Потанцуем?

Мучительные дни сменялись не менее мучительными ночами. Врачи уверяли, что ему становится лучше, но Саша не чувствовал особой разницы, и только глубже загонял себя мыслями в пучину депрессии. Утром ему сняли повязки с лица, и он долго и придирчиво разглядывал себя в небольшом зеркале. Дверь в палату открылась, и зашел Костя. Саня повернулся к нему, замер: – Ну, что ты так смотришь? Уже не такой красавец? – едко спросил он, давая Косте рассмотреть свое лицо, больше не скрытое повязками. – О чем ты? Ты про ожоги? Да брось ты, Сань. С тебя только-только бинты сняли... Все подзаживет ещё, и, думаю, если шрамы и останутся, то по минимуму. – И тебе не противно? Находиться рядом со мной таким? – Сань, ну чего ты? – не понял Вараксин, выкладывая на тумбочку принесенные продукты. – Я про то, что не надо тратить свое время из жалости ко мне. Видимо, самокопание достигло в Жданове критической величины, и вся едкая горечь требовала выхода. По какой-то необъяснимо глупой причине он был уверен, что Вараксин именно из чувства жалости приходит к нему в больницу каждый день И от этого становилось только хуже. – Ты приходишь сюда, жалеешь, слушаешь мое нытье... А за стенами больницы, блин, жизнь кипит. Нахер ты тут тратишь время со мной? Найди себе красивую девчонку... ну, или парня. И живи уже свою лучшую жизнь... Я не хочу, чтоб ты из чувства своей симпатии... В общем: тебе нравился другой парень, Кость. И я не уверен, что он ещё есть... – проговорил Жданов. Слишком уж он изменился за эти недели. Костя долго и внимательно посмотрел на него, взял с тумбочки ключи от машины и вышел из палаты, прикрыв дверь. Молча. Саша сделал несколько судорожных вздохов и тяжело опустился на кровать. Он хотел, чтоб Костя ушел… И Костя ушел... – Блядь... Ну какой же я идиот!! – констатировал Жданов, спустя минут пятнадцать. Нервы были натянуты до дрожи, как струна. Он ненавидел себя в этот момент. Хотя бы потому, что отвадил последнего человека, которому было до него дело. – Ну, тут и не поспоришь, – хмыкнули за спиной, и Саша обернулся. Костя стоял в дверях, держа в руках несколько журналов. – В машине забыл, – пояснил он. – Кость… – Слушай, Сань… Я понимаю, что ты тут в больнице с ума сходишь… Тебе больно, страшно, одиноко… Алина еще, дура, номер отколола… Но, пожалуйста, не отталкивай меня. Я тут не из жалости. И уж точно не из-за симпатии к тебе набиваю себе “баллы”, пользуясь ситуацией. Я помню-помню, что ты по бабам и все такое... Я тут, потому что, в первую очередь, ты мой друг, который попал в беду. Если захочешь – пошлешь меня на хер позже, когда выздоровеешь и выйдешь отсюда, ладно? А сейчас прекрати быть задницей и отталкивать меня, договорились? – Кость… Прости меня, – с трудом выговорил Саша, чувствуя, как чертовы слезы сдавили горло и подступила запоздалая паника, что Костя уйдет и он останется один. Совсем один. Руки затряслись, бросило в холодный пот. Каким уж чудом Вараксин заметил эти перемены – неизвестно. Но он тут же оказался рядом, аккуратно сжал руку там, где не было ожогов, привлекая к себе внимание, опять удерживая Саню на краю, на давая сорваться ни в панику, ни в истерику. – Без паники! Хуй ты от меня отделаешься… Давай на счет? Раз, два, три, четыре, вдох… Выдох… Ну вот! Так гораздо лучше… Костя увлек разговором, отвлекая от тяжелых дум, забалтывая и успокаивая. Рассказывал про забавные случаи на работе, делился новостями с танцевальной студии. Ему было ой как нелегко поддерживать непринужденный тон и глотать обидные, незаслуженные обвинения. Но он понимал, что Саня на пределе. Постоянная боль, предательство человека, которого он любил, обида на всю ситуацию, в которой он был не виноват, здорово подточили нервы Жданова. Однако и слова о том, что он – Костя – кучу времени убивает на нахождение в больнице, были той правдой, от