ЖЕРТВА ПРИНЦЕССЫ КИРЫ

______________________________

НА РУИНАХ

Она отвела его вглубь руин. Уложила на выступ и найдя какую-то тряпку, укрыла. Сарина пустила лозу, что в пару секунд обвила стены. Выросшие цветки раскрыли бутоны и засияли. Запахи притупились. Я сел у головы Агата и прижал колени к груди. По другую сторону сидела Сарина. Она долго смотрела на него. Я долго смотрел на нее. Стоит ли мне продолжать подыгрывать, чтобы она защищала Агата ценой собственной жизни, надеясь, что тот ответит взаимностью? Я не мог. Она потянула руку и уже почти коснулась щеки Агата. — Я убью тебя, — как будто констатировал я. Она вздрогнула. — Да что ты такое вообще!? Магия из-за барьера притупилась, проявляя меня не сразу. Я подал голос цепляясь за нить яблок возле себя. — Он мой. — Ты не заберешь его с собой! Я смотрел на нее вздернув брови. — Ты дура!? — выдал я и прищурился. — Зачем мне тогда его спасать?! — Тогда что тебе нужно! — Не трогай его и не прикасайся! — я свел брови. — Я не позволю его убить! — Дура, — заключил я и пропал. Она выдохнула и снова потянулась к Агату. — Дура. — Я прошел и Схватил ее за плечо. — Еще раз его коснешься, и я... — отведя взгляд, я хмыкнул. — Откушу тебе нос! — Ты смеешься?! — она вырывалась. — Может, вы оба умолкните? — заскрежетал Агат. Он качался стремясь сесть. Я отмахнулся от Сарины и бросился к Агату.Он выглядел осунувшимся и вялым. — А где крыль... — Их вырвало, когда разбилось то окно. — Вы его видите?! — перебила Сарина. — Заткни ее... — простонал я, медленно оседая на землю. Он устало хмыкнул и цокнул с улыбкой. — Сарина... Кира не навредит мне. — Это ты его призвал?! Агат протяжно вздохнул во второй раз. — Не думаю, что можно так сказать. — Ничего не понимаю... — она села на землю, прикрывая рот. — Мы тоже. — Агат скривился, прижимая рукой бок. — Усядься! — запротестовал я. — Сиди и не дергайся, будет хуже! Агат начал собираться в кучу, стараяст потянуться ко мне. Я тут же развернулся и придвинулся ближе, чтобы он не вставал. Я увидел метку на его запястье. Два кровавых шрама и одна черная полоска. Обет. Он нарушен дважды. Сначала я уклонился от условия «убить короля», пытаясь найти Минату. Затем по своей ошибке нарушил «спасти имение Агата». — Ты заключил с ним Обет?! Сарина с открытым ртом смотрела на руку Агата. Он вздохнул. — Да. — Зачем? Агат посмотрел на меня. Улыбнулся, моргнул и вздохнул. — Я не знаю, — он улыбнулся. — Вы же понимаете, что можете лишиться души?! — она закричала, призывая к здравому смыслу. — Да, — он отклонился назад. — Вы можете потерять душу! Боги вас не примут! — Зачем задумываться о смерти, когда жизнь не имеет смысла? Он посмотрел с пустотой на Сарину. Не с укором, не язвительно — пусто и не задумываясь. Я убил его. Я своим появлением разрушил его полностью. «Я умер как господин в тот день» — фраза, что стояла перед глазами. Я убил его еще в тот день. Я застыл без сил пошевелиться. — Я не верю вам! — твердо заявила Сарина. — Ещё вчера вы говорили совершенно другое, то, что рождало жизнь. Вы все обесценили. — Да, — кивнул Агат. — Вы правы. — Я больше не могу! — она отступила и вышла из руин с раздражением. Разочарование. Ничего страшного. В игру Агата сложно не поверить. — Тебе плохо? — я отмер и сел перед Агатом. Он смотрел и молчал. — Нас взяли. Меня и матушку посадили в тюремные катакомбы. Почти сразу я оказался на боях и почти проиграл, все рушилось... Его не избили. От этих слов сердце сжималось сильнее. — Когда же меня приговорили к суду… Я ничего после не помню. Он отвел взгляд. — У тебя есть шанс всё исправить. — я выдохнул