Олдемстокс

      Лето в Шотландии выдалось на удивление тёплым. Несвойственное здешним местам благоденствие: буйство роз у соседей, пение птиц и долгий светлый вечер…       Северные окна, обычно даже по утрам не видевшие солнца, теперь были необычайно светлы. Первые лучи, едва оторвавшись от макушек далеких сосен, пробивались в щель между шторами и лениво сползали по стене, находили кровать и задерживались на белом одеяле — ровно настолько, чтобы хорошенько прогреть укрывшегося с головой юношу.       Одеяло, недовольно взбрыкнув, сонным, хаотичным движением рук и ног отправилось прямиком на пол. Сам же мальчишка натянул подушку на голову, пытаясь спрятаться от света. Спустя ещё несколько минут, когда солнечный луч охватил всё тело целиком, и когда терпеть жар стало невмоготу, мальчик приподнялся на локте и разлепил сонные глаза.       В комнате было необыкновенно светло, оттого и уютно — если не считать застоявшегося за ночь воздуха. Во рту словно кошки нагадили.       Гарри пошарил рукой по тумбочке, нащупал очки и, ухватив их за дужку, натянул на нос. Мир вокруг вмиг приобрёл болезненную резкость: шкаф и комод перестали казаться смутными пятнами, бардак на полу и на столе проступил со всей очевидностью — хоть очки снимай. А главное — в солнечных лучах стала видна пыль. Много пыли. Она кружила в воздухе, оседала на книгах, покрывала каждую поверхность тонким серым слоем.       В носу защипало, и Гарри едва сдержал чих — зажмурился, зажал нос, но всё равно вышло короткое «пчхи».       Если бы он не знал наверняка, что эта комната принадлежит ему уже больше десяти лет, он бы никогда её не узнал. Исчезли горы коробок с настольными играми и безделушками. Не было больше банок, склянок и побрякушек, которые он притаскивал от своих учителей годами.       На книжной полке, висевшей аккурат над столом, раньше теснились Дойл, Твен и пёстрая россыпь приключенческих романов, теперь же всё было заставлено скучными, одинаковыми корешками учебников. Всё вокруг завалено свитками и сломанными перьями. Ни ручек, ни карандашей, ни цветных мелков — только чёрные чернила. Канцелярская чопорность, хоть плачь.       Под потолком, который раньше украшали нарисованные созвездия и планеты из папье-маше, висела одинокая клетка. Пустая. Букля улетела в Хогвартс, к Хагриду. Со стены напротив окна исчезла карта мистера Спаркла, на которую Гарри полюбил смотреть перед сном — куда?       Зато Рон и Дин теперь бы обзавидовались: от пола до потолка, во всю ширину стены, висели плакаты «Вестхэма» вперемешку с квиддичными постерами. И все картинки шевелились — игроки бегали, мячи летали.       — «Вот уж капитан Маклауд постарался», — усмехнулся Гарри, хотя внутри кольнуло странное беспокойство.       Взгляд зацепился за старый шкаф. Вернее, за радиоприёмник, который теперь стоял сверху. Гарри, видимо, забыл его выключить накануне — динамик что-то монотонно кряхтел, слова разобрать было невозможно, но интонации казались до странного знакомыми.       Он потёр глаза пальцами, приподняв очки, потом снял их вовсе — правая дужка больно давила на висок, и терпеть это стало невмоготу.       А в следующее мгновение он уже стоял одетым. Гарри не помнил, как натягивал рубашку и застёгивал пуговицы — получилось буднично: белая рубашка, тёмные брюки, красный галстук, джемпер, а поверх — школьная мантия. Он глянул в маленькое зеркало на комоде и вздохнул. Волосы торчали во все стороны, как после хорошей трёпки. Привычным движением он попытался пригладить их — бесполезно. Захотелось всё же уложить получше волосы, но отражение не обнадёживало: анархию на голове не преодолеть.       — Ладно, — буркнул он сам себе, бросив эту затею, и направился к лестнице.       В гостиной пахло батскими булочками — тёплый, сладковатый аромат, прямо как в Хогвартсе.       — «Неужели тётушка проснулась в такую рань и принялась готовить?» — удивился он.       Лестница заскрипела под его ногами, и тётушка Дороти тут же выскочила из кухни — будто караулила за дверью.       — Гарри! Ты уже проснулся? Доброе утро!       — Доброе… — пробормотал он, озадаченно разглядывая её лицо.       Что-то было не так. Что-то серьёзно не так. Он в замешательстве разглядывал лицо тёти Дороти до тех пор, пока та вновь не скрылась на кухне.       «Как я раньше не замечал?» — сокрушённо подумал Гарри. За один год тётушка постарела так, будто прожила десять лет. Лицо её обвисло, глубокие морщины прорезали щёки и лоб, шея стала дряблой. Она всё больше напоминала… Филча. — «Что же с ней случилось?»       Гарри сделал шаг в гостиную и замер. Здесь было не протолкнуться — кресла, диван и две табуретки оккупировали олдемстокцы. Мистер Спаркл, капитан Маклауд, мисс Тютрин, миссис Бинни, мистер Фрайзер… Все, кого он знал с детства. Все, кого привык видеть бодрыми и полными сил.       Они уставились на него в полной тишине. Десятки глаз — выцветших, окружённых морщинами, смотрели на Гарри с каким-то странным, изголодавшимся вниманием.       «Господи», — содрогнулся он, изучая их лица.       Все до одного состарились до неузнаваемости. И все до одного стали похожи на Филча. Те же опустившиеся веки, те же отвисшие щёки, те же глубокие сеточки морщин у глаз. Будто кто-то взял завхоза Хогвартса и размножил его, рассадив по всей гостиной.       В глазах защипало.       — Мне надо… к отцу Джошу, — выдавил Гарри, даже не глядя на соседей. Голос звучал чужим, сдавленным. — Он меня давно ждёт. Мы с Невиллом и Гермионой должны были прийти рано утром.       Не оборачиваясь, он выскочил за порог, едва не споткнувшись о половик.       Солнце уже куда-то исчезло. Лето кончилось в тот миг, когда он переступил порог — сменилось промозглой осенью. Моросил мелкий, противный дождь, и ветер бросал капли в лицо. Гарри дошёл до почтового ящика у ограды, когда заметил вдали знакомые фигуры.       Рон и Симус неслись по улице во всю прыть. За ними гналась кошка — не миссис Норрис, а та самая, с тёмным ободком вокруг глаз, которую Гарри видел в Олдемстоксе на свой прошлый день рождения.       — Беги! — заорал Симус, пробегая мимо. — Она царапается!       — «Точно!» — Гарри остановился как вкопанный. Озарение пришло внезапно. — «Сегодня же мой день рождения! Вот почему все собрались!»       Забыв о страхе, о состарившихся лицах, о противном дожде, он развернулся на пятках и кинулся обратно в дом. Влетел в кухню, даже не заглядывая в гостиную.       На столе возвышался огромный шоколадный торт в два яруса, покрытый яркой пурпурной глазурью и украшенный кремовыми цветами. Но тётушки на кухне не было.       Тогда Гарри бросился в гостиную.       Сердце замерло.       В гостиной были двое. Тётушка Дороти сидела в своём любимом кресле, вязание выпало из её рук и лежало на полу. А напротив неё, развалившись так, будто дом принадлежал одному ему, сидел мужчина, которого Гарри предпочёл бы никогда в жизни не видеть.       — Привет, птенец, — хищно улыбнулся тот. Он похлопал себя по колену, как будто подзывая собаку. — Садись. Рассказывай, что разузнал.       Гарри содрогнулся всем телом — от макушки до пят. Холод пробежал по спине, и он почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом.       А потом раздался звон…       Он раскрыл глаза и резко выпрямился — так, что на секунду всё вокруг потемнело. Голова была тяжёлой, а язык — ватным и липким.       