Олдемстокс

      Хагрид жил на опушке Запретного леса в маленьком домике — на первый взгляд не скажешь, что в нём может уместиться полувеликан. Над входной дверью висел арбалет и пара огромных калош, в которых Гарри и Рон могли бы стоять двумя ногами.       Когда они постучали, из-за двери раздались скулёж и шебуршание — вряд ли это был Хагрид. Спустя мгновение изнутри донесся зычный голос лесничего:       — Назад, Клык, назад.       Дверь приоткрылась и из неё показалась косматая голова Хагрида.       — Заходите, — пригласил он. — Назад, Клык!       Хагрид пошире распахнул дверь, с трудом удерживая за ошейник огромного волкодава.       Внутри оказалась всего одна комната, где царил полумрак, густо пропитанный терпкими ароматами трав, шерсти и дыма. Низкий потолок был сплошь увешан связками сочных окороков и тушками вяленых фазанов — диковинный, но по-своему уютный декор.       В центре, в небольшом камине, весело гудел огонь, над которым висел видавший виды медный чайник. Тени скрывали неровные стены, а в дальнем углу возвышалась массивная деревянная кровать, застеленная пуховым лоскутным одеялом.       — Вы располагайтесь, располагайтесь, — приветливо сказал Хагрид, смахнув крошки со стола одним движением руки.       Великан поставил перед ними две здоровенные кружки, по размеру скорее похожие на небольшие ковши, и белую тарелку, потом принялся разливать чай — травяной, но не с ромашкой, как воображал Гарри.       — Это, кстати, Рон, — представил товарища Гарри.       Лесничий в это время стал выкладывать на тарелку шоколадные кексы — глаза Рона предвкушающе блеснули. Кексы падали в тарелку с таким стуком, что никаких сомнений в их твердости не возникало — они явно были каменными. Гарри незаметно для Хагрида ткнул рыжего локтём и помотал головой, мол, не стоит.       — Стало быть, ещё один Уизли? — спросил Хагрид. — Я три года то и делаю денно и нощно, что отгоняю твоих братьев от леса. Мерлин, дай мне сил с этими близнецами!       Об эти кексы в действительности можно было сломать зубы, поэтому Гарри тайком размачивал их в чае, а потом с наслаждением причмокивал, делая вид, что хагридова выпечка — верх кулинарного мастерства.       — А где Невилл-то? — спросил Хагрид, поняв что мальчиков двое, а не трое.       Тогда Рон принялся рассказывать про козни зельевара, про надоедливого Филча и его «глупую» кошку. Клык в это время подсел к Гарри и положил голову ему на колени. Брюки перепачкались в слюне.       — Н-да, ух же этот Филч, маразматик-шизофреник, — досадливо буркнул Хагрид. — Ни мне, ни детишкам покоя не даёт. Всё мурыжит да мурыжит. Хотел бы я Клыка познакомить с его миссис Норрис.       — Не знаю уж, кто хуже, — мрачно сказал Гарри. — Снейп меня просто ненавидит.       — Да брось ты это всё, — отмахнулся Хагрид. — Он обычный профессор и просто любит свой предмет.       — Удивительно, что Гермиона говорит точно так же, — Гарри не удержался от глубокого вздоха.       — Гермиона? — переспросил Хагрид.       — Это одна замухрыжка, — бросил Рон, — которая суёт нос не в свои дела.       — Рон! — Хагрид грозно нахмурился. — Нельзя так с девочками. Да и права она, с чего бы профессору Снейпу Гарри не любить?       От Гарри не утаилось, что Хагрид отвёл взгляд в сторону, да и после этого он быстро перевёл тему на другого брата Рона — Чарли. Пока Рон рассказывал о своём брате, изучающем драконов в Румынии, Гарри крепко призадумался:       — «Почему Снейп так быстро невзлюбил его и всячески пытался унизить? И почему Хагрид что-то о зельеваре скрывает? Что-то тут нечисто».       Гарри вспомнилось, как он однажды задался вопросом: почему мистер Спаркл так сильно краснеет и потеет, когда приходит поиграть с ним в их с тётушкой дом. Расследование было долгим, не обошлось без игры в шпиона, но дало результат: мистер Спаркл тайно был влюблён в тётю Дороти, но так и не решался сказать. Гарри тоже не стал говорить о своём знании — ни тётушке, ни мистеру Спарклу.       Теперь взрослые снова что-то недоговаривали. Гарри хотел выяснить, что именно. И в его голове родился план, который он хотел привести в исполнение как можно быстрее. Однако раньше вечера понедельника ничего бы всё равно не вышло, поэтому Гарри решил продумать детали чуть позже, лёжа в кровати.       Хагрид тем временем расстелил газетку и высыпал на неё тыквенные семечки. Нельзя сказать, что он их лузгал — кожуру он не снимал, просто закидывал горсточками в рот и долго жевал. Рон попытался последовать его примеру, но, кажется, ему не понравилось.       Пока Рон выведывал у Хагрида про обитателей леса, Гарри разглядывал газету — сегодняшний выпуск «Пророка». «ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ О ПРОИСШЕСТВИИ В БАНКЕ «ГРИНГОТТС» — гласил заголовок. Гарри впился взглядом в строчки. «Продолжается расследование обстоятельств проникновения неизвестных или неизвестного в банк «Гринготтс», имевшего место 31 июля. Согласно широко распространенному мнению, это происшествие — дело рук темных волшебников, чьи имена пока не установлены. Сегодня гоблины «Гринготтса» заявили, что ничего не было похищено. Выяснилось, что сейф, в который проникли грабители, был пуст, — по загадочному стечению обстоятельств то, что в нем лежало, было извлечено владельцем утром того же дня. «Мы не скажем вам, что лежало в сейфе, поэтому не лезьте в наши дела, если вам не нужны проблемы», — заявил этим утром пресс-секретарь банка «Гринготтс».       — Хагрид! — Гарри встрял в разговор. — Почему ты ничего не говорил про Гринготтс?       — Эээ... Ну... — замялся лесничий. — Гарри, мне-то и нечего сказать кроме того, что и так в газете пишут.       — Но Хагрид, — голос Гарри дрожал, — это же произошло прямо в тот день, когда мы с тобой были в Гринготтсе! Возможно, воры были там в одно время с нами!       На этот раз сомнений не осталось: Хагрид избегал его взгляда. Великан промычал что-то нечленораздельное, похожее на «не знаю я ничего», и предложил Гарри ещё один кекс. Тот вежливо отказался, но не позволил великану съехать с темы:       — ...по загадочному стечению обстоятельств то, что в нем лежало, было извлечено владельцем утром того же дня, — процитировал он заметку. — Ты тогда взял из сейфа коричневый свёрток, сказал, что это по поручению Дамблдора. Не его ли искали воры?       Хагрид, только прихлебнувший чаю, закашлялся. Затем он покосился на Рона и — потрясающий отвлекающий манёвр! — ловким движением выхватил газету из рук Гарри. Газета тут же отправилась в огонь вместе с шелухой от тыквенных семечек. Великан молчал.       — Хагрид! — Гарри позвал его уже настойчивее.       Ответа не было. Хагрид принялся усердно тереть стол, подлил чаю — делал вид, что занят, лишь бы не встречаться с мальчиками взглядом.       — Хагрид! — повторил Гарри.       — Да не скажу я! — рыкнул Хагрид. — Не моя это тайна. Это тайна Дамблдора и Николаса...       Великан осёкся и наконец-то поднял сконфуженный взгляд.       — Зря я это...       — Кто такой Николас? — поинтересовался Гарри, доверительно заглядывая Хагриду в глаза.       — Всё, отстань со своим этим самым, — отмахнулся Хагрид и выглянул в окно. — Да вон и смеркается, засиделись вы лишок ужо.       Великан поспешно выставил их за дверь, выдав им с десяток кексов «для друзей». Так и шли они с набитыми карманами до Хогвартса.       Всю дорогу Гарри думал о том, что разговор с Хагридом дал больше пищи для размышления, чем все остальные занятия за неделю.       Если догадка Гарри верна — а в этом он не сомневался, — то Хагрид забрал из сейфа именно то, что искали воры. И забрал он эту вещицу как раз вовремя, прямо из-под носа вора. Случайно ли? И что это за Николас такой, и что за тайны у него с Дамблдором?       Гарри не отпускало и то, что Хагрид явно что-то недоговаривал о Снейпе. Он точно знал о нём такое, что объясняло бы его так внезапно появившуюся неприязнь. Но что?       — Гарри, — Рон сиял как начищенный медный тазик. — Мы забыли кое-что!       — Что?       — Фред и Джордж проиграли спор.       Они рассмеялись, и Гарри на мгновение почувствовал, что напряжение спало.

***

      До приезда в Хогвартс Гарри не мог предвидеть, что их нагрузка будет расти от недели к неделе, да ещё и такими темпами, что впору хвататься за голову и с криками бежать назад к Хогвартс-Экспрессу.       Объёмы самостоятельной работы множились: после первой трансфигурации задали эссе на десять дюймов, после второй — уже на двадцать. Флитвик с усмешкой велел за выходные прочитать целый том размышлений Вильгельма Оранского о том, как правильно двигать рукой при исполнении заклинания «Вингардиум Левиоса».       Из всех преподавателей одна Помона Стебль над ними сжалилась и не стала заваливать их работой:       — Достаточно, — сказала она, — короткой заметки о заунывниках, предложения на три.       Гарри перечить не стал, ровно так и написал:       «Заунывник — это волшебное растение. Из него готовят зелья. Его собирают по ночам».       К его удивлению, работа получила оценку «Превосходно», как и работа Симуса, который написал то же самое, но одним предложением. По правде сказать, Симус вовсе забыл про домашку и списал всё у Гарри прямо в теплице перед занятием.       Впрочем, не всем так повезло. Гермиона долго возмущалась: её двухстраничное эссе о полезных свойствах заунывника, методах сбора, да ещё и с исторической справкой получило лишь «Выше ожидаемого». Позже выяснилось, что Помона Стебль вообще не ставит других оценок — только «Превосходно» и «Выше ожидаемого».       О профессоре Снейпе такого не скажешь. В его арсенале было тоже две оценки, но только «Тролль» и «Слабо». Для Гермионы он сделал исключение — она получила «Удовлетворительно». Гарри и Рон впервые услышали, как она в бешенстве поливает профессора. Кажется, она даже сказала запрещённое слово…       Когда Гарри и Рон вернулись от Хагрида, они застали в спальне только Невилла. Тот сидел на кровати, мрачно уставившись в стену — сразу после больничного крыла он наткнулся на доске объявлений на уведомление для первокурсников: со вторника начинались занятия по полётам на мётлах, дважды в неделю и так до самого Рождества.       