Сводные братья

Спустившись в холл, они поприветствовали родителей, те выглядели очень уставшими после полета. Перт с Сантой быстренько накрыли на стол, и вот и начался их семейный ужин. Звон столового серебра о дорогой фарфор казался в этой гнетущей тишине оглушительным. Всего час назад в этом доме звучал смех, а теперь здесь царила атмосфера строгого порядка и фамильной гордости. Санта сидел, низко опустив голову, и старательно ковырял вилкой в тарелке. На нем была объемная толстовка, рукава которой он натянул до самых костяшек пальцев, скрывая браслет. Рядом сидел Перт — в свежей рубашке, с идеально прямой спиной. Его лицо превратилось в непроницаемую маску. Сумали изящно промокнула губы салфеткой и посмотрела на сына с нескрываемым обожанием. — Перт, дорогой, мы с Винаем долго обсуждали это во время поездки, — начала она мягким, но не терпящим возражений тоном. — Мы хотим, чтобы ты начал свой собственный бизнес, и мы решили, что лучше всего будет открыть филиал за границей. Это огромный проект, и мы можем доверить его только тебе. Перт замер, сжимая нож чуть крепче, чем нужно. — Кроме того, — добавил Винай, — мы навели справки. Тамошние университеты архитектуры на голову выше наших. Это лучший шанс для твоей карьеры. Мы планируем твой переезд через месяц. Санта почувствовал, как внутри всё похолодело. *Через месяц?* Всего через тридцать дней его мир, который он только что обрел, должен был развалиться на части. Он бросил быстрый, полный отчаяния взгляд на Перта, но тот смотрел только на мать, сидящую напротив. — Это... очень неожиданно, — голос Перта звучал глухо. — Я польщен вашим доверием. Но мне нужно время, чтобы обдумать это. Всё-таки это серьезный шаг. — Конечно, милый, — улыбнулась Сумали. — Но мы уверены, что ты сделаешь правильный выбор. Ты никогда меня не подводил. Винай перевел взгляд на своего сына. Санта внутренне сжался, ожидая привычных упреков, но вместо этого услышал нечто непривычное. — А ты, Санта, меня удивил, — произнес мужчина, и в его голосе проскользнула редкая нотка одобрения. — Я посмотрел твой электронный журнал. Преподаватели говорят, что ты наконец взялся за ум. Конспекты в порядке, поведение — образцовое. Он усмехнулся, отпивая вино. — Ведь можешь же, когда хочешь! Видимо, моя угроза лишить тебя баскетбола сработала как надо. Иногда дисциплина — это единственный язык, который ты понимаешь. Санта почувствовал горький привкус иронии. Его отец искренне верил, что Санта исправился из-за страха наказания. Он и представить не мог, что по ночам Санта зубрил учебники только ради того, чтобы увидеть мимолетную улыбку одобрения на лице человека, сидящего всего в пару сантиметров от него. Что его «дисциплина» — это не страх перед отцом, а любовь к Перту. Санта украдкой посмотрел на Перта. Тот сидел неподвижно, но его челюсть была так плотно сжата, что на щеках проступили желваки. Под столом Перт нашел колено Санты и на секунду крепко сжал его, передавая сообщение: *«Я здесь. Я всё еще здесь»*. Ужин закончился, и родители удалились в свой кабинет обсуждать дела. Санта и Перт остались в столовой одни, разделенные длинным столом и пропастью новой реальности. — Через месяц... — прошептал Санта, глядя на свои руки. — Они действительно хотят тебя увезти, ты же не оставишь меня? Перт встал, подошел к нему и, убедившись, что родители их не слышат, приподнял лицо Санты за подбородок. — Я никуда не уеду, пока не найду способ забрать тебя с собой или остаться здесь, — твердо сказал он. — Этот месяц... мы не дадим им его у нас отнять. Но в его глазах, обычно таких уверенных, Санта впервые заметил тень настоящего страха. ___________________________________ Утро понедельника ворвалось в дом резким звоном будильников и шумом ожившего особняка. Больше не было ленивых потягиваний в одной постели и запаха кофе, который Перт варил только для них двоих. Теперь воздух был пропитан запахом дорогого парфюма родителей и строгим офисным этикетом. Санта спустился вниз, по привычке надеясь, что они с Пертом, как и все прошлые недели, вместе доедут до школы и проведут те бесценные двадцать минут в машине, обсуждая планы на вечер.  