Олдемстокс

      Сказать, что профессор МакГонагалл была в замешательстве — не сказать ничего. Она определённо не была готова к тому, каким сложным ребёнком вырастет Гарри Поттер, потому что считала, что её сложные годы закончились с выпуском Поттера, Блэка и Люпина. Теперь же стало ясно, что сложные годы не собирались её оставлять. Поттер грозил стать испытанием её терпимости, особенно вкупе с близнецами Уизли, которые год к году становились всё менее сдержанными. Она уже мысленно наметила в воображаемом календаре день выхода на пенсию — сразу после выпуска очередного Поттера. Ровно столько, сколько от неё требуется, чтобы не подвести Дамблдора.       Мальчик был копией Джеймса. Такой же пронырливый и любопытный, вездесущий и не терпящий возражений. Вот только глаза были от Лили Эванс. И только вдумчивое спокойствие, которое она пару раз замечала в глазах мальчика, давало ей надежду на то, что ближайшие семь лет она ещё продержится в здравом рассудке.       Думать о пенсии было преждевременно, тут ещё с Поттером и мисс Эванс разобраться нужно. Вот сейчас, рассказав о том, как работает совиная почта, она получила дополнительную тысячу вопросов о том, где можно взять сову. Отчаявшись покинуть этот дом до полуночи, она решила слегка наступить на горло формальностям, предложив свою помощь:       — Сов можно купить в специальном магазине в специальном месте — об этом позже, — несколько уставше говорила Минерва, — но в силу особых обстоятельств, я могу сама получить от вас подтверждение и доставить его в школу. Простой записки с фразой «будем в срок» достаточно.       Минерва уже думала, что ей удалось закрыть хотя бы эту тему, но юный мистер Поттер не унимался. Он не захотел так сильно упрощать всем жизнь, решив, что сам непременно должен попробовать отправить письмо совой и научиться ухаживать за таким необычным питомцем.       — Вот мистер Спаркл обзавидуется, когда узнает про этих сов, — мечтательно пролепетал Гарри.       Минерва строго посмотрела на него, заключив:       — Кто бы ни был этот мистер Спаркл, если он не маг, то знать ему нельзя, — отрезала она, не оставив ни тени сомнения в собственной твёрдости. — Это закон, мистер Поттер.       На удивление, тот спорить не стал, только немного сник.       Профессор МакГонагалл отставила в сторону чашку с остывшим чаем, и её взгляд стал сосредоточенным и острым, как у кошки, высматривающей добычу в сумерках.       — Что касается необходимых вещей, — начала она, и её голос, обычно такой резкий и сухой, обрёл оттенок торжественности, — вам выдан подробный список. Он включает в себя всё необходимое: от мантии определённого покроя до волшебной палочки и учебников.       — Волшебной палочки… — воодушевлённо прошептал Гарри Поттер, и лицо его сделалось предвкушающим.       «Он явно собирается начать ей пользоваться сразу после получения», — заключила Минерва, решив, что поговорит на этот счёт с мисс Эванс.       — Да, волшебной палочки, — она слегка подняла подбородок. — Не изводите себя мыслями, где всё это раздобыть, — продолжила она, обращаясь скорее к Дороти. — Для этого существует одно-единственное место, и имя ему — Косая аллея.       Она сделала паузу, дав словам проникнуть в сознание. Гарри воодушевлённо внимал, чуть открыв рот — это было той особенностью, что приятно впечатлила Минерву. «Если Поттер будет так же жаден до знаний и на уроках, то ему цены не будет, — подумала она. — Как не повезло Горацию, что он давно ушёл на покой и не дождался этого дня, — не без ехидства отметила она про себя».       — Это магическая торговая улица, скрытая от глаз не-магов. Найти её можно в Лондоне. Входить нужно через паб «Дырявый котёл». Он расположен на Черинг-Кросс-Роуд, и магглы, проходя мимо, видят лишь заброшенное, пустующее здание. Вы, — она посмотрела на Дороти, — сможете найти его только вместе с вашим племянником. Дальше нужно будет просто пройти сквозь определённую стену внутреннего дворика. Не волнуйтесь, это совершенно безопасно и безболезненно. На месте бармен Том вам обязательно подскажет, что и как нужно сделать.       Профессор МакГонагалл умолкла, наблюдая, как в глазах юного волшебника вспыхивает огонёк изумления и жажды приключений, а на лице его тёти — смесь трепета и лёгкой растерянности. А дальше её с головой накрыла волна вопросов: от простых, вроде «а какого цвета волшебная палочка?», до более сложных, вроде «почему волшебные палочки Оливандера считаются лучшими?». И ей приходилось отвечать, максимально подробно, но так, чтобы давать как можно меньше поводов для новых вопросов — она пробыла в Олдемстоксе уже без малого четыре часа и начинала порядком уставать.       Вскоре, когда начал уставать и сам Поттер, они стали заканчивать разговор, и Минерва уже встала, чтобы уходить. В этот момент Дороти Эванс отвела её чуть в сторонку, искоса посматривая на Гарри, увлечённо изучающего список вещей. Она явно тушевалась перед Минервой, но всё же задала свой вопрос:       — Минерва, мне несколько неловко вас спрашивать, — начала она, теребя рукав своего халата, — но можете ли вы подсказать, сколько нам всё это будет стоить?       Минерва такого вопроса явно не ожидала. Ей и в голову не могло прийти, что герой магической Британии может испытывать стеснение в средствах. И вправду, сборы в школу — недешёвая задача.       — За обучение в школе вам платить не придётся, — начала Минерва чуть издалека, — что же касается всего остального… Я вам точно не могу сказать, мне последние годы не доводилось закупать большую часть из вещей в этом списке. Более того, я даже не припомню, какой сейчас курс фунта к галлеону, — профессор МакГонагалл заметила недоумение в лице Дороти, и поспешила добавить, — так называется одна из наших монет. У нас есть золотые галлеоны, серебряные сикли и бронзовые кнаты.       — А как же мы тогда…       — Давайте я сейчас вернусь в школу и всё узнаю. Направлю вам сову с примерными ценами по каждому пункту списка в тот же вечер.       — Да-да, было бы замечательно…       — Мисс Эванс, — Минерва сочувственно посмотрела на женщину, положив руку ей на плечо, — не переживайте так сильно. Мы вас не оставим в таком положении. В школе есть попечительский совет, помогающий ученикам, которые… Которые несколько ограничены в средствах. Если вы после моего письма найдёте, что испытываете трудности, то вам всего лишь нужно будет написать либо мне, либо профессору Дамблдору. Кто-кто, а уж мистер Поттер будет обеспечен в первую очередь, скажу я вам без обиняков.       Кажется, что спустя ещё пару минут разговоров, мисс Эванс была спокойна. Мистер Поттер же пребывал в таком подъёме духа, что Минерва решила ретироваться, оставив это воплощение хаоса на плечах Дороти.       Спешно попрощавшись, она покинула Олдемстокс ещё не зная, что ей предстоит туда вернуться, но только через многие годы, когда весь её мир перевернётся с ног на голову. Однако сейчас не время для историй о будущем, поэтому Минерва МакГонагалл с негромким, как будто бы аккуратным, хлопком трансгрессии исчезла прямо с крыльца дома номер восемь.