тревогу из груди. Попытался приподнять чудой подбородок, заставить встретиться взглядами. Он задрожал в ответ. — Ты... ты сказал это мне. В тот день. Помнишь? — Мой голос стал тихим и хриплым. — Когда я был разбит. Когда моя смерть казалась единственным, что во мне осталось ты поверил в меня, согласился на дурацкий обет и... — Слёзы подступили к горлу. Я проглотил их. — Сейчас я верю в тебя. Не в господина Фраэро. Не в ювелира. А в тебя. Того, кто подарил мне пособие по диалекту. Кто заснул в ванне. Кто пишет в дневнике о... — я замолчал, не смея заговорить. — Ты можешь дать себе шанс? Хоть один? Просто... разрешить себе его? Ты же никогда себе ничего не разрешал. Я знаю. Я читал. Но сейчас... сейчас можно. Для меня. Дай нам обоим этот шанс. Он молчал больше минуты точно. Бегал глазами и цеплялся за всё, что видел. — О нет... — расплылся он, улыбаясь и вздыхая. — Меня раскрыли? Я облегченно вздохнул и мотал головой. Прикрыл свое лицо руками и, не выходя из образа, произнес: — Да, — почти шепотом. — С потрохами. Агат замер. На мгновение. После отклонился назад и лег на тот же выступ, закрывая глаза. Спал он или нет, я мог лишь догадываться. Просто тихо прилег рядом и тоже закрыл глаза. Сарина вернулась. — Тихо! — на ухо шепнул я и та вздрогнула. — Не пугай меня больше! — также тихо прорычала она. — И скажи спасибо! Она протянула мне кулек. — И для чего мне это? — я выгнул бровь. — Тебе не к чему, а молодому господину, человеку, нужны вода и еда! Сарина положила кулек рядом с Агатом очень осторожно. — Катись отсюда, пока бед не набралась, — цокнул я, вороча носом. — Хочешь сказать, что я не могу вам помочь?! — Хочу сказать, что это не твоя война. — А какого ужаса ты знаешь, какая у меня теперь война?! — она выкрикнула это так громко, что Агат вздохнул. Она понизила голос до сдавленного шепота, в котором звенели слезы. — Мира больше нет. Мне некуда возвращаться. — Что? — я отступил на шаг. — Столица еще легко отделалась! — она говорила быстро, прерывисто, выплескивая ужас. — На севере — вечные метели. Они заносят целые города. Люди замерзают, не успев выбежать. На юге — горы рушатся. Сходят оползни. Поселения сметены. Всё... всё перевернулось! Я не знаю, где отец. Не знаю, что с матерью... — голос ее оборвался. Она повалилась на пол, съежившись в комок. — А мне... мне в опустевшем дворце приказали исполнить приговор. Пока все сбегали, я должна была исполнить смертный приговор. Потом город должны были закрыть. Для очищения. Я слушал, и холод полз по моей спине, хотя я не чувствовал холода. — Опять ты исчез! — в ее голосе слышались слезы. — Что ты хочешь? — спросил я, не оборачиваясь. — Чтобы я извинился за то, что мой отец — подлец, а мир — дерьмо? Последовала тишина. Потом тихий, сдавленный звук.Я обернулся. Она сидела на земле, уткнувшись лицом в колени и тряслась от беззвучных рыданий. Я вздохнул и присел рядом. — Прости, — пробормотал я. — Это... несправедливо. По отношению к тебе. — Что теперь делать? — плюнула Сарина. — Не знаю, — я цокнул. — Но если будешь орать каждый раз, когда я пытаюсь думать, мы точно ничего не придумаем. — и если тебе нужна месть — можешь идти отсюда, мы тебе не товарищи. Месть разрушила меня и... Этого будет мало. — Я не собираюсь мстить! Мне не за что... Я обернулся. — Тебя же бросили? — я выгнул бровь. — И правильно сделали, спасать меня было не нужно... Тишина повисла тягучей пеленой. Ее слова отозвались во мне старым, гнусным эхом. «Ты умрешь за чужие грехи. Это искупление». Я сглотнул ком в горле. — Знаешь, — сказал я тихо, глядя на спящего Агата, — я тоже так