Олдемстокс

      Гигант приблизился, и его тень накрыла Гарри и Дороти с головой, заслонив утреннее солнце. Вблизи он казался ещё более монументальным и потрёпанным. Пальто, сшитое, как стало видно, из лоскутов кожи и толстой ткани, пахло дымом, мокрой псиной и чем-то сладковато-пряным — может, гвоздикой? Его лицо, почти полностью скрытое бородой и усами, было добрым, хоть и пугающе диким. Маленькие, чёрные глаза — точно как у жука — искрились живым любопытством и теплотой.       — Мисс Эванс! — прогремел он, и Дороти чуть не подпрыгнула от звука его голоса, больше напоминающего завывание валторны. Огромная рука, вся в царапинах и потёртостях, повисла в воздухе. — Очень, очень приятно! Альбус — то есть профессор Дамблдор — сказал, вы сегодня будете. Я уж думал, прожду тут до вечера, но вы вовремя!       Дороти, сделав глубокий вдох, пожала протянутую ладонь. Её кисть исчезла в руке великана полностью, но рукопожатие оказалось осторожным, почти нежным.       — Мистер… — начала она, не зная, как обратиться к мужчине.       — Хагрид! Рубеус Хагрид! — перебил он радостно. — Лесничий в Хогвартсе, да по мелочи всякой помогаю.       Потом его взгляд упал на Гарри, который замер, будто оленёнок перед яркой фарой автомобиля. Глаза Хагрида внезапно наполнились влажным блеском.       — А это… — прохрипел он, и его громовой голос дал трещину. Он медленно, с хрустом в коленях, опустился вниз, чтобы быть с мальчиком лицом к лицу. — Гарри. Неужто ты? Не узнать-то нельзя… Весь в отца, а глаза… глаза точь-в-точь мамкины.       Гигант замер, разглядывая мальчика, и Гарри под этим пристальным взглядом с глазами на мокром месте не знал, куда себя деть.       — Последний раз я тебя держал в руках… — Хагрид кулаком размером с валун смахнул что-то с глаз. — …когда ты был не больше лукотруса. Совсем крохотный.       — Кто такой лукотрус? — немедленно выпалил Гарри, позабыв про все свои страхи и осторожность. Любопытство всегда пересиливало всё остальное.       Великан выпрямился и смущённо почесал затылок, взъерошив и без того лохматую голову.       — Э? Ну… Это такая штуковина, значит. Огородная. Маленькая. Представь, значит, пучок лука. И, э… Махонький. Вот этак, — он сложил свои огромные пальцы, попытавшись показать маленький зазор между ними. Зазор получился размером с добрую сардину. — Примерно. Может, чуть побольше. Ты ж тогда орал, как резаный! Ой, то есть… Ну, в общем, лёгкие здоровы были, значится.       Дороти слушала, и в её груди что-то болезненно сжалось. Картина вставала перед глазами: этот громадный, неловкий человек и крошечный свёрток, плачущий на его ладони.       — Вы… вы держали его на руках? — спросила она тихо.       Хагрид поднял на неё свой печальный взгляд и кивнул, отчего борода колыхнулась, как куст.       — А то как же, мисс Эванс. Мне Дамблдор и доверил. Сказал: «Хагрид, привези ребёнка». Я его на мотоцикле и привёз… сначала к тем… — он мрачно хмыкнул, явно имея в виду Дурслей. — А потом вы… вы правильно сделали, мисс. Сердцем, значит, поняли. Молодцом.       «Сердцем поняли». От этих простых слов у Дороти в горле встал ком. Она лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова. При этом Дороти надеялась, что Гарри слишком глубоко задумался об этих «лукотрусах», чтобы не зацепиться за то, к кому же сначала его отвёз Хагрид. Про Дурслей и приют она так и не рассказала мальчику.       — Так вы… вы знали моих родителей? — Гарри заворожённо смотрел на Хагрида и внимал каждому слову, несмотря на сбивчивую речь лесничего.       Лицо Хагрида расплылось в такой широкой улыбке, что стало почти страшно.       — Знал? Ох, Гарри… Я за ними, можно сказать, с первого дня в Хогвартсе приглядывал! Твой папка, Джеймс… ох и шалопай был, ой-ой-ой… но золотой человек. Сердце нараспашку. И твоя мамка, Лили… — его голос снова дрогнул. Он шумно, на всю округу, высморкался в клетчатый платок, больше похожий на небольшую скатерть. — Умница, красавица, а характер — огонь! Лучших людей свет не видел, честно слово. И ты… ты в них весь.       Хагрид задумчиво, невидящим взглядом смотрел куда-то в сторону водонапорной башни, а потом хлопнул себя по лбу.       — Эх, что-то заболтался я! — сказал он. — А дело-то стоит!       Собственно, ещё раз, Рубеус Хагрид, к вашим услугам. Профессор Дамблдор поручил: «Хагрид, проводи, помоги, всё объясни». Так что не бойтесь, вы теперь под моей, значится, защитой.       — Очень признательны, мистер Хагрид, — наконец нашлась Дороти. — Мы как раз не знали, с какой стороны подступиться к этому… «Дырявому Котлу».       — Да я вас прямо до порога доведу! — обрадовался Хагрид. — А потом по магазинам — я все лучшие лавки знаю, не обдурят уж с ценой! У Олливандера — палочку, у мадам Малкин — мантии, всё как надо! Только это самое… — Он с виноватым видом покосился на «Эскорт». — На чём ехать-то будем? Я, конечно, в тесноте, да не в обиде, да-с, но ваша машина… она меня, боюсь, не вытянет.       — А на чём вы приехали-то? — осмелел Гарри, оглядывая пустырь вокруг.       Хагрид загадочно подмигнул, похлопав по одному из своих бездонных карманов.       — Своим ходом, Гарри, своим ходом, да-с. А мы, если вы не против, мисс Эванс, всё же на вашей машине дальше. Давайте я тихонько на заднем сиденье притулюсь, до нужного места в городе доедем, а там пешком прогуляемся. Я пока потерплю, а то отсюдова идти вам далековато будет. И я тут это, — Хагрид пошарил в одном из своих бесчисленных карманов и вытащил смятый, засаленный бумажный пакет. — Я, на всякий случай, сдобных булочек припас. На дорожку. Чтобы не скучно было.       Он протянул пакет Гарри, который взял его с благоговейным видом. Запах свежей выпечки смешался с запахом леса и дыма, исходящим от Хагрида.       Дороти кивнула, глядя на эту странную пару: её взволнованного племянника и добродушного гиганта. Внезапно путь в Косой переулок перестал казаться ей пугающим квестом, теперь это было путешествие с проводником, хоть и весьма необычным.       — Ну что ж, — сказала она, открывая заднюю дверь с невозмутимым видом. — Попробуем, мистер Хагрид. Только, ради всего святого, не двигайтесь резко — боюсь, у нас тут крыша проломится.       Хагрид радостно фыркнул и начал свой сложный манёвр по погрузке в автомобиль.       — Ничего-ничего, мисс Эванс, я аккуратный! — бодро заявил он, усаживаясь на сиденье.       Фордик жалобно скрипнул и просел так, что колёса почти скрылись в арках. Хагрид сидел, подобрав колени почти к ушам, а его голова упиралась в потолок.       — Всё в порядке! — протрубил он из глубины салона. — Как в норке у нюхля, уютно. Едем, мисс Эванс! Гарри, едем!       Гарри, втиснувшись на переднее сиденье, обернулся и с восторгом уставился на своего нового, самого большого в мире знакомого. Дороти, заведя мотор, поймала в зеркале заднего вида сияющее лицо Хагрида, и страх окончательно сменился лёгким головокружением от нелепости и предвкушения. Машина тронулась.       Они чуть помолчали, но уже через пару минут Гарри, окончательно осмелев, начал задавать вопросы:       — Мистер Хагрид, а почему вы такой большой?       — Гарри, — смутившись, вставила Дороти, — неприлично задавать такие вопросы.       — Да ничего, нормально всё, пусть спрашивает, — чуть-чуть покраснев, махнул рукой Хагрид, — пусть уж лучше у меня спросит, чем наслушается от кого.       Хагрид немного помедлил, но потом начал свой короткий рассказ.       — Знаешь, я не часто об этом говорю, — голос у него был низкий, хрипловатый. — Не то чтобы стыжусь — просто... Эээ... Люди, когда слышат «великан», сразу думают про тех здоровяков, что помогали плохим людям в прошлую войну. Думают, что тупой и злой. А я, видал, просто Хагрид.       Он помолчал, поковырял пальцем переднее сиденье.       — Маму мою звали Фридвульфа. Я её совсем не помню. Ушла она, когда я был махонький. Папа говорил, дескать, она красивая, но ей не нравилось жить с нами. Великаны — они же не для маленьких комнат, им простор нужен, горы, и э... всякое, — он глубоко вздохнул, и «Фордик» качнулся. — Я на неё не держу обиды. А папка был самый лучший, маленький такой человечек, вырастил меня один, пока не помер. Я тогда на втором курсе учился.       Снова повисла пауза.       — Так что да, я, эээ... полувеликан, — он посмотрел в сторону, будто ждал, что Гарри и Дороти прямо на ходу выпрыгнут из машины, потом кивнул сам себе. — Но я ещё и лесничий Хогвартса, и зови меня просто Хагрид.       — О, — протянул Гарри, — понятно. А кто такие нюхли, Хагрид? — поймав удивлённый взгляд лесничего, Гарри уточнил:       — Ты сказал: «как в норке у нюхля».       — А, да. Нюхли... Э? Это такие существа... — начал объяснять Хагрид, активно жестикулируя, но Дороти в их разговор уже не вслушивалась. Она ушла в свои мысли, иногда улыбаясь тому, как Гарри задаёт десять вопросов на один ответ Рубеуса.       В общем, дорога до Лондона прошла довольно быстро. Уже через два часа Хагрид, изрядно затёкший от езды согнувшись в три погибели, попросил остановиться и дальше идти пешком.       — Мы уже совсем близко, — пробасил он, — можно по Лондону пройтись, да ещё на какие-то вопросы поотвечать. Погода-то, смотрите, какая хорошая.       Погода и вправду была хорошей. Тепло, безоблачно, всё вокруг залито светом. Гарри и Рубеус были счастливы обсуждать разные вещи из магического мира, поэтому и Дороти чувствовала себя счастливой. Хагрид, конечно, не всё мог объяснить толком — но и этого было достаточно, ведь внятно разъяснить никто больше не мог.       Хагрид ошибся, сказав, что они были совсем близко. Вернее сказать, для него наверняка это расстояние казалось небольшим, но Гарри и Дороти пришлось потратить уйму усилий, чтобы не отставать от лесничего. В итоге шли они почти полтора часа, и, когда уже едва волочили ноги, Хагрид громогласно заявил, напугав прохожих:       — Вот мы и на месте!       Прохожие, к слову, смотрели только на Хагрида, иногда так сильно заглядевшись, что спотыкались на ровном месте или врезались во что-то.       — «Это, конечно, неудивительно», — думала Дороти, — «не каждый день увидишь человека, способного заглянуть в окно второго этажа без всяких приспособлений».       Хагрид махнул рукой куда-то между магазином CD-дисков и книжной лавкой, но Дороти не могла понять, что именно хотел от неё лесничий. Едва только она хотела задать вопрос о том, что мистер Хагрид увидел, перед её взором — ровно между книжной лавкой и магазином компакт-дисков — появился невзрачный бар с витриной чёрного цвета. Дверь — тяжёлая, из тёмного дуба, с коваными петлями. Над ней вывеска: чёрный котёл, из которого вырывались языки синего пламени, и название, выведенное старомодными буквами с завитушками: «Дырявый Котёл».       — Ох, — выдохнула Дороти.       — Ничего себе, — прошептал Гарри. — Тётя До, ты видишь?       — Вижу, дорогой. Не слепая.       Хагрид, довольно улыбаясь во все тридцать два — или сколько у него их там — наблюдал за их реакцией. Его маленькие глазки поблёскивали от удовольствия.       — Я ж говорил, сразу поймёте, что место особенное! — прогудел он, понижая голос. — Магглы видят тут... Ну, в общем-то, ничего не видят. А нам — во, видать! Том, хозяин, держит заведение уже… ну, давно держит. Ещё мой папка про него рассказывал. «Дырявый Котёл» — известное местечко.       Спустя несколько минут они зашли внутрь «Дырявого Котла», где их ждал…

