i think we're alone now

Твёрдой уверенности в плане не было, только движение вперёд, по накатанной колее хаоса. Команда почти молча рассаживалась по старому, видавшему всякое, грузовику. Джойс, бледная, но собранная, заняла место рядом с водительским сиденьем, Мюррей морально готовился преодолеть путь сквозь оцепление солдат. Нэнси и Джонатан заняли место сзади, безмолвно проверяя оружие — их взгляды были красноречивее любых клятв. Стив и Робин втиснулись рядом, их плечи плотно соприкасались, Робин что-то быстро шептала, а Стив лишь мотал головой, стараясь улыбнуться. В кузове царило гнетущее напряжение. Лукас и Дастин сидели, прижавшись спинами к холодному металлу кузова, их лица в свете прожекторов были резкими и не по-детски взрослыми. Уилл забрался следом, чувствуя, как за ним следует Майк. Их плечи едва коснулись друг друга — и этого случайного прикосновения было достаточно, чтобы Уилл снова почувствовал тот странный, сладкий укол в груди, от которого перехватывало дыхание. Последними в кузов, словно тени, запрыгнули Эл и Кали. Лицо первой было маской спокойствия, которое стоило ей невероятных усилий после всего, что они обсудили с сестрой. Грузовик с рёвом тронулся, пронзая ночь. Он мчался мимо замерших в нерешительности солдат, мимо ворот пропускных пунктов, которые словно по щелчку пальца открывались перед фурой. Мюррей, стиснув зубы, вогнал тяжёлую машину прямо в расплывчатую громаду врат в Изнанку. На миг мир перевернулся, затихли звуки оружия, догоняющих грузовик пуль, пространство закружилось в вихре неестественных цветов и звуков — треск, запах гниения и сырости. Изнанка приняла их холодным, липким объятием. Как только колёса грузовика с глухим хлюпанием наконец остановились у лаборатории, Эл поднялась, заставляя всех обратить на неё внимание. Она обошла кузов, останавливаясь перед каждым. Это не были слова прощания, а что-то большее: крепкие, почти материнские объятия от Джойс, которая отпускала в лабораторию не просто девочку со сверхспособностями, а свою девочку, пережившую так много за эти четыре года. Нэнси коротко улыбнулась, обнимая подругу, её оружие всегда было наготове, чтобы защитить, сберечь. Дастин и Лукас присоединились к этим коротким объятиям, шепча пожелания удачи, а Стив и Робин кивнули ей, похлопав по плечу, словно говоря "смотри там, не зевай". Джонатан протянул руку для рукопожатия, на что Эл лишь помотала головой и потянула того в свои объятия. Он перестал быть чужим ещё в Калифорнии, когда Джойс окутывала Уилла всем своим вниманием – он был рядом для неё. В совершенно обычных для подростков ситуациях, которые она проживала как последний выживший пассажир на корабле во время шторма. Наконец, она подошла к Майку, и они посмотрели друг другу в глаза — в этом молчании промелькнуло всё: их общая история, боль, благодарность и взрослое понимание, что некоторым путям суждено разойтись, для того, чтобы продолжиться развилкой, которая не обрывает связь до корня, а лишь вырастает во что-то новое, более честное и правильное. Майк подарил ей детство, о котором она и мечтать не могла в стенах лаборатории, и пусть он и вёл себя, как последний кретин тем летом – столь важные воспоминания всегда будут греть ей душу, в очередной раз напоминая, что все страхи никчёмны перед её решимостью защитить своих друзей. Потом она повернулась к Уиллу и всё напускное спокойствие на миг дрогнуло. Эл, не говоря ни слова, положила ладони ему на виски, а потом прижала лоб к его лбу: жест нежности, братско-сестринской близости и абсолютного понимания. Между ними не было ни страха, ни сомнений — только тихая, резонансная уверенность двух половинок одного целого, двух проводников, чувствующих ток одной и той же странной силы. — Ты не один, — прошептала она так, чтобы слышал только Уилл. Он закрыл глаза, сжимая в руках её плечи, и ответил тем же шёпотом: — И ты тоже...Возвращайся целой, – просьба, больше похожая на молитву, – я буду геройствовать вместо тебя, только вернись, Джейн Хоппер, обязательно вернись. Они отпустили друг друга, оставляя на лицах печальные, но полные надежды улыбки. Кали открыла кузов, намекая сестре, что пора выдвигаться и отряд покинул грузовик: Мюррей с девочками направились в сторону лаборатории, а остальные – к вышке телесвязи.

