Сводные братья

В комнате горел только тусклый свет прикроватной лампы. Перт помог Санте сесть на кровать, но когда тот попытался в очередной раз оттолкнуть его руку, Перт не отстранился. Вместо этого он крепко сжал ладони младшего в своих. — Перестань, — тихо, но твердо сказал Перт. — Хватит воевать со мной, Санта. Я всё знаю. Санта замер. Его затуманенный алкоголем взгляд попытался сфокусироваться на лице старшего. — Что... что ты знаешь? — прошептал он, пытаясь вернуть себе маску безразличия. — Что я напился? Что Марк — придурок? Я же тебе не нужен, Перт. Иди к своей идеальной жизни. Перт молча протянул руку к тумбочке и положил на одеяло ту самую папку, полную вскрытых и зачитанных до дыр писем, которые возвращались из Англии со штампом «адресат не найден». Санта побледнел. В одно мгновение он словно протрезвел. Его дыхание перехватило, он попытался спрятать папку, но Перт перехватил его руки. — Я прочитал их, — голос Перта дрогнул. — Все до единого, Санта. Пока ты был у Марка... я сидел здесь и читал о том, как ты ждал меня. О том, как ты ненавидел тишину в этой комнате. О том, как ты любил меня... по-настоящему. Санта задрожал. Его губы задрожали, а в уголках глаз скопились слезы, которые он так долго сдерживал. — Я писал тебе... каждый чертов месяц... — раздался хриплый, надтреснутый голос. — Я отправлял их, Перт. А они возвращались. Снова и снова. Я чувствовал себя идиотом, который стучится в закрытую дверь. Ты ведь просто сменил адрес и даже не потрудился мне сказать, я узнал это от родителей, — Санта горько усмехнулся, и эта усмешка была страшнее слез. — Ты просто хотел, чтобы я исчез из твоей новой идеальной жизни. В комнате повисла тишина. Перт не мог ничего ответить, потому что Санта был полностью прав, тот просто оборвал все связи с семьей. — Прости…правда прости, я жил то время с мыслью, что был для тебя лишь игрушкой, я не мог тебя забыть и поэтому решил, что легче будет просто исчезнуть, — произнес Перт виноватым голосом. — Я думал, что наша привязанность была лишь моей фантазией, а ты просто играл. Но эти письма... Санта, почему ты не сказал мне это сразу? Санта не выдержал. Первая слеза скатилась по его щеке, оставляя влажный след.  — Потому что было больно! — выкрикнул он, срываясь на хрип. — Было больно видеть, как ты вернулся таким спокойным, таким чужим. Я думал, если я признаюсь, ты просто посмеешься. Я защищался, Перт! Я три года строил эту стену, чтобы не сдохнуть от тоски по тебе! Я был уверен, что ты меня презираешь. Перт резко прижал его к себе, обхватывая руками и зарываясь лицом в шею младшего. Санта сначала замер, вцепившись пальцами в плечи Перта, а потом с громким, ломаным всхлипом уткнулся ему в грудь, окончательно сдаваясь. — Прости меня. Прости, — надрывающимся от слез голосом сказал Санта, вдыхая запах Перта полной грудью. — Я был трусом. Я думал, что твой уезд — это лучший выход для нас обоих. Я решил все за нас двоих.. — И ты прости меня, — шептал Перт, и его собственные слезы обожгли кожу. — Прости, что не прилетел обратно в первый же месяц. Прости, что сразу же не отказался от этой поездки, что не противостоял маме, а просто выполнял все ее наказы. Я должен был отказаться и остаться вместе с тобой. Я такой идиот, Санта... Я любил тебя тогда, и я люблю тебя сейчас. Санта вдруг обмяк в его руках. Его пальцы вплелись в футболку Перта на спине, сжимая ткань до белизны в костяшках. — Не уезжай, — прошептал он в плечо старшего. — Пожалуйста. Только не снова. Я не выдержу еще. Я просто... я сломаюсь совсем, Перт. — Я никуда не уеду, — пообещал Перт прижимаю Санту ближе к себе. — Теперь я буду рядом. Даже если ты будешь меня проклинать. Санта отстранился лишь на мгновение, чтобы заглянуть Перту в глаза, ища в них хоть тень лжи. Но он увидел только неприкрытую нежность и ту же боль, что чувствовал сам. — Правда...? — голос Санты был совсем тихим. — Да, — ответил Перт. — И я больше никогда не дам повода этим письмам возвращаться обратно. Теперь я здесь. И я никуда тебя не отпущу. Санта потянулся первым — неуверенно, дрожа, словно всё еще боясь, что это сон. Когда их губы