которой не отвернуться. Свою жизнь он действительно поставил на паузу, не подпуская к себе никого. Впрочем, сегодня он договорился встретиться с друзьями из танцевальной тусовки: будет возможность чуть развеяться. Подумав об этом, Вараксин даже расслабился немного, отпуская ситуацию. *** Девчонка, что строила Косте глазки, была хороша. С дерзкой короткой стрижкой, очаровательными ямочками на щеках и очень гибким телом. Когда после разминки они потанцевали в паре, ему поступило весьма недвусмысленное предложение уединиться после. Кровь быстрей побежала по венам, потому как торопливой дрочки по утрам в душе ему было явно маловато, а перспективы интересной ночи весьма прельщали. Ответить он не успел, напоследок лишь прижав девчонку плотнее к себе и подпихнув бедрами, показывая свою заинтересованность: к ним дотанцевала Диана. – Вара, что там у Алины с Саней-то случилось? Он вроде казался таким надежным парнем! Вараксин растерял свой игривый запал и тут же переключил внимание: – А что случилось? – его голос стал сухим, болезненным. – Ты не знаешь? – Диана прищурилась. Костяна она знала слишком давно и слишком хорошо, чтоб поверить этому наигранному изумлению. Однако и слухи хотелось бы проверить. – Пойдем перетрем… Их проводили изумленными взглядами, и только девчонка обиженно прищурила глаза. В карикатурно-танцевальных па они переместились к кулеру и, нацедив себе по стаканчику, неторопливо пили. – Алина сказала, что Саня-негодяй ее игнорил несколько дней, а потом некрасиво бросил… – Угу, через бедро, – хмыкнул Костя и извиняюще кивнул: продолжай, мол. – …довел до слез и истерики. А еще тираном был: с подругами видеться нельзя, отдохнуть вечерком в кафешке нельзя, телефон отнимал… И, в общем, она таки набралась храбрости и ушла от него. И тут же приняла ухаживание того мажорчика… Алекс вроде его зовут, на последнем “Кураже” был… С ним укатила в заграничье и что-то тут пела, что ей нагрели местечко в шоу-группе в столице… Ну и грязно намекала на то, что ты всерьез нацелился на Ждановскую задницу. Учитывая твою репутацию… Диана прищурила глаза, наблюдая за сменой эмоций у Вараксина на лице. – Вара, мы знакомы сколько? Лет пятнадцать? Семнадцать? Боже, юбилей уже скоро!! Ну, я тебя весьма неплохо знаю… Поэтому давай без этих экивоков, ладно? Что случилось? Ну, помимо того, что с Сашей УЖЕ случилось? – Я так хочу напиться, Дин… – Костя зажмурился и мотнул головой. Последние недели здорово его вымотали. И он действительно нуждался в передышке. – Без проблем! Мы можем даже потрахаться… – девушка многозначительно подергала бровями, на что Вараксин только закатил глаза. В трех словах он обрисовал ситуацию, не вдаваясь в подробности о здоровье Саши. Но Дина прекрасно читала между строк и кивнула: – К Лизон даже не лезь: сплетница и в ней полтусовки побывало. Танцовщица она клевая, но человек говно. После тренировки пошли в бар, поговорим. Костя кивнул и вернулся к группе. *** – Завтра операция... Надеюсь, последняя... Вараксин, впрочем, и так знал: все же полезно найти общий язык с медперсоналом. Будут закрывать самую сложную ожоговую рану на ноге пересадкой кожи. Он задержал взгляд на свежем шраме на саниной ключице, видневшемся из-под футболки: результат "сборки" костей после сложного перелома. – Волнуешься? – спросил Костя, уже зная ответ. – Боюсь. Боли очередной боюсь, - ответил Жданов. После его последнего срыва их отношения стали более доверительными, открытыми, честными. И очень пронзительными, навылет. – Говорят, если обойдется без осложнений, тебя не будут держать долго в реанимации и быстро вернут в палату. Я с обеда отпросился, так что буду ждать тебя здесь. Ты вроде бы как приблизился к статусу “Терминатор”.. ну, стальные пластины там… – Скорее к статусу “Робокоп”, – хмыкнул Саша. Он уже привык поворачиваться одним ухом, чтоб