***

      Письмо от Минервы МакГонагалл пришло утром следующего дня, его принесла не сова, а маленькая и прыткая сипуха пепельного цвета. Она неслышно впорхнула в кухонное окно и уронила письмо прямо в тарелку с остывшим пудингом. Гарри ахнул от восторга и принялся тискать птицу, Дороти же тяжело вздохнула. В конверте, помимо вежливого и скупого на слова письма, лежала копия списка принадлежностей с приписанными сбоку ценами — и магическими, и обычными. Сумма в фунтах стерлингов, набежавшая со всего списка, заставила Дороти тихо выдохнуть и откинуться на спинку стула.       Сумма была не запредельной, но ощутимой. Весьма ощутимой. Её скромных сбережений, подточенных годами содержания ребёнка, явно не хватило бы. Дороти мысленно прикидывала: можно взять из «неприкосновенного запаса» — тех денег, что остались от продажи родительского дома, но отдавать их сейчас… Тратить на мантии и медные котлы… Сердце её сжималось от такой мысли. Не от жадности, а от страха перед будущим, в котором её дом с протекающей крышей останется без финансовой подушки. Да и Гарри потребуется учиться не один год, если потратить всё сейчас, то на что его собирать потом?       В письме МакГонагалл была ещё одна строчка — напоминание. Она была написана в конце, постскриптумом: «Попечительский совет обладает Фондом для особых случаев. Средств достаточно, и они могут быть выделены немедленно. Сообщите этой же совой о своём решении».       Предложение помощи было щедрым и практичным, но для Дороти оно было невыносимо унизительным.       Дороти вспомнила ледяной взгляд МакГонагалл на крыльце приюта и её слова о «цепочке безответственных поступков». Принимать деньги от этих людей, от их мира, забравшего Лили и теперь забиравшего Гарри, значило признать, что она, Дороти Эванс, не справляется. Стать вечным должником, той женщиной, которой «дали шанс» и «оказали милость»? Нет. Этого она не допустит.       В это время Гарри продолжал сыпать вопросами направо и налево: почему нужны весы именно из латуни? Как выглядят волшебные деньги? Дороти лишь качала головой, оставляя вопросы неотвеченными: «Не знаю, Гарри. Узнаешь, когда будешь покупать».       — Всё в порядке, тётя До? — и всё же её напряжение не осталось незамеченным, Гарри подошёл к ней и осторожно коснулся рукой.       — Всё, — она натянуто улыбнулась, — всё в порядке, дорогой. Просто упражняюсь в арифметике. Нужно всё хорошо обдумать.       И она всё обдумала бессонной ночью. Проснувшись утром с тёмными кругами под глазами, отправилась не к телефону, чтобы звонить в банк, и не к столу, чтобы писать ответ МакГонагалл. Она наскоро оделась — весьма прилично, чтобы не выставить себя в дурном свете — и пошла в церковь.       Отец Джош, как и тогда, много лет назад, поливал герани.       «Неужели он только это и делает целый день?» — подумала Дороти.       Увидев Дороти, Джош ни капли не удивился, лишь отряхнул руки о холщовый фартук.       — О, Дороти, — добродушно начал он, — чай в доме уже стынет.       Они сидели в крохотной каморке в задней части церкви — здесь Гарри и учился обычно. Дороти, не в силах начать с главного, долго говорила о Гарри, о школе, о своих опасениях. Джош только слушал и кивал — он разделял её переживания, Гарри стал ему довольно близок за эти годы. Когда пауза в рассказе затянулась, Джош всё же спросил:       — В чём дело, Дотти? — он чуть помедлил, как бы подразумевая, что он уже знает ответ, но ждёт его от самой Дороти. — Деньги?       Дороти кивнула, сжав чашку так, что пальцы побелели.       — Они предлагают помощь. У них есть фонд — благотворительность.       — И ты не хочешь, — утвердительно сказал он, хитро сверкнув глазками.       — Не могу, — поправила она тихо. — Это будет всё равно что… расписка в несостоятельности. Перед ними, перед Лили. Я должна сделать это сама. Для Гарри.       Джош отпил чай, задумчиво глядя в окно: серое небо, ветер усиливается —скоро быть дождю.       — Я надеялась, что, — Дороти была непривычно робка в разговоре со священником, — что ты подскажешь мне, как можно было бы поступить. Денег у меня хватит на то, чтобы оплатить обучение в этот год, быть может следующий тоже. Но тогда мы останемся без гроша за душой.       Джош продолжал пить чай в задумчивости, и Дороти решила не тревожить его мысли и подождать.       — Гордость нам стоит дороже, чем голод, жажда и холод. И гордость — не самый плохой спутник, Дороти, но она бывает тяжёлой ношей. Особенно когда речь о ребёнке.       — Это не только гордость, — прошептала Дороти. — Это… граница. Если я возьму их деньги, они получат право. Право судить, как я его воспитывала, право говорить, что без них мы бы не справились. Я хочу, чтобы Гарри вошёл в их мир, держа голову высоко, а не на птичьих правах.       Священник снова погрузился в свои мысли, но на этот раз не так глубоко. Спустя несколько секунд он заговорил.       — Я не богат, — начал он, — и не могу дать тебе столь крупную сумму. Но, — он сделал паузу, подбирая правильные слова, — прихожане часто оставляют церкви свои скромные пожертвования. Как ты понимаешь, — он поднял взгляд на Дороти, — этой церкви много денег и не надо. В общем, здесь накопилась некоторая сумма на чёрный день. Я уже обсуждал этот вопрос со многими прихожанами ещё в то время, когда мальчик прожил здесь пару лет — все поддержали меня в том, что мы поможем вам с Гарри, как только в этом будет острая необходимость.       — Почему об этом не знала я? — Дороти смотрела на него широко открытыми глазами. Она прожила в Олдемстоксе едва ли не полвека, но ничего такого от соседей не ожидала.       — Потому что ты и не просила, — легко ответил Джош. — Совсем давно тебя здесь почти никто не знал, и все были уверены, что тебя из того состояния уже никак не вытащить. А потом появился Гарри, и ящик для пожертвований стал пополняться активнее.       Дороти начала тихонько всхлипывать. Джош взял её за руку, и продолжил:       — Это не благотворительность, Дороти, — сказал он твёрдо. — Это инвестиция в будущее мальчика. Твой мальчик вдохнул в этот городок жизнь, поэтому мы в долгу перед ним. Скажу тебе по секрету, — Джош начал посмеиваться, — миссис Бинни вообще хотела отдать все сбережения для Гарри, потому что, как она сказала, — Джош попытался скопировать чопорную манеру миссис Бинни говорить, — «уж лучше деньги достанутся этому сорванцу, чем родственничкам, поджидающим моей смерти». Только, если что, я тебе этого не говорил.       Дороти не смогла сдержаться. Слёзы, которых не было последние годы, хлынули тихими, обжигающими потоками. Она плакала от облегчения, от осознания, что за её спиной — не абстрактный, холодный «попечительский совет», а знакомые руки её соседей и их молчаливая солидарность.       — Я... я не знаю, что сказать...       — Ничего не говори, — Джош улыбнулся, и в его усталых глазах блеснуло озорство. — Просто поезжай и купи этому «сорванцу» всё самое лучшее. А когда он станет великим человеком, пусть вспомнит, что начиналось всё тут, с нашей единственной улицы и со стариковских сбережений. Дай мальчику хороший старт. А остальное... остальное он сделает сам.

