Откровение

Зацепка оказалась хрупкой, как паутина, и смертельно опасной. Отследив магическую подпись одного из недостающих фолиантов через сложное заклинание, Гермиона вышла на заброшенную алхимическую лабораторию в одном из самых гнилых уголков Лондона, Косом переулке. Место давно считалось нейтральным, но, как выяснилось, служило укрытием для ячейки пожирателей, всё ещё верных идеям Тёмного Лорда — тех, кто не смирился с поражением и жаждал мести. Они шли туда вопреки всему. Хамфри настаивал на сопровождении авроров, но это означало бы бумажную волокиту и предупреждение цели. – Мы просто разведаем, — сказала Гермиона Драко в пустом кабинете 713. Их взгляды, полные невысказанного после той ночи в библиотеке, встретились. — Установим наблюдение. Никакого риска. Малфой смотрел на неё долго, его лицо было непроницаемым. – Это ловушка, Грейнджер. Чувствуешь запах? Кровь и отчаяние. Туда ходят, чтобы не вернуться. – Ты боишься? — бросила она вызов, зная, что это сработает. Уголок его губ дёрнулся. — Я боюсь того, что произойдёт, если с тобой что-то случится из-за моей трусости. Давай. Они вышли ночью, замаскировавшись под пару молодых волшебников, ищущих дешёвые ингредиенты. Запах гнили, дешёвого зелья и отчаяния витал в воздухе Косого переулка. Лавка «Скопус и сын» выглядела как развалина, но на дверях мерцала слабая, ядовито-зелёная защитная руна — слишком сложная для простого торговца. — Здесь, — прошептала Гермиона, прижимаясь к сырой стене. Драко кивнул, его палочка уже была в руке. —За мной. И ради всего святого, не делай ничего героического. Они проскользнули внутрь под прикрытием простого, но эффективного чарующего заклятия на замок. Внутри было темно, пыльно и пусто. Стеллажи, заставленные склянками с мутными жидкостями, казалось, давно никто не трогал. Но Гермиона сразу почувствовала под ногами слабую вибрацию магии. Подвал. Лестница вглубь скрипела под каждым шагом. Воздух становился гуще, пах озоном, железом и чем-то сладковато-приторным — запахом некротического зелья. Подвал оказался не просто хранилищем. Это была полноценная лаборатория, освещённая зелёным светом левитирующих кристаллов. На столах стояли реторты, тигли, а на полках рядами выстроились склянки с тем самым зельем «Откровение». И в центре комнаты, склонившись над древним, испещрённым рунами котлом, стояли трое. Их мантии были поношенными, но зелёные вспышки под капюшонами, когда они обернулись, не оставляли сомнений. — Ну, ну, — просипел самый высокий из них, мужчина с лицом, изуродованным шрамом от проклятия. — Кого это мы тут поймали? Героиню войны и… предателя крови. Драко мгновенно шагнул вперёд, заслоняя Гермиону. — Изабелла, Траверс, — он назвал имена безошибочно, голос ледяной. — Я думал, умные крысы давно сбежали с тонущего корабля. — А мы думали, ты переметнулся к грязнокровкам, щенок Малфой, — зашипела женщина, Изабелла. Её глаза горели безумием. — Или тебе просто нравится лизать сапоги тем, кто разбил твоего повелителя? — Сдавайтесь, — сказала Гермиона, её палочка была направлена прямо в сердце Траверса. — Ваша игра проиграна. Министерство знает о вас. Траверс громко рассмеялся. — О, знает? Тогда где твои авроры, девочка? Нет. Вы пришли одни. По глупости. Или по… срочной необходимости. Его взгляд скользнул между ними, полный грязных догадок. — Как интересно. — Достаточно болтовни, — рявкнул третий, безликий под капюшоном. — Возьмём их. Лорд оценит такой подарок. Особенно предателя. Безумные? Или верят, что его снова можно воскресить? Бой вспыхнул мгновенно. Зелёные, красные и синие вспышки заклинаний осветили подвал. Гермиона парировала «Круциатус», посланный Изабеллой, и ответила обездвиживающим заклятием. Драко сражался молча, яростно, его движения были отточены и смертоносны — видимо, навыки, полученные в тёмные времена, никуда не делись. Он сбил с ног Траверса, но тот успел крикнуть: «Свяжи их!» Из темноты за стеллажами вышли ещё двое. Неожиданность и численное превосходство сделали своё дело. Одно из заклинаний, ярко-лиловое и вязкое, как смола, ударило