Зелёная девочка

Зельеварение оказалось потрясающим занятием. Гермиона сидела с Теодором и, завороженно слушала речь профессора Снейпа о том, как разлить по бутылкам славу, как сварить триумф и как закупорить смерть. Она передала соседу по парте короткую записку: «Как можно закупорить смерть»? Он лишь раздраженно закатил глаза. Профессор Снейп, казалось, сразу взял на прицел Гарри Поттера. Это было весьма странно, урок только начался. Но сама Гермиона была немного обижена на Мальчика-который-выжил: с того момента, как её распределили в Слизерин, он будто бы перестал её замечать. Поэтому, она особой жалости к нему не испытывала. Когда Снейп начал свое занятие, он буквально обрушил гору вопросов на Поттера. Тео приходилось каждый раз одергивать Гермиону за руку, чтобы она не тянулась вверх, горя сильным желанием ответить на вопрос профессора. — Успокойся, — тихо прошипел тот, — ты будешь выглядеть как глупая всезнайка. — Но я знаю ответы на эти вопросы! — никак не унималась она. — Какая разница? — отрезал он. Встретив его предостерегающий взгляд, Гермиона опустила руку обратно и немного ссутулилась. Одно она уже успела хорошо понять: Слизеринцы держались вместе. Даже если бы Тео не был её хорошим другом, - а он был, - он бы все равно не дал ей опозориться, будь то словом или магией. Слизерин, как оказалось на самом деле, был прекрасен. Однажды Гермиона врезала мальчику, который назвал её грязнокровкой. И вместо того, чтоб у нее возникли неприятности, как это было в магловской школе, когда она справлялась с хулиганами, все лишь посмеялись над её обидчиком. — Иди к гриффиндорским лузерам, если продолжишь разбрасываться такими словами. Может они смогут прикрыть твою задницу, — бросила им старшекурсница, а затем развернулась к Гермионе и добавила, — Если продолжит, то бей ниже пояса. — Если он посмеет повторить, — вступил Малфой, — в таком случае, у него не останется его яиц. — Я сама могу за себя постоять, — заявила она. Он ответил со своей хитрой ухмылкой. — Именно. Будь иначе, с тобой было бы не так интересно, Грейнджер. Гермиона поняла: Драко тоже был заботливым. Порой злым, избалованным и ядовитым, как змея, - но о своих заботился. Иметь друзей - настоящих друзей - оказалось невероятно. И Гермиона больше никогда не хотела покидать Хогвартс.

***

К её большому разочарованию, полеты на метлах оказались не такими захватывающими, как то же зельеварение. Или, просто-напросто она была не тем человеком, которому стоит садиться на метлу. А то, что Малфой в них преуспевал, её раздражало еще больше. На первом уроке он потратил так много времени на ехидные «подсказки» в её адрес, что Тео наконец дал ему легкий подзатыльник и велел заткнуться, прежде чем она станет втором по счету членом клуба: «Тех, кого отдубасила Гермиона Грейнджер». — Ну… хотя бы есть кто-то, хуже меня, — сказала Гермиона, усевшись на траву. Рядом с ней плюхнулась Паркинсон, а затем к ним присоединился Блейз, вытянув свои ноги, пока они наблюдали как какой-то гриффиндорец, чье имя она не запомнила, теряет в сотый раз контроль над метлой и валиться с нее на землю. — Видишь? Могло бы быть и хуже, — поддерживающие похлопал по плечу Блейз. — Да, — ответила Гермиона, откинувшись на спину, — Меня кстати могли распределить к ним. Я этого даже по началу хотела. Неожиданно, Пэнси громко охнула: — Что Драко творит? Он в очередной раз, влипает в неприятности с этим Поттером! Гермиона вздохнула и перевела взгляд с перепалки мальчиков на Пэнси: — Разве сейчас не твоя очередь за ним следить? — Поттер - избалованный ребенок, — заявила Пэнси, ложась рядом, — а Драко и