Сначала Гарри обрадовался — последние недели он только и ждал, когда наконец сможет научиться летать. Но потом выяснилось: занятия будут общими со слизеринцами.       — Великолепно, — протяжно простонал Гарри. — Именно об этом я и мечтал. Опозориться на глазах Малфоя. Чтобы он потом всю жизнь припоминал, как я неуклюже шлёпнулся с метлы.       — Откуда ты знаешь, что у тебя не получится? — возразил Рон. — Я, конечно, слышал, как Малфой бахвалится, что родился на метле, но... Во-первых, мне жалко его мать. Во-вторых, бьюсь об заклад — это всё брехня.       Малфой действительно не умолкал о мётлах и квиддиче. При каждой встрече он проклинал Дамблдора и школьный совет — какого драккла первокурсникам запрещают иметь собственные мётлы?!       Впрочем, хвастались не только слизеринцы. Финниган клялся, что всё лето не слезал с метлы. Рон раз за разом рассказывал историю про то, как однажды стянул у брата Чарли метлу и только чудом не врезался в маггловский дельтаплан.       Из всех гриффиндорцев в стороне оставались лишь Гарри и Невилл. Гарри никогда не держал в руках метлу — разве что самую обычную, для уборки двора. Невиллу даже думать о метле не разрешала его всесильная бабушка. Он же однажды признался: метлу он вблизи видел только однажды, когда бабушка рассердилась и погналась за ним с Чистомётом, норовя огреть пониже спины.       Гарри уже начал замечать: дети волшебников помешаны на квиддиче. Говорили только о нём. Однажды Рон и Дин чуть не поссорились, когда Дин завёл речь о футболе.       — Игра с одним мячом, да и то на земле, — фыркнул Рон. — Скукотища.       На следующее утро стены вокруг его кровати оказались заклеены плакатами футбольного клуба «Вестхэм». Рон сидел на постели и тыкал пальцем в неподвижные фигурки, словно надеясь, что они хоть немного шевельнутся.

***

      Выходные и понедельник прошли в бесконечных уроках и домашней работе: ни одной свободной минуты.       Лишь к вечеру, когда всё необходимое для вторника было сделано, а большинство сокурсников разошлось по спальням, Гарри наконец собрался выведать что-нибудь о Снейпе. Свою миссию он мысленно окрестил «Разведка боем» и очень надеялся, что этот бой не станет для него последним.       Гарри, последовав интуитивному чутью, выскользнул за портрет Полной Дамы; та на прощание напомнила, что до отбоя остался час. В коридорах было темно. Портреты молчали, Пивз не показывался, лишь ветер мрачно гудел в дальней части замка, словно предостерегал: «оду-у-у-майся».       Факелы, на удивление, не горели. Шаг вперёд, второй, третий, и вот он уже один на один с темнотой. Оплошность — надежда, что ориентироваться в ночи не многим сложнее, чем днём — сыграла с ним злую шутку.       Он блуждал по коридорам, пару раз сбиваясь в пути: сердце колотилось где-то у горла, когда он упёрся в двери Большого Зала, хотя ожидал найти лестницу, потом он очутился в затхлом мраке Зловонного Прохода. Каждый раз, убеждаясь в своей ошибке, он чувствовал, как под ложечкой сосёт липкий страх. Тьма пугала его, окутывала всё плотнее. Спустя двадцать долгих минут он наконец оказался у нужной двери.       Здесь было холоднее, чем обычно, чем должно было быть. Дрожь пробирала до ломоты в костях, до онемения кончиков пальцев. Стало понятно, что завывания ветра разносились по замку именно отсюда: ледяной сквозняк забирался под полы мантии, обжигая щиколотки. Гарри невольно поёжился и поплотнее запахнул мантию. Света было мало. Только луна бледным светом едва-едва освещала коридор. Маленькие окна были лишь у самого потолка, отчего по стенам и в углах мелькали жутковатые тени.       Решиться было трудно — ноги подкашивались, будто налились свинцом. Гарри тихонько прислонился лбом к шершавой двери, такой же холодной, как и всё вокруг. Прислушался. Тишина. Ни звука изнутри. Может, не стоило сюда приходить? Может, в такое время здесь никого нет?       Гарри с силой тряхнул головой, прогоняя наваждение. Кулак замер над дверью. Поднять его было трудно, словно тело враз оказалось в вязкой жиже, и каждое движение давалось с невероятным усилием. Сердце гулко ударило где-то в горле и провалилось вниз, в пустой живот, оставив в груди лишь противную тошноту. Тело подчинялось слабо, словно сопротивляясь. Воздух застыл в лёгких. Раз. Два. Три. Костяшки едва коснулись дерева — тихо, словно он сам боялся этого стука, но Гарри показалось, что стук услышали все вокруг: и спящие портреты, и Полная Дама далеко наверху, и даже сам директор.       Стук глухо растаял в коридоре. Тишина. Гарри принялся считать: раз, два, три… Насчёт пять он перестал дышать. Десять... Ему казалось, что он слышит пульсацию крови в висках. Дойдя до пятнадцати, он понял: никто не откроет. На смену страху пришло облегчение и даже разочарование. Он уже занёс кулак, чтобы постучать ещё раз и уйти, как из-за двери донёсся тихий, спокойный голос:       — Войдите.

