Сводные братья

Санта решил играть по-крупному. Если он признается, что помнит всё, Перт выстроит стену отчуждения, а может, и вовсе исчезнет из его жизни, испугавшись собственной слабости. Но если Санта станет «чистым листом», он сможет подобраться к нему так близко, что тот сам не заметит, как окажется в ловушке. Санта надел маску невинности и начал свою игру. На следующий день Санта вышел во двор на обыденную вечернюю тренировку, он знал, что Перт наблюдает за ним за окном. Ему это было на руку, спустя пару минут Санта «случайно» приземляется и падает, глухо вскрикнув. Он не встает сразу. Как и было им задумано, почти через минуту Перт выбегает на площадку. Его первое желание — закричать от страха за него, но он вовремя осекается. — Опять твоя показуха? — говорит он, подходя ближе. Санта лежит на бетонном покрытии, тяжело дыша, его колено уже начинает краснеть. — Просто... заминка, — выдавливает Санта, пытаясь подняться, но снова падает. Перт хватает его под руку. — Идем в дом, идиот. Если ты не сможешь играть, твоя карьера окончательно пойдет ко дну. Он почти тащит Санту на себе. В этот момент Санта оказывается так близко, что Перт слышит его прерывистое дыхание. Санта на мгновение закрывает глаза, утыкаясь лбом в плечо Перта, не теряя момента. Гостиная освещена лишь тусклым светом от камина. Санта сидит на диване, его лицо имитирует боль, стараясь не сдать его.  Когда Перт подходит с аптечкой и опускается на пол у его ног, Санта инстинктивно пытается отодвинуться. — Не надо, Перт. Я сам справлюсь. Это просто ушиб, — голос Санты звучит немного игриво, он прекрасно понимает, что Перт не оставит его сейчас. Перт даже не поднимает головы. Он уверенно перехватывает щиколотку Санты и ставит его ногу себе на колено. Санта вздрагивает — не от боли, а от того, как горячи ладони парня на его ледяной коже. — Заткнись и сиди смирно, — тихо говорит Перт. Он начинает аккуратно заворачивать штанину спортивных брюк, чтобы добраться до колена. В комнате повисает тяжелая тишина. Перт достает охлаждающий спрей и эластичный бинт.  Он работает медленно, нарочито осторожно. Он видит, как напряжены бедра Санты, как тот впился пальцами в обивку дивана.  *«Ты так боишься меня»*, — думает Перт, глядя на покрасневшее колено. — *«Или ты снова играешь со мной?».* Санта в это время смотрит на макушку Перта. В его голове настоящий ад. Каждый раз, когда Перт касается его кожи, Санта чувствует, как сходит с ума.  Перт начинает накладывать бинт. Его пальцы случайно проводят по внутренней стороне голени Санты. Тот резко втягивает воздух. — Хватит, — Санта пытается вырвать ногу, но Перт держит крепко. — Я еще не закончил. — Тогда аккуратнее, пожалуйста,  — Санта произнес это с неким смешком. Перт медленно поднимает глаза. В них нет той ненависти, там что-то гораздо более опасное — влечение. — Не наглей, скажи спасибо, что я вообще тебе помогаю, — отвечает Перт, продолжая удерживать его ногу. — Вообще, ты сам вызвался мне помочь, так что не возникай. Перт молча заканчивает завязывать бинт. Он встает, но не уходит. Он наклоняется к самому лицу Санты, сокращая дистанцию до нескольких сантиметров. Санта замирает, перестав дышать. — В следующий раз соизволь придумать что-то пооригинальнее, — с иронией прошептал Перт и ушел. Санта остался один в комнате. Его лицо мгновенно покрылось румянцем не только из-за разоблачения, но и того, что лицо Перта было настолько близко, что его дыхание ощущалось на коже. «Черт, я проиграл», — пронеслось у парня в голове, — Но это не значит, что я сдамся, просто в следующий раз нужно быть аккуратнее. ______________________________________ Следующим вечером. Перт работал в своем кабинете. Он пытался сосредоточиться на цифрах, но в голове постоянно всплывали кадры той самой ночи: губы Санты, его шепот, его горячее тело.  В дверь тихо постучали. Санта вошел, не дожидаясь ответа. Он был в одной домашней футболке и коротких шортах, босиком. В руках он держал поднос с чаем. — Ты слишком много работаешь, — мягко сказал Санта, подходя со спины.  