сам может за себя постоять. Гермиона закатила глаза. Насколько она знала, Драко притягивал неприятности как магнит. — Вот черт! — Блейз указал пальцем в небо. Драко мчался к земле со всей скоростью, а Поттер взмывал все выше и выше. Обе девушки приподнялись на локтях и увидели, как Драко плавно приземлился, и он, Грегори Гойл и Винсент Крэбб, самодовольно ухмыляясь, направились в из сторону. — Чуть не пропал, приятель, — сказал Блейз, когда профессор МакГонагалл, защитница всего гриффиндорского, выбежала из здания, крича на Гарри Поттера. — Ты действительно забрал ту дурацкую хрень у Долгопупса? — зло спросила Гермиона, слыша краем уха оправдания и протесты, пока МакГонагалл тащила Поттера с ухо через всё поле, — Ты идиот? — Гермиона! — Малфой развел руки в стороны и усмехнулся, — зачем ты его защищаешь? — он плюхнулся рядом и дернул девушку за волосы, — разве не он сегодня строил кислую мину, глядя на тебя, после слухов о том, как ты ударила по яйцам Финнигана? — О-да! Видела бы его рожу, — подтвердил Блейз, — а ты не видела, потому-что читала «Квиддич сквозь века». Как будто бы тебе это помогло справиться с метлой. Гермиона стукнула его кулаком в плечо и Забини рассмеялся. — Не переживай ты так! Мы дадим вам уроки высшего пилотажа, втихаря от профессора Трюк. Мы не можем допустить того, чтоб вы опозорили своими полетами Слизерин. А Трюк не волнует никто, кроме тех драгоценных персон, что играет в квиддич.

***

— Ты вызвал его на что?! — прошипела Гермиона, зло глядя на Драко через стол в гостиной Слизерина, — Ты полный идиот, Малфой! Ты собираешься тайком слоняться по ночам и лишать Слизерин очков - и всё потому, что не можешь оставить в покое этого ничтожного очкарика. Да что с тобой не так — Да брось, Гермиона, — сказал Драко, запихивая в рот конфету, присланную матерью, и протягивая ей коробку. — Она раздраженно посмотрела на него, но устоять перед изысканным печеньем не смогла. — Держу пари, он даже не явится, — сказал Тео, выхватывая из коробки несколько печенек и запихивая на ходу в рот. — Вся эта гриффиндорская храбрость — пустая болтовня. — Они храбры, — заметил Бл, — просто глупо распоряжаются этим. Хочешь, чтобы кто-то побежал прямо навстречу смерти — ищи гриффиндорца. Хочешь, чтобы кто-то победил — нужен слизеринец. — Эй! — Драко посмотрел на свою опустевшую коробку. — Вы, придурки, сожрали всё моё печенье! — И это было так мило с твоей стороны - поделиться, — сказала Гермиона, — особенно учитывая, что сегодня ночью ты всё равно лишишь Слизерин очков, когда тебя поймают после отбоя на дуэли с Поттером. — Меня не поймают, — с уверенностью заявил Драко. Как оказалось, правы оказались и он, и Тео: Поттер так и не пришёл, а Драко удалось избежать поимки. — Говорил же тебе, — сказал он Гермионе, когда они шли на завтрак. Она в очередной раз закатила глаза — выражение, которое становилось для неё слишком привычным в общении с Драко. — Уж если тебе пришлось тайком вылезать, мог бы хотя бы проучить этого мелкого мерзавца, — проворчала она. — И вообще, почему он всё ещё здесь? Разве его не должны были отправить домой или что-то в этом роде после того, как он носился как сумасшедший, хотя нам строго-настрого запретили? — Не знаю, — пробурчал Гойл. — Что это у него? Их самый нелюбимый первокурсник шёл по коридору навстречу, держа в руках длинный узкий пакет с почтительным видом. — Давайте выясним, — предложил Драко, и они встали перед мальчиком, преградив ему путь. — Не понимаю, зачем мы это делаем, — прошептала Гермиона Тео. — Кого волнует, что Поттер получает по почте? — Мы потакаем Драко, потому что ему