Олдемстокс

      Когда они вышли из банка, время уже давно перевалило за полдень, и желудок Гарри настойчиво напомнил о себе. Да и, признаться, булочки, припасённые Хагридом, оказались каменными — Гарри и Дороти откусили по кусочку и оставили эту затею. Тётушка возражала против плотного обеда: с набитым животом по магазинам долго не походишь. Гарри же считал, что с урчащим желудком не походишь и подавно. Сошлись они на лёгком перекусе мороженым у Фортескью — заведение посоветовал Хагрид, но сам идти отказался:       — Порции там для меня — раз плюнуть, только рот смазать.       Лесничий оставил их у кафе, а сам отправился обратно в «Дырявый котёл». По правде сказать, Гарри подозревал, что великана манит туда не столько еда, сколько возможность пропустить стаканчик-другой. Не зря же бармен встретил его привычным: «тебе как обычно, Хагрид?»       Кафе пестрило многообразием цветов — внутри царила ярморочная атмосфера, будто циркачи сделали привал и тоже решили подкрепиться сладким. Несмотря на разгар дня, посетителей было не много, в основном родители с детьми, так что Гарри и Дороти особо не выделялись.       Мороженое было самым лучшим из того, что Гарри пробовал — он взял три больших шарика по два сикля каждый. Решив, что помимо любимых вкусов нужно попробовать и что-то новое, Гарри выбрал такое сочетание: шоколад, лимонный щербет, чайная роза. Шоколад был именно таким, каким и должен быть шоколад: густым и тающим во рту. «Лимонный щербет» оказался просто лимонным на вкус — ничего особенного, хотя кислинка наверняка порадовала бы ценителей. А вот чайная роза разочаровала — на вкус она была сродни пломбиру, щедро сдобренному приторными духами. В итоге этот шарик достался тётушке — она обменяла его на свой обычный крем-брюле.       За мороженым они наперебой делились впечатлениями дня: встреча с Хагридом; необычайное внимание к Гарри в баре; перепалка с гоблином из-за ключа; головокружительная поездка на вагонетке; и, наконец, утомительное ожидание проверки тётушкиных фунтов при обмене.       — Я всё никак не попривыкну к размерам мистера Хагрида, — воодушевлённо говорила Дороти. — Каждый раз задираю голову, и каждый раз солнце слепит глаза. Ей-богу, на него только в солнечных очках смотреть.       — Ещё бы он был не таким... медлительным, — сокрушался Гарри, — мы бы уже час назад ели мороженое! Ну вот как можно забыть, что ключ от сейфа у тебя в кармане?! И ведь ждал же он целых десять минут, пока мы ругались с гоблином, чтобы только потом вспомнить!       — У всех у нас бывают... затыки, — примирительно сказала тётушка. — Зато он такой добродушный, открытый.       — Это да. Я бы ещё разок до сейфа прокатился — это было потрясно!       — Только если ты потом готов тащить меня до Олдемстокса на себе.       — Ну, если гоблин снова предложит такой курс, ты сама туда-сюда скатаешься без всяких препирательств.       — Скажешь тоже! Мне МакГонагалл писала, что курс шесть к одному, а тут четыре с половиной дают. Как тут не обрадоваться!       — Но кидаться обнимать гоблина не стоило.       — Да, он, похоже, был слегка раздражён этим, — рассмеялась Дороти, мечтательно водя ложкой в воздухе.       Когда они расправились с мороженым и собрались уходить, кафе было уже не таким пустым: ни одного свободного столика, в зале стоял неумолчный гул. Девочка с копной волос что-то увлечённо втолковывала напуганным родителям, компания подростков в углу заговорщически перешёптывалась, официанты сновали по залу, разнося десятки хрустальных креманок за раз.       На улице их уже ждал Хагрид — его приподнятое настроение выдавали порозовевшие щёки.       «Так и знал!» — усмехнулся про себя Гарри.       — Ну-с, пойдёмте, что ли, на запу… заку… закупочки? — пробасил великан и повёл их по лавкам.       — Гарри, ты это самое, — спустя пару минут обратился он, — не иди передо мной, лучше сбоку или позади, а то подзашибу ненароком.       Первым делом зашли в магазин котлов — так настоял Хагрид, потому что собирался использовать котёл вместо корзины. Гарри мысленно понадеялся, что великан не приспособит его под ведро, если вдруг затошнит. Не сговариваясь, они решили: все покупки понесёт Хагрид — по его меркам они ничего не весили.       В «Мантии на все случаи жизни» купили школьную форму и кое-что из одежды по мелочи. Дороти настояла, чтобы Гарри выбирал ткань «получше», а не ходил как обделённый мальчуган. Мадам Малкин не смогла с ней не согласиться, она ко всему прочему добавила:       — Такому активному юноше нужна прочная одежда.       Палочку выбрали у Оливандера. Гарри уже не терпелось заклинать всё вокруг, но Хагрид с тётей были против, поэтому палочка в кожаном футлярчике отправилась на дно котла. Слова Оливандера засели в голове, но Гарри старательно отодвигал их на потом, на то время, когда ему захочется подумать о чём-то грустном или таинственном.       Купили телескопы, перчатки, весы, флаконы — да и всё остальное, что значилось в списке. Оставалось только позаботиться о книгах.       Хагрид снова оставил их один на один с волшебным миром, теперь у входа во «Флориш и Блоттс». Благо, продавцы были готовы помочь первокурснику — они сами собрали увесистую стопку по списку, так что Гарри и Дороти оставалось лишь разглядывать книжные полки в ожидании лесничего.       Дороти понятия не имела, как Гарри раз за разом находил самые неподходящие для него книги — что в обычном мире, что в волшебном. Вот и сейчас он стоял с обворожительной улыбкой да молящими глазками, выпрашивая «Бесшабашную магию для волшебника-сорвиголовы» за авторством Рагуза Шмидта. Дороти мысленно прокляла этого Шмидта и сунула Гарри в руки «Величайшие события волшебного мира в двадцатом веке».       Хагрид объявился через двадцать минут с большой клеткой. В ней, засунув голову под крыло, спала полярная сова — белая, как первый снег.       — Я тут понял, э... — замялся Хагрид, — что ещё одна вещь по списку осталась, да и я... да и я, в общем, до сих пор... э-э... подарок не купил, а у тебя ж только-только день рождения был.       Гарри почувствовал, как к его щекам прилила краска, но ответить ничего не успел — за смущение и совесть в семье отвечала Дороти.       — Но вы совсем не обязаны...       — Да знаю я, что не обязан, — отмахнулся Хагрид. — Вот чего я подумал... Думаю, значится, куплю тебе животное. Сначала хотел было жабу... Потом думаю, нет, жабы сто лет уж как из моды вышли, ещё подумаешь, мол, подлый человек этот Хагрид, жабу мне подсунул, а теперь в школе на смех подымут. Кошек-то я сам не люблю, мне от них... э-э... чихается шибко сильно. Во, думаю, куплю сову. О совах-то все дети мечтают, да и полезные они: почту носят и всё такое. Будет как тётушке весточку отправить.       Гарри взял огромную клетку с его собственной, невероятно красивой полярной совой. Та всё ещё спала, спрятав голову под крыло. Мальчика распирала благодарность, и он никак не мог остановиться, в сотый раз повторяя «большое спасибо», чуть ли не заикаясь, как профессор Квиррелл.       — Ну, полно, хватит тебе, — ворчал Хагрид, пряча довольную улыбку — он явно был смущён благодарностью мальчика. — Я ж правильно понял, мы всё купили? Стало быть, надо вас обратно к машинке вашей проводить.       — Знаете, мальчики, — неожиданно сказала Дороти, с улыбкой смотря на Хагрида, который явно не ожидал обращения «мальчик», — я тут подумала… Гарри надо получше узнать этот мир перед школой, чтобы не прослыть невежей. Да и мотаться через всю Британию туда-сюда… Короче говоря, предлагаю остаться где-нибудь здесь, в Лондоне, до поезда. Здесь ведь есть гостиницы, мистер Хагрид?       Пока Гарри пританцовывал от радости и переполнявших его чувств, Хагрид чесал затылок.       — А, ну как же, «Дырявый котёл» — там и гостиница есть, Том вас там ловко пристроит.       Дороти поморщилась — возвращаться в ту «дыру» не хотелось.       — А какие-то ещё места здесь есть?       — Э… Ну я так больше и не припомню. Да чего переживать, в «котле» отличные номера. Чай, и я с вами там посижу подольше, да порассказываю чегось.       Дороти нехотя согласилась, и компания отправилась обратно. В баре их встретил воодушевлённый Том.       — О, друзья мои, вы уже вернулись! — он раскинул руки в стороны в приветственном жесте. — А мы тут всем баром празднуем возвращение героя магической Британии!       Бар был полон народу: число посетителей с момента их ухода как минимум утроилось. Рукопожатия грозили затянуть Гарри снова, но Том усадил мальчика на барный стул подле себя и отгонял непрошеных гостей.       Дороти смертельно устала и попыталась уговорить Гарри подняться в номер отдохнуть, но тот не внимал мольбам — он с пристрастием допрашивал завсегдатаев бара о магическом мире. Убедившись, что Хагрид — ему она доверяла — присмотрит за племянником, и что бармен — человек надёжный, она ушла наверх. В номере она разделась, легла и почти мгновенно уснула.

***

      Проснулась Дороти, когда за окном стояла глухая, непроглядная темень. В комнате было тихо, только где-то внизу были еле слышны голоса. Она нащупала выключатель — резкий свет ударил по глазам, заставив сощуриться. Комната пуста. Сердце ёкнуло в груди, по телу прошла волна испуга. Быстро накинув одежду, она сбежала вниз, чтобы убедиться, что с Гарри всё в порядке.       С ним действительно было всё хорошо. Он сидел на высоком стуле, болтал ногами и увлечённо расспрашивал Тома. Рядом, облокотившись на барную стойку, зажав стакан в руке, похрапывал Хагрид.       Том уже заметно устал: позёвывал, отвечая на расспросы Гарри, и машинально протирал одну и ту же кружку.       — То есть, если я попытаюсь поймать дирикола, то он просто исчезнет?       — И появится в другом месте, — кивнул Том. — Скорее всего.       — Понятно. А их можно где-то рядом с Хогвартсом найти?       — Нет, юноша, — рассмеялся бармен, махнув рукой на Гарри. — Там, где они водятся, первокурсникам делать нечего...       Гарри насупился — ему явно показался несправедливым тот факт, что эти интересные существа — дириколы — не водятся прямо в школе.       — Гарри, ты ещё не ложился? — спросила Дороти из-за спины, отчего Гарри подпрыгнул на стуле.       — Нет, ещё нет. Я тут про магический мир узнаю! Спасибо мистеру Тому и его гостям, что так любезно отвечали на вопросы, — мальчик лукаво улыбнулся и похлопал ресницами, вызвав очередную усмешку у Тома.       — Да нам-то не в тягость, — смущённо отвернулся бармен, — а вы далеко пойдёте, молодой человек.       Дороти присела рядом. В баре, кроме Тома, Гарри и спящего Хагрида никого не осталось. Слушая разговор вполуха — магические термины смешивались в усталый гул, она совершенно не хотела вникать и уж тем более вмешиваться.       Когда Дороти в очередной раз начало клонить в сон, Том решил, что пора закругляться. Он отправил Гарри и Дороти наверх, а сам принялся тормошить Хагрида. А тому хоть бы хны — только всхрапнул погромче и перевалился на другой бок.       — Рубеус! Хагрид! Просыпайся, дружище, я закрываю.       Хагрид снова всхрапнул, дёрнул плечом, но даже не открыл глаз.       Том толкнул его сильнее. Великан только переложил голову на другую руку, и по залу прокатился новый раскат храпа, от которого слабо звякнули кружки на полках.       — Да чтоб тебя, — беззлобно пробормотал Том и почесал лысину. — Ладно, проспишься тут, сторожило.       Плюнув на попытки разбудить великана, Том лишь махнул рукой и ушёл в свои комнаты. В баре стало темно, только поленья в камине тихо догорали, бросая блики на могучую спину лесничего.