Гермиону в грудь. Она не почувствовала боли, только внезапную, всепоглощающую слабость. Её палочка выпала из ослабевших пальцев. Увидела, как Драко, отбиваясь от трёх сразу, крикнул что-то, но звук будто дошёл до неё через воду. — Гермиона! Он рванулся к ней, подставив спину. — Импедимента! — взревел Траверс, и Драко застыл на полпути, тело сковала невидимая сила. Он упал на колени, из последних сил пытаясь высвободиться, его глаза, полные чистого, животного ужаса, были прикованы к ней. Их обезоружили, сковали магическими наручами, подавляющими магию. Гермиону грубо потащили и бросили в угол, рядом с котлом. Драко пнули в спину, заставив упасть рядом. Теперь они были лицом к лицу, беспомощные. Траверс подошёл, его грязный сапог оказался в сантиметрах от лица Драко. — Ну что, щенок? Понравился тебе вкус предательства? А теперь поглядим, как ты будешь смотреть на то, что мы сделаем с твоей грязнокровочкой. То, что должны были сделать давно. Драко попытался рвануться, но наручники жгли его запястья, вырывая стон. — Тронь её — и я разорву тебя на куски, Траверс. Я дам тебе умереть медленно. — Браво, какие страсти, — усмехнулся Траверс. — Но сначала… небольшой эксперимент. Он махнул рукой, и один из подручных поднёс к котлу склянку с мутным фиолетовым зельем. — Наше усовершенствованное «Откровение». Оно не просто вытаскивает воспоминания. Оно… обнажает самые тёмные страхи. Делает их реальными. Посмотрим, что увидит наша героиня. Или… что увидишь ты, Малфой, глядя на её мучения. Он наклонился над Гермионой. — С чего начнём, дорогая? С Беллатрисы? Или, может, с того, как твои друзья умирали у тебя на глазах? Гермиона зажмурилась, готовясь к худшему. Но тут раздался голос Драко, тихий, но пронизывающий до костей ледяной яростью. — Траверс. Тот обернулся. — Чего тебе? Умоляешь пощадить? — Нет, — Драко поднял на него взгляд, и в его серых глазах не было ни страха, ни покорности. Только холодная, безжалостная решимость. — Я предлагаю сделку. Пожиратели захихикали. —Какую ещё сделку может предложить выродок? — Ту, от которой ты не сможешь отказаться, — голос Драко был ровным, как будто он обсуждал погоду. — Ты же всегда хотел заполучить фамильные тайны Малфоев. Места укрытий. Схроны с артефактами. Пароли к семейным гримуарам. Всё, что не успели конфисковать. Траверс насторожился. — И ты просто так отдашь их? В обмен на что? На свою жалкую жизнь? — Нет, — Драко медленно, превозмогая боль, поднялся на колени. Его взгляд встретился с потрясённым взглядом Гермионы. Не делай этого, — умоляли её глаза. — В обмен на неё. Вы отпускаете её. Невредимой. Сейчас. А я… я остаюсь. И говорю вам всё, что знаю. Потом вы можете сделать со мной что угодно. В подвале повисла гробовая тишина. Даже безумные глаза Изабеллы округлились от изумления. — Драко, нет! — выкрикнула Гермиона, рванувшись к нему, но наручники болезненно впились в кожу. — Они всё равно убьют тебя! И не отпустят меня! — Молчи, Грейнджер, — отрезал он, не глядя на неё, его взгляд был прикован к Траверсу. — Это мой выбор. «Моё… искупление». Траверс обдумывал, взгляд метался между Драко и Гермионой. Жажда наживы и мести боролась в нём. — И как мы можем тебе доверять, предатель? — Вы не можете, — спокойно согласился Драко. — Но у вас есть зелье «Откровение». Влейте его мне. Вытащите информацию напрямую. Это будет быстрее и надёжнее. А её… — он кивнул в сторону Гермионы, — …отпустите под честное слово. Она не представляет для вас ценности. Я — да. — Драко, ты с ума сошёл! — закричала Гермиона, слёзы гнева и отчаяния выступили у неё на глазах. — Я не позволю! —Это не твоё решение! — рявкнул он, впервые за вечер повысив на неё голос. В его глазах горела не ярость, а отчаянная мольба. Пожалуйста, пойми. Пожалуйста, живи. Траверс ухмыльнулся. — Романтично. Привязался к грязнокровке, надо же! Глупо, но романтично. Ладно. Сделка. Девочка уходит. А ты… — он взял склянку с зельем, — …получишь свою порцию правды. Один из пожирателей грубо оттащил Гермиону к лестнице, ослабив наручники, но не снимая