расслышать, что говорят. Но проблемы со слухом – это то, с чем предстояло разобраться в будущем. Сейчас все силы были сосредоточены на другом. А потеря слуха была пусть и неприятной, но не жизнеугрожающей. Тем более, пострадало только одно ухо, так что не все было так плохо, как виделось вначале. Костя тоже приноровился, стараясь встать с непострадавшей стороны. И сейчас он рассказывал о недавнем занятии. И, как бы ни хотел расстраивать товарища, все же рассказал про Алину и о том, какие слухи она распустила. Саня лишь поджал губы и поблагодарил. За правду. Наверное, толпа сочувствующих Алине и проклинающих его, Сашу, не звонила только потому, что не знала его новый номер. А Жданов сейчас был не готов ни с кем делиться подробностями своей жизни. *** За следующие несколько недель многое поменялось. Саша стал выходить на улицу, правда, стараясь держаться густой тени деревьев. И, если везло, несколько часов проводил с книжкой на лавочке прямо напротив входа в отделение. Его раны заживали, и настроение, несмотря ни на что, улучшалось. Несколько раз он принимал звонки от соседа (тот взял его номер телефона у Вараксина), который чувствовал себя виноватым. Хотел приехать в больницу, но Саша был не готов к таким встречам, и они договорились увидеться, когда его выпишут домой. Диана и Влад частенько звонили или писали, что существенно поднимало ему настроение. Как-то так получилось, что эта парочка, которые были друзьями Кости, стали близкими людьми и ему. Новостей про Алину не было никаких… И если первые дни Жданов сильно переживал ее предательство, то после… нет, не смирился… Просто выкинул этого человека из своей жизни, памяти и мыслей. Было и прошло, и смысла горевать нет. Вся эта ситуация со взрывом показала истинное “я” многих людей. Алина показала свою “темную” сторону, и хорошо, что так. Вряд ли бы они разорвали отношения так скоро, если бы не эта вся ситуация. А ведь они могли зайти очень далеко и пройти “точку невозврата”. И Саша радовался, что в их отношениях появилась такая определенность, не допускающая какого-либо продолжения. Костя показал себя настолько с неожиданной стороны во всем, что впору было диву даваться. Он был внимательным, преданным, чутким. Как ни крути, а он реально сделал очень многое для Жданова. И продолжал делать это каждый день. Его забота не была показной, не была одолжением. Он делал все искренне и очень ненавязчиво. Подсовывал детективы в мягкой обложке (потому что их легче было держать одной рукой) и судоку в тумбочку. В холодильнике всегда обнаруживалась молочка, хотя Жданов, как ни присматривался, не мог углядеть момент, когда она там появлялась. На подоконнике всегда было чем перебиться до ужина: сушки или печеньки. Ну и, конечно, луковые крекеры. Костя никогда не привлекал внимания к этим деталям, но Жданов видел все… и анализировал. Далеко не каждый человек столько времени, сил и средств потратит на товарища: начиная с оплаты отдельный палаты и заканчивая продуктами. И это еще не считая горючего: мотаться до больницы и обратно – путь неблизкий: что с работы, что из дома. Звонка на работу Жданов подспудно опасался. Все же его шеф был человеком довольно-таки “летящим”. Он многое прощал, на многое не обращал внимания, подчеркивая лишь, что ему нужен результат. Но едва Саша позвонил с нового номера в офис и представился, секретарь тут же переключила на шефа напрямую. Едва Петр Сергеевич понял, с кем говорит, он справился о здоровье и, не задавая никаких больше вопросов, сказал, что после больничного у Жданова еще пара месяцев оплачиваемого отпуска: на реабилитацию. Также заверил, что, как только Саню выпишут домой, курьер привезет ему новый компьютер и оргтехнику взамен старых. Заканчивая свой монолог, шеф сказал: – Ты выздоравливай… А остальное все приложится. И не торопись на работу. Место за тобой