***

      Второй раз Дороти проснулась от того, что какая-то сова настойчиво долбила клювом в окно и никак не хотела униматься. Гарри при этом мирно посапывал на соседней кровати, поэтому помощи ждать было не от кого.       Дороти впустила птицу. Та пулей влетела в комнату, забросив под кровать газету, и тут же устроилась на краю стола, пронзая Дороти взглядом огромных немигающих глаз. Сова требовательно протянула лапку с привязанным мешочком, но Дороти понятия не имела, чего от неё хотят.       — Гарри, — тихо позвала она.       Тишина.       — Гарри!       — А? Чего? — мальчик сонно заворочался в кровати, приподнял растрёпанную голову. Его заспанное лицо выражало разве что недовольство от резкого пробуждения.       — Тут сова. Газету принесла и чего-то от меня хочет.       — Заплати ей, — донеслось из подушки глухо, почти неразборчиво.       — Что?       — Она денег хочет. За газету, — Гарри всё ещё лежал лицом в подушку, так что Дороти приходилось напрягаться, чтобы разбирать слова.       — И сколько мне заплатить этой корыстной птице?       — Спроси у неё.       Дороти растопырила пальцы и принялась показывать сове то три, то пять, то все десять, в надежде на кивок в нужный момент. Сова не кивала. Она демонстративно повернулась полубоком и, как ни в чём не бывало, занялась своими перьями, словно Дороти здесь вообще не было.       Дороти удвоила усилия.       — Уху! — подражала она совиному уханью. — Деньги. Сколько? Уху!       Сова наклонила голову влево, потом вправо, словно Дороти была любопытным экспонатом в музее натурологии. Затем снова протянула лапку с мешочком и требовательно ухнула — получилось лучше, чем у Дороти.       — Сколько?! — тётушка перешла на язык жестов, разведя руками и изобразив на лице максимальную вопросительность. — Ну, монет? Денег? Золотых? Серебряных?       Сова не шелохнулась. Она лишь медленно моргнула — в этом движении читалось такое непостижимое высокомерие, что Дороти взбесилась окончательно.       — Ах ты пигалица пернатая! — она чуть было не замахнулась на сову. — Да я вообще не просила эту газету! А ты ещё и говорить со мной отказываешься, нахалка! Гарри!       Гарри уже не спал. Он захохотал на весь этаж, глядя, как тётушка объясняется с совой.       — Пять кнатов! — выдохнул он, отсмеявшись. — Ей надо пять кнатов.       — Кнатов?       — Бронзовых монет. Они у тебя были.       Дороти отсчитала пять монет, сунула птице в мешок и буквально выставила её за окно. Потом она села на кровать и схватилась за голову. В этом сумасшествии ей предстояло прожить ещё две недели.       — Тётушка, — позвал Гарри, всё ещё посмеиваясь.       — Что?       — Даже волшебные совы не говорят.

