размеров... Мы провели генетический анализ и обнаружили любопытную деталь... Тесты показали, что эти грибы обладали способностью к сверхточному редактированию захваченных генов... Вот описание нашего эксперимента...       Тан Сяо случайно поднял глаза на экран. И замер.       Его Дворец Разума, пустовавший почти год, внезапно содрогнулся.Микромир начал разворачиваться перед его внутренним взором. За спиной докладчика молекулы и клетки начали складываться в причудливый узор.       В реальности сработал бафф «Озарение».       Не дожидаясь конца речи, Тан Сяо лихорадочно открыл буклет с текстом доклада, боясь упустить пролетевшую мимо «белую голубку».       — «...доказано, что введение химической модификации 2-O-метил-3-фосфоноацетата в определенные локусы sgRNA значительно снижает эффективность редактирования во внецелевых сайтах, не влияя на точность в целевом локусе... Подтверждено воздействие модифицированной sgRNA на ген HGG в гемопоэтических клетках периферической крови...»       Тан Сяо не заметил, как начал зачитывать эти строки вслух. Соседи по ряду удивленно обернулись, но, увидев рядом Сяо Бая, предпочли промолчать.       — Вот оно как... — прошептал юноша. — Пазл сложился...       Сяо Бай, сидевший рядом, с изумлением увидел, как по щеке его ученика скатилась слеза.       В этой капле застыли тысячи бессонных ночей, бесчисленные откаты и горечь тысяч поражений. Зерно, которое они посадили три года назад, выросло в огромное дерево познания и в самый темный час вернуло ему ответ.       Этот ответ пришел слишком поздно. И путь к нему был слишком горьким.       Но он пришел.              Комментарии к переводу:       sgRNA, 2-O-метил-3-фосфоноацетат (2-O-甲基-3-膦酰基乙酸酯) — реальные научные термины, касающиеся повышения точности системы CRISPR/Cas (в игре — FSCG-Spl).       «Белая голубка / Белый голубь» — метафора внезапного научного озарения.                     Глава 88       Как только доклад в реальности завершился, Тан Сяо немедленно покинул зал. На этот раз Сяо Бай не стал его останавливать. Он видел, как в глазах ученика снова загорелся огонь, и хотя не знал, что именно послужило искрой, он был уверен: Тан Сяо больше не вернется к прежнему состоянию апатии.       Юноша поспешил в свою арендованную квартиру. Игровой шлем лежал на привычном месте, и, если не считать тонкого слоя пыли, всё было в порядке.       Вход в игру.       Открыв глаза, Тан Сяо увидел знакомый потолок. Но это была не комната в общежитии, а лазарет. Мало того, в его руку была вставлена игла капельницы — судя по всему, ему вводили глюкозу.       Он попытался пошевелить рукой, но почувствовал лишь дикую слабость. Сознание медленно прояснялось.       «Ах да... меня не было в игре целую неделю».       Когда игрок покидает мир, время внутри него продолжает течь. Обычно Тан Сяо сохранялся перед выходом, чтобы в случае долгой отлучки загрузиться ровно в тот же момент. Но теперь, когда функции сохранения и загрузки были заблокированы волей Короля Грибов, его недельное отсутствие в реальности превратилось в полноценную неделю комы в виртуальном мире.       Неудивительно, что его перевели в медпункт.       Тан Сяо вызвал игровую панель. Как он и ожидал, там висел дебафф 【Слабость】: временный штраф -10 к Ловкости, Силе и Телосложению.       В этот момент дверь палаты открылась. Доктор Сюй привычным жестом вошел, чтобы проверить уровень раствора в капельнице. Опустив взгляд, он вздрогнул: пациент, не приходивший в сознание семь дней, смотрел прямо на него.       — Доброе утро, доктор Сюй, — поздоровался Тан Сяо.       — Доброе... — машинально отозвался Сюй Пэйжань, но тут же округлил глаза. Убедившись, что Тан Сяо в ясном сознании, он ударил по кнопке вызова персонала и воскликнул: — Ты очнулся?!       — Да. Кажется, я проспал очень долго, — ответил юноша. — Простите за беспокойство, доктор. Не могли бы вы позвать доктора Сяо и остальных? И... если можно, прикатите мне сюда несколько маркерных досок.       Сюй Пэйжань в прострации кивнул и вышел. Лишь в коридоре он спохватился: «Доски? Зачем ему доски?»       Новость о пробуждении Тан Сяо разнеслась по проектной группе со скоростью лесного пожара. Сяо Бай, едва услышав об этом, бросил все дела и помчался в лазарет.       Внезапная кома юноши вызвала на базе настоящий переполох. Врачи не могли найти причину, по которой здоровый организм впал в глубокий сон, и не знали, как его разбудить. Фэн Шуюнь, Сяо Бай и Лоци места себе не находили, но были бессильны.       Время работало против них. После исчезновения Тан Сяо Сяо Баю пришлось оставить пост Председателя и лично возглавить проект «Надежда», чтобы не дать исследованиям заглохнуть. Всю неделю он и другие ученые бились над загадкой зомби-грибка.       Результаты были плачевными. За семь дней они не продвинулись ни на шаг. Зомби-грибок, модифицированный Королем, был совершенен. Его интеграция в человеческий геном была настолько плотной и сопровождалась таким количеством мутаций, что процесс «вырезания» казался невыполнимой задачей. Над группой сгустились тучи. Сяо Бай чувствовал колоссальное давление: как руководитель, он отвечал за успех миссии перед всем человечеством.       Из Альянса приходили только плохие вести. Всего за неделю пало еще девять малых баз. Темп экспансии был аномальным — Звериная волна еще даже не вошла в полную силу, а люди уже начали проигрывать.       «Если так пойдет и дальше, мы не то что базу не удержим — человечество не переживет весну...» — думали лидеры организации.       Пробуждение Тан Сяо стало единственным лучом света в этом беспросветном мраке.       Сяо Бай почти бежал по коридорам. Тан Сяо был единственным специалистом с реальным опытом глубокого применения технологии FSCG-Spl. Его возвращение могло дать проекту столь необходимый рывок.       Подходя к медицинскому блоку, профессор увидел толпу ученых у дверей палаты.       «Неужели все так быстро узнали? Неужели это ребята из его группы пришли проведать лидера?»       Но что-то было не так. Почему они все стоят снаружи и заглядывают в проем?       — Что здесь происходит? — спросил Сяо Бай, подходя к коллегам.       Толпа расступилась, пропуская босса. Абоке приложил палец к губам и прошептал:       — Доктор Тан что-то пишет. Доктор Фэн велела нам не мешать.       — Пишет? — Сяо Бай нахмурился. Юноша только что вышел из комы, он должен отдыхать, а не работать. Но, зная отношение Фэн Шуюнь к юноше, он промолчал и прошел внутрь.       Войдя в палату, Сяо Бай замер. Всё свободное пространство комнаты было заставлено белыми досками. Пробиться к кровати было почти невозможно.       Взгляд профессора упал на записи, и он оцепенел.       Тан Сяо, поддерживаемый доктором Сюем, дрожащей рукой выводил на доске итоги своих «трехлетних» исследований. Он писал о создании моделей заболеваний, о точных локусах вставки и нокаута генов. Он описывал методы подавления внецелевых эффектов, обход ограничений PAM-последовательностей и инновационные способы доставки векторов.       