думал. Семнадцать лет. Что моя смерть — это правильно. Что я — цена за чужой покой. — Я повернулся к ней. — А это — ложь. Самая удобная ложь для тех, кому выгодно нас использовать. Она перестала плакать, смотря на меня широкими глазами. — Все боятся. Они тоже. Общий страх привел к хаосу. Если ничего не менять, то это останется хаосом, а может быть, «переменой». Я не говорю, что тебе нужно их простить или понять. Хочу напомнить, что сейчас глупо искать проблему в себе. Особенно, когда проблем извне очень даже достаточно. — И что нужно делать? — прошептала она. — Сначала — выжить, — кивнул я в сторону Агата. — Потом... — я запнулся. — Сдлать так, чтобы такого не повторилось. — И как? Я усмехнулся. Горько. — Давай договоримся. Я буду стараться не делать вид, что тебя нет. А ты... перестанешь верить, что тебя «не нужно было спасать». Хотя бы попробуешь. Хорошо? Сарина медленно кивнула. — Договорились. Чавканье рядом заставило нас обернуться. Я померк. Агат уже сидел и наблюдал, размеренно жуя хлеб. — Теперь можно поговорить, — я проявился прямо у неё над ухом. Она отскочила от неожиданности. —Я же просила! —А меня это расслабляет! Агат шлёпнул себя по лбу, проглатывая последний кусок и покачал головой. —Я почти поверил, что ты повзрослел. — А я почти поверил, что ты умер. Мы переглянулись в тихом молчании,мысленно кивая друг другу. —Как ты себя чувствуешь? —Лучше. – твердо выплюнул он – Синяки, конечно, не зажили, но сейчас лучше. Я облегченно выдохнул. — Нам нужно спешить. Оба замерли в ожидании продолжения. — Мы должны попасть в дворцовый храм. Агат и Сарина переглянулись. Я усмехнулся. Меня готовили к жертве с детства — это то, на чем строилось мое существование. В преданиях, магии, богах, пророчествах я самый проинформированный. Ни у кого из них не было доступа к сакральным записям. У меня тоже нет, чтобы они были в своё время, но я хотя бы знал, что они есть. —Я помню «Условие богов» наизусть! Но этого недостаточно, — я опустил голову и встряхнул ей. — Если мне не изменяет память, старинные тексты хранились именно там. И если от храма осталось хоть что-то, у нас есть шанс на первый шаг к милости катаклизмов. — Сначала нужно обшарить разруху. Найдём хоть каплю материалов, и, благодаря нашей давней ошибке… — Агат кивнул на кольцо Сарины, — я могу попытаться сконструировать… хоть что-то? — он умолк хмуря брови. Его мысли упрямо растекались. Знакомая ясность ума давала трещину под тяжестью простой, животной усталости. Смотря на это сердце обливалось кровью. —Я поищу всё, что тебе нужно, — придвинулся я ближе. В этот момент я намеренно растворился. Сарине не нужно пока что знать наших подробностей. —Спасибо… — будто только проснувшись, выдохнул тот. — Что именно ты хочешь? Просто скажи, что нужно, а как достать, я подумаю сам. —Всё и сразу, видимо, — приложил он пальцы к виску, продолжая искать ответ в потрескавшемся полу. — Вы вообще про меня забываете! — она скрестила руки, морщась. Я вобрал воздуха,чтобы высказать ей еще раз как она мешается, но захлебнулся своим же возмущением. Ей тоже нужно время,— стучал я кулаком по лбу. —Сарина, — я, не отходя от Агата, повернулся к ней. — Ты, уже прости за грубость, но очень ненадежна для нас. —Я ещё ничего не сделала… Агат отвернулся и почти с насмешкой хмыкнул. Я, готовый физически швырнуть в Сарину хоть что-то, задышал глубже. —Я скоро вернусь, — я подошёл к стене. Перед тем как выйти, я посмотрел на Агата. Тот кивнул. Я вышел. Вернулся я с различным видом хлама. Многое пришлось закидывать через щели между сорняками Сарины. Те по-хозяйски обвили