Искусственное дыхание

Джисон судорожно выдохнул, чувствуя, как по телу пробежали мурашки. В пустой студии было прохладно, но от слов на экране кожа начала гореть. Джисон: «Я закрыл глаза. Я чувствую холодную стену спиной и... твою руку. Если бы ты коснулся моего затылка, я бы, наверное, впервые за день перестал контролировать свой вдох. Твои пальцы были бы теплыми, да? В отличие от всего этого мертвого пластика вокруг». Спасатель: «Очень теплыми. Я бы зарылся пальцами в твои волосы у самого корня, заставляя тебя немного откинуть голову назад. Я бы не стал говорить ничего подбадривающего. Я бы просто был рядом, пока ты не почувствуешь, что твои кости перестают дрожать». Джисон прикусил губу до боли. Ему физически не хватало этого тепла. В его голове образ Спасателя всё больше сливался с Лино — те же кошачьи, внимательные глаза, те же сильные руки, которые он видел на фанкамах. Это было опасное безумие, но в его состоянии безумие было единственным домом. Джисон: «Мне кажется, я бы расплакался, если бы ты так сделал. Не от горя, а от того, что меня наконец-то кто-то держит. Здесь, в реальности, меня все пытаются "развеселить". Рюджин зовет в клубы, парни тащат в караоке. Они не понимают, что я не могу петь, когда у меня горло забито пеплом». На другом конце провода Минхо почувствовал, как сердце сжалось. Он сидел в кресле, пока стилист наносил ему плотный тон, скрывая бледность и синяки под глазами. Он смотрел в зеркало на свое «идеальное» лицо и ненавидел его. Ему хотелось сорвать этот грим и оказаться в той пыльной студии с тем парнем. Спасатель: «Пусть зовут. Маски — это наш бронежилет. Но здесь, со мной, ты можешь его снять. Расскажи мне еще... Если бы я сидел напротив, что бы ты хотел, чтобы я сделал? Кроме того, чтобы просто держать тебя?» Джисон почувствовал, как страх одиночества на мгновение отступил, уступая место другому, более острому чувству. Ему хотелось близости, которая бы выжгла всё остальное. Джисон: «Я бы хотел, чтобы ты прикоснулся к моим губам. Не для поцелуя, а просто... чтобы проверить, живой я или нет. Я бы хотел, чтобы ты сжал мои плечи так сильно, чтобы я почувствовал свои границы. Чтобы я перестал рассыпаться на части. Ты бы смог... сделать мне немного больно? Чтобы эта боль заглушила ту, что внутри?» Минхо замер. Отражение в зеркале больше не имело значения. Он видел только текст. Он понимал эту потребность — заменить ментальный ад физическим ощущением, чем-то реальным и острым. Спасатель: «Смог бы. Я бы прижал тебя к этой стене. Одной рукой за горло — не чтобы задушить, а чтобы ты почувствовал каждый свой вдох. Чтобы ты понял: ты жив, ты здесь, ты принадлежишь этому моменту. Мои пальцы впились бы в твои плечи, оставляя следы, которые напоминали бы тебе обо мне весь вечер. Ты бы хотел этого?» Джисон почувствовал, как низ живота скрутило тугим узлом. Он медленно провел рукой по своей шее, повторяя слова Спасателя. Чувак: «Да. Пожалуйста. Я хочу чувствовать только твои руки. Больше ничего». — Джисон? — Голос Сынмина разрезал тишину студии, как бритва. Хан подскочил, едва не выронив телефон. Он судорожно заблокировал экран и обернулся. Сынмин стоял в дверях, скрестив руки на груди. Его взгляд был тяжелым и слишком проницательным. — Ты сидишь здесь в темноте уже час, — тихо сказал Сынмин, делая шаг в комнату. — Мы ждем тебя внизу. Рюджин уже начинает злиться. — О, я... я просто заснул над треком, — Джисон выдавил улыбку, но она вышла кривой. — Иду, уже иду. Сынмин не двинулся с места. Он подошел вплотную к Хану, вглядываясь в его лицо. — У тебя зрачки расширены, и ты дрожишь, — Сынмин прищурился, кивнув на телефон в руке Джисона. — С кем ты переписываешься? Это не похоже на рабочие чаты. — Просто... старый знакомый, — Джисон попытался обойти друга, но Сынмин мягко, но твердо перехватил его за локоть. — Джисон-а, — голос Сынмина стал мягче, в нем проскользнула настоящая тревога. — Если ты во что-то впутался... или если тебе совсем плохо, не прячься в телефоне. Мы же рядом. Чонин места себе не находит, он видит, что ты таешь. — Я в порядке, Мин-и. Правда. Просто... сложный период, — Джисон высвободил руку и почти выбежал из студии.