будет столько, сколько потребуется. Конечно, Жданов не ожидал такого, и ему было приятно до дрожащих рук. Но, несмотря на поддержку многих людей, Саша был против посещений. Всех, кроме Кости. Костя видел его в первые дни после взрыва, когда он и видом, и запахом напоминал обгоревший люля-кебаб. Видел его истерики и злые слезы. И, действительно, кажется, даже не замечал всех его увечий. Но стоило Саше выйти на улицу (даже до ближайшей РосПечати), как он ловил на себя любопытные, жалостливые взгляды, и это… он не хотел видеть такие эмоции на лицах знакомых людей. Поэтому он выстроил своего рода преграду, барьер между собой и Костей и всеми остальными. Может, это было неправильно, но в данный этап жизни, это было ему необходимо. Просто чтоб сохранить едва установившуюся шаткую гармонию внутри себя. *** – Ну что! Вот и домой!! – счастливо улыбнулся Костя. Они уже забрали все документы и вышли на высокое крыльцо отделения. Сашка окинул его взглядом: синие джинсы с карманами по бокам в районе колен. Обтягивающая футболка и сверху тонкий тканевый жилет. Костя почему-то питал слабость к этому предмету одежды. – Как бы это ни звучало, но я даже не знаю, где мой дом!.. “Да рядом со мной! Со мной!!” – хотел было сказать Костя, но только поджал губы и закрыл глаза солнечными очками с зеркальными стеклами. – Ничего себе ты тут барахлом оброс, – хмыкнул он, подхватывая сумки и стряхивая с себя липкие нити собственных мыслей. – За что не устану тебя благодарить, – улыбнулся Саня. – Поехали в твое новое жилище! Жданов все еще привыкал к своей новой внешности, но уже обходилось без истерик и саможаления, стоило ему увидеть свое отражение. Можно сказать, завершился еще один этап принятия ситуации. Они шли по улице между корпусов, и Жданов предавался философским размышлениям: что и солнце жарило по-прежнему, и трава зеленела… И люди шли на работу, а дети клянчили мороженое. И машины ездили. Вот только для него все изменилось. Солнце теперь ощущалось много сильней в ранах, хотя он и облачился в одежду, максимально закрывающую пострадавшие участки тела. Шум улицы, да и вообще любые звуки ощущались иначе, однобоко, что весьма напрягало. Кожа на лице была непривычно натянута и, кажется, ощущала любой попадающий на нее луч. Они молча дошли до машины – большого белого внедорожника. Загрузили вещи. Саня сел на пассажирское и, стоило Косте завести машину и включить кондер, блаженно застонал: приятный обдув прохладным воздухом ощущался спасением. – Можно? – спросил Жданов и, получив молчаливое согласие, настроил направляющие воздуховодов на панели так, чтоб они гнали воздух ему прямо в лицо… и блаженно растекся по сиденью. Вараксин ухмыльнулся, включил музыку и, настроив звук так, чтоб он ненавязчиво заполнял салон, аккуратно выехал с парковки. *** – Я не стал ничего менять тут, только перевез вещи. Все, что уцелело после взрыва, в коробках и мешках. Я, честно говоря, особо не сортировал. Только в глобальном смысле: шмотки со шмотками, все что было на компьютерном столе – отдельно, все что было на стенах – в этой коробке. В общем, разберешься… Холодильник заехал включил вчера, но там пусто: не было времени сходить в магазин, – Костя скинул обувь и прошел в квартиру. – Выбирай: закажем доставку продуктов и какой-нибудь готовой еды и займемся твоими документами или поедем в магазин? Саша устало опустился на диван: переезд из больницы в квартиру отнял очень много сил. И он даже не мог понять, каких больше: физических или моральных. Новая квартира выходила окнами на прогулочную аллею. Но, несмотря на относительную близость дороги, было тихо: высокие деревья здорово глушили звуки и дарили тень. Две комнаты, два балкона, довольно большая кухня. Не чета хрущевке, которую он снимал раньше. – Я не знаю, Кость… А ты не… ну… на работу тебе не надо? – спросил Саша. В