встретились в первом, соленом от слез, но невероятно искреннем поцелуе, стена между ними рухнула окончательно. Это не было игрой или местью. Это было возвращение домой после долгой, изнурительной войны. Они долго сидели в темноте, просто обнявшись, слушая дыхание друг друга. Тишина больше не была оглушительной — она была мирной. ____________________________________ Утро началось с того, что Перт настоял на завтраке в постели. Он достал из шкафа свою фланелевую рубашку и заставил Санту надеть её. На младшем она висела, подчеркивая, насколько он стал хрупким. Когда Санта закатывал слишком длинные рукава, Перт перехватил его руки и тихо вздохнул, обводя пальцами выступающие запястья. — Теперь мой главный проект — вернуть тебе эти щечки, — улыбнулся Перт, ставя перед ним поднос с горячими тостами, медом и горой фруктов. — Я не могу столько съесть, Перт! — запротестовал Санта, но в глазах его светилось счастье. — Можешь. По кусочку. За каждое письмо, которое я не получил. Перт сам кормил его с рук, и Санта, который еще вчера изображал из себя холодного и независимого, теперь послушно открывал рот, жмурясь от удовольствия. Каждый съеденный кусочек Перт «оплачивал» коротким поцелуем в кончик носа или в уголок губ. Позже они вместе отправились в ванную. Пока наполнялась вода, Перт усадил Санту на край мраморной столешницы и принялся расчесывать его волосы. Это было настолько буднично и в то же время интимно, что у Санты перехватило дыхание. — Ты такой красивый, — прошептал Перт, глядя на их отражение в зеркале. Он заметил, как Санта невольно оглядел себя. Перт тут же обнял его сзади, надежно прижимая к себе, и положил ладони ему на ребра. — Не смей стесняться того, как ты выглядишь сейчас. Для меня ты — самое дорогое, что есть на свете. Мы просто немного подлечим твое сердце и твое тело. Вместе. Санта расслабился в его руках, прикрыв глаза. — С тобой это кажется возможным. В середине дня они устроили налет на кухню. Перт решил приготовить какао по своему особому рецепту. Санта сидел на кухонном острове, болтая ногами, и наблюдал за тем, как сосредоточенно Перт взбивает молоко. — Знаешь, что я понял? — спросил Санта, принимая теплую кружку. — Что? — Что я готов похудеть еще раз, если ты будешь так со мной возиться. Перт тут же сделал серьезное лицо и отобрал кружку. — Даже не шути так. Если я замечу, что ты пропустил хотя бы один обед, я... я запру тебя в спальне и буду кормить из ложечки круглосуточно. — Звучит как заманчивое предложение, а не наказание, — хитро подмигнул Санта. Весь этот день был пропитан запахом ванили, теплого молока и надежды. Они не просто мирились — они заново узнавали друг друга, аккуратно стирая шрамы прошлых лет и заменяя их новыми, счастливыми воспоминаниями. Вечер в особняке окутал комнату мягким полумраком. Единственным источником света был большой экран телевизора и несколько зажженных свечей на кофейном столике, которые отбрасывали пляшущие тени на стены. На экране шел какой-то старый классический фильм, но, честно говоря, за сюжетом никто из них не следил. Они устроились на огромном мягком диване. Перт сидел, откинувшись на подушки, а Санта буквально втиснулся в пространство между его телом и подлокотником, уютно устроив голову на плече старшего. Перт накрыл их обоих пушистым пледом, создавая своего рода кокон, в котором существовали только они двое. — Тебе не холодно? — шепотом спросил Перт, чувствуя, как Санта еще плотнее прижимается к его боку. — Нет, с тобой очень тепло, — отозвался Санта. Его голос был тихим, почти мурлыкающим. Рука Перта лежала на талии младшего, и он лениво поглаживал его через ткань тонкой рубашки. Другой рукой он перебирал пальцы Санты, сплетая их в замок. В какой-то момент на экране началась романтическая сцена: герои стояли под дождем и объяснялись в любви. Санта слегка приподнял голову, глядя на экран, а потом перевел взгляд на профиль Перта. Тот смотрел на телевизор, но его мысли явно были далеко. Свет от экрана отражался в его темных глазах, делая их глубокими, как океан. — Перт... — позвал Санта. — М-м? — Перт повернул голову, и они оказались так