укрытие, сохраняя тепло от пускай и весеннего, но всё ещё холода. — Принимайте, — раскидав мусор по полу, я довольно хмыкнул. — Железо, алюминий, жемчуг, вроде… Да, потрескавшийся! Это, вроде, мрамор, это гранит… — я начал указывать пальцем. Пояснял скорее для себя, нежели для Сарины или Агата. Агату в целом вообще не нужно пояснять это. Я ждал вердикт. Его проницательный, строгий взгляд, с примесью сомнений и дрожащий подбородок учитывались мной как начало работы. —Достаточно. Он неспешно начал перебирать мусор. Молча протянул руку, указывая на кольцо. Сарина нехотя отдала его. Теперь мы все молчали,ожидая результат. Агат выкладывал кусочки в формы,разбитые камни складывал воедино, системно и точечно чередовал материал. Уже вскоре мы получили готовый рисунок на полу.С первого взгляда это было похоже на то же самое разбросанное состояние хлама, но уверенность Агата намекала на обратное. —Проведи магию через накопитель, — попросил он. Я распылил магию. Хаос на полу сложился в один небольшой браслет, собранный из разных камней, обломков и кварца, оплетенный сохранившейся утонченной оправой. Агат взял его в руку, опустил плечи, вдохнул. Артефакт блеснул, будто задышал. —Это тебе, — он протянул украшение Сарине. Та была в немом шоке. Не от жеста, а от работы и результата. —Зачем?.. — неуверенно взяла она его и надела на руку. —Кира — наш основной проводник, — он мягко посмотрел на меня. — Это лучшая версия кольца. Она не просто копирует твою магию, а распыляет ее на поток, которым питается Кира. —- Соат кивнул на украшение — Чувствуешь запах сочных яблок? Он постоянно напоминает тебе об этом, потому что чувствует аромат магии. Сарина отвела руку Я хотел обнять Агата. Если Агат готов идти вперед, значит, и я мог. Я умело юркнул в магическую сеть и мгновенно распознал нужный аромат. — Теперь нужно выдвигаться. Мы шли по дороге. Теперь, с Сариной, я мог быть видимым почти всё время. Сложность была в контроле передачи — ведь если я заберу слишком много, Сарина может пострадать. Сейчас, когда она для нас почти что единственная защита, мне приходилось быть осторожным. Я был впереди и указывал дорогу.Сарина и Агат шли рядом. Последний выдавал краткий экскурс, пересказывая самые важные события. Я хотел возразить — мол, нечего ей знать о таких подробностях, — но подумал: если Агат считает нужным рассказать, значит, нужно рассказать. —Вы думаете, что кукловоды могут контролировать пришествия? Я остановился и обернулся. Я выпал из контекста и сначала не понял, о чём она, но вскоре прикинул наши крайние диалоги с Агатом и вспомнил, что мы это обсуждали. —Вряд ли, — бросил Агат. — Но это всё ещё теория. – он пнул камень – Я бы не хотел думать, что они намеренно разрушили всё это и… ради чего? Я кивнул, соглашаясь. —И что скажешь? — обратился я к Сарине. — По поводу происходящего? Я ждал её ужас, осознание, что её обманули… —Не удивлена, — без издевки, а с искренним сожалением парировала она. Агат и носом не повёл от таких заявлений, а я вытянул лицо. — Те, кто постоянно живут в среде, где всё возможно менять, постоянно боятся, что всё изменится, — покачал головой Агат. — После жертвоприношения многие к этому подготовились, как мы уже поняли. Я отвернулся и шлёпнул себя по лбу. Задумываться я уже устал. Пускай этим занимается Агат. — Сарина, — топнул я по плитке на дороге — удивительно уцелевшей на фоне всей разрухи. — Надо вырвать. Если не ошибаюсь, тут один из эвакуационных выходов из катакомб. Так мы доберемся быстрее. Сарина лёгким движением руки вырвала плитку лозой,подбросив её вверх. Я кинулся на Агата, пытаясь оттолкнуть. Почти успешно — он лишь пошатнулся. Плитка с грохотом рухнула на землю,разлетевшись на куски. —Сарина! — истерично выкрикнул я, не в силах сдержать ярость. Та сама перепугалась. —Я не хотела, правда! —Кира, — тихий голос над ухом вернул меня в реальность. — У вас теперь один поток магии. Я отдышался и цокнул. —Прости, — бросил я через плечо и, подойдя к открывшемуся проходу, кивнул остальным. — Вниз. Первым пошёл я.