его голосе, видимо, прозвучало что-то, что царапало до нутра. Костя подошел и сел рядом. – Я сегодня не работаю. Поменялся с коллегой, так что сегодня я целый день с тобой. А дальше посмотрим, ладно? – Спасибо… Они помолчали. Саня выглядел каким-то одиноким и потерянным, и даже стал казаться меньше и ниже. Костя положил ему руку на плечо и аккуратно сжал: – Все наладится. Дохуя изменилось, но ты справишься. Я рядом и помогу в случае чего. Саша улыбнулся и кивнул. Его глаза потеплели. – Кость, я бы без тебя не справился… Спасибо! – Саша нащупал его руку и положил свою сверху, чуть сжал пальцы, благодаря. – Давай, не хандри… Пиво вечерком будешь? А то в больнице не разрешали!! Саня рассмеялся, откинув голову, и до того заразительно, что скоро Костя хохотал вместе с ним. – Ну вот! Так гораздо лучше! Ладно, давай от меньшего к большему! Закажем продуктов, по минимуму хотя бы, готовой еды, и разберемся с документами. Тебе же надо всё восстановить, плюс завтра к врачу! – Чтоб я без тебя делал? – совершенно искренне спросил Саша. – Ехал бы на такси! Так, в какую сумку ты мой старый ноут убрал? Пока ждали доставку, Саша записался в местную больницу на прием. Ознакомился с процедурой восстановления паспорта, прав и прочих документов. Связался с начальством и договорился появиться в офисе в начале следующей недели. Позвонил соседу и, с молчаливого согласия Кости, договорился встретиться с ним сегодня же вечером, после работы – чтоб не откладывать. Едва привезли продукты из гипермаркета, Костя выудил набор “рыльно-мыльных” и отправил Сашу в душ: – Сегодня надо на паспорт сфотографироваться! Вали давай, я пока все в холодос упихну, – отмахнулся Костя. – Все распланировал уже, да? – хмыкнул Саня. – Щас договоришься, и я заставлю тебя список по пунктам писать, чтоб ничего не упустить! – заявил он, таща пакеты на кухню. Саша скрылся за дверью, когда Костя спохватился и, постучав в дверь ванны и посчитав, что раздеться Жданов бы не успел, приоткрыл ее и спросил: – Эй, помощь нужна? Жданов стоял без футболки и рассматривал себя в зеркало. Ярко выделялись следы подживших ожогов. Несколько повязок, которые пока рекомендовали оставить. Шрам на ключице: немного бугристый и красный. – Легко отделался, – улыбнулся он, глядя на Костю через зеркало. Сейчас, когда прошло время после той трагедии, он признавал, что так и есть. Для него все могло закончиться много хуже. Если бы он стоял чуть ближе, если бы вторая стена не выдержала и рухнула. Если бы тот обломок не удержался на арматуре. Если бы холодильник придавил… Куча “если”... Куча факторов, которые сыграли ему, Сашке, на руку… Если бы не эти “если”, он вряд ли бы выжил. Костя был напряжен, брови сведены. – Тебе больно? – спросил он негромко. Впервые так неуверенно и робко. – Нет. Уже почти нет… – Постарайся не намочить повязки, – бледно улыбнулся Вараксин и добавил уже из-за двери. – Если нужна будет помощь – кричи. Костя замер за дверью, прислушиваясь, как Жданов снял остатки одежды, как включил воду… Сейчас, глядя на отметины на коже Сашки, Костя понимал, что тот еще хорошо держался. И все “обидки” на срывы и обидные слова тут же забылись. Жданов пережил очень-очень болезненные травмы, и было чудом, что он сейчас бодро передвигается на своих двоих. Пока, ругаясь и матерясь, Саша приводил себя в порядок, привезли пиццу. Парни с аппетитом поели, и Костя, откинувшись на спинку дивана, сыто потянулся: – Сейчас бы поспать!! – Ложись отдыхай! Я схожу сфоткаюсь: тут через дом вроде быстрое фото – видел, пока ехали – и вернусь… – Справишься один? – совсем уже сонно спросил Костя. – Не маленький! – хмыкнул Жданов и ушел в дальнюю комнату перебирать мешки с вещами, которые Вараксин привез со старой квартиры, в поисках приличной одежды. И вот Саня вновь стоял напротив зеркальной дверцы шкаф-купе и разглядывал