Он поставил поднос на стол и, вместо того чтобы уйти, положил руки на плечи Перта. Он начал медленно, уверенно разминать его затекшие мышцы . — У тебя плечи как каменные, — приглушенно произнес Санта. Перт попытался перехватить его руки, чтобы остановить это, но Санта ловко увернулся и прижался грудью к его спине, продолжая массаж. — Санта, хватит... — выдохнул Перт, закрывая глаза. Его воля таяла под этими прикосновениями. — Тебе нужно расслабиться, — прошептал Санта прямо ему в ухо. — Почему ты так боишься меня? Я ведь просто хочу помочь. Санта почувствовал, как сердце Перта забилось быстрее под его ладонями. Он знал, что делает Перту больно этой ложной невинностью, но это был единственный способ заставить его снова почувствовать тот самый ток, что пронзил их ночью. — Твое присутствие наоборот вызывает у меня напряжение, — мягко отрезал Перт, — Лучше иди к себе отдохни, а мне надо дальше разбирать документы. — Ну, как хочешь, но если что, ты всегда знаешь, где меня найти, — произнес Санта с небольшой улыбкой, — Буду рад хоть чем-то помочь, все таки ты сейчас для нас стараешься, — с этими словами юноша покинул комнату и закрыл дверь, оставив Перта наедине с его мыслями. А у парня, сидящего за столом и держащего в руках стопку документов, был полный хаус в голове: «Что за внезапная доброта? С какой стати он вообще решил предложить свою помощь? Что это за резкие улыбки вообще? Буквально, когда я только приехал, он был готов убить меня одним взглядом, а вчерашняя ситуация - это что было? Неужели он все же помнит ту ночь? Тогда почему притворяется? Решил снова поиграть?» С каждой секундой в его голове появлялось все больше вопросов, и Перт понимал, что здесь явно что-то не так. _____________________________________ Весь следующий день Перт ездил по разным компаниям, с которыми господин Винай когда-то заключал сделки, встречался с адвокатами и выкупал новые акции. Домой парень вернулся только ближе к вечеру, а Санта на тот момент уже был дома, у себя в комнате. Ночью началась гроза. Гром прогремел так сильно, что стекла задрожали. Это был идеальный момент для Санты. Через пару минут дверь спальни Перта открылась. Он не спал, сидел на кровати в темноте. Санта стоял на пороге, обняв себя руками, будто от холода. — Перт... мне не спится. Гроза... — тихо сказал Санта. — Тебе уже не пять лет, Санта, — ответил Перт, но в его голосе не было строгости. — Знаю. Но мне всё равно не по себе. Можно я просто посижу здесь, пока не закончится? Санта не стал ждать разрешения. Он прошел вглубь комнаты и сел на край кровати, совсем рядом с ногами Перта.  Воздух в комнате стал густым, наэлектризованным. Санта медленно откинулся назад, опираясь на локти, так что его колено коснулось бедра Перта. — Ты такой холодный с момента приезда, — прошептал Санта, глядя на Перта снизу вверх. — Ты будто здесь, но в то же время так далеко. Что случилось, Перт? Перт не выдержал. Он схватил Санту за плечи и притянул к себе, заставляя сесть прямо. Их лица оказались в сантиметрах друг от друга. — Ты правда ничего не помнишь, Санта? Притворяешься? — прошипел Перт. — Ты правда думаешь, что можешь вот так приходить ко мне, трогать меня и делать вид, что мы просто свободные братья? Санта затаил дыхание. Его план работал. Перт был на грани того, чтобы сорваться. — А что я должен помнить, Перт? — невинно спросил Санта, хотя его сердце колотилось в такт с сердцем Перта. Перт смотрел на его губы, и в его глазах была такая жажда и такая мука, что Санта понял: он победил. Перт не отпустит его, потому что он сам уже давно в плену. Перт горько усмехнулся, и этот звук был страшнее любого крика. Он словно видел Санту впервые — или, наоборот, наконец-то разглядел его истинное лицо под всеми слоями притворства. —  «А что я должен помнить?» — Перт повторил слова Санты с пугающей, ледяной усмешкой, — Ты снова решил поиграть с моими чувствами, не так ли? — голос Перта дрожал от сдерживаемой ярости. — Тебе стало скучно? В Лондоне я был вне зоны твоего доступа, и игрушка перестала тебя забавлять? А теперь я вернулся, и ты решил проверить, насколько сильно я еще «сломан»? Он указал рукой на дверь, а затем на всё пространство между ними. — Это твоя любимая стратегия — подойти так близко, чтобы я почувствовал твое тепло, а потом сделать вид, что ты просто проходил мимо. Ты ведешь себя как ни в чем не бывало, мило улыбаешься, смотришь на меня этими чистыми глазами... Ты хочешь, чтобы я снова сошел с ума? Чтобы я опять поверил, что нужен тебе, а на утро ты снова сказал, что я тебе противен? Перт встал и подошел к столу, смахнув с него какую-то папку, не в силах сдержать физическое напряжение. — Ты ведь всё помнишь, Санта. Я вижу это по тому, как ты замираешь, когда я подхожу слишком близко. Ты не забыл ту ночь. И ты не забыл, как три года назад уничтожил меня. Ты просто наслаждаешься своей властью. Тебе нравится видеть, как я борюсь с желанием коснуться тебя и одновременно — желанием вышвырнуть тебя из этого дома. Он снова посмотрел на Санту, и в его глазах блеснула нескрываемая мука. — Для тебя это игра, Санта. Очередной раунд. Но для меня это жизнь, которую ты превратил в руины. Скажи мне прямо: тебе доставляет удовольствие видеть, как я снова и снова попадаюсь в твою ловушку? Ты хочешь, чтобы я признал, что всё еще люблю тебя, чтобы потом снова выбросить это признание в мусорную корзину? Санта молчал, он совсем не ожидал такой реакции, его пальцы впились в простыню.  