Профессор Биннс, как ни в чём не бывало, продолжал монотонно вещать что-то про восстание гоблинов. Сквозь него проступали очертания песочных часов, которыми — Гарри был готов поклясться — никто не пользовался уже пару столетий. Призрак даже не обратил внимания на то, с каким звоном чернильница Гарри покатилась по полу. Благо, та была пуста.       Первое, что увидел Гарри, сфокусировав взгляд, — руку с пером, быстро отдёрнувшуюся от его лица. Рон, встрепенувшись, попытался принять невинный вид, но, пойманный на месте преступления, только прыснул.       — Ты быстро отключился, — прошептал он, посмеиваясь. — Я хотел проверить, дышишь ли ты вообще.       Симус, сидевший по другую сторону от Гарри и, видимо, всячески поддерживавший эту затею, теперь сдавленно хихикал, уткнувшись в пергамент.       Гарри зажмурился. Спросонья его нещадно слепило — сентябрьские лучи каким-то чудом добирались до студентов сквозь окна, расположенные под самым потолком. Солнце обычно не поднималось так высоко, но сегодня, видимо, решило сделать исключение.       Он поднялся на ноги, чувствуя, как затекли ноги и спина, затем начал выбираться из-за стола в проход — туда, куда укатилась чернильница. Пробираться пришлось мимо Рона, которого Гарри посильнее толкнул локтём, и Невилла, аппетитно уминавшего батскую булочку и даже не поднявшего головы.       Желудок требовательно заурчал, напоминая, что завтрак был давно, да и то неправда.       Гарри прошёл между рядами, залез под стол к Дину и Симусу — дважды ударился головой, выругался шёпотом — и наконец достал злополучную чернильницу. Профессору Бинсу было совершенно всё равно, что ученик шатается по классу, шумит, уводит всё внимание от лекции — призрак продолжал вещать про Гырга Грязного тем же монотонным голосом, даже когда Гарри громко чихнул, поднимаясь из-под парты.       Недолго думая, Гарри вернулся на своё место, сгрёб все вещи в сумку и тихой сапой направился к выходу. Весь кабинет — за исключением профессора Бинса — уставился на него. Кто-то с удивлением, кто-то с восхищением. Гермиона приоткрыла рот и сидела с выражением лица «я сейчас лопну от возмущения». Рон смотрел с откровенной завистью. А Малфой… Малфой делал вид, что ему совершенно всё равно.       В коридоре было необычайно тихо для полудня. Все — студенты и преподаватели, во всяком случае — были слишком заняты, чтобы неторопливо прогуливаться по замку. Только редкие привидения бесшумно проплывали сквозь стены то тут, то там.       Гарри остановился посреди коридора, чувствуя себя потерянно. До обеда — полтора часа. До встречи с Вудом — ещё больше. В библиотеку не хотелось — от одного вида книг тошнило.       — «Но бродить по коридорам тоже не вариант, — подумал он. — Не хватало ещё нарваться на МакГонагалл. Она нутром чует нарушителей. Как цербер — только без трёх голов».       Взгляд зацепился за пыльную картину с русалками, и мысли сами собой скакнули к сну. Тётушка. Соседи, превратившиеся в Филча. И этот тип. Опять.       — «С чего бы такому вообще сниться?» — Гарри нахмурился. — «И опять этот… Кто он? Даже во сне преследует…»       А потом мысли скользнули дальше — на ночное приключение. Цербер. Люк под его лапами. Гермиона, которая, кажется, была единственной, кто смотрел под ноги. Гринготтс. Хагрид, проболтавшийся про…       — «Николас!» — Гарри чуть не подпрыгнул на месте. — «Ну конечно!»       Он развернулся и кинулся прямиком в сторону башни Гриффиндора. Мысль о том, что сейчас он сможет пролить свет на эту загадку, захватила его целиком. Стоит только добраться до Николаса — и всё встанет на свои места.       Гарри ушёл в свои мысли так глубоко, что перестал смотреть по сторонам. Резко свернув за угол, он не понял, как врезался во что-то твёрдое и тёмное. Очки перекосились на носу, мир потерял чёткость.       Гарри поправил очки, поднял голову, открыл рот, чтобы извиниться — и замер.       Слова застряли в горле. Ягодицы крепко сжались.       — «Чтоб меня…» — только и успел подумать он.       — Поттер! — рявкнул Снейп, отступая на шаг и поправляя мантию. — Вы совсем ополоумели? Минус пять баллов с Гриффиндора за вопиющее неуважение к преподавателям.       — Простите, сэр, — пролепетал Гарри, стараясь придать лицу максимально виноватое выражение.       — Почему вы не на занятии? — Снейп прищурился, и его глаза превратились в две узкие щёлки.       — Меня вызвала профессор МакГонагалл, — соврал Гарри, даже не задумавшись. — «Даже правдоподобно».       Снейп сморщил нос — так, будто нюхнул что-то протухшее, — но, как показалось Гарри, остался удовлетворён ответом.       — Ступайте, — процедил он сквозь зубы.       Гарри сделал несколько шагов, чувствуя спиной прожигающий взгляд. Он уже почти поверил, что пронесло. Но за спиной раздалось:       — И ещё, Поттер. Не думайте, что ваша заносчивость будет долго сходить вам с рук.       Гарри обернулся — и едва не уткнулся носом в чёрную мантию. Снейп передвигался бесшумно, как привидение, и это пугало куда больше, чем громкий, ритмичный стук каблуков МакГонагалл.       — Если у вас хватает времени, чтобы ночами бегать по школе, — Снейп наклонился ближе, и его голос приглушился до леденящего шёпота, — и хитрости, чтобы подставлять моих студентов, — он сделал паузу, — то с такой примитивной наукой, как зельеварение, вы справитесь без посторонней помощи. Сегодня в мой кабинет можете не приходить.       — «Дьявол!» — ошарашила его внезапная мысль. — «Сегодня же ещё к Снейпу надо было!»       — Профессор, я правда не понимаю, о чём вы, — сказал он вслух, стараясь звучать недоумённо, а не испуганно.       — Не завирайтесь, Поттер, — зашипел Снейп, и Гарри почувствовал на лице его кислое дыхание. — В этот раз вам удалось обвести всех вокруг пальца. Но только в этот раз. А теперь ступайте, пока я не передумал.       Гарри развернулся и зашагал прочь. Он прошёл уже ярдов пятнадцать, когда в спину вновь прилетело:       — Я слежу за вами, Поттер.       Гарри не обернулся. Даже шаг не замедлил. Только сжал челюсти так, что зубы заскрипели.       — «Пора заводить список тех, кто за мной следит», — мрачно подумал он. — «За собой бы следили. И голову мыли иногда».       Энтузиазма поубавилось. Теперь Гарри плёлся к башне Гриффиндора медленно, даже с какой-то обречённостью. Ноги не слушались, плечи тянуло вниз, а в голове всё ещё звучал ледяной голос Снейпа.       — «Вот же человек», — сокрушался он, перебирая в уме все известные ему ругательства. — «Стоит к нему приблизиться — и он уже начинает сочиться ядом. Будто от одного моего внешнего вида его воротит. У других преподавателей хоть иногда бывает хорошее настроение, а этот… этот всегда кислый, как лимон. Скорее даже прокисший».       Гарри представил лицо Снейпа с наклеенной этикеткой «Срок годности истёк» и на мгновение усмехнулся, но усмешка быстро погасла.       Но вот в конце коридора показался портрет Полной Дамы, и, к счастью, она была на месте — в розовом платье и с неизменным веером.       — Пароль? — спросила Дама, даже не глядя в сторону Гарри. Она обмахивалась так, будто её мучила летняя жара, хотя в каменных коридорах замка было прохладно. Да и вряд ли картина могла что-то чувствовать.       — Леди, — Гарри постарался придать голосу максимальную вежливость, — мне пока не нужно в гостиную.       Дама опустила веер и повернулась к нему. Гарри улыбнулся — и даже, кажется, посмотрел из-под ресниц, подражая той слащавой манере, которой Малфой иногда пользовался с преподавателями.       — Меня давно никто не называл «леди», — хихикнула Полная Дама, прикрывая смущённое лицо. — Что ты хотел, милый мальчик?       — Леди, — Гарри наклонил голову набок, стараясь выглядеть как можно более беззащитным, — вы не видели сегодня Безголового Ника?       — Ника? — Дама вздохнула, и её лицо омрачилось. — Он особенно печален в последнее время.       — Так вы видели его?       — Кажется, он собирался дождаться Алисию Спиннет из Больничного крыла, — Дама махнула веером в сторону лестницы, — у фонтана с единорогом.       — А что с Алисией? — Гарри нахмурился и даже чуть-чуть испугался. — Она же в команде по квиддичу!       — Юношеская влюблённость, — хохотнула Дама, снова пряча улыбку за веером. — Виолетта по секрету мне сказала… хи-хи… что видела Алисию с лицом, красным, как у огненного краба. Говорят, это всё поддельное зелье от прыщей. Нынче много его развелось в Хогсмиде.       — Понятно, — протянул Гарри, не зная, куда девать эту информацию. — Спасибо, леди.       И он вприпрыжку побежал в сторону больничного крыла — надежда снова затеплилась в груди.       До колокольного звона оставалось, по ощущениям Гарри, не больше пятнадцати минут — скоро коридоры заполнятся учениками, и лишних ушей прибавится. Он ускорил шаг, надеясь добраться до Безголового Ника раньше.       К счастью, призрак действительно оказался у фонтана с единорогом. Он плавал вокруг, пронзительно завывая и болтая руками, как плетьми.       — О, Гарри, — меланхолично простенал Ник, едва повернув в его сторону голову. — Давно тебя не видел.       — Привет, Ник, — Гарри остановился в трёх шагах, чтобы ненароком не коснуться призрачного «тела». От одной мысли о могильном холоде, накрывающем при столкновении с привидением, передёргивало. — Ты сегодня такой… грустный. Всё в порядке?       — В порядке? — безжизненно переспросил Ник, и его голос прозвучал так, будто он разговаривал сам с собой. — Как всё может быть в порядке, когда тебе за сорок пять ударов топором так и не смогли отрубить голову? Дилетанты!       Гарри на мгновение опешил. Перед глазами возникла жуткая картина — его самого бьют топором по шее, раз, другой… Он так и почувствовал кожей лезвие топора. Во рту стало кисло.       — Ник, что ты такое говоришь… — Гарри сглотнул, стараясь не думать о мясе, брызгах крови и прорубленных костях. Кончики пальцев покалывало. — Что плохого в том, что тебя не обезглавили до конца? Ты же… ты же в любом случае остался жив. Ну, в каком-то смысле.       — Что плохого? — возмутился Ник, и в его голосе появились визжащие нотки.       Он подплыл ближе, наклонился — и одним плавным движением скинул голову на правое плечо. Голова повисла на полупрозрачном лоскуте кожи.       — Вот что!       Гарри уставился на рваное, полупрозрачное месиво на месте призрачной шеи. Желудок сделал сальто, а потом ещё одно. Он схватился за живот, опёрся свободной рукой о стену и закрыл глаза. В голове билась паническая мысль: «Только не сейчас, только не сейчас…»       Ник тем временем с трагическим видом улетел в противоположный конец зала.       Потребовалось несколько минут, чтобы тошнота отступила. К счастью, завтрак остался при нём — возможно, потому что Гарри слишком крепко сжимал челюсти, или, может быть, потому что прошло уже без малого четыре часа.       — Ник, — он снова подошёл к призраку, когда желудок наконец успокоился, — почему для тебя это так важно? Ну, голова?       — Ох, Гарри, — Ник гордо поднял подбородок — тот, как и голова, был на месте, — ты, к сожалению, ещё не умер, поэтому вряд ли поймёшь. Меня вот уже сто лет не принимают в Клуб Безголовых Охотников. Сто лет! Будто я был каким-то незадачливым волшебником ещё при жизни!       — Мне так жаль… — Гарри постарался придать лицу сочувственное выражение. — Готов поспорить, что ты был лучшим волшебником своего времени! Я уверен, они одумаются и обязательно примут тебя.       — Спасибо, Гарри, — Ник подплыл ближе, и Гарри через силу подавил желание отшатнуться. — Ты добрый мальчик.       — А кто принимает призраков в этот клуб? — спросил Гарри, незаметно отступая на полшага, когда Ник отвернулся.       — Сэр Патрик Делэйни-Подмор, — скривился Ник, и его голова снова качнулась. — Пренеприятнейшая личность. Он наотрез отказывается даже слушать мои доводы.       — А может, на него кто-то может повлиять? — Гарри пытался найти лазейку. Время до перерыва уходило, к секрету Дамблдора он так и не подобрался.       — Не думаю.       — А что насчёт директора? — не сдавался Гарри.       — Директора? — Ник удивился. — Ох, Гарри, вы, смертные, такие наивные. Что призраку за дело до директора, тем более живого? Вот если бы удалось уговорить его умереть…       Призрак с надеждой посмотрел на Гарри. Гарри быстро-быстро замотал головой:       — Не думаю, что он согласится. И я не буду его уговаривать.       Ник вздохнул — качнулся в воздухе сильнее обычного — и расстроился ещё пуще. Они помолчали. Тишину нарушало только лёгкое журчание фонтана.       — Ник, — решился Гарри наконец задать главный вопрос. — А вы… часто общаетесь с Дамблдором?       — С Дамблдором? — Ник удивлённо расширил глаза. — Да, мы с ним много разговаривали последние годы. Очень интересный человек, несмотря на то, что смертный. Помню, последний раз, совсем недавно, мы обсуждали проделки Пивза. Как раз перед этим Пивз ворвался на его занятие. Кажется, они проходили боггартов. Неудивительно, что детишки перепугались…       — На занятие? — перебил Гарри, чувствуя, что картинка в голове не желает складываться. — Ты сказал — на его занятие? Боггарты?       — Ты разве не знал про боггартов? — Ник посмотрел на него с лёгким изумлением. — Но наверняка ты слышал, что профессор Дамблдор вёл трансфигурацию до того, как стал преподавать защиту от тёмных искусств. Как раз на первый год в новой роли и случилась та история с Пивзом, да. Это был скандал почище…       — Ник, — Гарри напрягся, начиная догадываться, в чём дело, — а когда это было?       Ник задумался, подняв голову к потолку.       — Я так и не скажу точно… кажется, за несколько лет до того, как директор Диппет ушёл с поста. А почему ты спрашиваешь?       — Просто так, — Гарри почувствовал, как внутри всё обрывается. — Мне пора, Ник. Спасибо. Пока.       — Гарри! — окликнул его Ник, когда он уже почти скрылся за поворотом. — А зачем ты вообще меня искал?       Гарри обернулся. На мгновение ему захотелось выложить всё — про пса, про Гринготтс, про некоего Николаса и незнакомца у озера.       — Просто хотел узнать, как дела, — соврал он. — Удачи с твоей… головой.       — Спасибо, — опечаленно кивнул Ник. — Ты настоящий друг.       Гарри развернулся и быстро зашагал прочь, оставляя призрака у фонтана в одиночестве.       Он шёл быстро, почти бежал, но не от страха — от досады. Плечи поникли, будто к рукам привязали тяжёлые гири.       — «Сэр Николас — не тот Николас», — вертелось в голове. — «Совсем не тот. Хагрид говорил о ком-то другом. Но о ком?»       Гарри остановился у окна и прислонился лбом к холодному стеклу.       — «Как же глупо. Я побежал к призраку, думая, что он раскроет мне все тайны. А он даже не знает, о чём я его спрашиваю. Вот засада».       Он закрыл глаза. В голове было пусто.       — «И что теперь делать? Лезть под лапы к дамблдорову зверьку? Или ждать, пока Хагрид снова проколется? А если не проколется?»       Гарри вздохнул и отлепился от стекла. Пора было идти в Большой зал, на обед, пока его отсутствие не заметили профессора, да и пока друзья не начали волноваться. В груди саднило — надежда, которая теплилась ещё полчаса назад, теперь рассыпалась пеплом.