себя в зеркало. На нем было только белье. Он изрядно исхудал и потерял мышечную массу. Нет больше красивого тренированного тела. Кожа как мраморная – в розово-оранжево-желтоватых пятнах от ожогов в тех местах, где уже не было повязок. Шрамы от ран на руках, ногах, животе и от операции на ключице. Некогда модная стрижка отросла неопрятными прядями, но Жданов умудрился вполне сносно уложить чуть вьющиеся волосы. Отыскал легкие летние брюки и рубашку. Облачившись и криво ухмыльнувшись своему отражению, Саша пошел в коридор. Костя забавно спал, откинув голову на спинку дивана и чуть приоткрыв рот. Жданов принес из комнаты подушку, уложил парня на бок, чтоб тот лег удобно и не жаловался потом на спину. Костя открыл мутные сонные глаза и тут же зажмурился, поворачиваясь и бормоча: – Ты такой милый, малыш… Прям пять минуточек, и я весь твой. Я так заебался в последнее время… Он затих, а Саня, накинув плед ему на ноги, поспешил в коридор. “Конечно, устал! Как челнок, туда-сюда. Дом, больница, работа, больница, дом… Вообще без отдыха!” – думал Саша, спускаясь по ступенькам и размышляя, чем он заслужил в своей жизни такого человека, как Костя. *** Быстрое фото “за 15 минут” обещало затянуться. Девушка, смущаясь и отводя глаза, предложила чуть подретушировать фото, предлагая выровнять тон кожи: – У меня у отца тоже после пожара такие шрамы были. Они ушли со временем, стали не такими заметными. А вы ведь на паспорт фото делаете? Шрамы побледнеют, а документ-то останется… Обработка займет чуть побольше времени… Жданов поджал губы, больше досадуя на свою реакцию на это замечание, чем из обиды на девушку. Но, отметив справедливость ее замечания, согласился. – Если вам это не будет сложно? – улыбнулся он. Девушка выдохнула и, нерешительно улыбнувшись, принялась за работу. Саша, пройдясь по продуктовому и небольшим другим магазинчикам поблизости, забрел в отдел со шмотками. Он всегда любил такие магазинчики “для своих”. Одежда не брендовая, но уютная и ноская. Молодая девчонка с татуированными руками, улыбаясь, оглядела его с головы до ног оценивающим взглядом: – У меня для вас таааакие костюмы есть… На лето и осень! Не желаете примерить? – Только если у вас можно оплатить переводом или QR-кодом, – улыбнулся в ответ Саша. Он тут же тряхнул головой, чтоб отросшие волосы упали на искалеченную часть лица. Но, видимо, из-за таких мелочей переживал только он. Девушка же, продолжая болтать, уже снимала с вешалки приятного глубоко-серого цвета тунику. – Вот смотрите! Легкая, приятная к телу ткань… Саша задержался у нее на добрый час, перемерив кучу одежды и откладывая в отдельную “кучку” приглянувшееся. Расплатившись и пообещав зайти еще, через месяцок, когда будет новый привоз, он отправился забрать готовые фото. Но задержался, заметив на манекене жилет. Немного длинее стандартного, с большими накладными карманами и “запахом”, прикрывающим молнию. С глубоким капюшоном и чуть приталенный. Продавщица, заметив его интерес, вздохнула: – Не ваш размер. Привезли партию целую, а они маломерят! Вот тот, что на манекене – самый большой. – Мне не для себя! Так что размер идеальный! – улыбнулся Жданов, доставая телефон для перевода. И он был уверен, что Косте обновка более чем понравится. Снимки получились отличные. Новые нюансы внешности на фото было видно, но не так контрастно и ярко. В целом, он остался доволен. Нагруженный сумками и пакетами, он пошел обратно. Стоя у своего дома, он пытался вспомнить, в каком подъезде у него теперь жилье. Ну или хотя бы номер квартиры. – Мам, а почему у дяденьки такое лицо страшное! – громко спросил светловолосый мальчик, дергая маму за палец. Мамаша же, глядя в телефон, только дернула ребенка за руку и потащила дальше, не желая комментировать или хотя бы сгладить неловкость. От поднявшегося было настроения не осталось и