***

      Утро первого сентября выдалось солнечным, в отличие от двух предыдущих недель сплошной непогоды. В щель между плотными шторами комнаты №11 в «Дырявом котле» пробился первый луч, скользнул по стене, переполз на изголовье кровати, задержался на подушке и, наконец, ткнулся в глаза женщины шестидесяти с хвостиком лет.       Дороти поморщилась и, нехотя приоткрыв один глаз, глянула на наручные часы.       — Гарри! — подскочила она на кровати. — Гарри! Вставай! Мы проспали! Поезд через сорок минут.       На соседней кровати кто-то завозился, буркнул что-то невнятное и затих. Гарри не собирался прерывать сон из-за каких-то там поездов.       Долго не раздумывая, Дороти схватила кружку с прикроватного столика — там оставалась припасённая на ночь вода — и через секунду стояла над племянником.       — Прости, Гарри, — и опрокинула кружку ему на голову — отчаянные времена требуют отчаянных мер.       Гарри взвился на кровати, разбрызгивая воду во все стороны и дико хватая воздух ртом. Мокрые волосы торчали во все стороны.       — Гарри, мы проспали! — отчеканила Дороти, не давая ему опомниться. — Одевайся. Живо!       Гарри вскочил на ноги и заметался по комнате, впопыхах натягивая одежду. Сбор багажа — одежды и учебных принадлежностей — они по наивности решили отложить до утра, чтобы как следует выспаться и подойти к делу со свежей головой. Выспались-то они славно...       Гарри рванул было помогать тётушке закидывать вещи в чемодан, но она отмахнулась:       — Иди умывайся! Лучше уж без носков уехать, чем с немытой моськой в Хогвартс явиться!       Через десять минут запыхавшиеся Гарри и Дороти влетели в бар. Том при виде них едва не выронил кружку.       — Мерлин вас дери! — всплеснул он руками. — Вы почему ещё здесь?       — Мы проспали, мистер... Том, — выпалила Дороти, хватая воздух ртом, — но мы успеем, если поторопимся и возьмём такси.       — Такси? — скривился Том, будто услышав что-то неприличное. — Вокзал в минутах двадцати отсюда. Да и на платформу вы сходу не попадёте. Не успеете.       Гарри побледнел.       — Что же нам делать? — испуганно воскликнул он, явно не готовый к тому, что путь в школу может закончиться прямо здесь.       — Не дёргайся, малец, — Том подозвал его поближе и подмигнул. — У нас, волшебников, свои способы. Я вмиг отправлю вас на нужную платформу — глазом моргнуть не успеете.       — Это безопасно? — Дороти нахмурилась, припоминая странные намёки МакГонагалл ещё тогда, у приюта.       — О, мисс, почти безопасно, — Том замялся. — Для волшебников, то есть. Ну, всякое бывает, первый раз и вывернуть может… Но выбирать-то вам не из чего, мисс, — он встретился с Дороти взглядом и вдруг осёкся. — Ах ты ж… А ведь я понятия не имею, как трансгрессия на магглов действует... Ну, на не-волшебников, то бишь.       Гарри при этих словах загорелся — трансгрессия! Звучало как что-то невероятное. А вот Дороти, напротив, сразу помрачнела.       — Думаю, мисс, будет разумнее всего отправить Гарри одного, — осторожно предложил бармен, и, уловив испуг на лице Дороти, поспешил добавить:       — С сопровождением, конечно. И на поезд он точно попадёт.       — Да как можно! — возмутилась Дороти. — Как я могу отправить ребёнка совсем одного в...              — Тётушка, — тихо позвал Гарри, — я справлюсь там. В конце концов, меня все знают. Помогут, если что.       — Верно мыслишь, малец, — одобрительно кивнул Том.       Дороти замерла, глядя на часы. Стрелки неумолимо ползли к одиннадцати часам. Она сглотнула ком, подступивший к горлу, порывисто обняла Гарри и чмокнула в макушку, затем отстранилась, пряча повлажневшие глаза. Слёзы польются позже — когда схлынет эта безумная спешка.       — Кларкс! — гаркнул Том.       Рядом с ним с негромким хлопком материализовался маленький ушастый человечек.       — Кларкс, нужно доставить мистера Поттера и его вещи на вокзал Кингс-Кросс, платформа девять и три четверти. Поторопись.       