Каждая черточка, каждая формула была результатом тысяч часов труда, пролитого пота и бессонных ночей в той реальности, о которой никто здесь не знал.       Маркерные доски, плотно стоящие друг к другу, заполняли каждый дюйм палаты.       В комнате стояла такая тишина, что был слышен лишь скрип маркера по пластику. Ученые, прибывавшие один за другим, замирали на пороге. Они вглядывались в записи, их глаза расширялись от осознания масштаба увиденного. Постепенно коридор заполнился людьми, пришедшими посмотреть на чудо.       На середине второй доски рука Тан Сяо начала слабеть. Неделя комы давала о себе знать. Но он продолжал писать, игнорируя усталость и дрожь в коленях.       На конференции в реальности он увидел данные того таинственного древнего гриба, и этот фрагмент стал последним кусочком пазла. Теперь он передавал плоды трех лет борьбы всем присутствующим.       Это был самый странный и самый важный научный доклад в жизни Тан Сяо. Не в роскошном зале, не в свете софитов, а в тесной больничной палате. Докладчик не был в дорогом костюме — Тан Сяо не мылся неделю, он был слаб и выглядел изможденным.       Но никому в этот миг не было дела до его внешности.       Все взгляды были прикованы к его спине и к доскам, которые заполнялись истиной. Люди боялись моргнуть, боясь, что это лишь прекрасный сон, который исчезнет при пробуждении.       Поставив последнюю точку, Тан Сяо почувствовал в душе странную пустоту. Он медленно обернулся и встретился взглядом с Сяо Баем, который каким-то чудом протиснулся в первый ряд.       Голос профессора дрогнул:       — Это... это схема лечения зомби-грибка?       — Да. Она самая.       — Но как... откуда эти данные? Где ты проводил тесты?       Это был единственный вопрос, на который Тан Сяо не мог ответить правду.       Но ему было уже всё равно. До падения человечества оставалось два месяца. Играть в секретность было некогда. Чтобы внедрить технологию в производство, требовались недели, времени на оправдания просто не осталось.       — Считайте, что мне это приснилось, — ответил Тан Сяо. — Всё время, пока я был в коме, я во сне проводил эксперименты. Если не верите — проверьте формулы. Это не займет много времени.       «Приснилось?»       Даже привычные к странностям гениев ученые лишились дара речи. Но ложь была слишком стройной и аргументированной. Она решала все проблемы, на которых споткнулась группа Сяо Бая. Данные выглядели пугающе реальными. Зачем человеку, едва вставшему с одра болезни, тратить остатки сил на столь детальную выдумку?       — В любом случае, — прервал тишину Сяо Бай, — опыты покажут истину. Наука не умеет лгать.       Тан Сяо тяжело задышал. Даже с поддержкой доктора Сюя такая нагрузка была для него запредельной. Врач осторожно усадил его на кровать, ворча:       — Я же говорил — тебе нужен покой! Ты даже обследование после комы не прошел!       — Всем выйти из палаты! — рявкнул он на толпу. — Вы мешаете пациенту!       Сяо Бая и остальных буквально вытолкали за дверь. Уходя, Тан Сяо успел крикнуть вслед Абоке:       — Абоке! Что с объектом 428?!       Абоке, чей голос донесся уже из коридора, прокричал:       — Жив еще! Тебе он нужен для опытов?       Тан Сяо не успел ответить — доктор Сюй одарил его крайне недобрым взглядом.       Узнав, что Цзюньтуйсы в порядке, юноша наконец расслабился. На его бледном лице появилась слабая улыбка. Он махнул рукой уходящим коллегам. Его темные глаза, лишившиеся тумана, сияли как чистое небо:       — Простите, доктор Сюй. Но этот проект слишком важен. Позвольте мне эту маленькую вольность.       Врач посмотрел в его сияющие глаза, и весь его гнев испарился. Он лишь тяжело вздохнул:       — Поистине... мне далеко до тебя, доктор Тан.       — Почему вы так говорите?       — Я спасаю тех, кто лежит передо мной, — искренне ответил Сюй Пэйжань. — А ваши исследования и открытия могут спасти миллионы тех, кого вы никогда не увидите.       — Человечество в долгу перед вами, доктор Тан.       Тан Сяо замер:       — Спасибо... Но результаты тестов еще не готовы, вдруг я ошибся...       — Если бы вы сомневались, вы бы не стали писать всё это, едва открыв глаза, — покачал головой врач. — Ладно, Тан, шоу окончено. Теперь — на обследование. Мы обязаны выяснить, почему ты вырубился на целую неделю.       Тан Сяо: — «...А, ну да. Хорошо».       «Просто я заигрался в реальность», — подумал он, но вслух этого, конечно, не сказал.       Тем временем Леон тоже получил известие о пробуждении Тан Сяо. Навещать «героя» он не планировал — их отношения никогда не были теплыми.       — Спящая красавица соизволила проснуться? Неделя впустую. Я уж думал, он проспит до конца Альянса, — привычно съязвил Леон. Хотя кома Тан Сяо помогла Сяо Баю вернуться к микроскопу, а Леону — укрепиться на посту Председателя, он был крайне недоволен такой «тратой человеческого ресурса» в час нужды.       — И что теперь? Только не говорите, что полбазы сгрудилось у него в палате. Им делать нечего? Пусть пашут сверхурочно. Каждый день простоя в изучении зомби-грибка стоит нам десятков тысяч жизней, — Леон не отрывался от сводок Альянса.       — Э-э... на самом деле, насчет этого... — голос ассистента дрогнул. — Очнувшийся доктор Тан утверждает, что он уже нашел решение.       — М-м? — Леон поднял голову. — Нашел? Какое еще решение?       — Метод генной терапии зомби-грибка. Он предоставил полные расчеты.       Леон: — «???»       Посчитав это бредом, Леон не поверил, но тут же связался с Сяо Баем. Ответ наставника Тан Сяо был однозначным.       — Да, он утверждает, что нашел способ. Мы сейчас проверяем данные, — голос Сяо Бая прерывался восторженными криками лаборантов на фоне. — Пока что всё сходится до сотых долей.       — Против зомби-грибка? — переспросил Леон.       — Именно.       — И это рабочий метод? — Леон не унимался. — Какова цена? Сколько времени займет производство? Можно ли наладить массовый выпуск?       — Если контрольные тесты подтвердят теорию — проблем быть не должно, — ответил Сяо Бай.       Связь прервалась. Леон бессильно откинулся в кресле, чувствуя, как силы покидают тело. Ассистент со страхом наблюдал за патроном, видя в его глазах целую гамму чувств.       — Проклятый гений... — прошептал Леон. Его взгляд замер на цифре в отчете — количестве жертв за последнюю неделю.       89 599 человек.       И это только подтвержденные случаи. Сколько еще сгинуло в пустошах — бог весть.       — ...Отличная работа, гений.       Тяжесть, давившая на сердце каждого лидера организации, на миг стала чуть легче.       Препарат был синтезирован в кратчайшие сроки и немедленно отправлен на клинические тесты. Процедура была отработана: забор стволовых клеток, таргетное редактирование ДНК, возврат клеток в организм пациента.       Разумеется, эффект наступил не мгновенно. Прошло время, прежде чем лаборатория прислала уведомление. Всё руководство базы собралось у смотрового окна. За стеклом они увидели зараженного под номером K11. Грибница, покрывавшая его кожу, исчезла. Если не считать мутных зрачков, перед ними стоял обычный человек.       — Назови своё имя, — мягко произнес лаборант, проводя когнитивный тест.       Движения пациента были заторможенными, он напоминал ленивца в замедленной съемке, но агрессии больше не проявлял. Он проследил за жестом врача и начал медленно вспоминать:       — Меня... зовут... Дерек Литтл.       — Жил... на ферме Тэйта.       — Мне... тридцать семь... лет.       За стеклом послышался коллективный вздох. Разум вернулся. По-настоящему.       Этот образец, по расчетам «Третьего Глаза», был заражен более десяти лет назад. Он был ветераном лаборатории, «расходником», отдавшим тело науке. Никто не верил, что его еще можно вернуть к жизни.       — Невероятно... — прошептал Баззиль и повернулся к Тан Сяо и Сяо Баю: — Мы... мы действительно сделали это?       — Да. Мы победили, — Сяо Бай улыбнулся, и его голос зазвучал властно. — Мы уже связались с Альянсом. Статьи и протоколы переданы безвозмездно. В столице уже готовят заводы под производство сыворотки. Ты ведь не против, Тан Сяо?       — Конечно нет, — Тан Сяо смотрел на Дерека Литтла, и пламя в его сердце, когда-то почти угасшее, теперь полыхало ярче солнца. Перед глазами пронеслись сотни лиц его коллег из прошлых «неудачных» циклов, их полные отчаяния глаза и гибель миллионов.       Почти в каждом прохождении ученые оставались последним рубежом.«Третий Глаз» выполнил свою клятву: он берег своих ученых до последнего вздоха, веря, что разум найдет выход. Они опаздывали раз за разом. Но в итоге — они успели.       Хлоп!       Внезапный резкий звук заставил всех вздрогнуть. Сяо Бай инстинктивно прикрыл Тан Сяо собой, повалив его на пол. Остальные ученые тоже пригнулись, оглядываясь в поисках угрозы.       Абоке стоял с открытой бутылкой шампанского в руках и выглядел крайне глупо:       — Ой... кажется, я не вовремя? Шампанское еще нельзя?       — Ах ты ж паршивец!.. — Баззиль со смехом начал трепать его за волосы, отнимая бутылку. — Предупреждать надо! Чуть инфаркт не схватили!       Абоке виновато чесал затылок, а Баззиль, забрав шампанское, широким шагом подошел к Тан Сяо и всучил бутылку ему в руки:       — Держи, наш Спаситель.       — Спаситель? Я? — Тан Сяо растерянно посмотрел на бутылку, потом на себя.       — А кто же еще? — Баззиль расплылся в улыбке. — Всё, народ! Отставить серьезные мины! Начинаем праздник!       Стоило Баззилю договорить, как лаборатория взорвалась ликующими криками. Исследователи больше не могли сдерживаться! Зомби-грибок! Проклятие человечества, косившее людей десятилетиями! Кошмар, от которого не было спасения! Миллионы зараженных, стертые с лица земли города.       У каждого в этом зале были друзья или родные, ставшие «марионетками». Они пахали днями и ночами, движимые одной лишь жаждой спасти близких. И вот — свершилось!       Человечество спасено!       Руководство ушло, оставив зал во власти обезумевших от счастья ученых. Когда Тан Сяо попытался улизнуть, его перехватили. Эту «дерзкую молодежь» больше не интересовали ранги: юношу подхватили на руки и начали подбрасывать вверх. Потоки шампанского и конфетти заполнили воздух.       — Эй! Постойте! Полегче! — Тан Сяо смеялся и отбивался, но в душе он был счастлив.       Эта временная точка была лишь началом катастрофы. Теперь всё можно было исправить. Теперь — все успеют.              Комментарии к переводу:       «A»-статус в игре (a了一个星期) — геймерский сленг (от AFK), означающий отсутствие игрока в сети в течение недели.                     Глава 89       Весть о том, что для зомби-грибка наконец-то найден метод лечения, быстро разлетелась через Тан Чэня и достигла Альянса. Человеческое правительство с беспрецедентной скоростью завершило оформление глубокого сотрудничества с «Третьим Глазом». Немедленно началось строительство специализированных заводов, подготовка площадок и оборудования для проведения генной терапии. Вместе с этим начала постепенно меняться и общая стратегия выживания.       И первым под удар попало отношение к Культу Возвращения.       В предыдущих циклах ещё до начала Звериной волны многие мелкие поселения пали именно из-за того, что были вскрыты изнутри заражёнными зомби-грибком — это было результатом тайной деятельности Культа.       Особенно тяжело приходилось удалённым базам, где контроль Центрального сектора Альянса был слаб. Находясь на самой границе с дикими землями, руководство таких баз испытывало колоссальное давление. Чем безнадёжнее становилась обстановка на фронте, тем легче люди склонялись на сторону Культа.       Например, внутри базы под кодовым номером 075, несмотря на официальный запрет правительства на деятельность секты, следы присутствия фанатиков обнаруживались постоянно.       Поскольку несколько лет назад здесь произошла крупная вспышка инфекции, у многих жителей остались родные, ставшие заражёнными и изгнанные в пустоши. Теперь, когда стало известно, что к заражённым возвращается рассудок, многие поверили речам Культа о «священной эволюции». Люди начали стихийно участвовать в митингах, требуя открыть ворота и впустить своих «пробудившихся» близких.       — Соотечественники! Подумайте о наших семьях и друзьях, которые сейчас скитаются в лесах! Они не сделали ничего дурного. Наёмники убивают их как цыплят лишь потому, что они находятся в процессе «эволюции»! Они такие же люди, как мы! Те, кого они убили сегодня, завтра могли бы прийти в сознание. Это ваши братья, друзья, любимые…       — Но из-за клейма «заражённый» их лишили всех прав человека! Это несправедливо! Они не больные, они — эволюционировавшие существа, сделавшие шаг вперёд раньше нас!       На одной из площадей базы проповедник с эмблемой Культа Возвращения на груди произносил яростную речь. Перед трибуной собралась толпа: одурманенные фанатики вперемешку с любопытствующими прохожими.       — Заражённые вернули себе человеческое сознание, но наше правительство по-прежнему отказывается признавать их людьми! Они попирают их жизни, отправляя на операционные столы как подопытных животных!       Пока проповедник говорил, одна из женщин в толпе залилась слезами, подыгрывая ему:       — Мою... мою маму недавно признали заражённой и тут же увезли. Я до сих пор не знаю, жива ли она!       — И моего друга тоже! Боже, страшно представить, как с ними там обращаются. А ведь они помнят нас, они могут говорить! Они просто стали другими, но их жизни больше ни во что не ставят!       Специально подготовленные подсадные утки начали вещать прохожим о жестокости режима. У кого-то это была актёрская игра, кто-то действительно был обманут, а кто-то надеялся, что такое давление заставит правительство вернуть им родных.       Проповедник удовлетворённо кивнул и снова повысил голос:       — Приближается природная катастрофа! Только пройдя через священную эволюцию и слившись с грибницей, мы сможем выжить! Заражённые не виновны! Они — наше будущее!       — Да! Верно! Они — эволюционировавшие!       Хорошо. Очень хорошо. Проповедник смотрел на разъярённую толпу и довольно улыбался.       