близко, что кончики их носов почти соприкоснулись. — О чем ты думаешь? Ты уже десять минут не моргаешь. Перт мягко улыбнулся, и эта улыбка была предназначена только для одного человека в мире. — О том, что этот фильм чертовски скучный по сравнению с тем, как ты сейчас на меня смотришь. Санта чуть заметно покраснел и хотел было что-то возразить, но Перт не дал ему этого сделать. Он медленно убрал руку с талии и коснулся пальцами подбородка Санты, заставляя его смотреть прямо себе в глаза. — У тебя на губах застыл вопрос, — прошептал Перт, его голос вибрировал от нежности. — Задай его. — Я просто... я просто хотел сказать, что мне очень хорошо сейчас, — выдохнул Санта, и его дыхание коснулось губ Перта. Перт не стал больше ждать. Он медленно подался вперед, давая Санте возможность отстраниться, если тот захочет, но Санта, напротив, подался навстречу. Их губы встретились в мягком, тягучем поцелуе. Это было похоже на возвращение домой после долгого и изнурительного пути. Поцелуй был долгим, неторопливым, наполненным вкусом нежности и легким ароматом домашнего уюта. Перт чуть сильнее сжал ладонь Санты, а другой рукой бережно притянул его за затылок, углубляя контакт. Санта негромко выдохнул, прикрывая глаза. Весь мир вокруг — фильм, огромный дом, тени на стенах — перестал существовать. Остались только тепло пледа, ритмичный стук сердца Перта под его рукой и этот поцелуй, который казался бесконечным. Когда они наконец отстранились друг от друга, Перт прижался своим лбом к лбу Санты, не разрывая объятий. — Кажется, мы пропустили развязку фильма, — тихо заметил Санта, его губы все еще подрагивали в легкой улыбке. — Плевать на фильм, — ответил Перт, оставляя короткий поцелуй на кончике его носа. — У нас впереди еще тысяча таких вечеров, чтобы посмотреть его до конца. Санта довольно зажмурился и снова спрятал лицо на шее Перта, вдыхая его родной запах. Когда титры фильма окончательно затухли, а экран телевизора погас, комната погрузилась в мягкую, обволакивающую тишину. Санта уже почти спал: его ресницы подрагивали, а дыхание стало глубоким и мерным.  Перт нежно коснулся его плеча: — Эй, соня... пойдем в кровать. Здесь ты только шею себе отлежишь. Санта что-то нечленораздельно пробормотал, неохотно отрываясь от теплого бока Перта, и позволил увлечь себя наверх, в спальню.  В комнате царил покой. Свет луны мягко падал на широкую кровать, застеленную свежим бельем. Они переодевались в тишине — неловкость давно исчезла, уступив место тому самому уютному единению, которое бывает только у по-настоящему близких людей.  Когда они наконец нырнули под одеяло, прохлада простыней продержалась всего секунду — тепло их тел мгновенно заполнило пространство. Перт лег на спину, и Санта тут же привычно устроился на его плече, закинув руку ему на грудь и переплетая свои ноги с его. Перт укрыл их одеялом до самого подбородка, чувствуя, как Санта блаженно выдыхает, утыкаясь носом в его шею.  — Знаешь, — прошептал Санта, и его голос в темноте звучал совсем по-детски, — мне всегда казалось, что без тебя эта кровать слишком огромная. Почти пугающая. — Теперь она кажется в самый раз? — Перт ласково поглаживал его по спине, ведя пальцами вдоль позвоночника. — Теперь она кажется идеальной. Перт поцеловал его в макушку, вдыхая родной запах. Он чувствовал, как ритмично бьется сердце Санты — это был лучший метроном в мире, успокаивающий и дарящий уверенность в том, что всё теперь правильно. — Спи, — тихо сказал Перт. — Я здесь. И я больше никуда не уеду. Санта ничего не ответил, лишь крепче сжал футболку Перта в кулаке, словно даже во сне боялся его отпустить. Постепенно его хватка расслабилась, а дыхание выровнялось.  Перт еще какое-то время смотрел в потолок, слушая звуки спящего дома, чувствуя тяжесть и тепло любимого человека на своей груди. Впервые за долгое время его собственные мысли не превращались в тревожный рой. Под мерное сопение Санты он и сам не заметил, как его веки потяжелели. Они уснули, сплетенные в единое целое, согревая друг друга не только теплом тел, но и долгожданным спокойствием, которое наконец-то пришло в их общий дом.