***

      — «Дырявый Котёл» — известное местечко, — сказал Хагрид, обернувшись на Гарри и Дороти.       Спустя несколько минут они зашли внутрь «Дырявого Котла», где их ждал тёплый приём.       Для «известного местечка» бар был слишком тёмным и обшарпанным, он явно не дотягивал до статуса прохода в волшебный мир.       В углу сидели несколько пожилых дам, цедящих вино из маленьких стаканчиков, одна из них курила длинную трубку, изредка протирая мундштук рукавом своего платья. У барной стойки крутился маленький человечек в цилиндре, похожий на лепрекона — Гарри мог поклясться, что уже видел его на ярмарке по случаю Самайна в Эдинбурге. Этот человечек пытался разговорить старика-бармена, больше похожего на оживший грецкий орех — но бармен лишь хмурился и продолжал протирать бокал тряпкой.       Стоило компании войти, все разговоры разом смолкли. Очевидно, все присутствующие знали Хагрида — ему улыбались и махали, подзывая, а бармен достал какую-то колоссального размера бутылку из-под стойки и уже был готов наливать.       — Тебе как обычно, Хагрид?       — Не могу, Том, — слегка смутившись перед мисс Эванс, сказал Хагрид. Он явно не был готов к тому, что завсегдатаи бара выдадут его перед лицом этой милой дамы. — Я здесь по делам Хогвартса, — добавил лесничий и хлопнул Гарри по спине своей здоровенной ручищей так, что у того подкосились ноги.       — Нам бы, э... Проходом воспользоваться.       — Боже милостивый! — воскликнул бармен, чуть отклоняясь назад и пристально глядя на Гарри. — Это... Неужто это...       В «Дырявом котле» воцарилась тишина, нарушаемая лишь позвякиванием ложки в стакане. Ложка, на удивление Гарри, размешивала чай сама.       — Да благословит Мерлин мою душу, — прошептал старый бармен. — Это же Гарри Поттер! Какая честь!       Том поспешно скомкал тряпку, которую теребил всё это время, и отбросил её прочь. Он подбежал к Гарри и крепко схватил его за руку так, как иные припадают к руке священника. В глазах бармена стояли слёзы, которые он даже не пытался смахнуть.       — Добро пожаловать домой, мистер Поттер. Добро пожаловать домой.       Гарри смутился, не зная, что и сказать. Всё внимание публики было приковано к нему, что обычно воспринималось им в радость. Но эта публика была совершенно непривычной и даже немного пугающей. Старуха в углу продолжала сосать свою трубку, не замечая, что та уже погасла. Какой-то уродливый мужчина, до этого смотревший лишь в свою пивную кружку, пялился на него, раскрыв беззубый рот. Гарри пригляделся и понял, что зубы у него были, да только так почернели, что... Гарри передёрнуло. Рядом с ним сидел ещё один незнакомец: тощий и узкоплечий, какой-то угловатый, с большим выразительным носом, точно как у орла. Он пронзал Поттера взглядом внимательных неподвижных глаз. Выглядел он удовлетворённо и куда более спокойно, чем остальные посетители бара.       Вдруг разом все стулья — старые, засаленные, деревянные — заскрипели, когда их стали отодвигать. И уже через мгновение Гарри обменивался рукопожатиями со всеми посетителями «Дырявого котла». Хагрид сиял. Дороти была потрясена, а потому замерла в нерешительности. Носатый мужчина остался на своём месте.       — Дорис Крокфорд, мистер Поттер. С возвращением! Не могу поверить, что наконец встретилась с вами.       — Не зря сюда дошкандыбала сегодня, спасибо Мерлину за эту мысль... Рада вас видеть среди нас.       — Большая честь, мистер Поттер, большая честь.       — Всегда хотела пожать вашу руку... Меня всю трухает.       — Я счастлив, мистер Поттер, даже не могу передать, насколько я счастлив. Меня зовут Дингл, Дедалус Дингл.       — А я вас однажды видел! — воскликнул Гарри, и Дедалус Дингл настолько разволновался, что его цилиндр слетел с головы и упал прямиком на грязный пол. — Вы однажды были на ярмарке в Эдинбурге, на Самайн.       — Он помнит! — вскричал Дедалус Дингл, запрыгнув на ближайший стул. Он оглядел весь бар. — Вы слышали? Гарри Поттер меня помнит!       Гарри всё так же пожимал руки волшебникам, не представляя, как ему теперь выбраться из этой западни. Тётушка всё так же ошарашенно смотрела на толпу, окружившую племянника. Дорис Крокфорд подошла к нему уже во второй раз, а потом даже и в третий, но Гарри так и не решился, наплевав на приличия, попросить пустить его к проходу, о котором говорил Хагрид.       Спустя время вперёд выступил бледный молодой человек, явно тушевавшийся перед фигурой Гарри Поттера. Он весьма нервничал, у него даже подёргивалось одно веко.       — А, профессор Квиррелл! — воскликнул Хагрид, представляя юношу. — Гарри, это профессор Квиррелл — один из твоих будущих преподавателей.       — П-п-поттер! — произнёс, заикаясь, профессор Квиррелл и схватил Гарри за руку. — Н-не могу п-пе-редать, насколько я п-польщён встречей с вами.       — А какую магию вы преподаёте, профессор Квиррелл?       — Защиту от Т-т-тёмных искусств, — пробормотал Квиррелл с таким видом, словно ему самому не нравилось то, что он сказал. Его руку как-то странно потряхивало в районе плеча, но Гарри решил, что это всё от нервов. — Н-не то чтобы вам было это н-нужно, верно, П-п-поттер? — профессор нервно рассмеялся, поправляя тюрбан на голове. — Как я п-понимаю, вы решили п-при-обрести всё н-необходимое для школы? А мне как раз н-нуж-на новая к-книга о вампирах.       Вид у него был такой, будто его пугала сама мысль о вампирах. Надо признаться, профессор вызывал у Гарри двоякое впечатление. Это был второй преподаватель, которого Гарри видел до школы — первой была профессор МакГонагалл — и он не казался ему такой же сильной фигурой. Ещё и этот дурацкий тюрбан придавал ему вид факира, заклинающего змей.       Остальные волшебники не желали мириться с тем, что Квиррелл целиком и полностью завладел вниманием мистера Поттера.       Прошло ещё минут десять, прежде чем тётушка Дороти, осмелев, ткнула Хагрида локтём, явно намекая, что пора закругляться.       Хагрид внял её жесту, и поэтому зычным голосом сказал:       — Так, всё, нам уже пора... надо ещё кучу всего купить. Пошли, Гарри, мисс Эванс.       Дорис Крокфорд напоследок опять пожала Гарри руку. Втроём они прошли сквозь весь бар, и Хагрид вывел их в маленький двор, со всех сторон окружённый кирпичными стенами. Здесь не было ничего, кроме мусорного бака, пустых бутылок и нескольких одуванчиков, проросших через асфальт.       — Ну, вишь чё твоё появление с людьми делает? — Хагрид ухмыльнулся. — Я тебе говорю, ты знаменитость. Даже профессор Квиррелл струхнул, когда тебя увидел… хотя, если по правде, он всегда трусит.       — Он и обычно такой нервный?       — Да, бедолага. А ведь талантлив, да! Он пока науки по книжкам своим изучал, в полном порядке был, а потом взял… э… отпуск что ли, чтоб кой-какой опыт получить… Говорят, он в Чёрном лесу вампиров встретил, и ещё там одна… э… история у него произошла с ведьмой… с тех пор он всё, другим совсем стал. Учеников боится, предмета своего боится… Так, куда это мой зонт подевался?       Вампиры? Ведьмы? У Гарри забегали сотни мыслей в голове. А Хагрид тем временем считал кирпичи в стене над мусорной урной.       — Три вверх… два в сторону, — бормотал он себе под нос. — Так, а теперь отойдите-ка.       