В последнее время что-то изменилось: руководство базы, раньше относившееся к ним довольно лояльно, внезапно переменило позицию и запретило любую деятельность Культа. Проповедник не понимал причин, поэтому решил поднять народ, чтобы прощупать почву и проверить «волю масс». Видя, что люди всё ещё на его стороне, он успокоился.       Теперь следующим шагом было направить этот гнев против правительства базы… М-м?       В этот момент в толпу ворвалась женщина средних лет. Она с воинственным видом схватила за руку ту самую плачущую молодую женщину:       — Сяо Ли! Ты что творишь?! Зачем ты пришла на это сборище сумасшедших?!       — А? Мама?! — глаза девушки были полны слёз, но стоило ей увидеть женщину, как её лицо окаменело. — В-вас же... вас же признали заражённой! Вас забрали люди с базы! Как вы...       В этом мире считалось аксиомой, что заражение зомби-грибком необратимо. Поэтому даже те, кто не верил Культу, после заражения близких подсознательно переставали воспринимать их как монстров, склоняясь к версии об «эволюции».       «Раз к ним вернулся рассудок, лучше уж стать такими же и воссоединиться с семьёй», — так думали многие.       — Да, меня забирали. Но меня забирали лечить! На базе разработали метод исцеления. Вот она я, вернулась!       Девушка только сейчас вспомнила: в последние дни действительно ходили слухи, что зомби-грибок побеждён и заражённые могут выздороветь. Поначалу в это мало кто верил — подобные слухи и раньше возникали, но оказывались ложью. Часто под предлогом «лечения» учёные просто ставили опыты на живых людях.       Но теперь, когда мать стояла перед ней живая и здоровая, не верить было невозможно.       И она была не одна. Другие люди, которых раньше считали безвозвратно потерянными, тоже выходили к своим семьям. Площадь мгновенно превратилась в место массового воссоединения родных. Прохожие замерли в ступоре от такого поворота событий, и лишь немногие сразу осознали масштаб последствий.       Раз зомби-грибок побеждён, значит… Все заражённые могут быть спасены?       Взгляды людей мгновенно обратились к проповеднику Культа. Главный догмат их веры гласил, что эволюция неизбежна и необратима. Но если грибок можно «вылечить», то вся их «священность» превращалась в обычную болезнь.       Культисты не ожидали такого удара. Поняв, что дело пахнет керосином, они попытались затеряться в толпе и уйти, но путь им преградили люди в форме патруля.       — Прошу прощения. За незаконную проповедь в общественном месте — пройдёмте с нами.       Подобные сцены разыгрывались повсюду. Культ Возвращения подвергся самому жёсткому удару за всю свою историю. В правительстве сидели не дураки: они понимали, что перед лицом глобальной угрозы нельзя оставлять под боком организацию предателей, одурманивающую народ.       Люди, которые во время зачисток должны были стать заражёнными, возвращались в семьи. Это были сыновья, дочери, матери и отцы.       Альянс запустил прямые трансляции. Телеканалы круглосуточно показывали процесс генной терапии: зрители видели, как к больным возвращается ясность взгляда и контроль над телом. Журналисты брали интервью у исцелённых.       Журналист: — Что вы чувствовали, когда были заражены?       Больной: — Боль. Невыносимую боль. На самом деле сознание не отключается, мы всё видели и понимали, — лицо исцелённого исказилось от муки. — Но тело не слушалось. Я собственными глазами видел, как нападаю на своих самых близких людей. Со временем сознание затуманивалось, становилось как во сне… Да, это было похоже на промывку мозгов.       Журналист: — Понятно. Значит, вы не считаете это состояние «эволюцией»? Вы бы хотели мирно сосуществовать с грибницей?       Больной: (хватаясь за голову) — Ни в коем случае! Это ужасно! Ты как марионетка, лишённая воли. Вы видели когда-нибудь передачи про животных? Про кузнечиков, в которых живут черви-паразиты? Вот мы были точно такими же кузнечиками!       С каждым новым свидетельством легенда Культа о «священном даре» рассыпалась в прах. Те, кого нужда или горе толкали в объятия секты, теперь возвращались к нормальной жизни.       И пока метод лечения распространялся по базам, одно имя начало звучать всё чаще и громче:       【Создатель метода генной терапии зомби-грибка, доктор Тан Сяо】.       — Тан Сяо… — некоторые игроки, всё ещё остававшиеся в Альянсе, шептали это имя с нарастающим недоумением. Неужели это и есть тот самый человек, изменивший предначертанный сценарий?       При этой мысли игрок с ником Хайюэ (Морская Луна) решительно вышла из системы, возвращаясь в реальность.       Она открыла глаза, и датчики медицинского оборудования тут же зафиксировали выход из игрового состояния. В комнату вошёл сотрудник в форме:       — Проснулась? Что случилось? По графику ты должна была дежурить до полуночи. Есть важные сведения?       — Да. В игре снова произошли изменения. И на этот раз — фундаментальные.       Лицо сотрудника мгновенно стало серьёзным. Вскоре двое техников с ноутбуками подошли к Хайюэ, чтобы задокументировать её игровой опыт.       На данный момент в игре оставались лишь двое: редкие одиночки, слишком привязавшиеся к тому миру, и официальные представители государств.       Хайюэ была сотрудницей Спецотдела. Власти давно заметили странности: время от времени Хайюэ теряла куски игровых воспоминаний. Сопоставив внутриигровое время с реальным, специалисты пришли к шокирующему выводу.       Кто-то откатывал время в игровом мире. И в том мире никто этого не замечал.       Игроки теряли память о «удалённых» отрезках времени, но это не влияло на реальность: часы, проведённые в шлеме, были вполне реальными, хотя игроки порой не могли вспомнить, что именно они делали.       Способ вычислить откаты был прост: ежедневная фиксация даты, времени и действий. При сопоставлении журналов становилось ясно, на сколько дней мир прыгнул назад.       Раньше эти откаты были бессистемными и редкими, но после запуска «Мировой сюжетной линии» время начало скакать постоянно и на короткие дистанции.       Благодаря этому Спецотделу удалось напасть на след таинственного эспера.       Да, они были уверены, что это работа эспера — уникального обладателя способности управления временем «вне категорий».       Хайюэ диктовала, а сотрудник записывал:       【Эспер времени ранга «S+» (Вне категорий):       Имя: ???       Пол: ???       Фракция: Предположительно на стороне человечества.】       — Значит, в этот раз, — пробормотал регистратор, — благодаря откату люди успели разработать лекарство от зомби-грибка? Это же сенсация.       Запуск мирового сюжета стал ударом для Спецотдела в реальности. По многим причинам они всерьёз опасались за выживание человечества на той стороне. Миры медленно сливались, уже фиксировались зоны наложения, и в реальности даже начали появляться первые заражённые. К счастью, власти подготовились, и утечки грибка не произошло. Но если тот мир падёт, их собственный мир захлестнёт волна небывалой катастрофы.       Два года назад Спецотдел пребывал в глубоком унынии. По их данным, человечество в том мире было на грани уничтожения. И вдруг время прыгнуло на полгода назад. Таинственный эспер фактически подарил тому миру два дополнительных года жизни. И плодом этого времени стал метод лечения зомби-грибка.       — Как думаешь, этот доктор Тан Сяо может быть тем самым эспером времени? — спросил сотрудник.       — Откуда мне знать? В «Третий Глаз» почти невозможно внедриться. Там нет наших людей.       Преграда, стоявшая перед разведкой, была проста и сурова.Образование и научные достижения.       В том игровом мире население сократилось до ста миллионов. Образование стало привилегией немногих. Магистры и докторанты там ценились на вес золота — это был единственный входной билет в «Третий Глаз».       Среди выбранных в реальности игроков почти никто не соответствовал этим критериям. Тот, кто в реальности был магистром, в том мире мог оказаться на уровне простого нищего.       Отсутствие своих игроков в «Третьем Глазе» не означало полного неведения. В Альянсе у них были свои связи, а у Альянса были шпионы в «Глазу». Через третьи руки информация всё же поступала.       Сейчас они знали лишь то, что некий могущественный эспер несколько раз откатывал время на пороге гибели человечества. Люди в игре этого не помнили, но Король Грибов, судя по смене стратегий наступления, похоже, сохранял память.       Личность эспера оставалась загадкой. Было ясно лишь то, что он на стороне людей и, скорее всего, находится где-то в районе базы «Третьего Глаза».       — Стоит ли делиться с Альянсом информацией об откатах? — тихо спросила Хайюэ. — У них на базе есть свои «кроты», может, они смогут вычислить его?       — Мы обсудим это на совете. Как бы то ни было, победа над зомби-грибком — это огромный плюс. — Даже в реальности Спецотдел считал этот патоген крайне опасным оружием, способным вызвать «зомби-апокалипсис».       — Продолжай наблюдение. Бедствие ещё не окончено, — подытожил сотрудник.       — Не окончено?       — Да. Весна ещё официально не наступила. Звериная волна впереди. Пока Король Грибов не повержен, ни о каком финале не может быть и речи.       На загадочного доктора Тан Сяо Спецотдел завёл отдельное досье. Даже если он не был самим эспером, уровень его важности был поднят до ранга «S».       【Уровень симпатии Антони +5】       【Уровень симпатии Эрика +20】       【Уровень симпатии Луи +10】       【Уровень симпатии И Цюпина +20】       Уведомления о росте симпатии посыпались градом сразу после того, как «Третий Глаз» передал данные Альянсу.       Тан Сяо во все глаза смотрел, как количество его очков для прокачки взлетает до небес, преодолевая отметку в 100 000 и продолжая расти.       «Ого...»       Он предполагал, что спасение мира даст много очков, даже с учётом штрафа за «незнакомцев», но реальность превзошла все ожидания.Некоторые прибавки были не по +1 или +2, а сразу по десять или двадцать пунктов. Это значило, что люди благодарили его от всей души. Они никогда не видели его в лицо, но одно имя «Тан Сяо» стало для них синонимом спасения и величия.       Юноша глубоко вздохнул. В уголках глаз защипало, но на этот раз это были не слезы боли, а слезы облегчения.       «Хорошо, что я не сдался».       С другой стороны...       «Изначально это была система симпатии для романса, а я превратил её в симулятор учёного».       «Ну и ладно. Кто тут теперь "всеобщий любимец"? Судя по цифрам, я только что "соблазнил" несколько тысяч человек за раз».       Тан Сяо невольно улыбнулся.       — Тан, о чём ты там так весело думаешь? — Сяо Бай, заметив его довольное лицо, решил подшутить.       Атмосфера в группе Тан Сяо стала на редкость расслабленной. План был выполнен досрочно, люди шутили и смеялись во время опытов — от прежней серой апатии не осталось и следа. Ни Сяо Бай, ни Тан Сяо не мешали им.Эти люди заслужили отдых. Да и сам Сяо Бай за последние дни начал нет-нет да и отпускать шуточки.       — Да так, ни о чём, — ответил Тан Сяо. — Просто приятно знать, что наш труд спасёт столько жизней.       — Это действительно повод для гордости, — кивнул Сяо Бай. — Твоё открытие стало лучшим лекарством от отчаяния. Люди больше не будут бежать к Культу. Хорошо, что мы успели до весны, иначе Звериная волна просто смела бы нас.       В бесконечных циклах прошлого весна всегда была началом конца: Культ лютовал, базы падали под натиском мутантов, а люди внутри стен сходили с ума и добровольно заражались грибком.       Тан Сяо мельком глянул на панель квеста.Таймер на два месяца исчез, сменившись на 【???】.Но сообщение о завершении основного сюжета не появилось.       Юноша потёр переносицу:       — Доктор Сяо, не хвалите меня слишком сильно. Кстати, как там моё предложение? Что решил Леон? Академический совет одобрил его?       Раз проект «Надежда» фактически был завершён, группа скоро должна была быть расформирована. Тан Сяо предложил восстановить финансирование проекта 428 под предлогом изучения механизмов контроля грибницы — якобы это поможет сдержать Звериную волну.План Тан Сяо был прост: вливать в Цзюньтуйсы гены мутантов, чтобы замедлить его распад. Это дало бы им ещё пару месяцев на поиск решения.       Улыбка Сяо Бая померкла. Встретившись с надеждой в глазах ученика, он покачал головой:       — Прости. Заявку отклонили.       — Почему? Мой план был логичным.       — Нехватка ресурсов.       — ??? Но как это возможно? Наш-то проект закончен!       — Да, но все освободившиеся средства направлены на строительство новых больниц и производство оборудования для генной терапии, — вздохнул Сяо Бай. — Это дорогая технология. Нам нужно время, чтобы исцелить как можно больше людей до начала весны. Плюс — подготовка к войне. Деньги сейчас нужны везде.       — Фактически сейчас все научные изыскания, кроме оружейных разработок и вакцин доктора Фэн, заморожены. Проект 428 — в их числе.       — ...А если заморозить 428-го? Продлить его жизнь криогенно? — Тан Сяо пытался зацепиться за любую возможность.       Сяо Бай снова покачал головой:       — Другая группа уже подала на него заявку. Они хотят использовать 428-го как оружие. Его отправят на передовую в качестве «смертника». Это его последняя ценность в глазах организации.       Лицо Тан Сяо медленно каменело. Сяо Бай, видя его одержимость этим образцом, попытался его успокоить:       — Я знаю, что 428-й тебе интересен. Но сейчас у нас нет выбора. Если ты хочешь продолжать исследования спор Короля — после войны я помогу тебе получить новый проект и новые образцы.       Он решил, что Тан Сяо ценит 428-го лишь как уникальный научный объект. Юноша опустил голову, не споря.       Сяо Баю было больно видеть ученика таким поникшим. Он положил руку ему на плечо и попытался подбодрить:       — Хотя Нобелевская премия в Альянсе сейчас под вопросом, я уверен: как только война закончится, ты станешь её лауреатом. Иначе премию можно просто закрывать.       — Сегодня вечером на базе будет небольшой праздник в твою честь. Все придут. Постарайся улыбнуться, хорошо?       Тан Сяо поднял голову и выдавил подобие улыбки. Она получилась настолько горькой и вымученной, что даже Сяо Бай почувствовал неладное.       «Но почему? — думал профессор. — Они ведь просто Исследователь и Образец».       «Неужели учёный может так горевать о смерти подопытного?»              Комментарии к переводу:       Вне категорий / 論外 (lùnwài) — термин, означающий уровень силы или способности, не вписывающийся в стандартную шкалу (в данном случае S-ранг).              Глава 90       — Добрый день, доктор Тан!       — Доктор Тан, не хотите ли яблока? Еще не сезон, но в тепличных блоках организации уже созрели первые плоды.       — Доктор Тан, можно ваш автограф?       С того момента, как Тан Сяо пришел в себя и предоставил план лечения зомби-грибка, он в одночасье стал главной знаменитостью «Третьего Глаза». Теперь его знал в лицо почти каждый сотрудник. Даже те, с кем он раньше никогда не пересекался, при встрече широко улыбались и приветливо кивали — о таком отношении раньше он не смел и мечтать.       Тан Сяо вежливо улыбался в ответ. Ловя на себе полные восхищения взгляды новичков, он с некоторым запозданием осознал: кажется, он действительно стал живой легендой научного мира.       — Тан Сяо, ты уже решил, в чем пойдешь на сегодняшний банкет? — Абоке подошел к нему, многозначительно поигрывая бровями. — Говорят, все очень ждут этого вечера. Возможно, это наш последний шанс расслабиться перед бурей. Все девушки организации будут там. С твоим лицом и достижениями ты станешь главной мишенью для кокетства!       Лоци инстинктивно покосился на Тан Сяо, но тот оставался безучастным.       — Я пойду в обычном белом халате, — ответил юноша, явно не разделяя энтузиазма коллеги.       — Да как так можно! — возмутился Абоке. — Кстати, перед банкетом тебе нужно будет толкнуть речь. Ты текст-то выучил?       — Угу, — Тан Сяо кивнул, погруженный в свои мысли.Он смотрел на проходящих мимо людей: на их лицах читалось облегчение, а в глазах светилась надежда. И он не мог не думать о том, что в это самое время где-то в глубине лабораторного блока Цзюньтуйсы медленно идет навстречу своей смерти.       «Как он там сейчас?» — Тан Сяо не знал. Последние дни он был так занят проверкой результатов и внедрением терапии, что у него не было ни минуты, чтобы навестить 428-го. О том, что тот еще жив, он знал только из сухих отчетов персонала.       — Тан Сяо... — Лоци заметил, что радость в глазах друга угасла, и тот снова начал витать в облаках. В душе ассистента шевельнулось беспокойство.       — Доктор Тан, давно не виделись! — к ним подошел еще один знакомый. Группа остановилась. — Доктор Доусон.       Это был психолог, которого Тан Сяо видел в прошлых циклах, когда у исследователей сдавали нервы. Доусон, засунув руки в карманы, добродушно улыбался:       — Поздравляю! Еще одно великое достижение в вашу копилку.       Эффективность Тан Сяо в разработке лекарства превзошла все ожидания. Изначально Доусона назначили консультантом в проект «Надежда», чтобы он следил за ментальным здоровьем группы, но не успел он приступить к обязанностям, как Тан Сяо выдал результат, и группа оказалась на грани расформирования.       — Спасибо.       — Кстати, я хотел спросить, — Доусон внимательно всмотрелся в лицо юноши. — Вы не встречали в последнее время человека по имени Сытэцзюнь? Высокий, худощавый, без очков, довольно симпатичный. Возможно, он представился другим именем, но вы определенно должны его знать.       У Тан Сяо дернулось веко.       Сытэцзюнь... Цзюньтуйсы.       «Ну мог бы хоть имя посложнее придумать, балда!»       — Простите, я такого не знаю.       — О?.. — Доусон, как профессионал, мгновенно зафиксировал странную микромимику Тан Сяо. Но не успел он развить мысль, как юноша спросил сам:       — А вы в хороших отношениях?       — Ну, не то чтобы... Просто он мой пациент. Мы договорились о консультации, но он уже давно не приходит. Я начал немного беспокоиться за него.       В отношении Сытэцзюня Доусон испытывал смешанные чувства. Сначала он видел в нем лишь любопытный случай или досадную помеху, но со временем его тронула странная, почти детская искренность этого парня. Теперь, когда тот исчез, Доусону было скучно и немного тревожно.       — А почему вы спрашиваете Тан Сяо? — удивился Лоци. — Они разве знакомы?       — Э-э, да я просто так, к слову пришлось, — Доусон поспешил замять тему: разглашать данные пациентов было запрещено.       Тан Сяо в миг всё понял.       «Вот оно что. Так это ты учил его всем этим приемчикам?» — подумал он, глядя на психолога.       — Ну, раз не знаете, то ладно. Пойду поищу еще, — сказал Доусон.       — Попробуйте запросить данные с камер, — предложил Абоке. — С распознаванием лиц вы его быстро найдете.       Доусон кивнул:       — Да, если не объявится сам, придется так и сделать.       На сердце у Тан Сяо стало тяжело. Троица проводила психолога взглядом. Лоци заметил, что Тан Сяо долго смотрел тому в спину с каким-то странным выражением лица.       Наступил вечер.       Банкет начался в восемь часов. Как и прежде, зал был полон изысканных закусок и напитков. Многие исследователи даже пропустили обед, чтобы оставить место для роскошного ужина. На праздник пригласили не только ученых, но и весь административный персонал базы.       Все чувствовали: возможно, это последний миг покоя перед великой битвой. Зима отступала, весна была на пороге. Многие понимали, что могут не пережить грядущую Звериную волну, поэтому даже самые суровые аскеты сегодня решили насладиться жизнью «как в последний раз».       К восьми часам зал заполнился людьми. Дамы в вечерних платьях, мужчины в костюмах, ученые в привычных белых халатах — каждый отдыхал как умел.       Сяо Бай лениво отбивался от коллег, которые засыпали его вопросами, полными зависти и восхищения. Все поздравляли его с таким гениальным учеником. Многие считали, что Тан Сяо потребуется годы, чтобы накопить багаж знаний, но парень перепрыгнул все ступени и в один миг решил проблему, над которой веками билось человечество.       Такая скорость породила слухи, что Тан Сяо — эспер.       — ...Сяо Бай, ну признайся уже: у доктора Тана есть способность к научному поиску во сне? — Баззиль буквально лучился любопытством. — По базе ходят слухи, что в коме время для него течет иначе. Мол, он прожил там годы, занимаясь исследованиями, и вернулся с готовым ответом.       Это была самая популярная версия: слишком уж нереально выглядел успех юноши после недели беспамятства.       — Скажи нам по секрету, мы никому не выдадим, — поддакнул доктор Джоэл.       Сяо Бай устало посмотрел на этих «старых детей»:       — Я действительно не знаю. Но я уверен, что Тан Сяо не эспер.       — Почему?       — Потому что он проходил тесты. — Сяо Бай не стал уточнять детали того неловкого инцидента с проверкой. — Просто поверьте — он обычный человек.       — Ну не мог же он увидеть ответ во сне!       Профессор лишь вздохнул. Он и сам не знал правды, но медицинские отчеты были однозначны. В этот момент он увидел Фэн Шуюнь и, извинившись перед коллегами, направился к ней.       — Доктор Фэн, вы видели Тан Сяо?       — Доктор Сяо. — Она остановилась. — Нет. Наверное, переодевается. А что, он вам нужен?       — ...Да нет, не особо.       