***

Вонзившаяся в небо, как гигантская игла, телебашня возвышалась над ними. – Поднимаемся с двух сторон по группам, если устанете, то останавливайтесь в пролётах перевести дух, – скомандовал Джонатан, проходя мимо брата. Уилл сжал кулаки, ощущая, как каменная тяжесть внутри сменяется ледяной, кристальной ясностью. Пришло время. Майк начал подниматься за Лукасом, а Уилл следом за ним, замыкая цепочку. Первые пару минут было совсем не тяжело: земля отдалялась с каждым переставлением ног по лестнице, а летающие вокруг частички странной пыли подсвечивались красным светом с каждым появлением молний на небе. Постепенно начиная уставать, Уилл заметил, что Майк решил сделать остановку, так они оба оказались на железном мостике, переводя дух и унимая жажду, благодаря захваченным с собой бутылкам воды. Первым нарушил тишину не он: – Хэй, там на радиостанции, в Сквоке, – Майк обернулся к другу, – твои слова, они были очень сильными, в смысле, это было очень смело и я рад, что ты доверился мне...нам, семье, – он запнулся, подбирая слова, – я имею в виду, каминг-аут это сложно и, чёрт, я никогда не отвернусь от тебя, Уилл, ты же помнишь, если мы сойдём с ума, то обязательно вместе, – он вздохнул, продолжая уже тише, – пусть я и Майк Храбрый, но твоя смелость кажется всегда превосходила мою, я всегда буду твоим другом, иначе и быть не может. Не могу же я оставить своего самого сильного волшебника в команде разбираться со всем в одиночку. Уилл неловко усмехнулся, возвращая крышку от бутылки на место: – Я рад, что ты всё ещё считаешь меня своим другом, – он продолжал мягко улыбаться, пока в глазах напротив рождалось сомнение. "Друзья? Какие же мы теперь друзья?" бегущей строкой проносилось в голове Майка. Он понимал, что затягивает с ответом, но ничего поделать с собой не мог — тело не слушалось. Нервы неприятно скручивали живот, а может это был тот самый липкий страх, который Уилл смог преодолеть, а он – нет. Они были кем угодно, но не друзьями, только вот Уилл Мудрый мог признаться себе в этом, а он... В последний раз Майк нервничал так перед разговором с Эл: это было время, когда она в последний раз пыталась найти Векну своими силами, к всеобщему сожалению – безуспешно. Время, когда Байерсы окончательно переехали в дом Уиллеров, оставляя Хоппера и Джейн на новой базе, где та могла тренироваться и оставаться не пойманной. Военные наполняли спокойный некогда Хоукинс, а вся команда думала над тем, как же им найти доступ к информации и единственным вратам в Изнанку. Время, когда Майк перед прощанием решился на разговор, ведь друзья никогда не врут. Перед глазами, как на плёнке, прокрутилась Калифорния. Солнце, которое жгло, а не грело. Его собственная истерика, его грубые, глупые слова, от которых Эл сорвалась, закидывая Майка его же письмами. А потом — пустота. Военные, забравшие её снова. Его беспомощность, горькая и тошнотворная. И тогда, в самый тёмный момент, когда он метался в доме с двумя вооружёнными солдатами, не зная, что делать, голос Уилла был единственным якорем. Уилл, который сам только что испытал шок и страх. Уилл, бледный и испуганный, но говоривший с тихой, стальной убеждённостью: «Она наша семья. Мы её найдём. Мы её спасём». Это Уилл нарисовал ту картину. Это Уилл утешал его, говорил об Эл и её чувствах, когда у самого Майка в душе была лишь паника. И самое главное, самое невыносимое — это Уилл назвал его «сердцем партии». Лидером. Тем, кто знает, как поступить правильно. А что сделал он, Майк Уиллер, этот самозваный «лидер»? Он всё испортил. Он заставлял самого храброго и преданного, близкого человека плакать из-за него. И тогда, когда всё это закончилось, сквозь всю эту горечь, как луч света, прорезалось одно ясное, простое и пугающее чувство, которое росло с каждым днём совместного проживания, с каждым взглядом, с каждым новым рисунком и вечером, проведённым вместе с Уиллом. Чувство, которое не имело ничего общего с дружбой. – Нет, то есть... да, конечно, ты мне дорог. Всегда был и будешь, – опять эта чёртова пауза, Майк готов был ударить себя к этому моменту, – Уилл, мы с Эл...