Он видел, что Перт доведен до предела. Каждое его слово было наполнено такой концентрированной болью, что маска «невинности» больше не могла держаться.  Истина рвалась наружу, угрожая разрушить этот хрупкий, лживый мир, который Санта пытался выстроить. В комнате воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая только тяжелым, прерывистым дыханием Перта.  Санта смотрел на свои руки, которые теперь заметно дрожали. Каждое слово пронзало насквозь, лишая возможности дышать. Он понимал, что Перт ни в чем не виноват, его слова и чувства — вина Санты самого. И это недоверия и обвинения взялись не на пустом месте. Санта медленно поднял глаза. В них больше не было ни холодного расчета, ни привычного притворного безразличия. В них отражалась такая же мука, которую он только что видел в глазах Перта. — Ты думаешь, мне легко? — голос Санты был едва слышным, надтреснутым. — Ты думаешь, я проснулся тем утром три года назад и просто вычеркнул тебя из памяти? Он резко встал, и простыня соскользнула на пол. Санта сделал шаг к Перту, но замер, словно наткнувшись на невидимую стену. — Я притворяюсь, Перт. Каждый божий день с того момента, я только и делаю, что играю роль! — Санта почти перешел на крик, и по его щеке скатилась первая слеза, которую он не успел скрыть. — Я притворяюсь, потому что я в ужасе. Я смертельно боюсь, что если я признаю правду... если признаю, что помню все, что было между нами и до сих пор не могу ничего забыть... ты возненавидишь меня еще сильнее за мою трусость. Он закрыл лицо руками, и его плечи затряслись в беззвучном рыдании. — Три года назад я струсил, Перт. Я испугался того, что сломаю твое будущее, и поэтому я разрушил всё, чтобы спасти тебя. Но сам я не спасся. Я застрял в той ночи так же сильно, как и ты. И сейчас я просто не знаю, как смотреть тебе в глаза, зная, какую боль я тебе причинил. Я не играю с тобой... я просто пытаюсь не сойти с ума от собственной вины. Санта опустил руки. Его лицо было мокрым от слез, а взгляд — совершенно потерянным. Он стоял перед Пертом — беззащитный, сломленный и впервые за три года абсолютно настоящий. Перт слушал его признание, но его лицо не смягчилось. Напротив, оно превратилось в маску ледяного презрения. Он смотрел на плачущего Санту, и в его душе не было ничего, кроме горького недоверия. — Потрясающе, — выплюнул Перт, и в его голосе звенел яд. — Просто браво, Санта. Я знал, что ты талантлив, но это... это новый уровень. Ты решил, что если агрессия не работает, то нужно ударить по жалости? Он подошел ближе, но не для того, чтобы обнять, а чтобы заглянуть Санте прямо в глаза своим пугающе пустым взглядом. — Ты думаешь, я поверю в эти крокодильи слезы после всего, что ты сделал? После того, как ты месяцами заставлял меня чувствовать себя ничтожеством? Это твой новый способ поиздеваться надо мной — притвориться жертвой? — Это не игра, Перт! Пожалуйста, выслушай... — Санта всхлипнул, делая шаг вперед. Его руки, дрожащие и горячие, потянулись к плечам Перта. Он отчаянно нуждался в этом контакте, в том, чтобы физически почувствовать, что он еще может всё исправить. — Я просто не знал, как... я люблю тебя, я всегда... Но как только его пальцы коснулись ткани рубашки Перта, тот среагировал мгновенно. С резким, полным отвращения выдохом Перт схватил Санту за запястья и с силой оттолкнул его от себя. — Не смей! — прорычал Перт. — Не смей касаться меня своими лживыми руками! Мне тошно от одного твоего присутствия. Ты хочешь правды? Правда в том, что ты — самое большое разочарование в моей жизни. Убирайся. Санта, не удержав равновесия от сильного толчка, пошатнулся и едва не упал, больно ударившись бедром о край стола. Он замер, глядя на Перта. Ярость и ненависть его в глазах  были настолько реальными, что надежда, едва зародившаяся в сердце Санты, рассыпалась в прах. — Я... я понял, — прошептал Санта. Его голос больше не дрожал — он звучал мертвым. Он не стал собирать вещи. Он просто развернулся и, спотыкаясь, вышел из комнаты и направился лестнице.  Перт стоял неподвижно, слушая, как шаги Санты удаляются по коридору. Вскоре раздался тяжелый хлопок входной двери, и в огромном доме воцарилась звенящая, давящая тишина. Перт остался один в тишине комнаты, сжимая кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони. Он победил в этой схватке, но почему-то чувствовал себя так, словно его только что заживо похоронили под обломками собственного гнева.