***

      Час спустя Гарри откинулся на кровати в спальне и погрузился в раздумья, изредка прерываемые синхронными всхрапываниями Рона и Невилла. Обдумать действительно было что.       Стоило ему сомкнуть глаза, как перед ним снова возникла дверь, а из-за неё — тот самый тихий голос:       — Войдите.       Гарри потянул дверь на себя — и в лицо ударил свет. В кабинете горело всего несколько свечей, но после тёмного коридора даже их пламя казалось ослепляющим.       Сделал шаг вперёд — и дверь с глухим хлопком закрылась за спиной. Он бы предпочёл оставить её открытой, чтобы можно было отступить, но пути назад уже не было.       Он проглотил ком в горле и поздоровался:       — Здравствуйте, профессор.       — Поттер? — Лицо Снейпа оставалось безжизненным, но в голосе мелькнуло удивление. — Что вы здесь делаете?       Слова вылетели из головы. В самом деле, зачем он пришёл? Первым порывом было извиниться и сказать, что ошибся дверью, но Гарри сделал ещё один шаг вперёд, не позволяя себе отступить.       — Профессор, извините за поздний визит, — начал Гарри, теребя рукав. — Я готовился к пятничному занятию и никак не мог понять кое-что...       По правде сказать, Гарри учебник по зельеварению не открывал, а потому не смог на ходу придумать, что же именно он «не понял». Мысли галопом метались в голове, сталкиваясь и никак не желая обретать хоть какой-то смысл.       — Честно говоря, профессор... Я не понял почти ничего, — Гарри бросил быстрый взгляд куда-то в сторону плеча Снейпа и тут же опустил глаза. — Не могли бы вы объяснить мне?       Снейп молчал так долго, что Гарри наконец поднял глаза. Лучше бы он этого не делал: лицо Снейпа перекосила гримаса презрения, брезгливости и чего-то такого, чему Гарри не мог дать названия. Ужас? Паника?       — Это не удивительно, Поттер, — говорил зельевар нарочито медленно, будто слова давались ему с большим трудом, — что вы не способны понять даже такую элементарную вещь, как глава учебника для первокурсников. Боюсь, я здесь бессилен. Убирайтесь.       Гарри не сдвинулся с места. Руки тряслись, но он не собирался отступать.       — Сэр, если не сможете объяснить вы, — начал Гарри, глядя себе под ноги, — то никто больше не сможет. Я старался понять, но всё же...       Снейп поднялся из-за стола. Он был в чёрной сатиновой рубашке и тех же чёрных брюках, которые Гарри видел на нём на первом занятии. Его волосы — влажные, засаленные и всё ещё без седины — опускались вниз небрежными прядями.       — Вы не пытались понять, — отрезал зельевар.       Мальчик не поднял глаз, не шевельнулся, не увидел каменного лица профессора.       — Я пытался.       — Тогда попытайтесь ещё. Даю вам двадцать минут.       Снейп взмахом палочки отодвинул стул за партой прямо перед собой, через секунду на него шлёпнулась книга, раскрываясь на второй главе. Затем профессор достал из кармана пузатые серебряные часы, положил их на стол циферблатом кверху, двинул свой тяжёлый стул и сел напротив, сложив руки на столе.       — Если вы продолжите стоять и пялиться на меня, как баран, — сухо сказал Снейп, — то ничего не поймёте. Сядьте. Читайте.       Гарри подчинился, сел напротив зельевара и уставился в книгу. Прожигающий взгляд не давал сосредоточиться. Он водил глазами по строчкам, читая слово за словом, но никак не мог ухватить ни тени смысла. Слова сливались воедино, рассыпались, звеня в голове пустым эхом. В голове лишь туман. Лицо его, потупленное, неподвижное, не выражало ничего.       Где-то вдали ударил колокол. До отбоя оставалось полчаса.       Через десять минут Снейп оторвался от своих записей — когда он перестал следить? — и спросил:       — Теперь поняли?       Гарри не шелохнулся и даже не поднял голову от книги.       — Нет.       Снейп встал, медленно, не спеша, опираясь на стол. Взял со стола часы, закрыл их, убрал в карман — серебряная цепочка тихо звякнула.       — Встаньте, — скомандовал профессор.       Гарри смирно встал. Его лицо было отстранённым, чуть бледным.       — Возьмите книгу, Поттер, — сказал Снейп.       Голос его был недобрым. В нём вообще не было чего-то человеческого, чего-то личного. Он был холоден и неумолим, как печатное слово. Гарри взял книгу.       — Читайте вслух.       — Зельеварение в системе естественных магических наук... — начал читать Гарри выразительно. Слова вылетали из его рта даже не доходя до сознания. На каждой точке он делал вдох, на запятых успевал сделать выдох и новый вдох. Так шла строка за строкой, абзац за абзацем, пункт рецепта за пунктом. Гарри продолжал стоять — прямой, с поднятым лицом и книжкой. Он был точь-в-точь мальчик из католического хора, только без стихаря, и вместо базилики вглубь уходил пустой кабинет, грубая каменная стена, за которой во влажном сумраке носились, гремя цепями, призраки.       Снейп, не сгибаясь, сел на стол и сидел, расставив ноги. Одну руку он положил на колено, а на ладони другой держал серебряные часы; его лицо было твердым, словно вытесанным из камня, глаза смотрели безжалостно и холодно, но не зло.       