***

      Через две недели подготовка и сборы к поездке в Лондон были закончены. Дороти испытывала трепет сродни тому, что охватил её в предыдущую такую поездку. Тогда она впервые привезла Гарри в Олдемстокс, а сейчас ей требовалось увезти его обратно в тот мир, который станет для него естественной средой. Дороти понимала, что они вдвоём ещё вернутся в Олдемстокс и пробудут тут почти до самого сентября, но слёзы от этого меньше подступать к глазам не стали. Она знала, что день, когда Гарри, покинув дом, надолго уедет в магическую школу, рано или поздно настанет. По её заключению, этот день наступил скорее рано. В общем, Дороти готова к отъезду Гарри не была.       Дороти помнила свои сборы в Лондон много лет назад так, словно это было вчера. Как будто ещё вчера она несколько дней ходила вокруг раскрытого чемодана, пытаясь понять — что же брать с собой?       В этот раз всё было иначе, да и она была совершенно другой. Жизнь перевоспитала её, подкинув маленького мальчика, который так быстро вырос. Дороти гордилась Гарри, сердце её изнывало от тоски каждый раз, когда она гоняла по кругу мысль: он скоро покинет дом, вырвавшись от своих «стариков» в дивный новый мир.       Сборы прошли быстро: что взять с собой — понятно; как добраться — условно понятно; где взять деньги — решено. Осталось только собраться с силами. Но времени на раскачку у неё не было — юный мистер Поттер был движим одной только мыслью о том, что его ждёт невероятное приключение.       Старый Фордик дождался своего часа. Деньги — пачка, перевязанная тонкой ниточкой — покоились на дне её сумки. Свёрток с бутербродами в дорогу уже лежал на заднем сиденье машины.       Гарри, не справляющийся со своим возбуждением, носился вокруг машины, сопровождая это действо задорным смехом. Провожающих было много. Миссис Бинни сунула Гарри пакетик с мятными леденцами в дорогу — чтобы не укачивало. Мистер Фрайзер, отведя Гарри в сторону, сунул тому фанфурик. Дороти плохо расслышала, но, кажется, суть поняла: «для мисс Эванс, от нервов, накапать в чай». Мистер Спаркл, по случаю отпросившийся с работы, притащил охапку ремней для Фордика «на всякий случай». Вот и капитан Маклауд, хмурясь, обследовал что-то под капотом. Затем он же проверил покрышки и грузно хлопнул Гарри по плечу:       — Держи курс, парень, — напутствовал он так, будто бы не Дороти будет вести машину, а сам Гарри, — да не зевай по сторонам.       Отец Джош стоял несколько в стороне. Когда Дороти в последний раз подошла к нему перед отъездом, он лишь взял её руки в свои, чуть сжав. В этом действии было всё сразу: и благословение, и напутствие, и пожелание удачи, и молчаливое «мы ждём вас обратно».       Дорога на юг, в Лондон, на этот раз была иной. Не в физическом плане — всё та же А1, те же поля. Но теперь она ехала, не снедаемая тяжёлыми и противоречивыми чувствами, не было леденящего страха и обречённости, вместо этого была лёгкая взволнованность, разбавленная бесконечным потоком сознания Гарри. У него было слишком много вопросов, на которые у Дороти ответов не было.       — А правда, что есть невидимые чернила? А как летают мётлы? А драконы очень большие? А что такое «трансфигурация»? — он тыкал пальцем в странное слово в названии одного из учебников.       — Не знаю, Гарри, честно, не знаю, — была вынуждена признаваться Дороти снова и снова, чувствуя лёгкий укол стыда от своего невежества в мире, который вот-вот станет для него родным. — Наверное, тебе всё покажут и расскажут. Скоро всё увидишь сам.       Она повторяла это как мантру вот уже несколько дней, но Гарри это не останавливало.       Дороти вела машину уверенно, но мысленно уже готовилась к отдыху в том месте, где когда-то останавливалась — мотель «Барсучья нора». Мотель должен был вот-вот появиться справа, за поворотом после заправки. Но когда они свернули, их встретила не вывеска мотеля, а пустырь, поросший бурьяном, да полуразрушенный фундамент. Выцветшая табличка на заборе гласила: «Участок под коммерческую застройку. Продаётся».       