Спустился по скрипучей, сырой лестнице и ждал остальных, вслушиваясь в тишину подземелья. После Сарины спустился Агат. Я обернулся,вглядываясь в слабо освещенные тоннели. Гулким эхом отозвалось в голове: вот они, катакомбы. Теперь мы шли в глухой тишине. Каждый шаг разносился эхом, убегая в темноту впереди. Я свернул направо и провёл ладонью по стене. Ожидаемой шероховатости и холода камня не было. Раньше были. —Что ты делаешь? — шёпотом спросила Сарина, нарушив заговор молчания. —Так меня учили ориентироваться в темноте. Пальцы скользнули по относительно ровной поверхности,а затем нащупали слегка углубленный камень. —Налево, — тихо скомандовал я, разворачиваясь в новый проход. Теперь придерживался левой стороны. Ладонь наткнулась на выпуклость. — Направо. — Шаг. — Снова прямо. Налево. Послушная тишина за моей спиной смущала.Никто не вопрошал и не сопротивлялся. Но молчание Агата… оно не давило, а, странным образом, придавало сил. —Из любой точки таким образом можно попасть в храм? — вклинился в мои мысли Агат. —Можно добраться до дворца. Оттуда дорогу в храм я помню. Мы дошли быстро.Уже через пару минут уперлись в глухую стену. —Тупик, — с напускным разочарованием протянула Сарина. —Выход, — мгновенно парировал Агат. —Его что, надо вышибать? — по её запястью уже скользил игривый стебелёк. Я не ответил.Просто надавил на стену. Та послушно отъехала влево, подняв облако пыли и осыпавшейся штукатурки. Сарина закашлялась,а Агат сдавленно, почти с ужасом, выдохнул: —Арка?.. Не оборачиваясь,я шагнул в проём. На сцену. Тихое затишье. Мягкий свет. Мелодия. Шум ветра. Куст. Кровь. Моя боль. Я осторожно сжал ладонью грудь,проверяя, не сочится ли новая рана… и замер. Прямо передо мной.Жуткий куст. Застывшая, почерневшая кровь на плитах. И оно — там же. Моё тело. Подкосились ноги.Я рухнул на колени, скрючившись. Воздух рвался из лёгких обрывками. Вот оно. Моё тело, навеки сплетенное с этими плющами. Его даже не убрали. Уверен, запах крови и мертвечины стоит невыносимый. Убийственный! —Эй! Что с ним… — голос Сарины сорвался на шепот. Она не осмеливалась сделать шаг. —Кира, — твердо и тихо. Агат опустился передо мной на корточки, полностью заслонив от меня вид на рисицил. —Здесь… — голос сорвался. Я выдавил из себя, сквозь ком, вставший в горле: — Здесь умерла принцесса Кира. —И родился Кира-сирими, — тихо, но невероятно чётко поправил Агат, придвигаясь еще ближе. Его улыбка в этой мглистой темноте казалась единственным источником света. От этого— от его слов, от этой улыбки — внутри всё перевернулось. Дико, до тошноты, захотелось броситься на него с воплем: «Как же я тебя люблю!» Я лишь судорожно прикусил губу, чтобы удержать эти слова внутри. —Простите… я не знала… — робко, нарушая возникшую между нами напряженную тишину, шагнула вперёд Сарина. Я смущенно отвел взгляд и поднялся на ноги. Агат, будто с облегчением вздохнув, перевёл взгляд на Сарину. —Сарина… — хрипло окликнул я. Она обернулась. В этот момент сердце,которого у меня не было, забилось так громко, будто хотело разорвать призрачную грудь. Я сделал шаг назад, всё ещё колеблясь. Потом обернулся к Агату.