по почте присылают печенье, — громко сказал Тео, так, чтобы их светловолосый друг точно услышал. Тот бросил на них раздраженный взгляд, но, поскольку его приспешники и не думали его останавливать, он выхватил пакет из рук Поттера. — Да это же метла! — рассмеялся он. — Тебе теперь крышка, Поттер. Первокурсникам запрещено их иметь. — Это Нимбус 2000, — похвастался Рон Гермиона наклонилась к Тео и сказала достаточно громко: — Он что, серьёзно хвастается метлой другого человека?, — Уизли покраснел, а Тео прикусил губу и посмотрел на Гермиону сверху вниз, ухмыляясь. — Я в команде по квиддичу, — выдал Поттер. Гермиона посмотрела на выражение лица Драко, который говорил о квиддиче много и часто, мечтая вступить команду. Казалось, он вот-вот сорвется на гриффиндорца. — Поздравляю, Поттер, — сказала Гермиона с сарказмом, — Когда ты знаменитость, правила гнуться под тебя и за их нарушение ты получаешь награду, а не наказание, как обычные люди, — она сделала акцент на последних трех словах. — Интересно… напишут ли о нем в Пророке? — вставил Тео, пока Драко отступал от ненавистного им мальчишки. — О, я уверена, что напишут, — сказала Гермиона, — В конце концов, он же знаменит. Настолько знаменит, что, даже его личный пёсик знает о его метле все, — она взглянула на Рона, а затем снова перевела взгляд на Поттера, — Веселитесь с вашей метлой, мальчики. Тео хихикнул, а она взяла Драко за руку, уводя его по коридору, пока Тео и Гойл следовали за ними. — Это так нечестно!, — негодовала она позже в гостиной Слизерина, — если бы Драко поймали за таким полётом… — Ну, — перебил Гойл, — приехал бы его отец и все бы уладил. — Уладил! —вспылила Гермиона, — если бы его поймали… — Его бы прикончили, — закончил предложение Крэбб, разваливались в кресле. — Правила работает либо для всех, либо не для кого, — кипела Гермиона, — Это неправильно! — Не говори мне, что ты на самом деле думала, что мир справедлив, — протянул Нотт. После этого, неприязнь к Поттеру и Уизли в Гермионе умножились в два раза. Она переросла с легкого раздражения в куда более активное желание досаждать этой парочке придурков. Следующий случай произошел на Заклинаниях, когда Уизли не смог заставить свое перо парить в воздухе. — Ты произносишь не правильно, — как можно жестче сказала Гермиона, — Нужно следовать инструкции из учебника или словам профессора, а не тому, что сам захотел. Правила, Уизли, правила. Магия подчиняется правилам, — сказала девушка с явным намеком на произошедшее ранее. Но Уизли даже не понял этого. — Давай посмотрим как это делаешь ты, раз такая умная! — огрызнулся он. С легкой самодовольной улыбкой, Гермиона произнесла заклинание, взмахнула палочкой и перо плавно взмыло в воздух. — Вот так! — захлопал в ладоши профессор Флитвик, — Мисс Грейнджер справилась! Пять очков Слизерину! Когда поток студентов хлынул из класса и потянулся через двор, Уизли вскипел: — Ненавижу эту Грейнджер! У нее даже в Слизерине, бьюсь об заклад, нет друзей. Гарри Поттер молча указал кивком головы в сторону двора, где Гермиону на руках кружил Блейз Забини, пока она смеясь, колотила его по спине. Голос Драко Малфоя донесся до ушей гриффиндорцев: — Вот это я понимаю наша девочка, показала этим придуркам, как надо делать. — Отпусти меня, идиот! Или я клянусь, я прокляну тебя, когда будешь ожидать этого меньше всего! Даже Пэнси Паркинсон, чья рука была в руке Драко Малфоя, ухмылялась. Она перевела взгляд на Поттера с Уизли и толкнула блондина рядом с ней. Следом вся группа Слизерина насмешливо помахала им, включая Гермиону. — Я думаю, — сказал Гарри Поттер, — у нее есть друзья.