Он трижды коснулся стены зонтом, и кирпич, до которого он дотронулся, задрожал, задёргался и начал куда-то двигаться, а через мгновение и все соседние кирпичи начали разъезжаться по сторонам. Уже через пару секунд перед ними была арка, достаточно большая, чтобы сквозь неё мог пройти даже Хагрид. За аркой начиналась мощённая булыжником извилистая улица.       — Добро пожаловать в Косой переулок, — гордо и громогласно объявил Хагрид.       Он усмехнулся, заметив изумление на лицах Гарри и Дороти. Они прошли сквозь арку, и Гарри, оглянувшись, увидел, как она тут же снова превратилась в глухую стену.       Солнце светило ярко, отчего приходилось щуриться — после полутьмы бара глаза не сразу привыкли, да и к тому же котлы из соседней лавки пускали зайчиков прямо в лицо. Над котлами была вывеска:       «Котлы всех размеров. Бронзовые и медные, серебряные и оловянные. Складные, походные, самопомешивающиеся».       Хагрид уловил направление взгляда Гарри и сказал:       — Да, сюда за котлами мы ещё вернёмся, — он заозирался, пытаясь поймать взглядом мисс Эванс, которая буквально обомлела от вида улицы: она была… волшебной.       Убедившись, что никто не потерялся с самого начала, Хагрид добавил:       — А пока что мы сходим ваши денежки забрать.       Гарри и Дороти тут же встрепенулись и переглянулись, удивившись словам великана. Поняв, что Гарри тоже не понимает, о чём идёт речь, Дороти решила уточнить.       — Простите, мистер Хагрид, — осторожно начала она, — какие ещё «ваши денежки»? Мы, вообще-то, приехали с вполне конкретной суммой, которую… взяли… ну, это уже не важно. И я как раз собиралась спросить, где здесь обменивают фунты на ваши... ваши деньги, забыла, как их там.       Хагрид недоумеваючи всплеснул руками, отчего проходящая мимо ведьма с котелком, полным каких-то перьев и птичьих лапок, вынуждена была ловко обогнуть его. Она пробурчала что-то явно недовольное.       — Погодите-ка, — нахмурился Хагрид, его мохнатые брови сошлись на переносице. — Вы что ж, не знаете? Совсем ничего?       — Чего мы не знаем? — нетерпеливо спросил Гарри, сгорая от любопытства. Всё вокруг было таким удивительным, что ему казалось — ещё чуть-чуть, и он лопнет от переизбытка впечатлений.       Хагрид шумно вздохнул.       — Ну, Дамблдор... — пробормотал он себе под нос. — Вечно он забывает сказать самое главное. Или думает поди, что все и так знают? Ладно, слушайте сюда, — он наклонился к ним, понизив голос до состояния таинственного баса. — У Гарри, значится, есть деньги. В банке тутошнем. Его родители оставили ему кой-чего.       Гарри почувствовал, как сердце пропустило удар. Ему вдруг стало одновременно тепло и очень странно — словно он прикоснулся к чему-то, чего не имел права касаться.       — Много? — выпалил он, прежде чем успел подумать.       Дороти мягко, но предостерегающе положила руку ему на плечо.       — Гарри...       — Да ничего, всё в порядке, мисс Эванс, — махнул рукой Хагрид, — вопрос самый деловой. Не знаю я, что там у вас в сейфе, незачем мне. Думаю, в самый раз, чтобы на всё хватало. Папка и мамка твои-то были не больно богаты, но дед твой жил широко. Ну, что трепаться, чай сами всё увидите.       — А я думал, что от моих родителей ничего не осталось, — одновременно грустно и удивлённо сказал Гарри.       — Ну, от дома их и прям ничего не осталось, — почесал голову Хагрид, — но ты чего, они ж золото своё не дома хранили! Короче, первым делом мы в «Гринготтс» заглянем, банк наш.       — У волшебников есть свои банки?       — А то как же. Правда, он у нас тут всего один. Там гоблины всем заправляют.       — Гоблины?! — воскликнул Гарри, — Самые настоящие гоблины? Как в «Хоббите»?       — Э… Не знаю, о чём ты говоришь, — Хагрид смотрел в недоумении, — но да, гоблины самые настоящие. И поэтому я тебе так скажу: только сумасшедший или дурак может сунуться грабить этот банк. С гоблинами, Гарри, связываться опасно… Помни это, да-с. Поэтому, если захочешь что-то спрятать, то надёжнее «Гринготтса» тебе места не сыскать, да. Ну, разве что Хогвартс. Ты и сам всё увидишь, когда за деньгами туда придём, да и я свои дела сделаю. Дамблдор поручил мне кой-чего, — Хагрид горделиво выпрямился, приосанившись, — он мне вещи серьёзные поручает, да-с. Вас вот забрать, из «Гринготтса» кое-что взять — он знает, что мне доверять можно, понял? Ну ладно, пошли уже.       И Гарри с Дороти пошли по магической улице вслед за Хагридом, жалея, что у них всего-навсего по одной паре глаз.       Аллея оправдывала своё название: она виляла от магазина к магазину. Дома стояли тесно, будто бы прижимаясь друг к другу, их фасады были немного перекошены. Все вывески старомодные, с резными рамами и позолотой, местами уже облетевшей.       Витрины забиты самыми разными товарами: книгами — новыми и старыми, с потрёпанными корешками и в дорогих переплётах; связками перьев всех возможных птиц, мифических и не очень; блестящими котелками; хрустальными флаконами с разноцветными жидкостями. В окне одного магазина сами по себе в битве двигались шахматные фигуры, в окне другого веник прыгал на своих прутьях, как будто бы проверяя их на прочность.       — Печёнка дракона по семнадцать сиклей за унцию! — возмущалась старуха, больше всего похожая на ведьму-злодейку из детских сказок. — Это грабёж!       — Милая моя, — отвечал елейный голосок ещё более старой ведьмы, — ты у них ещё цену на сок мурлокомля не видала! Конкурентов не стало, так они нас всех теперь поставят раком.       По мощёной улице торопились люди в причудливых одеждах — мантиях. Кто-то держал ребёнка за руку, кто-то нёс клетку с совой или котёл, набитый разными диковинными товарами. Разговоры звучали вперемешку — о новых учебниках, о прочности котлов, о выборе палочки, о политике в отношении кентавров, о завале на работе. Почти все выглядели занятыми, возбуждёнными, но это почему-то не сказывалось на атмосфере самой улочки: всё казалось размеренным, волшебным, никуда не спешащим.       Гарри чувствовал растерянность и кураж любопытства одновременно. Всё вокруг было новым, но не пугающим — скорее удивительно-естественным.       Когда они проходили мрачный на вид магазин, до них донеслось глухое уханье.       — «Торговый центр «Совы». Неясыти обыкновенные, сипухи, ушастые и полярные совы», — прочитал Гарри и тут же взбудораженно заговорил:       — Тётя До! Нам сюда очень нужно, нам нужна сова!       — Да, дорогой, но пока что мы идём в банк.       Несколько мальчишек примерно его возраста прижались носами к другой витрине, разглядывая выставленные в ней мётлы.       — Смотри! — донеслось до Гарри. — Это же новый «Нимбус-2000»! Самая скоростная модель.       Гарри и сам хотел прильнуть к стеклу вместе с мальчишками, но Хагрид шёл с крейсерской скоростью, так что приходилось не отставать.       Вокруг были магазины с мантиями, серебряными телескопами и разными инструментами, которые Гарри видел впервые — это вам не астролябия капитана Маклауда. Тут и там стояли бочки, забитые до отвала селезёнками летучих мышей и глазами угрей.       — Вот мы и на месте, — наконец объявил Хагрид, — «Гринготтс».       Они остановились у белоснежного здания, по высоте превосходившего всё, что было вокруг. У отполированных бронзовых дверей в красной униформе стоял…       — Гоблин, — спокойно сказал Хагрид, когда они уже поднимались по ступеням. — Держитесь-ка ко мне поближе, мало чего.       За бронзовыми дверьми были серебряные, с выгравированной надписью:

Входи, незнакомец, но не забудь,

Что у жадности грешная суть,

Кто не любит работать, но любит брать,

Дорого платит — это надо знать.