Тот пристально осматривал меня с головы до ног, пытаясь прочесть в моём лице решение, которое ещё не было озвучено. —Ати… — так же тихо позвал я. Он сделал шаг навстречу. —Я… хочу попросить... — Слушаю. —Похорони мое тело. Агат не удивился. Видимо, ждал этих слов — по его щеке, словно предатель, скатилась единственная, тщательно сдерживаемая слеза. —Хорошо… — выдохнул он, и в этом выдохе была вся неохотная, горькая покорность судьбе. —А ты… — я повернулся к Сарине, и в моём взгляде не было приказа, а лишь мольба, — ты же можешь убрать этот куст? — Да… — неуверенно протянула та. Она не слышала мою просьбу к Агату и не задумываясь, оттянула руку. Мёртвый до этого рисицил стал расползаться в стороны, обнажая то, что скрывал. Я отшатнулся, едва мельком увидев кончик собственного пальца, и в немом ужасе прижался к Агату, Показались свисающие крупные кисти. Голые плечи. Длинная шея. Широкая спина. Всё, что осталось от платья, истлело, обнажив торчащие из-под кожи цветы и зияющую дыру в груди. Почти все стебли отсохли и развалились в стороны. Но едва одна из лоз под кожей дёрнулась— будто тело вздохнуло в последний раз, — я вскрикнул, скривившись от внезапной, живой боли, и закричал: — Стой! Это была не память. Это была боль, которую я ощущал здесь и сейчас — своим духом, на месте собственного изуродованного тела. Там, где под кожей дернулся цветок, у меня пульсировала яркая, жгучая точка агонии. —Кира! Тише.Что случилось? — Агат рухнул передо мной на колени, пытаясь поймать взгляд. —Я почувствовал… — слова вырывались хрипом, сердце — которого не было — замирало от ужаса. — Я чувствую своё тело! Это был шок. На лице Агата, в его застывшем взгляде, я видел, как крутятся шестеренки мысли, перемалывая мой кошмар в холодные факты. Эта тишина была настолько оглушительной, что даже Сарина замерла в стороне, не смея нарушить ее. Агат моргнул. Разом. Затем выдохнул — прерывисто, с каким-то облегченным, почти что торжествующим придыханием. И язвительно, усмехнулся. И потянулся к нему рукой жадно выжидая вердикта. — Ты можешь быть жив… — Мы бросились к телу синхронно, словно управляемые одной мыслью. Он был прав. Тело почти не тронуто тленом, хотя и изуродовано до неузнаваемости. —Холодное, — констатировал Агат, приложив пальцы к шее трупа. Я вздрогнул всем своим существом и рефлекторно схватился за собственную, шею. Оттуда, из глубины духа, хлынуло тепло! Обжигающее, живое! Он не мог этого не заметить. Мы встретились взглядами — и оба расплылись в одинаковых, безумных улыбках. —Я жив! — завопил я, истерически смеясь и хватаясь за голову. — Это всё меняет! Я могу вернуть тело! Я могу снова быть живым! Я запрыгал вокруг Агата,который лишь качал головой, прикусывая губу, чтобы не рассмеяться в ответ. —И как нам тебя оттуда достать? — Трезвый, как удар камнем, вопрос Сарины заставил меня дернуться. —Не знаю! Но наверняка узнаем в храме! — выпалил я. —Тогда надо спешить, — мы все сделали шаг к выходу. Но Агат замер. О чём-то на мгновение задумался, а затем коварно, исподлобья, взглянул на меня. Вернулся к телу. Осторожно, почти благоговейно коснулся щеки, заправил прядь волос за ухо. Это отозвалось во мне таким трепетным жаром и смущением… Я прикрыл лицо ладонями — и ощутил, как ко лбу, сквозь пальцы, прикоснулось что-то столь же нежное и тёплое… —Фу… — брезгливо скривилась Сарина. — Даже знать не хочу, про что вы там… — она демонстративно отвернулась. Агат, явно довольный произведенным эффектом, посмотрел на меня, всего трепещущего. Мой вид заставил его улыбку стать ещё шире и лукавее. —Теперь, — вновь зазвучала твёрдая команда, — веди нас.