***

— Не понимаю, зачем мне идти, — с досадой уставилась Гермиона на Блейза и Гойла. Драко был где-то, держа за руку Пэнси — отношения, имели место где-то между милыми и раздражающими, - а Тео, скорее всего, уже сидел на трибунах. У этого парня была нездоровая любовь к квиддичу. У неё же ничего подобного не было. На улице было холодно. Сыро. А здесь, внизу, в их уютной гостиной, — тепло. Горел огонь в камине. У неё была книга. — Возьмите Крэбба и Милли. — У Винсента замечания, а Милли уже там с Тео. — Тео терпеть не может Буллстроуд, — поморщилась Гермиона. — Попробуй сказать ей об этом, — пробурчал Гойл, и она рассмеялась, — Серьезно, — настаивал он. — Она с ума по нему сходит, а он изо всех сил пытается быть вежливым, но ты же знаешь, какая она влюбчивая. — Бедный Тео, — усмехнулась Гермиона, но, по-прежнему не тронутая перспективой матча в такой холодный день, даже не попыталась встать. Однако Блейз просто стащил с неё плед. — Ты должна прийти. Дело чести Слизерина. Одолжу тебе свитер, если замерзнешь, но давай уже, поднимайся! — Ты можешь сесть между Милли и Тео и спасти его, — поддразнил Гойл, а Гермиона фыркнула. — Я сяду между тобой и Блейзом, и вы меня согреете. — Договорились, — сказал Гойл, а Гермиона нахмурилась. — Почему у меня ощущение, что меня разыграли? — Потому что так и есть, — ответил Блейз, — и несмотря на твое странное уважение к правилам, глупой ты не являешься. Ворча и незаметно сунув книгу в карман, она присоединилась к парочке как раз вовремя, чтобы увидеть начало игры. Некоторое время трибуны сотрясали визги и крики, что её совершенно не интересовало, и она наклонилась к Гойлу, чтобы спросить: — Когда тут становится хоть немного интересно? — Уже интересно, — со вздохом ответил он, а Блейз обнял её за плечи и притянул к себе. — Я вижу, как ты пытаешься достать книгу, — пробурчал он. — На трибунах читать нельзя, Гермиона. —Смотри! — закричал Гойл, тыча в небо. — Они заметили снитч! Она сама не заметила, как выкрикнула: — Вперед, Флинт! — когда старшекурсник сбил Поттера с метлы, не дав тому схватить мяч и закончить игру. А когда комментатор заявил, что это нарушение — и она признавала, что это было немного жестко, но в игре, где огромными мячами сбивают игроков с метел, оно казалось ей довольно невинным — было очевидным и отвратительным жульничеством, она прошипела Блейзу: — Они всегда ведут себя так нечестно по отношению к Слизерину? — Ага, — сказал старшекурсник, сидевший позади них. — Нас все ненавидят. Мы же злодеи, знаешь ли. Он нагнулся к ним ближе. Гермиона обернулась, посмотрела на него и рассмеялась. — Мы просто лучше их, — не отрывая взгляда от поля, сказал Блейз. — И они это знают. — Го-о-ол! — заорал Гойл, и трибуны их сектора взорвались оглушительным ликованием. — Сколько ещё это будет продолжаться? — прошептала Гермиона Блейзу, хотя её внимание уже приковал Поттер, который, казалось, внезапно разучился летать. — И что с ним такое? — спросила она, указывая пальцем. Блейз проследил за ее жестом и посмотрел на Поттера, чья метла дергалась и вставала на дыбы. — Не знаю. И мне плевать, — коротко ответил он. Она пожала плечами и снова занялась более важным вопросом — кто из них, Грег или Блейз, излучает больше тепла, потому что день был просто отвратительно холодный. Но происходящее с Поттером становилось всё хуже, и вскоре они уже все, завороженные, следили за тем, как явно заколдованная метла трясётся и мечется под ним. Он сорвался вниз, и как раз в тот момент, когда Гермиона была уверена, что он сейчас разобьется, Поттер выровнялся — и что за?.. — поймал снитч, который буквально сам упал ему в руку. — Это вообще законно? — прошипела она Блейзу, который смотрел на поле с отвисшей челюстью. — Так вообще можно? Флинт уже орал, что ловля была нечестной, но комментатор объявил победу Гриффиндора. Гермиона обхватила себя руками и бормотала: — Не могу поверить, что вы вытащили меня на этот холод ради этого. Это было ужасно. Уныло спускаясь по трибунам, всё ещё под аккомпанемент криков Флинта, они вернулись в гостиную. — Я ненавижу квиддич, — пробормотала Гермиона, плюхаясь на диван рядом с Тео, которому удалось избавиться от Милисенты. Он дёрнул её за прядь волос и сам обмяк рядом. — Это было хуёво, — сказал он. Она кивнула. — И Холодно, — пожаловалась она, но в её голосе было больше смеха, чем недовольства, когда она запустила последними снежками в Драко и Гойла. Зима пришла внезапно — со снегом, укрывшим всё ровным белым одеялом, скрывающим любые изъяны. Они провели на улице больше часа; ей за шиворот засовывали снег, а она в ответ сбила Драко с ног и воткнула его в сугроб, отчего Гойл расхохотался, пока Драко фыркал и возмущался, что она ведет себя не честно. — Я думала, ты как раз хочешь, чтобы я жульничала чаще, — ухмыльнулась она ему. — Ты же сам вечно ноешь про правила. Тебе пора от этого избавиться. Разве не это ты сказал сегодня утром, когда я не дала тебе списать эссе? Теперь они возвращались в замок, стряхивая снег с волос и мантии и мечтая выпросить у домовиков горячий шоколад, когда в коридоре им пришлось остановиться — Хагрид тащил в Большой зал огромную ель к Йолю, и она полностью перегородила проход.