Перт уже стоял в холле, проверяя документы в планшете. Он выглядел безупречно, но его взгляд, когда он мельком посмотрел на Санту, был закрытым. — Доброе утро, — тихо сказал Санта, подходя ближе. В этот момент из кабинета вышел его отец. В руках он держал связку ключей с брелоком в виде баскетбольного мяча. — Заждался? — Винай подошел к Санте и, к удивлению парня, протянул ему ключи. Те самые, которые он отобрал перед отъездом. — Ты доказал, что можешь быть ответственным. Твои оценки и поведение за последние две недели — это то, что я всегда хотел видеть. Ты отбыл свое наказание и заслужил их обратно. Санта взял ключи, чувствуя их неожиданную тяжесть. Это была свобода, о которой он мечтал, но сейчас она означала лишь одно: он больше не может ездить с Пертом. Перт, наблюдавший за сценой со стороны, слегка кивнул. — Господин Винай прав, — голос Перта был ровным, почти официальным. — Ты действительно заслужил это, ведь очень старался. В этом «старался» для них двоих был скрыт другой смысл, но отец лишь довольно хмыкнул. — Ладно, пора уже ехать. Перт, подвезешь меня тогда до офиса, заодно обсудим детали твоего будущего. Когда входная дверь захлопнулась и мотор машины взревел, уезжая со двора, Санта остался стоять в пустом холле. Ключи в руке больше не казались наградой. Санта зашел на кухню, надеясь быстро перекусить и сбежать в школу. Но за мраморным барным островом уже сидела Сумали. Она медленно пила чай, просматривая какой-то глянцевый журнал об архитектуре. Перед ней стояла ваза с экзотическими цветами, и сама она выглядела как часть безупречного интерьера. — Присаживайся, Санта, — не поднимая глаз, произнесла она. — Я приготовила омлет, поешь. Санта сел на край стула, чувствуя себя неуютно под её невидимым прицелом. Сумали выглядела более проницательной, чем его отец. — Рада, что ты взялся за ум, — наконец сказала она, отставляя чашку чая. — Не обижайся на своего отца за ту резкость, с которой он иногда с тобой говорит, Санта, — мягко начала она.  Её голос был обволакивающим, как шелк, но в нём чувствовалась стальная воля.  — Он просто не умеет по-другому. Для него любовь — это дисциплина и результат. То, что он вернул тебе ключи сегодня... это его способ сказать «я горжусь тобой» и «я тебя люблю». Он боится, что если даст слабину, ты потеряешь путь. Санта кивнул, глядя в свою тарелку. Он понимал слова Сумали, но в груди всё равно щемило. Ему хотелось, чтобы его любили не за «результат», а просто потому, что он есть. Сумали слегка улыбнулась, её взгляд стал задумчивым, направленным куда-то в прошлое. — Знаешь, Перт тоже когда-то был совсем другим, — произнесла она, и Санта тут же поднял на неё глаза. — В младшей школе он был обычным мальчишкой. Не самым прилежным, любил похулиганить, вечно возвращался с разбитыми коленками. Но всё изменилось в тот день, когда его родной отец бросил нас. Она сделала небольшую паузу, и Санта увидел, как на мгновение её пальцы сильнее сжали ручку чашки. — Перт видел, как мне было тяжело. И в одну ночь он словно повзрослел на десять лет. Он перестал играть, забросил все свои детские увлечения и сел за учебники. Он сказал мне тогда: «Мама, я стану тем, на кого ты сможешь опереться. Я больше никогда не заставлю тебя плакать». И он сдержал слово. Он стал лучшим во всём, за что брался. Каждая его победа, каждый высший балл — это был его подарок мне, его способ защитить нашу семью. Сумали перевела взгляд на Санту, и в её глазах была смесь нежности и пугающей решимости. — Для него этот проект за границей — не просто работа. Это его шанс окончательно закрепить свой статус и обеспечить свое будущее. Я живу ради его успеха, Санта. И я знаю, что он сделает этот шаг, чего бы ему это ни стоило. Он слишком ответственный, чтобы позволить чему-то — или кому-то — сбить его с пути сейчас. Санта почувствовал, как в горле встал ком. Слова женщины били точно в цель. Он вспомнил, как Перт засыпал над его учебниками, как терпеливо объяснял ему темы, как жертвовал своим сном и временем ради того, чтобы «подтянуть» Санту.  *«Он делает это не для себя, а для всех нас. А я? Я просто эгоист, который хочет удержать его рядом?»* — эта мысль обожгла Санту изнутри.  Если Перт останется из-за него, он предаст не только мать, но и того маленького мальчика, который пообещал быть её опорой.