***

      — Гарри!       Стоило ему переступить порог Большого зала, как весь первый курс Гриффиндора — за исключением Рона — уставился на него с таким видом, будто он только что выиграл Кубок школы. Гарри даже на секунду замялся под этим напором.       Рон же сидел с видом человека, которому открылась великая истина: куриные ножки — это лучшее, что придумало человечество. Тот поглощал их одну за другой с такой самоотдачей, что заметил Гарри только тогда, когда он опустился на скамью напротив.       — Где ты был?! — Рон едва не поперхнулся и замахал руками, совершенно не стесняясь того, что говорит с набитым ртом. Брызги жира с курицы полетели во все стороны, и сидящий рядом с ним Невилл кое-как успел отодвинуться.       — Гулял, — небрежно бросил Гарри, краем глаза сканируя зал. Слишком много внимательных глаз и чутких ушей. — В библиотеке.       — В библиотеке?! — Дин уронил вилку. — Добровольно?!       Симус двинул его локтем в плечо — вполне ощутимо — и многозначительно посмотрел. Потом уставился в свою тарелку, вяло ковыряя яичницу и вилкой выуживая из неё все кусочки томатов.       — А что ты удивляешься? — он пожал плечами с таким видом, будто давно уже понял всё про Поттера. — Гарри самый скучный тип из всех, кого я знаю. Я бы не удивился, если бы он вместо квиддичного матча пошёл ковыряться в теплицах. За растениями, знаете ли, проще наблюдать — они не носятся по всему полю.       — Эй! — пискнул Невилл. В его тарелке, кроме жареных стручков фасоли, не было ровным счётом ничего. — А что плохого в теплицах? Я каждый вечер туда хожу. Профессор Стебль говорит: за растениями нужен глаз да глаз, и это куда сложнее, чем кажется со стороны. Но у меня… — он замялся, пряча глаза, — вроде получается.       — Не сомневаюсь в тебе, — фыркнул Симус и тут же добавил с ноткой сарказма:       — Ты наша надежда и опора. Удивительно, что не на Пуффендуе.       — Симус, ты вообще перья десятками сжигаешь, — хохотнул Рон, расправляясь с очередной — судя по костям, пятой — ножкой. Удовольствие на его лице было почти неприличным. — Кстати, ты мне уже два торчишь!       — И мне! — поддакнул Дин, бесцеремонно стащив стопку нарезанных помидоров из тарелки Симуса. — Четыре!       — И мне тоже! — вставил Невилл. — Одно. Кажется…       — Ой, да идите вы все! — Симус отмахнулся, как от назойливых мух.       — Это куда же, дорогой? — притворно проворковал Дин.       — В задницу! — Симус кивнул с такой самодовольной улыбкой, будто только что выдал гениальную остроту, и выковырял очередную помидорку.       — Ты как-то зациклен на задницах, братец, — прыснул Дин, облизнув перепачканные томатами пальцы.       — Вот-вот, — поддержал Рон с набитым ртом. — Что это, комплекс?       Разговор ушёл в такое далёкое от утреннего побега с истории магии русло, что даже самые стойкие любопытствующие потеряли интерес. Лаванда и Парвати, которые ещё минуту назад сверлили Гарри глазами, теперь наклонились друг к другу и, прикрывая рты ладонями, принялись оживлённо перешёптываться, то и дело стреляя взглядами в сторону близнецов Уизли.       От близнецов Гарри перевёл взгляд на Рона. Тот уже смотрел на него — с выражением, которое яснее слов говорило: «Ну давай, рассказывай, что ты на этот раз учудил».       Дин и Симус снова препирались — существовало ли хоть мгновение, когда они мирно сосуществовали? — а Невилл испуганно и заворожённо наблюдал за ними.       Гарри окинул троицу изучающим взглядом. «Можно ли им доверять?»       С Невиллом всё было более-менее понятно. Тот вряд ли набрался бы смелости кому-то рассказать — не потому, что боялся Гарри, а потому что вообще в принципе не был готов заговорить с посторонним.       Симус и Дин — другое дело. Те ещё фрукты. Палец в рот не клади — откусят, да ещё один попросят. И всё же про дуэль и про пса они никому не проболтались. Значит, умеют держать язык за зубами, когда надо.       С Роном в этом плане было проще: он молча принял к сведению тот факт, что Гарри был в «Гринготтсе» в день ограбления, и что даже забирал с Хагридом из сейфа что-то ценное; ни слова не сказал, когда великан проболтался про тайну Дамблдора и «Николаса»; не задумываясь пошёл в секунданты, и ни на секунду не оставил Гарри во время ночной беготни по замку.       Сейчас же Рон внимательно наблюдал за тем, как Гарри мнётся, не решаясь посвящать остальных. И он — с места в карьер — оставил ответственность выбора за собой.       — Ш-ш-ш, — Рон понизил голос так, чтобы слышали только свои. — Ты расскажешь, где был-то? Мы же не отстанем.       Дин и Симус мгновенно смолкли и уставились на Гарри. Четыре глаза смотрели в упор, не мигая. Невилл шумно сглотнул и тоже поднял внимательный взгляд, даже губы чуть надул.       Гарри оглядел их всех по очереди. Потом перевёл дыхание и сказал тихо, шёпотом:       — Я пытался узнать, что именно охраняет пёс.       Если до этого в их компании было просто тихо, то теперь, кажется, все перестали дышать. Симус посерьёзнел. Дин будто бы наблюдал фильм ужасов: его глаза округлились, и он для верности схватил Симуса за плечо. Краска отлила от лица Невилла. Рон в выражении не поменялся, только чуть прищурился.       — И? И?! — Уизли подался всем корпусом вперёд и активно закивал. — Гарри, не томи!       — Я общался с Безголовым Ником.       Все озадаченно замерли. У каждого на лбу читался мыслительный процесс — напряжение, скрип шестерёнок. Спустя несколько секунд лицо Рона озарилось.       — Николас?! — Рон взвизгнул так пронзительно, что несколько человек за соседним столом обернулись. Гарри вжал голову в плечи. К счастью, все быстро потеряли интерес.       — Я бы ни за что не догадался, что наш Ник — это и есть тот самый Николас! — Рон говорил шёпотом, но шёпот его был громче обычного голоса. — Поверить не могу! Гарри, ну и что? Что он сказал?       — О чём речь? — возмутился Симус, хлопая ладонью по столу. — Что за тайны без нас? Мы что, не в деле?       — Я вообще ни черта не понял, — признался Дин.       — Рон, расскажи им, — устало вздохнул Гарри.       Пересказывать всю историю самому не хотелось — тем более что концовка обещала быть не самой радостной. А у Рона получалось рассказывать даже самые витиеватые вещи лаконично и доходчиво.       — Помните, Гринготтс ограбили? — затараторил Рон, проглатывая окончания слов и жестикулируя вилкой. — Так вот, Гарри был с Хагридом в тот день в банке. Они забрали что-то, что надо было надёжно спрятать. А потом Хагрид нам проболтался, что это что-то — тайна Дамблдора и какого-то Николаса.       Рон выдохнул и обвёл всех победным взглядом.       Пауза.       Первым сообразил Дин.       — А цербер сторожит люк! — выпалил он. — Вы хотите сказать, что Дамблдор и сэр Николас… они что-то там спрятали?       Тут и до Невилла, и до Симуса наконец дошло. Все трое заговорили наперебой:       — Так вот оно что!       — А что за тайна?       — Почему призрак?       — И давно они знакомы?       Гарри слушал этот галдёж минуту, другую. Потом тяжело вздохнул и решил, что пора всё же расстроить друзей, пока они не напридумывали себе бог знает чего.       — Их ничего не связывает, — сказал он, накладывая себе куриных ножек — наконец-то мозг вспомнил о еде. — Ник с Дамблдором вообще не общался лет двадцать. Может, больше.       — Что? — Рон скривился с таким недоверием, будто Гарри только что сказал, что земля плоская. — Как это? Столько лет в одном замке — и ни разу?       — Я не знаю, — растерянно помотал головой Гарри. — Ник сам сказал.       — И что теперь делать? — тихо спросил Невилл, который до этого преимущественно молчал.       — Я не знаю, — Гарри почувствовал, как плечи снова поникли. — Понятия не имею.       Гарри замолчал, уставившись в тарелку. В голове крутилась мысль о незнакомце — том, с орлиным носом и въедливым взглядом, который подкараулил его у озера, а теперь ещё снился на уроках.       Рассказывать о нём Гарри почему-то не решался. Будто это касалось только его одного — ну, и тётушки Дороти, наверное. А остальным знать не обязательно.       — «Впутывать сюда друзей?» — думал он скептически, ковыряя вилкой пюре. — «Опасно. А если окажется, что про него лучше вообще никому не знать? А если этот тип узнает, что я разболтал, и решит… решит, что убить нужно не только меня, но и всех, кто в курсе?»       Гарри передёрнуло. Он поднял голову и увидел, что друзья всё ещё смотрят на него — выжидающе, с надеждой. Но рассказать им сейчас — значит подставить их под удар, который может быть намного страшнее, чем трёхголовый пёс.       — Что такое, Гарри? — Дин через Симуса дотянулся до колена Гарри и участливо похлопал. — Ты такое лицо сделал… Вспомнил что-то?       — Да так, — Гарри качнул ногой, сбрасывая руку Дина, и скривился. — Снова представил то ощущение, когда врезаешься в призрака.       Рон, который как раз тянулся за хлебом, скривился точно так же. Даже хлеб забыл взять.       — Фу, — сказал он кратко.       Дин и Симус, обрадовавшись смене темы, наперебой начали травить байки про призраков. Дин рассказывал с придыханием; Симус вставлял свои комментарии и для убедительности выкатывал глаза. Невилл слушал, раскрыв рот, и его и без того бледное лицо стало цвета молока.       — И что, вы так и оставите всё?! — раздался сбоку возмущённый возглас.       Все разом вздрогнули.       Гермиона Грейнджер стояла у их стола — откуда только взялась? — и взирала на них сверху вниз. Ноздри её гневно раздувались. Она дышала так глубоко, что её пушистая копна волос мерно подрагивала в такт — вверх-вниз, вверх-вниз.       — Опять ты?! — Рон аж подскочил на скамье. — Да что тебе, заняться нечем? Вот же прицепилась!       Гермиона проигнорировала выпад — даже не взглянула в сторону Уизли. Продолжая тяжело дышать, она медленно повернулась к Гарри и уставилась на него в упор.       — Разве не понятно, что делать дальше? — Гермиона будто с умственно отсталыми разговаривала.       — И что же? — не выдержал Дин.       Грейнджер смерила его долгим, нравоучительным взглядом, затем с чувством и даже торжеством ответила:       — Идти в библиотеку!       Ответом ей послужил синхронный вздох пятерых мальчишек.       — Ну что, сейчас? — Гермиона изнывала от нетерпения и почему-то пристально смотрела на Гарри, будто бы считая, что его одобрения для принятия плана достаточно. Мнение остальных? Нет, о таком не слышала.       — Что ты там собираешься найти? — изогнул бровь Симус. — Записную книжку Дамблдора? — он изобразил, как перелистывает страницы, облизывая пальцы. — Хм… Так-так… Л… М… Н… О! Николас! Вот он-то нам и нужен. Так что ли?       Щёки Гермионы зарделись, но она продолжала настаивать на своём:       — Я предлагаю вам хоть что-то! И вообще, мы знаем достаточно про…       — Мы не знаем ничего, — перебил её Дин.       — Вот уж нет! — зашипела Гермиона и начала отгибать пальцы. — Дамблдор и некий «Николас» — раз. Цербер — два. Гринготтс — три.       — Хагрид что-то знает, — едва слышно добавил Невилл.       — Четыре, — кивнула Гермиона, продолжив считать на пальцах. — Спрятано в школе за люком — пять.       — Это маленький свёрток, — добавил Гарри, поправив очки. — Дюйма два или три.       — Шесть, — констатировал Симус. — Ладно, звучит не так плохо.       — И это наверняка связано с Волан-де-Мортом, — мрачно добавил Гарри. — Или его последователями.       — Откуда ты знаешь? — удивился Рон, который до этого в разговор не встревал.       Но ответить Гарри не успел — его прервала появившаяся почта. Точнее, одна посылка — зато какая! Обычно все получали почту за завтраком, поэтому теперь все взгляды были прикованы к шести совам, несущим здоровенный свёрток.       Гарри было интересно, что же находится в этом свёртке не меньше, чем остальным. Каково же было его удивление, когда совы спикировали над гриффиндорским столом и сбросили свёрток прямо перед ним, на уже опустошённую тарелку, где раньше было пюре. Тарелка не выдержала и жалобно треснула, разлетевшись на три части.       Не успели шесть сов набрать высоту, как седьмая бросила поверх свёртка конверт.       Гарри замешкался на секунду — разорвать упаковку или сначала письмо? — всё же выбрал письмо. И правильно сделал.       «НЕ ОТКРЫВАЙТЕ СВЁРТОК ЗА СТОЛОМ!       В нём ваша новая метла, «Нимбус-2000». Вашу тётушку я предупредила — она возражать не стала.       Я не хочу, чтобы вся школа узнала про метлу раньше времени. Во-первых, потому что все первокурсники начнут требовать разрешить им личные мётлы. Во-вторых, это станет нашим преимуществом на первом же матче.       Оливер Вуд просил передать, что ваша договорённость в силе. Тренировка — сегодня в пять на квиддичном поле.       Профессор М. МакГонагалл».       — Гарри, что там? — пискнул Дин, заглядывая через плечо.       — Подарок, — Гарри с трудом удержал лицо, чтобы не расплыться в глупой улыбке. — Читайте.       Он отдал письмо на растерзание друзьям, и те накинулись на него, как стая псов.       — «Нимбус-2000»! — простонал Рон с такой завистью, что его голос перешёл в фальцет. — Я такую только издалека видел.       — Тсс! — зашипели на него со всех сторон, и Рон виновато прикусил язык, но глаза его продолжали сиять.       — Насчёт благорассудства она, конечно, погорячилась, — ехидно заметил Дин, возвращая письмо. — Кстати, какая там метла у Малфоя дома осталась? «Комета-260»?       — О, этот скользкий гад просто расплачется, — злорадно протянул Симус, потирая руки. — Держу пари, лопнет от зависти прямо на матче.       Гарри представил шокированное лицо Малфоя — вытянутое, белое, с открытым ртом — и не смог сдержать улыбки. Она расползлась по лицу шире, чем он хотел.       — Жаль, у нас нет фотоаппарата, — вздохнул он мечтательно. — Я бы попросил вас сделать пару снимков на матче… В крупном плане. Чтобы потом пересматривать и наслаждаться.