Но Фэн Шуюнь заметила тень тревоги на его лице:       — Что-то случилось? Вы поссорились?       — Нет. Просто у нас возникли разногласия по поводу объекта 428. — Сяо Бай нахмурился, вспоминая странную реакцию ученика на новости о закрытии проекта.       Даже Сяо Бай, при всём своем дефиците эмпатии, почувствовал, что Тан Сяо ведет себя ненормально. Будь на его месте Доусон, он бы сразу понял подтекст, но Сяо Бай лишь ощущал смутное беспокойство. Тан Сяо был его учеником, и профессор, несмотря на холодность, переживал за него.       — Он слишком привязался к 428-му, — нерешительно сказал он Фэн Шуюнь. — Боюсь, наши действия могут вызвать у него слишком резкий протест.       — Ну... не знаю. Синдром ученого типа бета — штука редкая, — задумчиво ответила женщина. — Сложно сказать, насколько далеко может зайти одержимость объектом. Может, спросим Лоци? Он постоянно рядом с Таном, должен знать больше нашего.       Сяо Бай согласился, но Лоци нигде не было видно. Знакомая золотистая шевелюра обнаружилась лишь у фуршетного стола, где Абоке увлеченно поглощал закуски.       — М-м? Лоци? — Абоке поперхнулся, увидев перед собой двух «титанов» организации. — Не знаю. Я его не видел.       — Но банкет уже начинается.       — Да, странно, — кивнул Абоке. — Обычно Лоци в таких делах первый.Все знали, что Лоци — фанат Тан Сяо номер один. Он не пропускал ни одного выступления друга и всегда старался занять место в первом ряду.       — Может, приболел? Пойду поищу его, — Абоке отставил тарелку.       — Мы с тобой, — кивнули Сяо Бай и Фэн Шуюнь.       Зал продолжал наполняться людьми. Даже самые нелюдимые ученые сегодня решили выйти в свет, привлеченные звоном бокалов и ароматом деликатесов.       — Эх, как же хочется на банкет, — со вздохом произнес один из охранников. — Почему именно нам выпало дежурство в такой день? Что тут охранять-то? Сказали же — образец больше не имеет ценности.       — Старый лев всё еще опасен, — отозвался напарник. — Работай давай. Скоро сменят. Придут ребята из другой группы, заберут этот кусок грибницы, и мы свободны.       В отличие от шумного банкета, в секторе подопытных царила могильная тишина. Лишь двое охранников у пультов и... Нечто за стеклом.       428-й сидел в углу, прислонившись к стене, и, казалось, просто ждал конца.       Всего за неделю Цзюньтуйсы почти утратил человеческий вид. Кожа на половине тела лопнула, обнажая тусклые, серые нити мицелия. Левая рука от локтя превратилась в сырое переплетение «мышц» ярко-красного цвета, ладонь стала огромной, а пальцы — острыми когтями.       Черты его лица еще сохранялись, но под правым глазом открылся еще один зрачок. Зрелище было гротескным и жутким. Охранники, случайно бросая взгляд на монитор, тут же с отвращением отворачивались.       Он смотрел на одностороннее зеркало стены, зная, что больше не увидит через него жизнь базы.       Его грибница умирала. Та сеть, которую он тайно сплел по всему зданию, засыхала вместе с ним. За неделю он лишился своего «всевидения», превратившись в обычного узника. Он вспомнил, как чувствовал то же самое в раннем детстве в лаборатории Бадэ... Он не думал, что этот ужас бессилия вернется снова.       Тан Сяо не приходил.       С того самого момента, как мир откатился назад, он больше не видел его.       Иногда Цзюньтуйсы вспоминал тот полный боли взгляд юноши в операционной, и это воспоминание дарило ему крупицу сладости в бесконечной агонии распада.       «Смотрите... я всё-таки ему дорог».       Но Тан Сяо не шел.       Цзюньтуйсы не знал, что происходит снаружи. Сначала он думал, что Сяосяо ищет способ спасти его. Что он просто очень занят.Но прошла неделя.       Его всё еще не было.       Монстр начал бояться за безопасность юноши. Не случилось ли чего? Не нашел ли его Король? Однажды он увидел, как обычно хмурые лаборанты за стеклом начали улыбаться. Он не слышал слов, но по губам прочитал: «успех», «проект зомби-грибка», «Тан Сяо».       «О... значит, Сяосяо в порядке. Он просто работал над лекарством, как и в прошлый раз. И у него получилось».       Цзюньтуйсы всё понял.       Сяосяо не пришел, потому что у него были дела поважнее. Будущее человечества стояло выше будущего одного монстра.       «А как же наше будущее?»       У грибницы нет слезных желез. Человеческая кожа была лишь маской. Как бы больно, одиноко и безнадежно ему ни было, мозг лишь холодно констатировал факт:       «Будущего нет».       «Сяосяо не придет. Я больше не имею ценности».       Цзюньтуйсы закрыл глаза, пытаясь из последних сил дотянуться до увядающих нитей под полом. Он жаждал услышать хоть звук из внешнего мира. И на этот раз сеть принесла ему шум веселья и ликующие крики.Там, наверху, люди праздновали обретенную надежду.       А он здесь, в тишине, ждал смерти. Цзюньтуйсы впервые осознал, насколько страшно умирать в полном одиночестве.       — Доктор Тан, вам пора выходить, — напомнил сотрудник, заглядывая в комнату. Он окинул взглядом одежду юноши и удивился: — Вы не будете переодеваться?       Руководство подготовило для Тан Сяо роскошный смокинг. Фэн Шуюнь шутила, что в нем он украдет сердца всех дам в зале. Но Тан Сяо по-прежнему был в своем помятом белом халате.       — Нет, — он встал. — Мне и так хорошо.       — ...Ну, как знаете, — пожал плечами ассистент. В конце концов, Тан Сяо был ученым, и халат был его символом власти. — Поторопитесь, пожалуйста, все заждались вашего триумфа. Пока Нобелевку задерживают, мы решили устроить вам личную церемонию награждения.       Тан Сяо криво усмехнулся:       — Понял. Спасибо.       — Не за что! Это вам спасибо. Вы подарили нам будущее.Сотрудник поклонился и ушел готовить сцену.       Тан Сяо обернулся к зеркалу.       — Наверное, в последний раз его надеваю, — прошептал он и вышел в коридор.       Топ... топ...       Свет прожекторов сфокусировался на сцене. Гул голосов в зале приутих. Те, кто сидел ближе к подиуму, услышали звук шагов за кулисами и с предвкушением подались вперед.       Фигура появилась в лучах света. Ученые уже приготовились аплодировать, но... это был не Тан Сяо.       — Ох, опустите руки, господа, я не заслужил таких почестей! — воскликнул ведущий, расплываясь в улыбке. — Я знаю, вы все ждете не меня. Итак... давайте же поприветствуем величайшего ученого нашего века! Думаю, даже его наставник со мной согласится.       Он озорно подмигнул Сяо Баю. Тот ничуть не обиделся на то, что ученик превзошел его, и лишь слабо улыбнулся.       — Человек, решивший величайшую загадку современности, вернувший нам надежду в этой войне — доктор Тан Сяо! Просим на сцену!       За кулисами снова послышались шаги.       Тан Сяо шел по пустому коридору. Он представлял себе сияние огней в зале и оглушительный грохот аплодисментов. Тысячи глаз смотрят на него с любовью, считая его центром мироздания.       Но в этом призрачном шуме оваций он слышал лишь тиканье невидимого секундомера.       Топ... топ...       — О, кажется, сменщики пришли, — охранник в комнате наблюдения оживился, глядя на монитор. — Наконец-то! Подальше от этой тишины и этого жуткого образца!       