***

Драко был мокрым, продрогшим и потому ещё более невыносимым, чем обычно. — Не мог бы ты убрать эту елку? — протянул он с ледяным высокомерием. — Некоторые из нас вообще-то пытаются пройти. Увидев «золотую парочку», он оскалился: — Подрабатываешь, Уизли? Ну да, понимаю, нищета — дело привычное, но работенка по школе? Серьёзно? Это уже новый уровень отчаяния? — Остынь, Драко, — вмешалась Гермиона, растягивая слова самым приторным голосом. — Это не его вина, что дом его семьи делает хижину лесничего похожей на фамильный замок. — Может, он просто тренируется, — ухмыльнулся Драко, поворачиваясь к ней. — Когда вырастет, станет лесничим. Хотя… это, пожалуй, слишком интеллектуально сложно для— Рон с рычанием рванулся вперёд. Он уже вцепился в мантию Драко, когда за их спинами раздался холодный голос: — Драка? Профессор Снейп смотрел на них с плохо скрытым удовольствием. — Это, если вы забыли, против правил Хогвартса, Уизли. Минус пять очков с Гриффиндора. — Его спровоцировали, — прорычал лесничий, сверля профессора взглядом. Снейп пожал плечами. — Тогда пусть учится держать себя в руках. Он перевёл взгляд на троих слизеринцев. — А вы трое заливаете весь коридор. Немедленно высушитесь. И закажите какао на кухне, если не хотите свалиться с простудой. — Благодарю, сэр, — безупречно вежливо сказала Гермиона. — Мы так и поступим. — И ещё, мисс Грейнджер, — добавил он. — Да, профессор? — Ваше последнее эссе по зельям было… неожиданно впечатляющим. Продолжайте в том же духе. Гарри и Рон прожигали её взглядами, пока она брала Драко и Гойла за руки и демонстративно уводила их мимо. Она одарила гриффиндорцев наглой ухмылкой, а затем тут же натянула маску образцовой ученицы, проходя мимо Снейпа. — А что значит «слишком интеллектуально сложно»? — с сомнением спросил Гойл, когда они отошли подальше. — Это значит, что он тупой как пробка, — лениво пояснил Драко. Гермиона обернулась и ослепительно улыбнулась Гарри и Рону, которые стояли, сжимая кулаки, будто только и ждали повода снова сорваться. Пусть думают, что они слишком благородны, чтобы замечать слизеринцев. Она им ещё докажет, кто тут кто. Большую часть дня Тео терпеливо посвящал Гермиону в традиции Йоля, пока она наконец не всплеснула руками. — Почему у нас вообще есть магловедение, но нет предмета по волшебным традициям?! — взорвалась она. — Кому вообще сдались маглы? Она почти визжала: — Никто из вас ведь не собирается бросить всё и сбежать жить в магловскую Британию, правда?! В гостиной раздались грубые фырканья со стороны старшекурсников и как минимум один приступ кашля. — Мне совершенно не нужно знать, как работает британская почта или что там смотрят по телевизору! — возмущалась Гермиона. — Это пустая трата времени! Почему я не могу изучать что-нибудь полезное, вместо того чтобы терпеть это издевательство?! На этих словах она буквально сложилась пополам и уронила голову на сложенные на столе руки. — А с ней что? — спросил Гойл. Драко пожал плечами. — Тео решил, что его священный долг — просветить её во всём, что касается чистокровных традиций, — протянул Блейз из-за другого стола. — И, надо сказать, он слегка… неумолим. — Йоль — это вообще-то не так уж сложно, — возразил Тео. — Не было бы сложно, приятель, если бы ты держался основ, — отозвался Блейз. — Подарки всем друзьям. Не слишком дорогие, иначе выглядишь самодовольным придурком. Никаких украшений, если ты не помолвлен с девушкой, что, мягко говоря, к нам не относится. — Может и относится, — упрямо сказал Тео. — Иногда детей