***

      Гарри так не терпелось снова оказаться в воздухе, что стоило стрелкам часов показать начало пятого, как он распрощался с друзьями и устремился на квиддичное поле.       Ничего подобного Гарри раньше не видел: трибуны располагались куда выше, чем на обычном стадионе, чтобы зрители могли отчётливо видеть всё, что происходит в воздухе. На противоположных концах поля стояло по три золотых шеста, похожих на палочки для надувания мыльных пузырей. Только вот эти палочки были высотой футов шестьдесят, если не больше.       Гарри невольно представил, каково это — играть перед полной ареной, и на секунду у него перехватило дыхание.       Сил дожидаться Вуда не осталось — Гарри оседлал метлу, оттолкнулся от земли и взмыл в небо. Ни с чем не сравнимое чувство полёта снова накрыло с головой — ветер ударил в лицо, и Гарри невольно рассмеялся. Для начала он поднялся повыше, чтобы с разгона спикировать в одно из колец, а затем вновь подняться ввысь через другое. А потом он просто стал носиться вперёд-назад по полю, выдумывая всё новые и новые виражи, которые казались ему весьма эффектными.       «Нимбус-2000» слушался его с полуслова, молниеносно реагировал на малейшее движение Гарри и делал в точности то, чего он хотел, будто бы читая мысли. Конечно, эта метла не шла ни в какое сравнение со школьными, взять хотя бы внешний вид: рукояти школьных мётел были поистёртыми, поломанные и погнутые прутья торчали в разные стороны, тогда как «Нимбус» был эталоном красоты — таким, каким, вероятно, представляли себе идеальную метлу люди, никогда не державшие её в руках.       — Эй, Поттер, спускайся!       На стадионе появился Оливер Вуд, левитировавший на уровне головы большой деревянный футляр. Он махал свободной рукой, и Гарри устремился прямиком к нему.       — Прекрасно, — закивал Вуд, глаза его горели. — Теперь я понимаю, что имела в виду профессор МакГонагалл. Ты действительно словно родился в воздухе! Ещё профессор сказала, что твоя тётушка против того, чтобы ты летал без присмотра. И раз уж ты первокурсник…       — То давай ты будешь делать вид, что не замечаешь, как я летаю сам по себе, — лучезарно улыбнулся Гарри, прикрывая рукой глаза от солнца. — Я, в свою очередь, буду делать вид, что не получаю травм. И тогда всем будет хорошо.       Вуд рассмеялся так, будто это был именно тот ответ, на который он рассчитывал.       — Идёт, — бросил он, хлопнув Гарри по плечу. — Сегодня я объясню тебе правила, а затем ты начнёшь тренироваться вместе со сборной. Мы собираемся три раза в неделю.       Со сборной. Это слово прозвучало для Гарри неожиданно серьёзно.       После того, как вмиг нахмурившийся Гарри кивнул, Оливер положил футляр на траву и распахнул. Внутри лежали четыре мяча разных размеров. Гарри невольно подался вперёд — они выглядели куда менее безобидно, чем можно было ожидать.       — Отлично, — подытожил Вуд. — Итак, правила достаточно легко запомнить, хотя играть не слишком просто. С каждой стороны выступает по семь игроков. Трое из них — охотники.       — Охотников трое, — повторил Гарри, больше для себя, чем для Вуда, наблюдая, как тот достаёт ярко-красный мяч, по размерам напоминающий футбольный.       — Это квоффл, — пояснил Вуд, подбросив мяч в воздух и ловко поймав его одной рукой. — Охотники передают его друг другу, пытаясь забросить в одно из колец соперника, — он указал в сторону колец. — За попадание — десять очков. Ясно? — он посмотрел на Гарри так, будто это ему нужно было гоняться за квоффлом.       — Ясно. Охотники пытаются забросить этот мяч в кольцо, — воспроизвёл слова капитана Гарри. — То есть квиддич — что-то вроде баскетбола, только быстрее, выше и, судя по всему, куда опаснее?       — А что такое баскетбол? — с неподдельным любопытством спросил Оливер.       — Да так, маггловская игра, — протараторил Гарри, махнув рукой. — Там по пять игроков, по одному кольцу и всего один мяч. Игроки бегают и тоже забрасывают друг другу мячи.       — Ну и скучные игры у этих магглов, — присвистнул Вуд. — Ты играл в этот баскетбол?       — Нет, — Гарри пожал плечами, стараясь, чтобы это прозвучало как можно безразличнее. — Мне было не с кем.       — Н-да, понимаю, — задумчиво протянул капитан, подняв взгляд к небу. — У меня в семье только девчонки… сёстры, кузины — целая команда, только не та. С ними разве что в Плюй-камни играть или обсуждать, какой мальчик какое письмо им написал, — он фыркнул. — Говорили, мол, квиддич — игра для остолопов. И так до самого Хогвартса, представляешь?       — Представляю, — Гарри мотнул головой. — И что они теперь?       — Теперь? — Вуд задумался, криво усмехнувшись. — Теперь уже не смеются. Пишут письма. Много писем. Ищут, на ком бы меня женить, как только я выпущусь.       — Тут у них проблем не будет, — улыбнулся Гарри, но, поймав удивлённый взгляд Оливера, он тут же сбился:       — Я про то, что ты спортсмен, капитан сборной… — он почувствовал, как уши начинают пылать. — Красивый, спортивный… Ну, я к тому, что любая девчонка захочет выйти за тебя замуж, — он замолчал на секунду, поняв, что окончательно загнал себя в угол. — Ну, в общем… да.       — Если бы только в этом было дело, — тихо сказал Вуд, кажется, смущённый не меньше — на этот раз не смотрел на Гарри.       — А в чём тогда?.. — Гарри осёкся на полуслове — любопытство пересиливало чувство такта.       Вуд отвёл взгляд и несколько раз перебросил квоффл из руки в руку, словно это помогало ему подобрать ответ.       — Не важно, — сказал он наконец. — Мы здесь не за этим.       Гарри кивнул, хотя ощущение неловкости никуда не делось. Оливер продолжил рассказ о правилах игры и показывал Гарри один мяч за другим, но в его движениях всё ещё чувствовалась скованность. Эта напряжённость была с ним ровно до того момента, когда ему пришлось в хитроумном прыжке ловить бладжер, отбитый Гарри высоко вверх. Гарри едва успел отдёрнуть голову — мяч пронёсся в опасной близости.       — Видишь? — выдохнул Вуд, и в его голосе снова появилась прежняя энергия. Он с трудом засунул сопротивляющийся мяч обратно в футляр. — Бладжеры летают очень быстро и норовят сбить игроков. Поэтому в командах есть загонщики. У нас это близнецы Уизли. Их задача — не дать бладжерам сбить игроков нашей команды и, по возможности, отправить их в соперников. Таким образом… Ты точно всё запомнил?       — Охотники забрасывают в кольца квоффл, загонщики отбивают бладжеры в соперников, — без запинки выпалил Гарри, выпрямившись. — Оливер, а по правилам можно бладжером случайно попасть в зрителя?       Он сказал это с самым невинным видом и на долю секунды даже успел представить, как договорится с близнецами Уизли — чисто гипотетически — чтобы один-другой бладжер совершенно случайно оказался в опасной близости от Малфоя.       Однако же капитан безжалостно растоптал его мечты.       — Такое бывало пару раз, но не в Хогвартсе, — задумчиво сказал Вуд, словно перебирая в голове особенно неудачные матчи. — Если удастся доказать, что это было сделано намеренно, то последует дисквалификация.       — Ясно, — вздохнул Поттер. — Что там с последним мячом?       Вуд запустил руку в футляр и вытащил последний мячик — самый маленький, размером всего с грецкий орех. Он был блестящий и золотистый, а по бокам у него трепетали серебряные крылышки.       — А это, — сказал Оливер, — золотой снитч. Самый главный мяч в игре. — Он слегка подбросил его на ладони, но не выпустил. — Его очень тяжело поймать: он маленький, почти незаметный и летает с огромной скоростью. Именно ловец должен его поймать, — Вуд посмотрел на Гарри особенно внимательно, — то есть ты.       Гарри почувствовал, как внутри что-то приятно сжалось.       — Тебе придётся постоянно двигаться, высматривать его, опережать ловца противника. Команда, поймавшая снитч, сразу получает сто пятьдесят очков — это почти всегда гарантирует победу. Именно поэтому против ловцов часто играют грязно, — он поморщился. — Игра заканчивается только тогда, когда пойман снитч, поэтому она может продолжаться веками. Теоретически. Кажется, самая долгая длилась три месяца. А так как команды играли без перерыва, то игроков приходилось периодически подменять, чтобы те могли хоть немного поспать. Ну, есть вопросы?