Так провели они ещё десять долгих минут.       — Положите книгу, — сказал Снейп. — Поняли, Поттер?       Мальчик не ответил. Так и стоял: прямой, застывший, с раскрытой перед глазами книжкой. Снейп вынул книжку из рук. Гарри не шелохнулся.       — Повторяйте, что запомнили, — сказал Снейп.       Гарри смотрел на стену прямо перед собой. Теперь лицо его было совсем белым, несмотря на обычно ровный насыщенный тон кожи. Неторопливо и аккуратно Снейп положил книгу на стол.       — Поттер, вы больны? — Снейп поднял бровь. — Иначе я не могу объяснить, как за два раза вы не поняли ни слова.       — Не болен, сэр, — тихо ответил Гарри. — Я не могу уловить смысл. Он ускользает от меня.       — Почему? — надавил Снейп.       — Я...       — Что «я», Поттер? — в голосе Снейпа появилось раздражение.       — Сэр, — Гарри поднял голову и робко заглянул Снейпу прямо в глаза. — Меня пугает ваша злость. Я... Я не могу сосредоточиться ни на чём, кроме мысли, что вы смотрите. Меня всё это пугает, сэр.       Морщины на лице Снейпа разгладились, он чуть отклонился назад. Его глаза расширились и застыли, глядя прямо в глаза Гарри. Оба молчали.       Трудно сказать, чье лицо было более спокойным и углубленным, в чьем было больше понимания происходящего.       Снейп туго зашевелился — неуклюже, будто его сковывали собственные мышцы, и движение стоило ему неимоверных сил. Гарри с детским интересом, но без удивления наблюдал, как он медленно и тяжело опускается на свой стул.       Снейп закрыл глаза и долго ничего не говорил. Затем грузно поднялся на ноги.       Гарри остался на месте у парты. Он вообще за это время не пошевелился. Пламя свечей замерцало на стенах, тени метнулись — и всё замерло. Снейп обернулся. Гарри увидел его крючковатый нос, острые скулы, сеточку мелких морщин вокруг глаз.       — Ступайте, — тихо сказал он. — Скоро отбой. Приходите в среду на час раньше.       Дверь в кабинет с негромким скрипом раскрылась — ясный намёк, что пора уходить.       Гарри вышел. Он шёл по замку, глядя себе под ноги, не разбирая дороги, но вскоре оказался у портрета Полной Дамы.       Гостиная встретила его тишиной.       Он поднялся в спальню. И тут тишина. Все спят.       Гарри лёг в кровать, но мысли долго не отпускали.       Удалось. Совсем не так, как Гарри предполагал, но удалось. Вопросов меньше не стало, но на душе вдруг стало легче. Страх отступил, и Гарри провалился в тяжёлый сон.

***

      Гермиона Грейнджер, как и Гарри выросшая в семье маглов, нервничала перед полётами ничуть не меньше Невилла. Если бы только научиться летать можно было по учебнику, она уже давно преуспела бы. Впрочем, она пыталась: во вторник за завтраком она принялась вслух цитировать библиотечную «Историю квиддича» — и очень скоро все за столом готовы были завыть от скуки. Теоретические советы не помогали: от описания положения рук и ног легче не становилось. Одна лишь Гермиона, кажется, не замечала этого. Да и Невилл слушал её с отчаянием утопающего.       С пятницы Гарри не получил ни одного письма. Малфой, разумеется, этого не упустил. Когда перед ним приземлился филин с посылкой из дома, он бросил взгляд на Поттера и насмешливо скривил губы. Малфой любил выделяться: и филин, и регулярные посылки со сладостями работали на образ. Пока он делился угощениями со слизеринцами, Гарри делал вид, что ему всё равно — и, кажется, даже сам в это поверил.       Невиллу тоже пришла посылка из дома. Сова-сипуха бросила ему маленький свёрток. Невилл схватил его и нетерпеливо разорвал обёртку. Внутри оказался стеклянный шар, наполненный белым дымом.       — Это напоминалка! — воскликнул он. — Бабушка знает, что я постоянно обо всём забываю. Вот, смотрите — надо его взять в руку, и если шар покраснеет...       Лицо Невилла вытянулось: шар вспыхнул алым.       Пока Невилл расстроенно пытался вспомнить, что же он забыл, к ним откуда-то сбоку подскочил Драко Малфой. Он выхватил шар из рук Невилла и принялся подкидывать его из руки в руку. Шар снова стал белым — Малфой ничего не забыл.       Гарри и Рон подскочили — наконец-то появился повод дать Малфою пинка. Крэбб и Гойл, как всегда, маячили у него за спиной, но это их не смутило. Однако тут вмешалась профессор МакГонагалл — она чуяла стычки между факультетами за версту.       — Что происходит? — спросила она, нахмурив брови.       — Малфой отнял у меня напоминалку, профессор, — объяснил Невилл.       Малфой бросил напоминалку на стол перед Невиллом.       — Я просто хотел посмотреть, профессор, — произнёс он с притворной невинностью и ретировался. Крэбб и Гойл последовали за ним.       Гарри с Роном проводили слизеринцев взглядами, но не успели и слова сказать, как Невилл хлопнул себя по лбу.       — Точно! — воскликнул Невилл.       Профессор МакГонагалл, Рон и Гарри недоумённо уставились на него. Невилл смутился.       — Я вспомнил, что не покормил Тревора, — тихо добавил он.       — Тогда идите кормить, — сухо ответила МакГонагалл и вернулась за преподавательский стол.