Цзюньтуйсы за стеклом не шелохнулся.       На банкете каждый ученый бил в ладоши. Новички отбивали ладони до красноты, глядя на сцену с неприкрытым обожанием. Для молодежи, только вступившей на путь науки, не было ничего более романтичного, чем образ гения, «повернувшего вспять течение рек и удержавшего падающий небосвод».       Тан Сяо стал кумиром. В плане репутации в организации не было человека популярнее него. Все ждали его появления.       ...М-м?       Из-за кулис вышел вовсе не Тан Сяо. Это был запыхавшийся сотрудник, который подбежал к ведущему и что-то быстро зашептал ему на ухо. Лицо ведущего изменилось.       — Исчез? — послышался его приглушенный голос. — Так чего вы стоите?! Ищите его!       В первых рядах почуяли неладное. Где Тан Сяо? Где главный герой вечера?       Дежурные в лаборатории уже приготовились встать, как вдруг из темноты коридора появилось знакомое лицо. Они замерли от неожиданности.       — Доктор Тан? Почему вы не на банкете?       — Моё выступление окончено, — ровным голосом ответил Тан Сяо. — Идите, я сам за всем присмотрю.       — Н-но как же так...       — Я сказал — идите, — Тан Сяо нахмурился, изображая недовольство.       — У меня появилась идея для финального теста, нужно проверить, пока другая группа не заняла оборудование. Не тратьте моё время.       Видя «священный гнев» гения, один из дежурных схватил напарника за локоть:       — Всё-всё, уходим! Не будем вам мешать.       Они поспешно ретировались. В коридоре один шепнул другому:       — Видал? Настоящий гений. Озарение пришло — и плевать ему на банкеты. Если его сейчас прервать, и человечество из-за нас погибнет... не расплатимся.       Репутация Тан Сяо после «недельного озарения в коме» достигла божественного уровня. Теперь любое его странное действие воспринималось как признак великой работы ума.       Дождавшись, пока шаги затихнут, Тан Сяо приложил браслет к датчику двери.       «Это за мной? Меня уводят в другую группу?»       Дверь бокса открылась. Холодный свет ламп ворвался в комнату, но в тот миг, когда вошедший поднял лицо, этот свет превратился в мягкое сияние луны, согревающее сердце.       Фигура, о которой он грезил каждую секунду. Цзюньтуйсы оцепенело смотрел на Тан Сяо.       — Я сплю?       Тан Сяо внимательно осмотрел искалеченное тело монстра. В уголках его глаз на миг блеснула влага, но он быстро взял себя в руки. Подойдя к Цзюньтуйсы, он присел рядом и вытащил перочинный нож. Резанул по кожаным ремням.       — Сяосяо... что ты...       — Ах да, забыл сказать, — Тан Сяо поднял на него взгляд. Он пытался улыбнуться, но из-за покрасневших глаз улыбка вышла печальной и нежной.       — Привет. Мы сбегаем.       Глаза Цзюньтуйсы расширились.       — Что?       — Уходим отсюда вместе. Ты ведь не против? — юноша продолжал резать ремни. Вопрос был формальным — возражений он не принимал.       Монстр не верил своему счастью:       — Уходим? Вместе? Ты и я?       — Ну да. Или ты кого-то еще пригласил?       — Но... Сяосяо, тебе же здесь так нравится?       — Моя миссия здесь окончена, — ответил Тан Сяо. — В грядущей войне я больше не нужен. Всё справятся и без меня. А я... я хочу провести оставшееся время с тобой.       — Или ты передумал?       Передумал? Цзюньтуйсы мечтал об этом всю жизнь.Он просто не мог осознать: Тан Сяо бросает всё. Бросает славу, почет, безопасность и саму Науку ради него. В свой последний час он был выбран. Решительно и бесповоротно.       Цзюньтуйсы резко встал. Тан Сяо успел срезать лишь пару ремней, но монстр даже не заметил усилий — его мышцы просто разорвали оставшиеся путы.       — Сяосяо! Идем! — Цзюньтуйсы подхватил юношу на руки, сияя от восторга.       Тан Сяо: «...Постойте. Что-то меня терзают смутные сомнения. Где обещанная агония и немощь?»       Цзюньтуйсы действительно умирал, но «старый лев» всё еще был сильнее любого человека. Даже в полураспаде он бежал быстрее, чем Тан Сяо мог бы мечтать.       Банкет сослужил им отличную службу: охрана расслабилась. Цзюньтуйсы больше не мог управлять удаленной грибницей, но его память хранила все данные. Он легко вычислил маршрут с минимумом патрулей и технично обходил посты. Тан Сяо лишь во все глаза наблюдал за его действиями.       — И как долго ты это планировал?!       — Да не особо долго... просто набросал пару вариантов на досуге, — Цзюньтуйсы смущенно показал кончиками пальцев «чуть-чуть».       Тан Сяо: — «...»       Бог знает, сколько тысяч раз монстр проигрывал этот побег в своей голове, не надеясь на успех. И вот — пригодилось!       Они почти добрались до внешнего шлюза. Тан Сяо приложил браслет к датчику, но замок не щелкнул. База была на карантине, и для выхода требовался допуск высшего уровня, которого у рядового ученого не было.       — Цзюньтуйсы, сможешь выломать?       — Смогу, но будет очень шумно, — ответил монстр.       Тан Сяо нахмурился. Им нужно было уйти тихо, пока заговор Леона не вскрылся и за ними не погнали эсперов.       В этот момент в коридоре послышались шаги. Цзюньтуйсы мгновенно загородил Тан Сяо собой, приняв боевую стойку. Неужели погоня? Так быстро?       Из тени вышел человек. В свете дежурных ламп показались золотистые волосы и лазурные глаза.       — Лоци?! — ахнул Тан Сяо. Он ожидал увидеть кого угодно: Сяо Бая, проницательного Доусона или даже Леона. Но не его. — Как ты...       Лоци словно знал вопрос заранее. Он тихо произнес:       — «Как я узнал?», так?       Он опустил взгляд, золотистая челка скрыла выражение его глаз.       — Тан, ты думаешь, я зря столько времени не сводил с тебя глаз? Я знал, что ты на это решишься. Просто не хотел верить. И никогда бы не сказал об этом вслух.       — Сейчас еще не поздно вернуться. С твоими заслугами никто не посмеет тебя обвинить. Ты всё еще можешь носить корону величайшего ученого мира.       — ...И ты всё равно выбираешь Его?       Тан Сяо вздохнул:       — Прости. Я знаю, это глупо. Если хочешь вызвать охрану — вызывай.       Лоци медленно подошел к шлюзу. Цзюньтуйсы оскалился, готовый к прыжку, но ассистент проигнорировал его. Он просто приложил свой браслет к панели.       Пик!       Индикатор загорелся зеленым. Тяжелые двери шлюза начали медленно расходиться. Ледяной ветер и снег ворвались в теплое помещение базы.       Под потрясенным взглядом Тан Сяо Лоци наконец поднял голову. Он грустно улыбнулся:       — Это действительно не самый умный выбор... Но какая разница? Кто посмеет назвать тебя глупцом?       — Ты стоишь на вершине человеческого разума. А значит, твой выбор имеет смысл. По крайней мере, я в это верю. Разве не для этого нужны друзья — чтобы поддерживать друг друга во всём?       — ...Спасибо, Лоци.       Лоци покачал головой:       — Идите. Скоро хватятся. Если не уйдете сейчас — не уйдете никогда.       Тан Сяо долго смотрел на него, а затем тронул Цзюньтуйсы за плечо. Монстр понял без слов: подхватив юношу на руки, он бросил последний взгляд на человека и шагнул в метель.       Их фигуры мгновенно растворились в белой мгле.