***

      Когда Гарри и Оливер вернулись с тренировки, в гостиной почти никого не осталось. Сборную Гриффиндора, ожидавшую их возвращения, Вуд тут же увёл к себе — по дороге со стадиона он едва ли не подпрыгивал, без умолку нахваливая нового ловца и предвкушая удачный сезон. Гарри оставалось только идти рядом и неловко пожимать плечами, не зная, куда девать этот поток восторга. Теперь, по-видимому, он собирался поделиться своими размышлениями с остальной командой.       В спальне было пусто. Видимо, друзья всё ещё не вернулись из библиотеки, куда их сразу после обеда буквально утащила Гермиона Грейнджер.       Она не только выдвинула идею искать ответы в книгах, но и тут же предложила целую систему — с пометками, закладками и чем-то ещё, что Гарри не успел до конца понять. И, так как он не возразил — в основном потому, что не успел, — Гермиона негласно возглавила их налёт на владения мадам Пинс.       Единственным недовольным — если не считать аргументов про добровольную пытку в библиотеке — остался Рон Уизли. Он громко возмущался и высказывался против участия «выскочек» в их «тайной операции». Однако Гермиона, кажется, не обращала на него никакого внимания.       Гарри тоже помогал с книгами, но только первую пару часов. Затем, сославшись на тренировку, он поспешно улизнул. Вслед ему донеслись сдавленные, но очень выразительные вздохи Рона.       Теперь же, когда встреча с Вудом закончилась, а в подземелья к Снейпу дорога была закрыта, Гарри внезапно оказался предоставлен самому себе.       Делать было решительно нечего.       Он завалился на кровать и уставился в причудливые узоры балдахина, позволяя мыслям лениво расползаться в разные стороны. Руки, как всегда, не находили покоя — он то теребил край одеяла, то машинально чесал запястье то там, то тут.       И вдруг нащупал в кармане свёрток.       Гарри нахмурился и достал его на свет.       — «Чёрт! Письмо от тётушки!» — простонал он, резко сев на кровати. — «Как я мог забыть?..»       Он снова пробежался по письму — ничего, кроме рассказов о том, как стало тоскливо в городе без Гарри.       — «Без году неделя, а они уже грустят», — пробормотал он, но в голосе невольно проскользнула улыбка. Он сложил письмо пополам и отправил в прикроватную тумбочку. — «Что же будет к декабрю?»       Гарри так устал за долгий день, да и от прошлого едва ли отошёл — не хотелось шевелиться совершенно. Кровать будто бы пленяла своей мягкой упругостью, обещая, что можно просто закрыть глаза и ни о чём больше не думать.       Но всё же, пересилив себя, он нехотя поднялся, пересел за стол и притянул к себе перо.       Получилось кратко:       «Дорогая тётушка!       С моего последнего письма прошло не так много времени, так что новостей у меня немного.       Во вторник у нас было первое занятие по полётам на мётлах. Я — как ты, наверное, и ожидала — не опозорился, даже наоборот, так что профессор МакГонагалл сразу причислила меня к местной спортивной команде. Думаю, ты уже об этом знаешь.       Надеюсь, ты помнишь, что такое квиддич. В этом году я буду сражаться за Гриффиндор. Наш капитан, Оливер Вуд, уверен, что у нас есть все шансы взять кубок — и, честно говоря, звучит он так убедительно, что ему сложно не поверить.       Не знаю, можно ли приезжать на школьные матчи, но я бы очень хотел увидеть тебя на трибуне. И мистера Спаркла, и капитана тоже — жаль, что им в Хогвартс точно не попасть. А ты приедешь?       Ещё я в очередной раз убедился, что еду от Хагрида лучше в рот не брать. Мы с Роном ходили к нему на днях — я думал, что сломаю зубы об его «кексики». Кстати, Хагрид просил передать тебе привет. Он сказал, что как появится время — у лесничего его ведь мало, сама понимаешь — так он тебе сразу «нацарапает письмецо».       Если честно, я сегодня ужасно устал. Сейчас дойду до совятни, отправлю письмо с Буклей — и сразу спать. В следующий раз постараюсь написать подробнее.       С любовью,       твой немного вымотанный, но очень довольный       Гарри Поттер».       Подумав с минуту и несколько раз уже собираясь отложить перо, Гарри всё же решился приписать:       «P. S. Ко мне тут подходил один незнакомый мужчина, на вид лет тридцати. Сказал, что вы с ним знакомы, но так и не представился. Я даже не знаю, что ещё о нём сказать. Ты не знаешь, кто это мог быть?»       Затем, покусав кончик пера, дописал ещё несколько строк:       «P. P. S. По поводу метлы — спасибо, кстати, огромное-преогромное — не переживай. Я летаю только под присмотром. Да и вообще, в Хогвартсе очень безопасно».       Сложив листок пополам и вложив в кремовый конверт — тётушка предусмотрительно положила ему в чемодан пару десятков, — он вдруг замер.       Как его, собственно, заклеивать без сургуча и клея?       — «А как я вообще предыдущее письмо-то отправил?» — озадаченно пробормотал он. — «Я же… вообще ни драккла не помню».       Он хмыкнул, поймав себя на том, что волшебные словечки уже сами собой проскакивают в мыслях. Гарри неловко запихнул язычок конверта внутрь, на секунду задумался, не выпадет ли письмо по дороге, и, решив, что Букля справится, сунул конверт за пазуху мантии.       Пошатываясь от усталости, он выбрался из спальни.       В гостиной по-прежнему царила тишина — такая плотная, что даже потрескивание догорающего камина звучало особенно отчётливо. В кресле у огня лениво, время от времени сонно зевая, растянулся толстый рыжий кот.       Полная Дама на выходе проводила Гарри мутным взглядом и что-то неразборчиво пробормотала вслед — кажется, пожаловалась на сквозняк.       Подниматься в совятню пришлось долго. Башня в западной части замка встретила его продуваемым насквозь коридором: холодный воздух пробирался под мантию, заставляя поёжиться.       Факелы чадили сильнее обычного, их пламя металось из стороны в сторону от резких порывов. Ступени, стёртые поколениями студентов, вели всё выше и выше, и к тому моменту, когда Гарри добрался до двери, ноги гудели так, будто он не летал, а весь день бежал марафон по пересечённой местности.       Внутри было холодно — много холоднее, чем в коридоре.       Высокое помещение с каменными стенами и деревянными балками под потолком освещалось слабо. Повсюду — на насестах, стропилах, в нишах — сидели совы. Десятки, если не сотни сов.       Они ворочались, хлопали крыльями, переступали с лапы на лапу; воздух был наполнен тихим уханьем, шелестом перьев и тяжёлым запахом сена и совиного…       Пол под ногами покрывали белёсые мышиные косточки, тихо похрустывающие при каждом шаге.       — Букля! — негромко позвал Гарри, запрокинув голову.       Откуда-то сверху, почти из-под самой крыши, сорвалась белоснежная тень. Полярная сова спланировала вниз совершенно бесшумно и опустилась на подставленную руку, мягко сжав когтями предплечье.       Букля ухнула, склонила голову набок и уставилась на него с явным упрёком.       Гарри невольно улыбнулся.       — Прости, — шепнул он, осторожно проводя пальцами по её грудке. — Знаю, ты ещё спишь. Но мне правда нужно отправить письмо.       Букля моргнула и легонько прикусила его за палец.       — Сам виноват, — Гарри вздохнул и достал конверт. — Надо было раньше тебе отдать.       Букля бережно взяла письмо в клюв и переступила с лапы на лапу, устраиваясь поудобнее.       Гарри подошёл к ближайшему окну и, распахнув его, на мгновение подставил руку порыву прохладного ветра.       Сова расправила крылья, оттолкнулась и бесшумно нырнула в сгущающийся полумрак вечера.       — Счастливого пути, — прошептал Гарри, провожая её взглядом, пока белое пятнышко окончательно не растворилось в темноте.       