***

      В три часа Гарри, Невилл, Рон и другие первокурсники гриффиндора отправились на поляну у квиддичного поля. Там их уже ждали слизеринцы и два десятка мётел.       Гарри вспомнил слова Фреда и Джорджа: школьные мётлы — дрянь. Некоторые поднимались не выше метра над землёй, другие вибрировали так, будто хотели сбросить седока, третьи норовили завалиться набок.       Стояла удивительная погода: солнце, поднявшись высоко над горизонтом, заливало щедрым, почти осязаемым теплом; безупречная синева неба не таила в себе ни облачка. Лёгкий упругий ветер гулял над полями вокруг замка, заставляя высокую траву волноваться; будто море она клонилась мерным валом, шелестя тысячами стеблей. Где-то в вышине, разрезая бездонную голубизну, плавно кружил — плыл по небу — орёл. День дышал покоем.       Мадам Трюк, преподаватель по полётам, стремительно прошла от стадиона к ним.       — Ну, чего ждём?! — рявкнула она. — Встаньте рядом с метлой! Давайте, шевелите своими мандрагорами!       Гарри посмотрел на метлу, которая ему досталась: она выглядела как зубная щётка, которой пользовались годами.       Мадам Трюк встала перед строем и бросила метлу рядом с собой. Та отличалась от школьных: прутья не торчали в стороны, рукоять блестела свежей полиролью.       — Встаньте рядом с метлой и поднимите руку, — скомандовала профессор, показав пример. — А потом скажите: вверх!       Метла мадам Трюк тут же скользнула в раскрытую ладонь.       — ВВЕРХ! — крикнули двадцать голосов.       Метла Гарри тоже мгновенно юркнула в руку. Он оказался в числе немногих, кому это удалось с первого раза, — вместе с Малфоем и Забини. Малфой не удержался и принялся смеяться над «неудачниками», демонстративно не глядя в сторону Гарри.       Метла Гермионы Грейнджер, вместо того чтобы подняться, покатилась по земле прочь от девочки.       — Ну и что, было про это что-то в учебниках? — съязвил Гарри.       Слизеринцы рассмеялись. Рон улыбнулся, но довольным не был: его метла начинала подниматься, но на полпути падала обратно.       — Метла точно сломана! — простонал Рон.       — Да, Уизли, — скривился Малфой, — утешай себя этим.       — Разговорчики! — рявкнула мадам Трюк.       У Невилла метла с места не сдвинулась, что не мудрено: он произнёс «вверх» таким тихим и дрожащим голосом, что любой понял бы — он предпочёл бы остаться на земле.       Лаванда Браун потратила минуту на безуспешные попытки, после чего её терпение лопнуло.       — Я сказала ВВЕРХ, дурацкий веник! — гаркнула она.       Метла подчинилась — резко взмыла вверх, оцарапав прутьями щёку, и тут же упала обратно. Лаванда вспылила: пнула метлу со всей силы, развернулась и, грозно размахивая руками, быстро зашагала в замок.       — Браун! — крикнула ей вслед Мадам Трюк. — Немедленно назад!       Лаванда даже не обернулась, и мадам Трюк сняла десять баллов с Гриффиндора.       — Ничего, — шепнул Рон расстроенному Невиллу. — Когда-нибудь мы начнём их зарабатывать.       Затем Роланда Трюк показала, как правильно садиться на метлу, чтобы тотчас же с неё не свалиться. Она обошла строй, проверяя, что все сели как надо. Гарри прыснул в кулак, когда профессор остановилась около Малфоя и сообщила, что тот сидит не правильно.       — Но мадам! — воскликнул он. — Я с детства сижу на метле!       — Меня не колышет, сколько лет вы на ней сидите, — спокойно ответила мадам Трюк, отходя от Малфоя. — Видимо, вы с детства делаете это неправильно.       Убедившись, что все сели верно, она скомандовала:       — Так, а теперь по моей команде вы с силой оттолкнётесь от земли и подниметесь в воздух на метр-другой. Метлу держите ровно. Потом спускайтесь, чуть наклонившись вперёд.       Мадам Трюк зажала свисток в уголке губ и продолжила:       — По моему сигналу. Раз, два…       Не успела она досчитать до трёх, как Невилл взмыл в воздух.       — Мальчик, вернись! — крикнула мадам Трюк, но Невилл стремительно поднимался вверх.       Гарри смотрел, как лицо Невилла белеет от ужаса. Тот бросил взгляд вниз, широко раскрыл рот — и соскользнул с метлы…       Мгновение — и тело Невилла упало с тошнотворным хрустом. Метла продолжила подъём и плавно заскользила к Запретному лесу.       Лицо Мадам Трюк побледнело так, что сравнялось цветом с её короткими волосами. На этом фоне янтарные глаза горели особенно ярко.       — Сломана лодыжка, — донеслось до Гарри.       Мадам Трюк облегчённо выдохнула и хлопнула Невилла по плечу.       — Вставай, мальчик! — скомандовала она. — Вставай, у тебя всё в порядке.       