Behind every gay there is another bigger more protective gay

Майк простоял у двери фургона еще несколько секунд, которые кажутся целой вечностью. Изнутри доносилась приглушенная музыка. Тихие разговоры. Уилл был внутри. Он ждет. Или, может, уже не ждет. Может быть, просто прекрасно живет без него. От этой мысли у Майка скрутило живот. Он поднял руку, чтобы постучать, затем снова опустил ее. Через секунду, его кулак все таки тихо касается двери. Повисла пауза. Дверь открылась. И вот он. Уилл выглядит иначе. Майк заметил это еще издалека, но теперь все дошло до него разом — темная одежда, кожаная куртка, накинутая на плечи, то, как его волосы были зачесаны назад, а не аккуратно уложены в ту знакомую форму горшочка, на которой всегда настаивала Джойс. Он выглядел старше. Не совсем взрослым. Просто… другим. И когда Уилл увидел Майка, стоящего там, его лицо исказилось. Спокойствие, которое Майк мельком видел, исчезло, сменившись удивлением и мгновенной неуверенностью. — Майк?  — Амм, привет. Отличное начало. Уилл слегка нахмурился, отступив достаточно, чтобы пропустить его, но ничего не сказал. Майк неловко вошел, внезапно прочувствовав все вокруг — насколько маленьким казался фургон, как громко звучало его дыхание, тот факт, что Уилл стоял в нескольких шагах от него, скрестив руки на груди, словно не зная, что с собой делать. Никто из них не произнес ни слова. Майк последние десять минут репетировал это. Каждая версия звучала в его голове лучше, чем сейчас.  Теперь вся уверенность исчезла. — Прости, — выпалил он. Выражение лица Уилла не изменилось. Майк сглотнул. — Я имею в виду… я знаю, что это было ужасно, и я не должен был этого говорить, и я чувствую себя отвратительно, и ты же мой лучший друг, и я очень ценю нашу дружбу и… Его внутренности съежились.   Это было плохо.  Что он вообще нес? Он звучал как его отец, пытающийся извиниться перед матерью за то, что забыл их годовщину. — Я был не в себе, и я глубоко сожалею о своих действиях… — Майк. Голос Уилла прервал бессвязный лепет. Майк остановился. Уилл смотрел на него, не то чтобы сердито. Просто… изучающе.  — Что ты на самом деле думаешь? — тихо спросил Уилл. Этот вопрос выбил все заученные фразы из головы Майка. Секунду он просто стоял. Потом сделал выдох. И наконец перестал пытаться говорить как следует. — Мне страшно, — признался Майк. Уилл моргнул. Майк посмотрел на свои ботинки, слова вырвались прежде, чем он успел их проанализировать. — В последнее время мне постоянно страшно, — он слабо рассмеялся, — и это звучит глупо, потому что мы буквально сражались с монстрами и всей этой безумной ерундой, но это… это почему-то кажется страшнее.  Уилл молчал, слушая. — Я боюсь снова потерять тебя, — Майк заставлял себя продолжать. Слова повисли в воздухе. У Майка перехватило дыхание. — Когда ты исчез… — он тяжело сглотнул, — в том году. Я думал, что ты мертв. И я… я ничего не мог сделать. Мне оставалось только ждать и надеяться.  Его голос слегка дрогнул. — Когда ты вернулся, я пообещал себе, что все вернется в норму. Что мы просто… снова будем нами.  Выражение лица Уилла смягчилось. — Но потом все изменилось, — сказал Майк, — мы повзрослели. Все стало странным. И я не знал, как с этим справиться. Он поднял глаза и встретился взглядом с Уиллом. — Думаю, часть меня чувствовала, что между нами что-то меняется. Я просто не хотел в этом признаваться, потому что если бы я признался, мне пришлось бы понять, что это значит. Уилл затаил дыхание. Сердце Майка заколотилось так сильно, что он подумал, что вот-вот потеряет сознание. — А потом я увидел тебя, — сказал он, голос стал тише, — с Эдди. Уилл слегка нахмурился, смущенный. — Я видел, как ты был счастлив, — продолжил Майк, — как легко это было. И я заревновал. Это явно удивило Уилла. Майк тихонько рассмеялся. — Именно тогда мне пришлось признать, что, возможно, это не просто дружба. В фургоне стало невероятно тихо. Майк слышал биение собственного сердца.  — Я боялся, — повторил он, на этот раз тише, — боялся, что если признаю свои чувства, все испорчу. Боялся, что ты подумаешь, что я странный. Или возненавидишь меня. Или бросишь одного. Он сделал дрожащий вдох. — А сегодня вечером мне стало страшно, потому что я подумал, что, возможно, я уже слишком долго ждал. Что, возможно, ты нашел кого-то лучше. Глаза Уилла слегка расширились. Майк подошел ближе. Не настолько, чтобы давить на него. Просто чтобы сократить расстояние. — Ты спросил, что я на самом деле думаю, — сказал он, — я думаю, ты для меня больше, чем просто друг. Эти слова были пугающими. И освобождающими. Голос Майка понизился почти до шепота. — Я еще точно не знаю, что это значит. Я все еще пытаюсь это понять, — он слегка нервно пожал плечами, — но я знаю, что когда я думаю о том, чтобы потерять тебя, это причиняет мне боль сильнее всего на свете. Уилл замер. У Майка перехватило дыхание. Может, он сказал слишком много. Может… Затем глаза Уилла наполнились слезами. Не от боли. Не от гнева. От чего-то более мягкого. И Майк понял, что затаил дыхание, ожидая, что будет дальше. Уилл не ответил сразу. На секунду Майку показалось, что он зашел слишком далеко — сказал слишком много, слишком быстро. Тишина растянулась, густая и хрупкая, словно могла треснуть, если кто-нибудь из них пошевелится. Затем Уилл сделал прерывистый вдох. — Я не хотел взрослеть, — тихо сказал Уилл. Майк моргнул, сбитый с толку. Уилл посмотрел на свои руки, пальцы путались.  — Я думал… если мы останемся прежними, если ничего не изменится, то все будет хорошо. Группа останется вместе. Мы будем продолжать играть в ДнД, продолжать строить истории, продолжать… быть собой. Его голос слегка дрогнул. — Но все остальные начали двигаться дальше, — продолжил он, — Лукас, Дастин… ты, — он сглотнул, — у вас есть девушки. И вдруг мне показалось, что я единственный, кто остался на том же месте. Майк открыл рот, но слова застряли в горле. — Я думал, если я просто буду держаться за детство крепче, все не развалится, — сказал Уилл, — но ничего не вышло. Слова прозвучали мягко, но причинили боль. Уилл поднял взгляд, глаза его блестели, но были спокойны.  — И я боялся. Не просто потерять детство. Потерять тебя. У Майка сжалось сердце. — Поэтому я ничего не сказал, — продолжил Уилл, — не рассказал тебе, что я чувствую, или почему мне так больно наблюдать за тем, как все меняется. Я просто… притворялся. Притворялся, что меня все устраивает, — он тихонько, задыхаясь, рассмеялся, — что, в общем-то, не сработало. Майк слегка покачал головой. — Уилл… — Но потом я встретил Эдди, — мягко перебил его Уилл. Майк замер. — Он… другой, — продолжил Уилл, — он старше, но не ведет себя так, будто должен отказаться от того, что любит. Он все еще играет в ДнД Все еще балуется. Он ничего из этого не стесняется. На губах Уилла появилась легкая улыбка. — Он показал мне, что взросление не означает, что нужно терять себя, — сказал он, — или скрывать, кто ты есть. Или притворяться, что не чувствуешь вещи, просто потому что они слишком сложные. У Майка сжалось сердце.  Конечно. Эдди. То, как они вместе смеялись. То, как Уилл смотрел на него. Грудь Майка болезненно сжалась. — …Так ты… — начал он тише, — ты с ним? Уилл моргнул, явно ошеломленный.  — Что? Нет, — быстро ответил он, — нет, Эдди не… он просто мой друг.  — Просто друг? — Майк поднял глаза, испуганно.  — Да, — сказал Уилл, почти улыбаясь, — он мой друг. Напряжение в груди Майка немного ослабло — ровно настолько, чтобы он снова смог дышать. Уилл помедлил, затем сделал небольшой шаг ближе. — Есть еще кое-что, — тихо сказал он. Сердце Майка снова заколотилось. Взгляд Уилла на секунду опустился, затем снова поднялся, на этот раз более решительно. — Я молчал не только потому, что боялся повзрослеть, — признался он, — я молчал, потому что боялся этого. Он неопределенно махнул рукой между ними. — Я всегда… любил тебя, — сказал Уилл. Слова прозвучали едва слышно. Майк замер. — Сначала я не знал, как это назвать, — продолжил Уилл, — я просто знал, что ты для меня важнее всех. Что когда ты был счастлив, я тоже был счастлив. А когда тебе было плохо… я это замечал. Его голос слегка дрожал. — Но я думал, что если я что-нибудь скажу, это все разрушит. Что ты будешь смотреть на меня по-другому. Или, что еще хуже, ты перестанешь хотеть быть рядом со мной вообще. Майк инстинктивно покачал головой, но Уилл продолжал. — Поэтому я похоронил это, — сказал он, — притворялся, что это просто… дружба. Даже когда это так не ощущалось. Слеза скатилась по его щеке, но он не вытер ее. — И когда ты сказал это… — голос Уилла дрогнул, — я подумал, что ты уже знал и возненавидел меня за это. У Майка сжалось сердце.  — Уилл, нет… — Я знаю, ты не это имел в виду, — быстро сказал Уилл, — знаю. Но в тот момент… было больно. В комнате снова воцарилась тишина. Два признания повисли в воздухе, хрупкие и настоящие. Уилл посмотрел на Майка, его взгляд был ищущим. — Я слишком боялся тебе сказать, — тихо произнес Уилл, — потому что думал, что потеряю тебя. Майк, не задумываясь, подошел ближе. — Ты почти потерял, — сказал он хриплым голосом, — но не из-за этого. Уилл затаил дыхание. — Из-за того, что я слишком боялся понять это, — добавил Майк. Они стояли там, теперь ближе друг к другу, расстояние между ними было меньше, чем когда-либо за долгое время. Они стояли там, расстояние между ними почти исчезло. Достаточно близко, чтобы Майк мог рассмотреть каждую деталь — как ресницы Уилла все еще были влажными, как его дыхание еще не выровнялось, как его руки неловко зависли вдоль тела, словно он не знал, что с ними делать. Достаточно близко, чтобы отступление было ошибкой. Майк сглотнул. Затем, медленно и осторожно, он поднял руку. Уилл замер, но не отстранился. Пальцы Майка слегка коснулись подбородка Уилла, сначала нерешительно, словно он давал ему время отстраниться. Когда Уилл не сделал этого, Майк слегка приподнял его лицо, мягко проведя большим пальцем по щеке, вытирая скатившуюся слезу. У Уилла перехватило дыхание. Секунду ни один из них не двинулся с места. Это было хрупкое чувство. Словно момент мог разрушиться, если кто-то из них поторопится. Сердце Майка колотилось так сильно, что он был уверен, что Уилл его слышит. — Привет, — пробормотал Майк едва слышно. Глаза Уилла поднялись, чтобы встретиться с его взглядом. И это было оно. Майк наклонился. Сначала медленно — давая Уиллу все шансы остановить его, отодвинуться, сказать «нет». Но Уилл не собирался отстраняться. Если уж на то пошло, он тоже слегка наклонился. Их губы соприкоснулись, мягкие и неуверенные. Это было не идеально. Это не было отрепетировано. Это было нежно и немного неуклюже, больше чувств, чем техники, — но это было по-настоящему. Рука Уилла инстинктивно поднялась, слегка сжимая переднюю часть рубашки Майка, словно ему нужно было за что-то держаться. Другая рука Майка зависла у бока Уилла, прежде чем осторожно остановиться там, словно он боялся переборщить и отпугнуть его. На мгновение все остальное исчезло. Никаких споров. Никакого страха. Никакой растерянности. Только они. Когда они отстранились, это было не внезапно — это было медленно, словно ни один из них не хотел прерывать этот момент. Они оставались близко, почти соприкасаясь лбами, оба немного задыхаясь. Глаза Уилла были широко раскрыты, но теперь в них было что-то мягкое. Что-то облегченное. Майк тихо, дрожащим голосом рассмеялся.  — Хорошо, ладно, — сказал он, голос едва держался, — это… это только что произошло. — Да, — Уилл нервно фыркнул, все еще держась за рубашку. Никто из них не отошел.  И впервые за долгое время ничто не казалось неопределенным.