Дороти замедлила движение, глядя на это место с удивлением. Казалось, сама судьба стёрла следы того переломного момента её жизни — «Барсучья нора» исчезла, как исчезла та отчаявшаяся женщина, что когда-то дрожала, хватаясь за руль. Планы приходилось менять прямо на ходу — нужно найти другое место, где можно остановиться на ночь.       — Что-то не так, тётя До? — спросил Гарри, увидев озабоченность на лице тётушки.       — Ничего. Просто… здесь раньше был мотель. Его больше нет, — ответила она задумчиво.       Пришлось ехать дальше и искать другое место. Новый мотель, «Путешественник», оказался стерильным и безликим — пластиковая вывеска, одинаковые номера, запах хлорки. Никаких воспоминаний, никаких призраков — Дороти обрадовалась этой чистоте.       Вечером, когда вымотавшийся от долгой дороги и переживаний Гарри уже дремал, а Дороти перебирала их вещи, в оконное стекло тихо, но настойчиво постучали. Не громко, словно кто-то бросал мелкие камешки. Она, вздрогнув, подошла и отбросила занавеску.       На карнизе за окном, ярко выделяясь на фоне тёмного неба, сидела огромная сова. Не пепельная сипуха, какую присылала Макгонагалл, а величественная каштанового цвета сова со светящимися во тьме янтарными глазами. В её клюве был конверт из плотного пергамента.       Сердце Дороти ёкнуло. Она осторожно приоткрыла окно. Сова без страха и смущения протянула голову и бросила конверт прямо ей в руки, а затем, оттолкнувшись от карниза, бесшумно растворилась в ночи.       Конверт был тяжёлым. На нём не было адреса, только её имя и имя Гарри, выведенные витиеватым почерком. Дороти распечатала письмо и вытащила лист со следующим содержимым:       «Дорогая мисс Эванс, дорогой мистер Поттер!       Я понимаю, что ваше путешествие сопряжено с волнением и множеством неотвеченных вопросов, поэтому, чтобы облегчить ваше первое знакомство с нашим миром, я принял решение организовать вам сопровождающего на протяжении всей поездки.       Завтра около полудня вы будете проезжать один из лондонских пригородов, на выезде из которого вы увидете водонапорную башню. Там вас будет ждать мой человек. Не переживайте, вы сразу поймёте, что он ждёт именно вас. Ему можно доверять. Он поможет сориентироваться в Лондоне и проведёт вас в Косой переулок, минуя все возможные недоразумения.       С пожеланиями лёгкой дороги и доброй ночи,       Альбус Дамблдор».       «— Что же, видимо, придётся согласиться на сопровождающего, — подумала Дороти. — Хотя возможности выбора мне и не давали».       «Минуя все возможные недоразумения». Дороти никак не могла взять в толк, что эта фраза могла значить.       Дороти аккуратно сложила письмо, погасила свет и устроилась в кресле у окна, глядя в августовскую ночь. Где-то там, на пути в Лондон их уже ждали.       Выехали они рано, едва лишь солнце поднялось над горизонтом. Дороти задумалась:       — «Как же Дамблдор сказал, что сопровождающий будет ждать нас, если он не знает, когда мы отправимся в путь? Как он понял, какой мы поедем дорогой?» — ответа у неё не было. Оставалось лишь надеяться, что ждать на месте придётся недолго, что сопровождающий решит прибыть заранее.       Гарри этим утром был чрезвычайно сосредоточен — ему поручили следить за тем, чтобы не проехать водонапорную башню, поэтому он теперь вертел головой во все стороны, будто сова, и выискивал ориентир.       Дороти посмеивалась над ним, но всё же нет-нет, да и сама поглядывала по сторонам — пропустить нужное место не хотелось.       Чем ближе они подбирались к Лондону, тем плотнее становились городки и деревушки. Местами уже было сложно понять, где начиналось одно поселение, а где другое. Вскоре вдали у дороги показалась кирпичная башня, которую Гарри до сих пор не заметил. Дороти сдержала улыбку, решив дать возможность мальчику самостоятельно обнаружить место встречи.       Гарри не заставил себя долго ждать.       — Она там! — закричал он на весь салон так, что Дороти дёрнулась от неожиданности, да покрепче схватила руль. Она чуть было не свернула в кювет от этого возгласа. — Почти приехали.       — Да, дорогой, ты прав, — подтвердила она слова племянника, никак не став комментировать резкость его выкрика, она и сама была готова также ликовать.       — Интересно, как будет выглядеть наш попутчик? — спросил Гарри. Выглядел он так, будто бы в очередной раз не ожидал ответа, однако Дороти решила всё же что-то сказать.       — Директор Дамблдор сказал, что мы его сразу узнаем, — начала она. — Видимо, одет он будет как-то необычно. Или, может, будет держать табличку какую-то.       — Лишь бы не пропустить, а то придётся самим искать этот «Дырявый котёл», — название паба они, не сговариваясь, решили выделять особой интонацией, значившей что-то вроде «очень странное название, долго задерживаться я бы там не хотел».       Пропустить сопровождающего было бы сложно. Они не сразу поняли, кого они увидели неподалёку от водонапорной башни: сначала показалось, что это сосна с тёмной беспорядочной кроной, закиданная какими-то тряпками, но в какой-то момент сосна двинулась, и силуэт обрёл человеческие пропорции воистину чудовищного размера. Это был мужчина, чей рост противоречил здравому смыслу — он был почти вдвое выше самой Дороти. Он был настолько широк, что едва бы смог войти в их дом в Олдемстоксе — застрял бы в проёме. Его спутанная грива волос и такая же дикая, лохматая борода сливались в единый тёмный ореол, из которого выступало массивное лицо.       — Тётя До, — шёпотом позвал Гарри, — ты говорила, что у него будет табличка. А у него лоб с табличку размером! Только на нём, готов поспорить, написано «бегите, глупцы!».       — Ну не знаю, Гарри, — посмеялась Дороти, — как по мне, там написано «ожидаю семью Поттер-Эванс очень-очень терпеливо».       По мере приближения детали проступали, усиливая впечатление грубой, первозданной мощи. Его пальто, больше похожее на шкуру, содранную с медведя, было покрыто слоем дорожной пыли и бесчисленными карманами, оттянутыми тяжестью невидимой поклажи.       — Интересно, что это там у него? — спросил Гарри.       — Зонтик, дорогой, — ответила Дороти, стараясь говорить ровным голосом, совсем не смеясь. — Весьма… мужественный зонтик. Должно быть, для такого солидного джентльмена единственный способ не потерять свой аксессуар — сделать его ярко розовым. Чтобы из кустов было видно.       — Или чтобы самого этого джентльмена с кустом не спутали.       Сердце Дороти ёкнуло, когда этот человек-гора, завидев их издалека, начал махать своей ручищей.       — Он машет нам, тётя До! — в некоторой панике констатировал Гарри.       — Да, я вижу. Хотя, конечно, надеюсь, что он отгоняет рой пчёл. Или мух, — и через секунду она добавила: — весьма энергичный человек.       — А ты уверена, что это он нас ждёт? Может, мы случайно заехали на съёмку фильма про йети, потерявшего зонт?       — Дамблдор сказал, что мы его сразу узнаем.       Гарри впечатался в сиденье и молча наблюдал за тем, как они приближались к их проводнику.       — Да, его сложно было бы не узнать, — съехидничал Гарри, не выдержав затянувшейся паузы.       — Может, сделаем вид, что мы его не заметили? — малодушно спросила Дороти, с небольшой надеждой, хотя, конечно, она понимала, что обратного пути нет.       — Да, давай, — ответил Гарри всё так же ехидно, — а потом проверим, кто быстрее — он или машина. Если он нас догонит, в чём я не сомневаюсь, то будет ещё страшнее.       Дороти, глубоко вздохнув, остановила машину на безопасном расстоянии от великана и заглушила мотор. На несколько секунд в машине повисла тишина.       — Ну что, — сказала Дороти, глядя на гиганта, который теперь устремился к ним, вызывая лёгкую дрожь в коленях. — Правила хорошего тона велят нам выйти и поздороваться. Только, Гарри, будь добр, не спрашивай его сходу про драконов или трансфигурацию. Давай сначала выясним, не хочет ли он нас съесть.       — А эти правила хорошего тона, — недовольно начал Гарри, — не учитывают, что нас могут раздавить?       Дороти на это ни слова не сказала и просто вышла из машины. Гарри ничего не оставалось как последовать за ней.