Профессор оглядела первокурсников и заговорила:       — Сейчас я отведу его в больничное крыло, а вы ничего не делайте. Чтобы мётлы даже не шевелились. Клянусь Мерлином, если кто-то из вас окажется в воздухе до моего прихода — отправится домой первым же рейсом Экспресса!       Она подхватила Невилла под руку и повела к замку. Мальчик хромал, едва переставляя ногу. Как только они скрылись из виду, Малфой расхохотался:       — Вы видели его рожу? — Малфой скривился, изображая перекошенное ужасом лицо Невилла. Гарри вынужден был признать: получилось похоже. — Ну и тюфяк!       — Заткнись, Малфой! — оборвала его Парвати Патил.       — У-у-у-у! — загудели слизеринцы.       — О, ты заступаешься за этого слюнтяя, как мило, — встряла Панси Паркинсон. — Никогда бы не подумала, что тебе нравятся неуклюжие жирдяи.       — Команды «голос» не было! — крикнул Симус. — Паркинсон, место!       — Ещё одно слово, — рыкнул Нотт, — и подвижной состав твоих зубов тронется, Финниган!       Перепалка набирала обороты. Рон закатал рукава, Финниган свёл плечи в оборонительной стойке — казалось, вот-вот в ход пойдут кулаки.       Вдруг Малфой метнулся вперёд и выхватил что-то из травы.       — Смотрите! — обрадовался он. — Эта та фиговина, которую ему прислала бабка.       Напоминалка блеснула в лучах солнца. Дым внутри снова был белым.       — Отдай её мне, Малфой, — тихо сказал Гарри.       Все обернулись к нему. Малфой нагло и самодовольно усмехнулся.       — Ещё чего, — Малфой медлил, наслаждаясь всеобщим вниманием. — Я думаю спрятать её где-нибудь, откуда Долгопупс не достанет. Как насчёт того дуба?       Когда все отвернулись к дубу, Гарри схватил Малфоя за предплечье левой руки.       — Отдай, — бросил Гарри, наклоняя голову и глядя на Малфоя из-под бровей.       — Убери от меня свои грязные руки, Поттер, — Малфой вывернулся из захвата. — Не хватало ещё подцепить от тебя заразу.       — Малфой... — Гарри пошёл в наступление.       — Хочешь эту штуку? — легко бросил Малфой. — Тогда просто забери её.       Малфой схватил метлу и взмыл в воздух. Похоже, он не врал про то, что умел летать. В воздухе он смотрелся изящно.       Гарри схватил метлу.       — Гарри, нет! — воскликнула Гермиона. — Мы и так потеряли баллы! Не хватало ещё, чтобы мадам Трюк поймала тебя на нарушении правил.       Кровь стучала в голове, заставляя забыть обо всём — девочку Гарри не послушал и, оттолкнувшись посильнее, взмыл вверх. Сначала его с непривычки качнуло, но он быстро разобрался в управлении и поспешил вдогонку Малфою.       Ветер растрепал его волосы и хлопал мантией, в ушах свистело, а очки норовили сползти с носа — но несмотря ни на что, Гарри испытал приступ необъятной радости — такой он не чувствовал уже давно.       Всю эту неделю он мучился страхом: вдруг он ничего не умеет, вдруг его слава — пустой звук? А теперь, в воздухе, всё встало на свои места. Метла слушалась его с полуслова: стоило чуть наклониться, и она уже неслась туда, куда он хотел.       Гарри перехватил слизеринца прямо над дубом. Малфой уставился на него с изумлением.       — Зачем тебе это, Малфой? — спросил Гарри, поравнявшись с ним.       — Ты говорил, что никогда не летал, Поттер. — Малфой не ответил на вопрос. — Врать нехорошо.       — Я не соврал. Я на метле первый раз.       Малфой смотрел в ответ недоверчиво.       — Ты жалеешь, Поттер? — спросил он.       — Что? — не понял Гарри. — Ты о чём?       — О том, что связался с этими, — Малфой мотнул головой в сторону гриффиндорцев, которые что-то одобрительно кричали.       — Иногда, — Гарри позволил себе усмехнуться. — Но всякий раз, когда ты раскрываешь рот, все мои сомнения развеиваются.       — Не забывай, что ты в воздухе первый раз, Поттер, — зашипел Малфой. — Ещё одно слово, и я сброшу тебя с метлы.       Несколько секунд они смотрели друг на друга. Первым опомнился Гарри.       — Верни напоминалку, Малфой.       — Просто так? Ну уж нет, — Малфой прищурился. — Что взамен?       — Взамен я тебя не столкну с метлы, — улыбнулся Гарри, возвращая колкость.       — Думай быстрее, Поттер. Мадам Трюк скоро вернётся, — Малфой оглянулся на замок.       — Что ты хочешь?       Малфой помолчал мгновение.       — Сегодня за ужином. Садись к нам.       Теперь настала очередь Гарри молчать.       — Так не пойдёт.       Лицо Малфоя задёргалось. Он явно пытался скрыть разочарование, но от этого лицо искажалось только сильнее.       — Тогда дуэль. Сегодня в полночь, в зале наград.       — Дуэль? — переспросил Гарри.       — Да, Поттер, магическая дуэль. Не проси меня объяснять, что это, — Малфой нахмурился.       — Идёт.       — Не забудь секунданта. — Малфой развернул метлу в сторону однокурсников. — А теперь... лови!       Напоминалка взмыла высоко в небо, а Малфой рванул вниз на поляну.       