их. — Иди, грязнокровка. Пока хозяин добр. Она упиралась, пытаясь вырваться, её взгляд не отрывался от Драко. Он стоял на коленях, гордый и обречённый, не сводя с неё глаз. Его губы шевельнулись беззвучно: «Беги». И в этот момент она увидела не высокомерного сопляка, не раскаявшегося предателя. Она увидела человека, готового поглотить ад, чтобы она не коснулась даже его края. — Нет, — прошептала она. И затем, собрав всю свою волю, крикнула, глядя прямо в его испуганные глаза: — Ты сказал, что у тебя не было выбора тогда! Не делай этого выбора сейчас! Я не уйду! Её крик, полный такой чистой, безумной решимости, заставил Траверса на секунду замешкаться. И этой секунды хватило. Словно поджидая этого момента, из тени за котлом, где валялись пустые склянки, выскочила крошечная, полупрозрачная фигурка с огромными глазами. Домовой эльф. Старый, в грязной наволочке, с гербом Малфоев, едва различимым на груди. — Господин Драко приказал Добби следить! — пискляво пронёс эльф и щёлкнул длинными пальцами. Наручники на запястьях Драко с громким щелчком расстегнулись. Всё произошло за мгновение. Драко, будто его и не сковывали, вскинул руку. Его палочка, которую пожиратель небрежно заткнул за пояс, сорвалась и влетела ему в ладонь. — Петрификус Тоталус! — прогремел он, и волна обездвиживающей магии ударила от него во все стороны. Траверс, Изабелла и ещё один застыли, как статуи. Но двое других, стоявших дальше, успели среагировать. Зелёное заклятье полетело в Гермиону. Драко, не раздумывая, бросился наперерез. Вспышка заклинания ударила его в спину. Он не закричал. Просто ахнул, его тело дёрнулось, и он рухнул на грязный каменный пол, заслоняя её собой. — Драко! — её собственный крик разорвал горло. Оставшиеся пожиратели, видя, что дело плохо, щёлкнули устройствами для самотелепортации и исчезли с хлопком, оставив своих обездвиженных товарищей. В подвале воцарилась тишина, нарушаемая только прерывистым, хриплым дыханием Драко. Эльф, хлопая ушами от ужаса, метался вокруг. Гермиона, наконец сорвав ослабленные наручники, подползла к нему. Он лежал на боку, лицом к ней. Его глаза были открыты, но взгляд затуманен. На губах выступила алая пена. — Нет, нет, нет, — бормотала она, дрожащими руками пытаясь перевернуть его, найти рану. — Глупец! Идиот! Зачем ты это сделал?! Он попытался улыбнуться, но получилась лишь гримаса боли. — Сказал же… то, что моё… не трогать… — Молчи! — слёзы катились по её щекам, падая на его лицо. — Держись. Я сейчас… я вызову помощь… Он слабо схватил её за руку. Его пальцы были ледяными. — Гермиона… слушай… книга… в моей комнате… верхняя полка… всё… о зелье… там… — Чёрт! Да? — она прижала ладонь к его груди, пытаясь остановить дрожь, охватившую его тело. Заклятье было сильным, но не смертельным сразу — пожиратель, видимо, хотел взять живьём. Но повреждения могли быть ужасными. — Прости… — прошептал он, и в его глазах, таких близких, она увидела не боль, а облегчение. — Прости за всё… что я… каким я был… — Ты должен извиняться, когда выживешь, понял? — рыдала она, сжимая его руку. — Драко, пожалуйста… держись… Его взгляд начал терять фокус. — Твои глаза… такие тёплые… всегда хотел… сказать… Он не договорил. Его веки медленно сомкнулись, рука обмякла в её хватке. — Нет! — закричала она в пустоту, тряся его за плечо. — Драко! Очнись! Прикажи мне! Поругай! Что угодно! Очнись! Но он не шевелился. Только слабое, прерывистое дыхание свидетельствовало, что он ещё жив. Девушка вскочила на ноги, вся в грязи и слезах, и обернулась к домовику. — В Хогвартс! Сейчас же! Приведи мадам Помфри! И Гарри Поттера! Эльф с испуганным писком исчез. Гермиона опустилась на колени рядом с безжизненным телом Драко, взяла его голову на свои колени и, не в силах остановить дрожь, гладила его холодные, окровавленные волосы, беззвучно шепча сквозь слёзы слова, которые боялась сказать даже себе. Он пожертвовал собой за неё. Выбрал её жизнь вместо своей. И этот выбор, страшный и прекрасный, навсегда стёр границу между врагом и… и кем-то, без кого её мир теперь казался невозможным.