Behind every gay there is another bigger more protective gay

Они сидели в фургоне Эдди. Только они вдвоём. Кампания закончилась несколько часов назад, школа осталась далеко позади, и Эдди пригласил Уилла вернуться, не делая из этого ничего особенного — словно это было самым естественным делом на свете. Никакого давления. Никаких ожиданий. Просто непринуждённое: «Хочешь немного потусить у меня?», на которое Уилл ответил тихое «да». Это было несложно.  На маленьком столике между ними лежала наполовину открытая пачка чипсов, крошки уже были рассыпаны всюду, а две банки колы запотели, образуя под собой маленькие колечки. На этот раз тихо играло радио, достаточно тихо, чтобы не привлекать к себе внимания. Уиллу нравилась простота. Он сидел, слегка свернувшись калачиком на диване, поджав ноги под себя, всё ещё в большой куртке с логотипом группы, которую Эдди одолжил ему, потому что Уиллу снова было холодно. Эдди называл это налогом — каждый раз, когда Уилл заходит в его фургон, он должен платить цену тёплой одеждой. Теперь все казалось знакомым — таким уютным, что его это удивляло. В фургоне мягко светились гирлянды, окрашивая все вокруг теплым золотисто-янтарным светом, отчего внешний мир казался очень далеким. Эдди развалился напротив него, сбросив ботинки, положив одну руку на спинку дивана. Он выглядел расслабленным, чего Уилл редко видел у взрослых или подростков — словно он не пытался казаться кем-то другим.  — Это была отличная первая кампания, — сказал Эдди, засовывая чипс в рот, — Ни одного полного уничтожения группы, ни одного спонтанного одержимости демонами. Честно? Чудо. — Ты чуть не умер, — Уилл улыбнулся, подвигая пакет с чипсами ближе к себе. — Почти, — поправил Эдди. — А это значит, что моя речь о героической жертве откладывается. Трагично, если честно. Уилл рассмеялся — настоящим смехом, легким и непринужденным. Этот звук немного удивил его. Это было приятно. Нормально. Они немного поели в комфортной тишине, она не была тяжелой или неловкой. Просто… была. Уилл наблюдал, как конденсат стекает по его банке колы, затем взглянул на Эдди, который рассеянно постукивал пальцами по колену в такт музыке. — Это здорово, — сказал Уилл, прежде чем успел об этом подумать. — Что именно? — Эдди посмотрел на него.  — Я обычно… больше так не провожу время. Выражение лица Эдди смягчилось. — Ну, — легкомысленно сказал он, — тебе здесь всегда рады. Фургон — это своего рода открытая и безопасная зона. Уилл задумался. Безопасная зона. Ему понравилось, как это звучит. После этого они поговорили о мелочах. О музыке, которая, как думал Эдди, могла бы понравиться Уиллу. О фильмах, которые Уилл смотрел сотни раз и до сих пор любит. Эдди слушал — действительно слушал — задавал вопросы, запоминал детали, никогда не перебивал его. Это заставляло Уилла чувствовать себя важным, в спокойном и размеренном смысле слова. В какой-то момент Эдди потянулся и зевнул.  — Знаешь, — сказал он, — у тебя есть настоящий талант к этому. Читать людей. Запечатлевать их эмоции во время рисования. Ты когда-нибудь думал о создании собственных комиксов? — Да… да. Иногда задумываюсь, — Сердце Уилла затрепетало.  — Это круто, — твердо сказал Эдди. — Миру нужно больше таких людей, как ты. Меньше придурков. Уилл улыбнулся, тепло разлилось по его груди. Снаружи медленно наступала ночь, сверчки начинали свой хор. Внутри фургона, с чипсами, газировкой и тихой музыкой, Уилл чувствовал себя в безопасности. Не невидимым. Не неправильным. Музыка тихонько гудела на заднем плане. Гудела, а не кричала, как обычно, когда Эдди отвечал за радио. Песня была медленной, почти нежной, ее ритм наполнял фургон, словно ровное сердцебиение. Уилл сразу это заметил, как звук заполнял пространство, ничего от него не требуя. — Я не знал, что ты слушаешь что-то, кроме метала, — сказал Уилл, взглянув на радио. Эдди усмехнулся, откинувшись на диван. — Ну, иногда у меня бывают такие настроения, — признался он. — Но это секретная информация, понимаешь? Нельзя портить мой образ крутого парня. — Если бы только было что портить. — фыркнул Уилл. Слова вырвались легко, дразняще и непринужденно. Он не вкладывал в них особого смысла — не в то, как они звучали. Во всяком случае, Эдди был одним из самых крутых людей, которых Уилл когда-либо встречал. Его невозможно было не любить: то, как он так свободно смеялся, как никогда не стеснялся себя, как он создавал пространство для всех вокруг, не делая из этого проблему. — О, ты сам на это напросился, Байерс, — сказал Эдди, лукаво ухмыляясь. Прежде чем Уилл успел отреагировать, Эдди резко рванулся вперед и мягко прижал его к полу, впиваясь пальцами в бока. — Эдди… хватит… — запротестовал Уилл, но слова растворились в смехе, когда Эдди безжалостно щекотал его. Уилл смеялся до боли в груди, до слез, которые навернулись на глаза, и ему стало трудно дышать.  — Я сдаюсь! — выдохнул он, — Я сдаюсь! Эдди наконец сдался, рухнув рядом с ним с победным смехом. Пока Уилл переводил дыхание, его взгляд скользнул к сумке у дивана. Из сумки выглядывала рация, антенна отражала свет. Была тишина. Майк всё ещё не звонил. Вообще не пытался связаться с ним.  Тепло в груди Уилла померкло, сменившись чем-то тяжёлым и знакомым. Эдди сразу это заметил. — Майк всё ещё ведёт себя как придурок? — мягко спросил он, переворачиваясь на бок, чтобы посмотреть на Уилла. Уилл помедлил, затем кивнул. — Может, мне стоит ему позвонить, — пробормотал он. — Может, я что-то сделал не так… Эдди поднялся, теперь с серьёзным выражением лица. — Эй, эй — Он подождал, пока Уилл посмотрит на него. — Ты ничего не сделал не так, хорошо? Ни в чём нет твоей вины. Если кто и должен звонить, так это Майк. Это он должен извиниться. — А что, если он этого не сделает? — спросил Уилл дрожащим голосом, несмотря на все усилия сохранить спокойствие. — Что, если… что, если нашей дружбе просто конец? Эдди помолчал немного, тщательно подбирая слова. — Тогда Майк не самый лучший друг, — наконец сказал он. — И это ужасно. Но это не значит, что ты не заслуживаешь лучшего. Дай ему немного времени. Он, вероятно, тоже напуган, растерян и грустит — даже если не знает, как в этом признаться. Он одумается. — Наверное, — Уилл медленно кивнул, —Спасибо, Эдди.  Ему стало немного лучше. Не совсем, но достаточно, чтобы вздохнуть с облегчением. Эдди секунду смотрел на него, затем выпрямился.  — Знаешь что? — Что? — спросил Уилл. — Тебе нужно отвлечься. — Например, что? — Уилл наклонил голову, — Еще одна кампания? — Нет, нет. Что-то, что абсолютно не имеет отношения к Майку — Эдди быстро покачал головой. Он наклонился вперед, опираясь локтями на колени.  — Завтра концерт. Ничего особенного — просто местная группа играет неподалеку. Я собирался сходить, но парень, с которым я должен был пойти, меня кинул. — Он драматично протянул слово, — Так… ты хочешь пойти? — На концерт? — повторил Уилл. — С тобой? — Да. Что скажешь, Байерс? — ухмыльнулся Эдди, излучая непринужденную уверенность. Уилл не понимал почему, но эта мысль заставила его сердце затрепетать — на этот раз не от страха, а от чего-то близкого к волнению. — Я… я бы хотел, — осторожно сказал он. — Хорошо, мы сделаем тебе преображение… — Зачем? — растерянно спросил Уилл. — Ох, мое милое дитя — сказал Эдди с озорной улыбкой.