Гарри смотрел на происходящее, как в замедленной съёмке: шарик поднимался, замер на мгновение и стремительно полетел вниз.       До удара напоминалки о землю оставались считанные секунды, и Гарри бросился вслед за ней, уходя в крутое пике.       Очки вдавило в нос, полы мантии больно стучали по бёдрам, а метла начала гудеть и дребезжать. Скорость всё нарастала. В ушах снова засвистел ветер, заглушая испуганно-восторженные крики стоявших внизу.       Гарри вытянул руку вперёд, не снижая скорости, и поймал шар в паре футов от земли — этой высоты хватило ровно для того, чтобы быстро выправить метлу и мягко скатиться на траву.       — ГАРРИ ПОТТЕР!       Сердце ухнуло в пятки раньше, чем по телу успела разлиться волна радости. Прямо к нему от замка бежала профессор МакГонагалл. Гарри поднялся на ноги — руки дрожали, внутри всё сжалось. Горло сковало от плохого предчувствия.       Слизеринцы посмеивались. Малфой, спустившийся на несколько секунд раньше, уже был среди них.       Дальше последовали мучительные десять минут. Каждый шаг по замку давался Гарри с трудом. Коридоры казались бесконечными. Он попытался объяснить, что Малфой первый бросил напоминалку, но МакГонагалл одним жестом заставила его замолчать.       У кабинета истории магии Гарри уже не сомневался: его выгонят. Не было надежды даже на то, что ему позволят остаться в школе даже помощником Хагрида. На глаза навернулись слёзы, и он поспешно отвернулся, чтобы МакГонагалл не заметила.       — Профессор Биннс, — обратилась МакГонагалл, заглядывая в кабинет, — мне нужен Вуд.       Призрак даже не обратил на неё внимания.       Гарри лихорадочно соображал. Что такое Вуд? Наверняка какая-то палка, которой наказывают провинившихся первокурсников перед тем, как вышвырнуть из школы. Или ещё хуже — позорная шляпа.       Из кабинета вышел парень, на вид курса четвёртого, и вопросительно поднял бровь, глядя на МакГонагалл.       — Вуд, Поттер, за мной, — скомандовала профессор и повела их в соседний кабинет.       Гарри с облегчением понял, что Вуд — просто студент, а не что-то страшное.       МакГонагалл зашла в кабинет, где до этого хозяйничал Пивз. Он как раз выводил что-то нецензурное на доске, но Гарри не успел прочитать — профессор взмахнула палочкой, и часть надписи стёрлась. Пивз рассерженно бросил мел, грохнув корзиной, и вылетел вон, бормоча ругательства.       МакГонагалл повернулась к недоумевающим мальчикам. К удивлению Гарри, её лицо сияло.       — Поттер, знакомьтесь, это Вуд, — голос МакГонагалл дрожал от едва сдерживаемого восторга. — Вуд, я нашла вам ловца.       Вуд и МакГонагалл синхронно посмотрели на Гарри. Тот опустил глаза, чувствуя, как щёки заливает краской.       — Вы это серьёзно, профессор? — Вуд посмотрел на неё с недоверием, но лицо его вмиг просияло.       — Абсолютно. — МакГонагалл понизила голос. — Я только что видела, как он держится на метле. Словно с пелёнок летает, никогда такого не видела! Вы впервые сели на метлу, Поттер?       Гарри кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Его не собирались исключать. Он перевёл дыхание.       — Он поймал эту штуку, — кивнула МакГонагалл на напоминалку, — спикировав с полсотни ярдов.       — Обалдеть! — Вуд, кажется, потерял самообладание. — В этом году у нас сборная крепка как никогда. Мы задавим этих слизней!       — Точно, — довольно кивнула МакГонагалл, пропустив ругательство Вуда мимо ушей. — После разгрома в прошлом году я месяц не могла смотреть Северусу в глаза.       — Для ловца он идеально сложен, — Вуд оглядел Гарри со всех сторон. — Лёгкий и быстрый. Нам надо будет раздобыть для него приличную метлу, профессор. «Чистомёт-7», последний «Нимбус» или что-то вроде того.       — Я поговорю с Альбусом, — МакГонагалл покивала.       Вуд сиял так, будто все его мечты чудесным образом сбылись.       — Когда-нибудь видел, как играют в квиддич, а, Поттер? — глаза Вуда загорелись.       Гарри покачал головой.       — Всё ясно, — Вуд хлопнул его по плечу. — Тогда завтра в пять тренировка. Меня, кстати, Оливер зовут.       МакГонагалл смотрела на Гарри с восхищением, и он наконец расслабился. Взгляд его упал на доску за спиной профессора. Над одним её плечом было написано «Нюниус», над другим — «описался». Гарри едва сдержал улыбку.       — И учтите, Поттер, если я узнаю, что вы тренируетесь недостаточно, я могу передумать и наложить на вас серьёзное взыскание за ваш проступок, — МакГонагалл направилась к выходу.       Вуд последовал за ней, одобрительно подмигнув Гарри на последок.       Гарри опустил взгляд и увидел в своих руках прежде, чем ощутил, стеклянный шар. Дым внутри был красным.