следа. Саша опустился на лавочку, пристроил тут же покупки и нашарил в сумке пачку сигарет. – Вот ты где… Заблудился, что ли? Я тебе обзвонился… Уже даже до фото добежал… Рядом на лавку опустился Костя, встревоженно заглядывая в лицо. – Да… представляешь, забыл, какой подъезд и квартира, – ухмыльнулся Саня. – А телефон, видимо, на беззвучном… Как в больнице поставил, так и не переключал режим… – Жим-жим!... – передразнил Костя, пряча за ехидством волнение. – Пойдем… Я, честно говоря, испугался, что что-то случилось. Второй подъезд, 69 квартира. – Шикарно! Вот теперь точно не забуду, – хихикнул Саня, дергая бровями. *** Ближе к вечеру парни отправились пешком к старому дому, где жил Саня. Ему хотелось лично увидеть все. Да и психологически закрыть этот момент и этот жизненный этап. Сейчас про пожар и обрушения, случившиеся тут, напоминали только черные разводы сажи на стенах и новые блоки, которые были установлены на месте частично разрушенной внешней стены. В подъезде снова пахло краской, но не так, как в прошлый раз. Саша чуть помедлил, заходя. Костя не торопил и просто был рядом: молчаливым и понимающим спутником. Сосед встретил радушно, пригласил домой. Когда он щелкнул чайником, Саша ощутимо дернулся, но потом немного растерянно улыбнулся. –... в общем, хозяин этой квартиры заходил вместе с адвокатом… Он подает в суд на бригаду, которая у меня делала ремонт. Видимо, с ними судиться перспективней, чем с газовой службой… Я и про тебя спрашивал… Он сказал, что ваш договор был заключен на 11 месяцев, чтоб не платить налог. А ты жил там уже как пару лет и договор не обновляли. И по всем документам квартира пустовала… Деньги ты переводил на карту, но он намекнул на адвоката, который урегулирует и этот вопрос. Полезешь ты туда или нет, парень, только тебе решать, – развел руками сосед. – Независимо от того, что ты решишь, квартиру я на год тебе гарантирую… И компенсацию… Чуть позже обязательно переведу… Прости, парень… Я искренне не желал тебе зла. Из подъезда они вышли растерянные и разбитые. – Я не знаю даже, что выбрал бы сам на твоем месте, – признался Костя. – Надеюсь, ты никогда, никогда не будешь на моем месте в подобных вопросах, – искренне пожелал Саня. Они прошли чуть вперед, нашли лавочку и сели. Требовалась минутка, чтоб прийти в себя. – Вот он!!! Вот он вытащил меня из квартиры!!! Кость!!! Пойдем!!! – встрепенулся Саня. Он старался быстрей догнать невысокого плотного мужчину, что вел деловитую маленькую собачку на поводке. – Постойте! Подождите!! – Саня в несколько шагов сократил расстояние. – Это же вы!! Вы вытащили меня, когда был взрыв газа в квартире? – Жданов махнул рукой в сторону бедового дома. Старичок отошел на шаг, задрал голову вверх. – Ооо!! Знакомые все лица!! – добродушно улыбнулся он. – Прости, парень, что раньше не подоспел! Глафиру в машине закрывал, чтоб не убежала! – поделился он. – Ты молодец, парень, выжил! – Но как? Почему?? – Я раньше в спасателях работал, давно еще! Помню, чай, что делать в случаях ЧП! Я часто с Глафирой тут гуляю. Так что все примелькались давно. Кто, что, как… Ты, если на работу идешь, позже остальных выходишь… А когда бабахнуло, я и догадался, что ты дома. Вот и побежал спасать… – Я ж здоровый! Как ж вы меня вытянули-то? – Да и сам не знаю… Я до площадки… Первую помощь… А там и люди, кто сверху спускались, помогли. Я до приезда скорой рядом был! Владлен Григорьевич – так представился мужчина – с удовольствием с ними пообщался, пока они за компанию прогуливались с собачкой. Глафира была мелкой и очень злобной сукой (не только по половой принадлежности, но и по состоянию души), которая любила только своего хозяина. Когда она чуть было не цапнула Костю, который не оставлял попыток с ней подружиться, Владлен Григорьевич пояснил: – Она просто маленькая… Вот в ней и злоба в концентрате…