Существо кивнуло, метнулось к вещам, тронуло их — и всё исчезло: и вещи, и само существо. Только лёгкий хлопок напоминал о том, что когда-то здесь громоздились огромный чемодан и клетка с совой. Теперь было понятно, что это не совсем человек — слишком уж странно существо выглядело.       — Домовик, — пояснил Том, увидев округлённые глаза Гарри, — домовой эльф, другими словами. Мы используем их для домашних дел да поручений всяких.       Гарри кивнул.       Снова хлопок — эльф вернулся, сияя.       — Кларкс очень рад помогать мистеру Гарри Поттеру, сэру, — прошелестел эльф, поклонившись перед Гарри и шаркнув ножкой.       — О-очень приятно, — чуть смутился Гарри.       — Мистеру Гарри Поттеру, сэру, нужно дать Кларксу руку, — эльф протянул свою маленькую ручонку, — и задержать дыхание, если сэр мистер Гарри Поттер никогда раньше не перемещался так.       Гарри сжал сухую тёплую ладошку — и мир провалился.       Его рвануло куда-то вниз, скрутило, сжало, что-то толкнуло поддых, но боли не было, лишь воздух вышибло из лёгких. Все звуки исчезли, слившись в один пронзительный визг, похожий на визг чайника. Глаза вдавило в череп, грудь стиснули железные обручи — как вдруг…       Перед глазами возник алый паровоз. Он пыхал паром, гудел, и сотни людей обступали его со всех сторон. Гарри пошатнулся, подавляя подступающую тошноту, которая вскоре сошла на нет.       Рядом стоял Кларкс и преданно заглядывал в глаза. Тут же была тележка с сундуком и клеткой — и когда только Кларкс успел?       — Мистер Гарри Поттер, сэр, хорошо себя чувствует?       — Д-да, — чуть замешкавшись, выпалил Гарри, оглядываясь, — всё в порядке.       — Кларкс всегда рад служить.       Гарри поблагодарил эльфа за помощь и отправил того обратно. Сам же Гарри, собравшись с мыслями, толкнул свою тележку в сторону поезда. В начале состава было не протолкнуться — сплошная стена провожающих, плачущих и машущих своим чадам. Так что Гарри побрёл дальше, к хвосту. Там людей оказалось меньше — редкие группки родителей напутствовали детей, кто-то обнимался, кто-то делал последние снимки.       Пока Гарри неспешно катил тележку к хвосту поезда, до него доносились обрывки разговоров.       — Фред? Джордж? Вы где? — всплеснула руками пухлая рыжеволосая женщина, отчаянно озираясь по сторонам.       — Мы здесь, мам!       — О, Фред, вот вы где! — обрадовалась женщина.       — Я не Фред, я Джордж, — ответил мальчик, картинно хватаясь за сердце. — Скажи честно, женщина, как ты можешь называть себя нашей матерью? Разве ты не видишь, что я — Джордж?       — Джордж, дорогой, прости меня, — виновато улыбнулась она.       — Я пошутил, на самом деле я Фред, — тут же сдался близнец, пихнув подоспевшего брата локтём.       — А где Перси? — женщина попыталась пересчитать детей, и, видимо, одного не хватало.       — Вон он идёт.       Более взрослый мальчик подошёл к остальным. Он уже успел переодеться в школьную форму, на его груди Гарри приметил золотой значок с буквой «С».       — Я отойду на минуту, мам, — деловито произнёс он. — Я в самом начале поезда — там вагон для старост…       — Так ты теперь староста, Перси?! — удивлённо воскликнул один из близнецов, схватившись за голову. — А что ж ты молчал?! Мы же ни сном ни духом!       — Перестань, братец, он же нам что-то такое говорил, — встрял в разговор второй. — Как-то однажды...       — Или дважды, — кивнул первый.       — В минуту, — продолжил второй.       — Всё лето…       Миссис-много-детей чмокнула Перси в щёку и проводила взглядом, а затем мгновенно метнулась к близнецам, сменив милость на гнев.       — Так, вы двое! Чтобы в этом году вели себя прилежно! Ещё хоть раз я получу громовещатель с известием о том, что вы что-то натворили — взорвали туалет или...       — Взорвали туалет? — изумился один. — Мы не взрывали туалетов!       — Эй, Джорджи, а может попробуем? — оживился второй. — Прекрасная идея, мам!       — Совершенно не смешно, — отрезала мать. — И приглядывайте за Роном.       — Не бойся, ма, мы не дадим нашу крошечку Ронни в обиду…       Через несколько метров дорогу Гарри преградила толпа, в центре которой стоял статный длинноволосый блондин — он был окружён репортёрами. Щёлкали фотоаппараты, ослепляя яркими вспышками. Женщина в яркой мантии и с сумочкой из крокодиловой кожи бойко сыпала вопросами. Гарри услышал лишь пару из них:       — Мистер Малфой, в свете очередного назначения преподавателя защиты от тёмных искусств, прокомментируйте, будет ли попечительский совет и дальше покрывать некомпетентность Альбуса Дамблдора? Как мы знаем, за последние годы сменилось не менее тридцати профессоров…       — Мисс Скитер, — сухо оборвал её блондин, даже не повернув головы, — попечительский совет не меньше вашего обеспокоен чередой смен профессоров на упомянутой вами должности. Мы будем готовы применить все возможные меры контроля над кадровыми решениями директора Дамблдора, в том случае, если ситуация повторится.       — С учётом того, что ваш сын в этом году поступает в Хогвартс, — не унималась корреспондентка, — не думаете ли вы, что Дамблдор будет иметь на вас ещё один рычаг влияния?       — Я так не думаю.       Гарри поспешил пройти мимо, пока его никто не заметил. Поезд протяжно прогудел, поторапливая задерживающихся — судя по станционным часам, до отправки оставалось пять минут. Детей на платформе почти не осталось.       Подкатив тележку с багажом к вагону — второму с конца, — Гарри замешкался. Чемодан, клетка с совой, сумка с формой — как втащить всё это одному, да притом очень быстро? Видимо, придётся как-то запихнуть всё в тамбур, а дальше уже на ходу искать, куда пристроить вещички.       Он остановился у пустого проёма, оглянулся на вокзальную суету и вдруг остро почувствовал, что остался совсем один. Вокруг чужие люди, чужая жизнь, чужая магия. Но всё же что-то тёплое внутри толкало вперёд — любопытство, предвкушение и надежда.       Вдруг чья-то рука легла ему на плечо. Гарри вздрогнул от неожиданности и обернулся.       Перед ним стоял высокий сероглазый юноша. Лацканы его мантии были канареечного цвета.       «Пуффендуец», — заключил Гарри, припомнив слова бармена Тома о школьных факультетах.       — Привет, — юноша широко и искренне улыбнулся. Эта улыбка была такой добродушной и обаятельной, что Гарри вдруг смутился. — Нужна помощь?       Гарри не нашёлся с ответом, поэтому просто покивал головой, как болванчик. Его спаситель легко рассмеялся, подхватил чемодан и ловко запрыгнул в вагон. Гарри — за ним, прихватив всё остальное.       В узком проходе пришлось протискиваться сквозь толпы студентов. Уже через пару проёмов дорогу им заблокировала кучка студентов, обступившая кудрявого мальчика.       — Ну же, покажи, Ли, — едва ли не хором просили они. — Давай, чего ты...       Кудрявый приподнял крышку коробки, которую держал в руках, и по вагону раздался визг студентов — из коробки высунулась мохнатая лапа.       Пуффендуец шёл впереди Гарри и старательно расчищал путь.       — Дорогу! — требовал он, пробираясь вперёд. — Ребята, ну же, посторонитесь!       Наконец они добрались до купе, где было относительно свободно. Там сидела лохматая девочка — Гарри уже видел её на Косой Аллее, в кафе-мороженом. На соседнем сиденье у окна стоял мальчик, высунувшись в окно, и жалобно кричал кому-то на платформе:       — Баб, я снова потерял жабу!       — О, Невилл, — послышался тяжёлый вздох с платформы.       Пуффендуец вошёл в купе первым.       — Здесь свободно? — спросил он у девочки.       Девочка утвердительно закивала чуть более усердно, чем требовалось. Парень закинул чемодан на верхнюю полку, там же пристроил и клетку с совой, и сумку, и только потом развернулся к Гарри, протягивая тому руку:       — Меня, кстати, зовут Седрик. Обращайся.       — Спасибо, — выдохнул Гарри, задрав голову. Солнце било прямо в окно, и на миг ему показалось, что голова Седрика окружена сияющим ореолом. Гарри заворожённо смотрел на старшекурсника — вот он, настоящий герой-спаситель.       Гарри спохватился, что так и не представился, но пуффендуец уже ушёл.       Девочка с копной густых каштановых волос пристально оглядела его и, кивнув самой себе, решительно протянула руку:       — Меня зовут Гермиона Грейнджер, — протараторила она.       — Гарри Поттер, — мальчик пожал ей руку.       — Ты действительно Гарри Поттер? — взгляд девочки стал ещё более внимательным, глаза расширились. — Можешь не сомневаться, я знаю о тебе всё! Я взяла несколько книг для дополнительного чтения, их нет в списке. Твоё имя упоминается в «Современной истории магии», в «Развитии и упадке тёмных искусств» и в «Величайших событиях волшебного мира в двадцатом веке».       — Да? — только и вымолвил Гарри. Из этих книг он знал лишь последнюю и то, потому что тётушка подсунула её вместо «Бесшабашной магии». Дальше оглавления Гарри так и не продвинулся — ему было чем заняться.       — Господи, ты разве не читал? — удивилась девочка. — На твоём месте я бы перечитала во всех книгах информацию о себе.       — Как жаль, что ты не на моём месте, — буркнул Гарри, усаживаясь рядом.       Впрочем, спустя несколько секунд он уже не был так раздражён наставительным тоном девочки, поэтому покосился на соседку и спросил:       — Я видел тебя на Косой Аллее с родителями. Они магглы?       Гермиона относилась к тому типу людей, которые краснеют в один миг — вот и сейчас она вспыхнула мгновенно.       — Да. Мои родители не волшебники.       — А мои — волшебники, — верно считав смущение девочки, Гарри поспешил добавить, — но я их не знал. А воспитывала меня тётя, она тоже не волшебница. Я узнал, что волшебник месяц назад.       — О! — воодушевилась Гермиона, её лицо просветлело. — А я узнала почти год назад. Ты знал, что в Хогвартс нельзя попасть, если твой день рождения позже августа? У меня день рождения в сентябре, поэтому я узнала, когда учебный год уже начался, и мне пришлось ждать всё это время. В нашей семье никогда не было волшебников, представляешь? Я была так удивлена, когда мне пришло письмо! Приятно удивлена, конечно же, ведь Хогвартс — лучшая школа чародейства в мире. Я давно купила все учебники и уже, конечно, выучила всё наизусть. Надеюсь, этого хватит, чтобы учиться лучше всех. Да, кстати, а вы уже знаете, на какой факультет попадёте? — обращалась она не только к Гарри, но и к мальчику, который успел спуститься от окна и сесть напротив. — Я кое-что разузнала, и хочется верить, что я буду учиться на Гриффиндоре. Это, по-видимому, лучший вариант. Да и сам директор Дамблдор когда-то учился на Гриффиндоре. Но, кстати, я думаю, что попасть в Когтевран тоже неплохо.       Она говорила очень быстро, но всё же Гарри успевал улавливать смысл её слов. Он задумался, пропуская вопрос мимо ушей: Гарри подумал, что, наверное, не хотел бы попасть с этой девочкой на один факультет — слишком уж много она занудствует.       Зато круглолицый мальчик, сидящий напротив, очень нерешительно сказал:       — Мои родители тоже учились на Гриффиндоре... — его щёки залились румянцем. — И бабушка говорит, что я тоже туда попаду... Наверное.       — Мило, — Гермиона смерила его взглядом, который яснее слов говорил: «это вряд ли».       — А тебя как зовут-то? — обратился к мальчику Гарри, чтобы сгладить неловкость.       — Невилл, — мальчик ещё больше стушевался и опустил взгляд, — Долгопупс.       — Очень приятно.       Поезд тронулся и медленно отошёл от платформы. За окном поплыли лица, ещё усерднее замахали руки. Вокзал стал отдаляться, таять в паровозной дымке, и вскоре за окнами остались лишь крыши домов да серое небо.       В купе стало тихо. Гарри впервые за утро позволил себе откинуться на спинку сиденья и просто смотреть в окно. Впереди была неизвестность, но почему-то ему было совсем не страшно.