мы с Джейн расстались. Что-то сломалось внутри. Безвозвратно рухнуло, взорвалось, как банка с газировкой. Это явно было не то, что он должен был сказать. Уиллу казалось, что с каждым новым словом друга он уже начинает сходить с ума в одиночку. Он видел как дрогнули ресницы Майка, как его взгляд на миг уплыл куда-то в прошлое, как вместо простого "да, я тоже", которого он ожидал в ответ на свои слова об их дружбе, рождалось знакомое ему замешательство. Он мысленно уже начал подбирать слова, чтобы сгладить неловкость, успокоить разогнавшееся сердце, отвести мысли, посещающие его голову перманентно, когда Майк находился рядом. Собственная улыбка замерла и пропала, превратив лицо в сосредоточенное, ожидающее. – Чёрт, я имею в виду... – нервозность Майка нарастала, жесты стали резче; ему явно не хватало привычного хождения по кругу во время изложения важных мыслей, – я вообще не про это! Это никак не касается нас с ней сейчас. Это касается только тебя и меня. Я должен был поговорить с тобой раньше. Может, когда я пробирался к тебе в подвал, чтобы вместе почитать новый комикс...Или наоборот, когда ты пробирался ко мне на ночёвку, чтобы послушать музыку перед сном... Уилл в очередной раз не уловил момент, когда Майк оказался ближе. Он поймал его убегающие, гиперактивные руки, мягко обхватив за запястья, и это вернуло Майка к сути диалога. – Я без тебя не могу, – выпалил он. – Что ты имеешь в виду? – Я больше без тебя никуда и никогда. Если я сердце партии, то ты – волшебник, поддержка всей команды, моя поддержка! Самый храбрый, самый мудрый, самый... – Майк опять затараторил, пытаясь откинуть последние слои страха, которые укутывали его ещё с большей силой. – Остановись, Майк, пожалуйста. Я ни слова не понимаю, – Уилл пытался посмотреть ему в глаза, успокоить. – У нас нет времени сейчас, ты прав, – Майк перехватил руки Уилла, заключая их в свои. – Ты знаешь, что я бываю придурком, но благодаря дружбе с тобой у меня всё же развился интеллект, согласись. "К чему это сейчас было, боже?" – мысли в голове Уиллера не поспевали за вылетающими наружу словами. Уилл перестал думать о том, насколько явно видны его смущение и полное недоумение от услышанного, он лишь продолжал держать руки Майка в своих и слушать его, будто им не нужно торопиться к разлому измерений, который должен появиться, конечно же, от падения грёбанного небосвода. – Я не считаю, что твоя влюблённость — это ошибка. Потому что я чувствую то же самое, – Майк прикрыл глаза на пару секунд, собираясь с духом, – к тебе. И я не знаю, имею ли право говорить такое сейчас, но раз уж мы взбираемся на верхушку этой телебашни, в чёртовой Изнанке, как на казнь...то я думаю, ты должен был это узнать. – Майк...Та влюблённость, про которую я говорил...Ты правда не понял, кого я имел в виду? – Уилл всё ещё пытался говорить размеренно, спокойно, будто внутри сейчас всё не выворачивалось, как бы комично не звучало, наизнанку. – Очевидно, парня, которому очень повезло и которого ты очень хорошо и долго знаешь, – интонация Майка скатывалась во всё более тихую и неловкую, – У тебя был такой взгляд, будто ты ни секунды не раздумывая бросишься ему на помощь или отдашь все свои рисунки, вместе с сердцем... – Майк... – Уилл смотрел на него буквально глазами-сердечками, стараясь не так широко улыбаться, проговаривая его имя шёпотом. – Я забираю назад слова про свой интеллект. Я... – Майк тоже перешёл на шёпот, не отрывая от Уилла взгляда. – Как долго? – С того момента, как ты с семьёй уехал в Калифорнию. Я начал понимать, что чувствую себя... странно, потерянно. – Поэтому ты так себя вёл тогда? – Я думал, что это просто чувства смешались. Ведь и ты, и Джейн мне очень дороги. Вот я и не понимал, в чём на самом деле проблема...