***

Вечер выходного дня для Джисона превратился в изощренную пытку. Клуб был переполнен людьми, запахами дешевого парфюма и липким ощущением чужого веселья. Басы били по вискам, заставляя внутренности дрожать, но это не было тем живым трепетом, который он чувствовал от сообщений Спасателя. Это был просто шум. — Хани, выпей это! — Рюджин всунула ему в руку стакан с чем-то ярко-синим. — Хватит сидеть с лицом человека, который ждет конца света. Пошли танцевать! Джисон послушно отхлебнул обжигающую жидкость и позволил ей вытащить себя на танцпол. Он двигался механически, зеркально повторяя движения толпы. Сынмин наблюдал за ним от барной стойки, не сводя глаз. Он видел, что Джисон здесь только физически. Его душа была заперта в темной комнате, и ключи от нее были у кого-то другого. Джисон дождался момента, когда Рюджин отвлеклась на Чонина, и ускользнул в сторону туалетов. Там, прижавшись лбом к холодному зеркалу, он достал телефон. Это было его единственное спасение, его ингалятор. Джисон: «Вокруг сотни людей, и я ненавижу каждого из них. Они трогают меня, толкают, пытаются заставить меня чувствовать себя "нормальным". Я хочу домой. Я хочу закрыться в шкафу и никогда не выходить. Спасатель, скажи, что ты тоже ненавидишь такие места». Минхо в это время сидел в тихом углу веранды, куда он сбежал от своих друзей. Чан, Чанбин, Хёнджин и Феликс остались внутри — они что-то бурно обсуждали, смеялись, заказывали еду. Они были его семьей, его опорой, но сегодня Минхо чувствовал себя среди них прозрачным. Словно он — призрак, который сидит за общим столом, но не может коснуться тарелки. Вибрация в кармане заставила его сердце споткнуться. Спасатель: «Ненавижу. В таких местах тишина внутри становится оглушительной. Ты слышишь свой собственный крик, но музыка его заглушает. Слушай меня, чувак. Представь, что я сейчас стою за твоей спиной. Я закрываю дверь на замок». Джисон затаил дыхание, глядя на свое отражение. Зрачки расширились, лицо побледнело. Спасатель: «Я подхожу к тебе и кладу ладони по обе стороны от твоей головы. Я не смотрю на тебя, я смотрю на твое отражение. Видишь мои руки? Я хочу, чтобы ты перестал слышать музыку за дверью. Слышь только мое дыхание у себя над ухом». Джисон: «Я слышу. Твои руки... я чувствую их тепло даже через стекло. Мне так страшно и так хорошо одновременно. Что ты делаешь дальше?» Спасатель: «Я медленно опускаю одну руку и перехватываю твои запястья. Я прижимаю их над твоей головой. Ты слабый. Ты так устал бороться, что просто обмякаешь в моих руках, и мне это нравится. Я хочу, чтобы ты перестал держать спину. Обопрись на меня. Я не дам тебе упасть, даже если ты решишь сдаться». Джисон зажмурился. Слеза скатилась по щеке, оставляя влажный след. Это было именно то, чего он хотел — сдаться. Перестать быть сильным. Перестать быть «веселым Ханом». Джисон: «Я сдаюсь. Я твой. Делай что хочешь, только не отпускай. Если ты отпустишь, я рассыплюсь на эти чертовы осколки прямо здесь». На другом конце города Минхо сжал телефон так, что затрещал чехол. Он чувствовал эту отчаянную потребность другого человека через экран. Она была зеркалом его собственной нужды. Спасатель: «Я не отпущу. Никогда. Я прижимаюсь к твоей спине, и ты чувствуешь, какой я твердый и живой. Мои губы касаются твоей шеи, там, где бьется пульс. Ты дрожишь. Весь мир исчез. Нет никакой депрессии. Есть только узкое пространство и то, как сильно я хочу тебя сейчас». Джисон судорожно выдохнул, его пальцы впились в край раковины. Он был на грани. Он никогда не чувствовал такой связи с реальным человеком, как с этим анонимом. — Джисон? Ты там застрял? — Голос Сынмина за дверью прозвучал как выстрел. Джисон вздрогнул, едва не выронив телефон. Он быстро вытер лицо, стараясь придать ему нейтральное выражение. — Иду, Сынмин! Просто... живот прихватило, — крикнул он, ненавидя себя за то, что реальность снова вырывает его из рук Спасателя. Он вышел из туалета, стараясь не смотреть Сынмину в глаза. Но тот не уходил. Он стоял, прислонившись к стене, и в его взгляде не было злости — только бесконечная, глубокая печаль. — Джисон-а, — тихо позвал он. — Ты же понимаешь, что ты не один? Даже если ты думаешь, что никто не поймет... мы с Чонином и Рю... мы здесь. Ты не должен справляться с этим в одиночку. Джисон кивнул, не поднимая головы. — Я знаю, Сынмин. Спасибо. Но в кармане его джинсов всё еще горел телефон. И он знал, что единственный человек, который по-настоящему его сейчас держит — это незнакомец, который только что зажимал его в его воображении.