Он ещё с минуту постоял у окна, вдыхая свежий воздух и разглядывая гладь озера.       Где-то внизу, у кромки Запретного леса, мерцали огоньки хижины Хагрида; чуть дальше, за тёмной полосой деревьев, угадывались очертания гор.       В воздухе слабо пахло осеннью и дымом из замковых труб. Возвращаться в душную спальню не хотелось, но глаза слипались сами собой, а плечи наливались тяжестью.       — «Поскорее бы завтра», — сказал себе Гарри и, поёжившись, зашагал обратно к лестнице.       Путь вниз казался ему куда короче. Может, дело было в том, что мысли наконец-то перестали скакать с одного на другое, а может — просто хотелось поскорее оказаться в постели. Гарри почти не заметил, как очутился внизу, в длинном узком коридоре, освещённом редкими факелами.       Стоило ему сделать несколько шагов, как вдали показались две фигуры. Гарри замедлил шаг, сам не до конца понимая почему. Спустя ещё пару шагов до него донеслись тихие голоса.       — Что? — удивлённо спросил Драко Малфой.       — Поттер, — протянула какая-то девочка. Сомнений в том, что это Панси Паркинсон, не осталось, когда она гнусаво прикрикнула:       — Эй, придурок! Ты за нами следишь?       — Ещё чего, — автоматом бросил Гарри. — Это вы в противоположной от подземелий части замка, а не я.       — Мы идём в совятню, Поттер, — сказала Панси, недовольно поджавшая губы, когда они остановились друг напротив друга. — Дай пройти.       В голове Гарри словно щёлкнуло. Мысли, о которых он почти забыл, обрушились разом: Малфоя нужно остановить. Сейчас. До того, как он успеет написать отцу про цербера.       — «Как же мне чертовски везёт», — пронеслось у него в голове, — «что я перехватил его прямо на пути в совятню, что он не отправил письмо раньше. Ещё бы он согласился меня выслушать».       Гарри быстро окинул взглядом Паркинсон, словно прикидывая, насколько она помешает, и затем сосредоточился на Малфое.       — Малфой, — с нажимом сказал он, — нам нужно поговорить. Сейчас.       — Так говори, — сухо ответил Малфой. — Или свали с дороги.       — С глазу на глаз, — отрезал Гарри, скосившись в сторону Паркинсон.       — Драко с тобой никуда не пойдёт, Поттер, — вспыхнула Панси, скривившись. — Либо говори здесь, либо убирайся.       Гарри даже не посмотрел в её сторону. Он не отрываясь смотрел в серые глаза Малфоя. Тот отчего-то медлил. На долю секунды его взгляд стал внимательнее, будто он пытался понять, что именно задумал Гарри. За спиной продолжала возмущаться Панси. Спустя пару секунд молчания Малфой сказал:       — Панс, иди вперёд. Я догоню.       Когда слизеринка скрылась за поворотом, Малфой снова посмотрел на Гарри.       — Чего тебе, Поттер?       — Ты же собираешься в совятню, так? — Гарри сделал шаг навстречу, сокращая расстояние до опасного минимума. Теперь Малфой оказался почти на расстоянии вытянутой руки. — Собираешься отправить письмо домой?       — Не твоё собачье дело, — Малфой сморщил нос, и его верхняя губа задралась, обнажив зубы. — Ещё не хватало перед тобой отчитываться. Иди, занимайся своими Уизли и остальными убогими.       — Малфой… — резко выдохнул Гарри. Он на секунду отвёл взгляд, заставил себя проглотить обиду, сжав челюсти. — Не пиши отцу про то, что было ночью. Про то, что ты видел. Пожалуйста.       — Про что не писать? Про грёбаного цербера, которого старый маразматик держит в замке? Или про то, что твоими усилиями эта тварь нас чуть не сожрала? — выплюнул слизеринец, и на скулах у него заиграли желваки. — С чего бы мне покрывать Дамблдора?       — Я не прошу его покрывать. Я и сам не в восторге… — Гарри чуть наклонился вперёд, понизив голос. — Но мне нужно, чтобы ты молчал. Хотя бы какое-то время. Пока я сам во всём не разберусь.       Малфой молчал.       Гарри видел, как на его лице сменяются эмоции. Вот только распознать их было невозможно — слизеринец на то и слизеринец, что кроме равнодушия ничего у него не считать.       Когда Гарри понял, что Малфой застрял в раздумьях надолго, он прислонился плечом к холодной, влажной стене. Камень неприятно тянул тепло из-под мантии.       Пауза затянулась — и это, как ни странно, показалось ему хорошим знаком.       — Допустим, я не стану писать про пса сейчас, — Малфой слегка наклонил голову вбок. — А ты мне что, Поттер?       — Что? — переспросил Гарри. — Я… расскажу тебе всё, что смогу узнать про пса.       — Не пойдёт, Поттер, — Малфой покачал головой. — Я чувствую, что ты пытаешься обвести меня вокруг пальца, и мне это не нравится.       — А что ты сам-то вообще хочешь? — резко спросил Гарри и почти сразу пожалел, что прозвучал так прямо.       — Мне от тебя ничего не нужно, — Малфой дёрнул плечами. — Так что если тебе нечего предложить, я иду в совятню.       Малфой не стал дожидаться ответа и действительно развернулся, чтобы уйти вслед за Паркинсон. Гарри понял, что времени нет. Он сделал три быстрых шага и нагнал слизеринца.       — Малфой, — сказал Гарри, осторожно положив руку ему на плечо. Малфой мгновенно скинул её, но всё же повернулся и смерил Поттера негодующим взглядом. — Мне нечего тебе предложить сейчас, но я… Мне нужно, чтобы ты не говорил, понимаешь?       Малфой долго смотрел в ответ. На его лице не дрогнул ни один мускул, и от этого молчание казалось ещё тяжелее.       — Моё предыдущее условие в силе, — как бы невзначай бросил он.       — Что? Какое ещё условие?       — На занятии по полётам. Над дубом.       Гарри завис на несколько секунд. Потом до него дошло.       — Сидеть за слизеринским столом? На глазах у всей школы? С твоими дружками? — брови Поттера поползли вверх. — Нет.       — Тогда ты сам знаешь ответ, — бросил Малфой и развернулся.       — Стой! — Гарри резко шагнул следом. — А твоё условие может быть… менее унизительным?       — Унизительным?! — голос Малфоя сорвался так резко, что эхом ударился о каменные стены коридора. — По-твоему, сидеть за нашим столом — унизительно, Поттер?       — Я не это имел в виду…       — Да пошёл ты, Поттер! — выплюнул Малфой. — Чтоб я ещё хоть раз всерьёз слушал, что ты несёшь.       — Да я не про то! — Гарри уже не сдерживался. — Я про то, что ты специально делаешь это условие таким, чтобы я выглядел идиотом рядом с тобой! Пытаешься унизить меня, чтобы я таскался за тобой, как Крэбб и Гойл!       — Это не так! — резко ответил Малфой.       — А как?!       Малфой поджал губы. Дышал часто, резко. Крылья носа заметно трепетали. Но спустя несколько секунд он снова натянул на себя маску безразличия.       — Мне без разницы, что ты думаешь об этом, — сказал он сухо. — Но ладно. Я предложу другое условие.       Слизеринец помолчал, медлительно изучая Гарри взглядом.       — Я не скажу отцу до Рождества. А ты мне — одно желание. Любое, — он чуть наклонил голову. — И даже без унижений, Поттер.       Пауза.       — Либо да, либо нет.       Гарри помедлил. Он глубоко, почти раздражённо выдохнул — злился не только на Малфоя, но и на себя.       И всё же дал тот ответ, о котором — у него не было сомнений — он когда-нибудь пожалеет:       — Да. Ладно.       Малфой коротко хмыкнул, будто именно этого и ожидал, и, не прощаясь, развернулся, уходя вдоль коридора.       Гарри остался стоять, медленно осознавая, как именно его обхитрили. И чем дольше он думал об этом, тем хуже становилось ощущение.       — «Я не согласился на его условие с напоминалкой Невилла, и он вызвал меня на дуэль», — думал Гарри. — «Но мы нарвались на цербера, и теперь я всё равно должен ему желание».       Он выдохнул, с раздражением уставившись в пол.       — «Чёрт».