Если пришёл за чужим ты сюда,

Отсюда тебе не уйти никогда.

      — Я ж говорил, только сумасшедший сунется в этот банк для грабежа, — прошептал Хагрид.       Троица прошла сквозь серебряные двери и попала в большой мраморный холл, где их встретили два гоблина, низко им поклонившиеся. За длинной стойкой на высоких стульях сидело ещё много других гоблинов. Они писали в толстенных гроссбухах, взвешивали монеты и рассматривали драгоценные камни через лупы. Хагрид и Гарри подошли к стойке…       …Спустя тридцать минут они оказались у сейфа №687. Хагрид попросился остаться в вагонетке, потому что его изрядно тошнило от извилистой дороги — оно и видно, лицо великана приобрело бледно-зелёный оттенок.       Тётушке Дороти тоже было нехорошо, но она держалась как могла — бросить племянника один на один с гоблином она была не готова.       Только Гарри и гоблин по имени Крюкохват перенесли дорогу с честью, тут же выпрыгнув из вагонетки и отправившись к круглой двери сейфа. Гоблин открыл дверь, и из сейфа вырвалось облачко зелёного дыма. Когда дым рассеялся, Гарри и Дороти обомлели. Их взору предстали кучи золотых монет, ряды серебряных и целые горы бронзовых. — Золотые — галлеоны, серебряные — сикли, бронзовые — кнаты, — пояснил гоблин, увидев, что Гарри и Дороти не совсем смыслят в магических деньгах и их расценках. — Галлеон равен семнадцати серебряным сиклям, а сикль двадцати девяти бронзовым кнатам, всё просто. Гарри и Дороти так не показалось, поэтому им пришлось прибегнуть к помощи Хагрида, чтобы взять достаточное количество денег. — Мистер Хагрид, нам не нужно много, у меня хватит денег на всё для школы, — запротестовала Дороти, когда Хагрид начал закидывать в мешок золотые и серебряные монеты охапками, — возьмём только на карманные расходы для Гарри, да на покупки по мелочи, которые вне списка могут потребоваться. — Полно вам скромничать, мисс Эванс, — воспротивился Хагрид, — не потратите сейчас, так в следующем году будет на что покупочки делать. Уж я вам не желаю каждый год сюдась спускаться на этом тарантасе. Так что я это, э… Покладаю вам на года два-три, а вы сами потом разберётесь. На том и порешили. Хагрид подошёл к Крюкохвату и наклонился. — А теперь нам нужен сейф семьсот тринадцать… и… э… пожалуйста, нельзя ли помедленнее? — У тележки только одна скорость, — ответил Крюкохват, издевательски улыбнувшись, когда Хагрид уже не видел. Оставалось только спуститься ещё ниже по делам Хагрида и поменять обычные деньги тётушки Дороти на волшебные. Гарри не заметил, как пролетело это время, но вот они уже стоят на крыльце банка, готовые к большим закупкам.