А потом твой рисунок и твои слова... Но при этом ты плакал, и я подумал, что не такой уж я и хороший друг, раз у меня сердце разрывалось за то, что я так заставил тебя чувствовать и ничего не мог сделать, чтобы помочь. Уилл не нашёл, что ответить. Скорее всего, все остальные уже поднялись или были близки к этому. А он стоит тут, с Майком, с уже их, общим, признанием. Они стоят и смотрят друг на друга, так близко, так искренне, словно им удалось уменьшить себя, вернуться в то время, когда их самым главным страхом было не успеть домой к ужину, ведь мама будет переживать. – Можно я... – Майк погладил большими пальцами костяшки Уилла, – поцелую тебя? Уилл резко втянул носом воздух, глаза его округлились, а брови неверяще дёрнулись, и он молниеносно, почти не думая, выкрикнул: – О боже, Майк, мы буквально идём спасать мир, и ты хочешь, чтобы я умер здесь и сейчас?! Майк в ответ замахал головой в разные стороны, его слова тоже сорвались на повышенных тонах, нервно и торопливо: – В щёку! Просто в щёку, не паникуй, пожалуйста! Всё же они оставались подростками. Глупыми и любящими. Может, даже слишком. Уилл прикрыл глаза, увидев, как Майк делает то же самое и наклоняется к его щеке. Он почувствовал прикосновение чужих губ — немного обветренных, но очень тёплых. Ему понравилось — прямо до мурашек. Хотелось что-то сказать, но он вновь ощутил прикосновение. Оно было более мягким и влажным — видимо, Майк облизнул губы, что почему-то показалось Уиллу забавным. Майк часто так делал перед тем, как есть мороженое. Просто привычка, а он усмехнулся этому сравнению себя с мороженым и, ощущая уже чёрт знает какой по счёту поцелуй в щёку, открыл глаза. Намеренно увернувшись от ещё одного поцелуя, Уилл притянул парня к себе за плечи, заключая в крепкие объятия. В его глазах Майк сейчас был красив до одури, до накатившего к горлу желания плакать от счастья, что всё происходящее реально. – Прости... я, эм, увлёкся?, – "Увлёкся, серьёзно?", – Это же не звучит как кринжовый подкат? Или всё-таки да? Мне нужно честное мнение, – Майк расслабился, принимая объятия и усиливая их в ответ. Уилл рассмеялся, ему нравилась их разница в росте, нравилось, что Майк поддержал его, открылся в ответ, и конечно больше всего нравилось то, что слова Робин про Тэмми Томпсон не нашли схожести с любовью всей его жизни. Единственный минус – сверху к ним донеслись крики явно недовольного Лукаса: "Они поднимались прямо за мной, что с ними могло случиться? Успокойтесь!" – Ну, это немного смущает, – всё же ответил Уилл, нехотя прекращая объятия, – но мне нравится, не думай что скажешь что-то не так, – Уилл отстранился ровно настолько, чтобы видеть всё лицо Майка, его растерянные брови и счастливые глаза. – Ты же мне нравишься весь, – он сказал это с такой простотой, словно констатировал факт, и впервые за долгое время легко, почти озорно подмигнул. Майк замер, и по его лицу медленно, как первый луч солнца, поползла улыбка — сначала неуверенная, а потом всё шире и глупее. Он прошептал, будто боялся спугнуть: – Серьёзно? Весь? Даже когда я придурок? – Особенно когда ты придурок, – тут же парировал Уилл. И они снова рассмеялись, тихо и счастливо, пока крик спускающегося ниже к ним Лукаса не прорезал воздух, возвращая их к багровому небу и ржавым балкам: – Эй! Если вы сейчас не начнёте двигаться, я сам спущусь и буду пинать вас до самой верхушки! – Мы уже идём! – крикнули они в ответ почти хором, возвращаясь в реальность. – Обещай, – быстро, уже поворачиваясь к лестнице, сказал Уилл, – что мы ещё обязательно об этом поговорим. Нормально. Без...апокалипсисов посередине. Майк кивнул, на секунду положив ладонь на плечо Уилла: – Обещаю. И они снова полезли вверх, в красную, пульсирующую грозу, но теперь между ними висела невидимая, прочная нить — только что сотканная и уже неподвластная никакому Векне. Без разницы, что ждёт их дальше, подумал Уилл, он больше не боится.