Сводные братья

Уже в настоящем времени  Перт сидел в ресторане на 40-м этаже небоскреба, когда его телефон завибрировал. Это был незнакомый номер, но что-то потянуло парня поднять трубку. — Господин Танапон, — голос из динамика звучал непривычно глухо. — Ваш отец... у него случился обширный геморрагический инсульт. Он в критическом состоянии. — это был главный менеджер компании Виная. Перт замер, сжимая в руке бокал. Никакой боли, только странное онемение.  — Как компания? — это был первый вопрос, который вылетел из его уст, вопрос «идеального наследника». — Это вторая причина моего звонка. Ваше отсутствие и болезнь господина Виная спровоцировали панику среди инвесторов. Конкуренты начали агрессивную скупку акций. Ваша мать... она не справляется. Если вы не вернетесь и не возьмете управление в свои руки в течение 48 часов, к концу недели компания перестанет существовать. Перт, ничего не ответив, положил трубку. В нем сейчас разгорался внутренний конфликт. С одной стороны он хотел бросить их на произвол судьбы, как они и сделали с ним, отправив его за границу, дав иллюзию выбора — с другой он чувствовал, что должен им помочь, несмотря на прошлое, ведь они как никак «семья». И вот через сутки Перт уже спускался по трапу самолета. Бангкок встретил его удушающей влажностью и запахом гари — город не изменился, в отличие от него самого. *«Надеюсь, я сделал правильный выбор.»* — пронеслось у него в голове. Но Перт понимал, что возвращается не к семье, а к «обязательствам», которые мать ему вдалбливала с детства. В аэропорту его ждал внедорожник компании. За рулем сидел измотанный водитель. По дороге в госпиталь Перт просматривал финансовые отчеты на планшете. Цифры были катастрофическими. Счета компании были заморожены, несколько крупных контрактов расторгнуто. Семья стояла на грани банкротства и позора. Но все же, настоящее напряжение вызвало у него не новости о банкротстве и огромные финансовые проблемы в комании, а огромное рекламное полотно на шоссе по пути из аэропорта. С гигантского билборда на него смотрел... Санта. Но это не был тот подросток, которого он оставил в ту ночь. Это был атлет с идеальным телом, в форме национальной сборной Таиланда по баскетболу, сжимающий мяч. Взгляд Санты на фото был дерзким, уверенным и пугающе холодным. Подпись гласила: *«Санта Понгсапак — золото нашей страны»*. Доехав до больницы, Перт вошел внутрь.  Он шел по стерильно белому коридору частной клиники. Его дорогие туфли издавали гулкий звук, который, казалось, разносился по всему этажу. Когда он дошел до палаты, он увидел мать. Сумали выглядела постаревшей на десять лет.  Увидев Перта, она бросилась к нему, но он лишь холодно отстранил её, чуть отойдя назад. — Где документы по слиянию с «K-Holdings»? — вместо приветствия спросил он. — И где господин Винай? — Он в реанимации, врачи не дают прогнозов, — всхлипнула она. — Перт, слава богу, ты здесь. Они хотят забрать все у нас... Они говорят, что Винай подписывал какие-то бумаги, будучи уже не в себе... Перт почувствовал лишь отторжение, его мать ни капельки не изменилась, ее волновал лишь бизнес. Жаль, что Перт понял, это лишь слишком поздно. Родная мать даже не поинтересовалась, как дела у сына, как он жил все эти три года.  Самое ужасно то, что если бы Сумали действительно искренне любила сына, то даже после его сообщения, пыталась его найти, и Перт это прекрасно понимал. Ведь на тот момент у них все было шикарно, а как какие проблемы, то номер Перта сразу нашелся, совпадение? Совершенно, нет. Сумали ушла разговаривать с лечащим врачом Виная, оставив сына одного ждать у палаты. Спустя пару минут в коридоре госпиталя, за спиной Перта, раздались тихие, быстрые шаги. Он обернулся и замер.  Санта шел в его сторону. На нем была спортивная куртка сборной, а в руках он сжимал рюкзак. Несмотря на то, что он стал профессиональным спортсменом, Санта всё равно казался Перту маленьким.  Та же линия плеч, те же мягкие черты лица, та же привычка кусать губы, когда он нервничает. Он не стал «титаном» — он просто стал взрослее, но в глазах всё еще жил тот напуганный ребенок. Когда их взгляды встретились, Санта резко остановился. Весь его боевой настрой, о котором писали в статья и газетах, испарился в одну секунду.  — Перт... — его голос сорвался, превратившись в едва слышный шепот. Перт сделал шаг навстречу, и Санта инстинктивно отступил на полшага, словно боялся, что его сейчас ударит током. В его глазах не было ненависти. Там была такая концентрированная боль и вина, что Перту на мгновение стало трудно дышать. Спустя долю секунды голос и взгляд Санты резко поменялись. Он не бросился к Перту, не отвел взгляд. Он смотрел прямо, с той самой колючей дерзостью, которую натренировал за годы отсутствия Перта. — Решил вернуться и поиграть в спасителя? — голос Санты прозвучал резко, почти вызывающе. — Лондон наскучил или там закончились компании, которые можно потрошить? Перт окинул Санту коротким, оценивающим взглядом — холодным и сугубо деловым, словно перед ним был не человек, а очередной график доходности. Его лицо было непроницаемым, как маска.  — Я приехал закрыть вопросы, которые господин Винай не в состоянии решить сам, — сухо ответил Перт. — Вижу, ты времени зря не терял. Баскетбол, обложки журналов... Санта ощутил, как эти слова, сказанные без тени тепла, полоснули его по внутренностям. Старые чувства — та смесь обожания и боли — вспыхнули в нем с новой силой, прожигая грудную клетку.  Ему хотелось кричать, что всё это было ради Перта, что каждая его победа была попыткой искупить ту ночь, но он понимал, что Перт уже давно вычеркнул его из своей жизни и несомненно ненавидит его.  Санта, не показывая и намека на слабость, лишь выше задрал подбородок. Перт подошел ближе. Он был выше, массивнее, и от него исходила аура подавляющей уверенности, которая заставляла Санту чувствовать себя всё тем же маленьким мальчиком, который когда-то плакал в своей комнате. — Но не переживай, я ничего от тебя не жду, Санта, — Перт произнес это почти шепотом, но в его голосе была сталь. — Твои детские обиды меня не интересуют. Мне нужны отчеты по счетам семьи, которые ты, как «золотой мальчик», наверняка даже не видел.  Санта почувствовал, как к горлу подкатывает ком. Вина за то, что Перт вынужден был уехать, никуда не делась — она горела внутри, заставляя его сердце биться чаще. Ему было невыносимо видеть его таким — чужим, расчетливым, лишенным той мягкости, которую Санта так любил. — Я видел больше, чем ты думаешь, — дерзко бросил Санта, подходя на шаг ближе, врываясь в личное пространство Перта. — И если ты считаешь, что можешь просто войти в этот дом и начать командовать, ты ошибаешься. Я здесь три года был за старшего.  Перт лишь приподнял бровь, глядя на Санту сверху вниз. Между ними искрило напряжение — не ненависть, а нечто гораздо более опасное. Это была потребность коснуться, сорвать эти маски, но оба слишком боялись оказаться уязвимыми. — «За старшего»? — Перт позволил себе легкую, почти незаметную ухмылку, которая была холоднее льда. — Ты всё еще путаешь игру в мяч с реальной жизнью, Санта. Иди на свою тренировку. А делами займутся те, кто понимает их цену. Санта стиснул кулаки так, что ногти впились в ладони. Его разрывало: он хотел ударить Перта, чтобы тот хоть как-то отреагировал, и одновременно хотел уткнуться ему в плечо, как раньше.  Тут их прервала Сумали. — Санта милый, ты уже пришел, — сказала она. — Врач разрешил на 10 минут зайти в палату к Винаю, так что давайте не будем тратить время, — женщина подошла к двери и аккуратно открыла ее. В тускло освещенной палате больницы лежал Винай. Его лицо было изможденным, с глубокими морщинами, которые словно рассказывали истории о прожитых годах. Белоснежная простыня покрывала его тело, а на груди можно было заметить легкое движение — дыхание было редким и едва заметным. Мужчина был одет в больничную пижаму, которая слегка мешалась с его серыми волосами, растрепанными от подушки. На правой руке, обмотанной бинтами, были следы от капельниц. Они прошли внутрь. Сумали, бледная, но с мягкой улыбкой, взяла Перта за руку. Они оба сели на край кровати, а Санта подошел к окну, демонстративно глядя на парковку, хотя каждое его чувство было настроено на голос Перта.  В палате стояла тяжелая тишина, нарушаемая лишь мерным писком мониторов. Сумали ласково гладила Перта по руке, не замечая того электрического напряжения, что искрило между парнями. — Перт, дорогой, ты уже забронировал отель? — спросила она, нарушая тишину. — Не стоит тебе мотаться по гостиницам, когда у нас есть дом. — Я собирался заехать в «Marriott» после визита к врачу, мам, — ответил Перт, его голос был глубоким и спокойным. — Не хочу стеснять тебя. — Но мы Винаем там больше не живем, мы окончательно перебрались в загородный дом, — мягко возразила Сумали. — Санта там один. Вам обоим будет полезно... снова побыть вместе. Как раньше. Санта почувствовал, как внутри всё сжалось. *«Как раньше»* уже никогда не будет.  Он вспомнил тот  вечер три года назад, когда он сказал Перту: *«Все, что было между нами… Это игра, да точно, всего лишь игра, развлечение. Так что оставь меня уже в покое и уезжай наконец»*.  Он же соврал тогда, чтобы Перт не смел оглядываться, чтобы не бросил свой шанс ради него. И он понимал, что сейчас Перт испытывает к нему лишь отвращение и ненависть. Перт бросил короткий взгляд на младшего. Санта все также стоял у окна, изучая трещину на стекле. Его плечи были напряжены. — Мне плевать, — бросил Санта, не поворачиваясь. Голос его был сухим, как наждачная бумага. — Если хочет — пусть живет. Дом большой, я его всё равно почти не вижу. Места хватит, даже для такого «большого человека», как он. Санта решил не терять возможность быть ближе к Перту, его, итак, убивала мысль, что через пару недель Перт вернется обратно в Лондон, и шанса увидеть его снова уже не будет никогда. Перт сжал челюсти. Он тоже отчетливо вспомнил тот вечер и то как уехал с дырой в груди, но сумел превратить эту боль в топливо для своей будущей империи.  Он не знал, что в ту ночь Санта рыдал на полу в ванной, зажимая рот руками, чтобы никто не услышал его крик, и молился, чтобы Перт никогда не узнал, что эта ложь была единственным способом заставить его уехать за светлым будущим. — Хорошо, мам. Если Санта не возражает, я остановлюсь там.