помолвливают. — Мерлин, Тео, — простонал Драко. — Так уже никто не делает. — Чистокровные до сих пор иногда помолвливают детей, — вставила Гермиона, сморщив нос. — Фу. — Маглы так не делают? — с интересом спросил Тео. — Нет! — она показала язык. — Это отвратительно. — Тут я с ней согласен, — сказал Драко. Гермиона честно всё купила, упаковала и отправила. Тео — книгу по квиддичу. Блейзу — шарф. Гойлу и Винсенту — сладости. Пэнси и Миллисенте она взяла магловские блески для губ, зная, что сочетание косметики и запретного магловского товара будет для обеих неотразимо. У витрины она простояла долго, разглядывая крошечный золотой брелок-снитч для Драко. В конце концов решила, что это, пожалуй, перебор, и выбрала настоящий тренировочный снитч. Он прислал ей браслет. Ничего вычурного — дешевые стеклянные бусины, и она даже не была уверена, считается ли это украшением в его мире. Но, открыв коробку, она смотрела на него очень долго. Так долго, что сова нетерпеливо ухнула, и Гермиона вздрогнула, спохватилась и дала ей угощение. Все каникулы она носила браслет дома, снимая его только перед возвращением в школу. Она не знала, что это значит. И значит ли вообще что-нибудь. Он вроде как встречался с Пэнси — если «встречаться» означало держаться за руки в коридорах, сидеть рядом на матчах по квиддичу и на диване в гостиной. И хотя хитросплетения чистокровного йольского этикета — в изложении Тео — едва не довели её до желания швыряться предметами, она всё же заметила: у них есть правила на всё. Она не была уверена, не станет ли ношение браслета каким-нибудь обязательством, поэтому в школе его не надевала. Зато в поезде она его обняла и сказала: — Мне он очень нравится. — Когда мы будем постарше, я подарю тебе настоящий, — сказал он с ухмылкой. Она выдохнула. Медленно. Неровно. Это был странный выдох — облегченный и одновременно нервный, будто она всё это время задерживала дыхание. — Придурок, — сказала она. Его ухмылка стала только шире. — Я выучил новое проклятие, — сообщил он с самодовольной усмешкой. — Первый, кто посмотрит на тебя этим мерзким, осуждающим взглядом, сразу его словит. — Ты так лишишь нас всех очков, которые мы когда-либо заработали, — сказала она, толкнув его плечом. Он тут же надел своё самое невинное выражение — то самое, которое использовал при виде преподавателей. — Но спасибо. — Никто не смеет наезжать на моего сокурсника, — сказал он просто. — Они не совсем наезжают, — возразила она, садясь и вжимаясь в окно, чтобы освободить место для Тео и Гойла, которые как раз ввалились внутрь, ожесточенно споря о каком-то дурацком правиле квиддича. — Они просто… кривятся. Смотрят на нас так, будто мы заразные. Будто от нас можно подхватить что-то мерзкое. — Я знаю, — ответил он тихо, зло. — Когда-нибудь они все пожалеют. Когда она нашла его у библиотеки — смеющегося тем самым его гаденьким, злорадным смехом, — она только вздохнула. — Что ты натворил? — спросила она. — Ничего, — ответил он, перекатывая палочку между пальцами. Она схватила его за рукав и потащила в сторону подземелий. — Тебе срочно нужно научиться врать лучше, — сказала она. — Это был Уизли или Поттер? — Ни тот, ни другой, — ответил он с той противной, чопорной самодовольностью, от которой ей захотелось пнуть его по голени. — Мне просто не понравилось выражение на тупой физиономии Долгопупса, так что я его обезножил. — И какое же у него было выражение? — язвительно спросила она. — Животный ужас при виде тебя? — У него будто «издевайся надо мной» на лбу написано, — признал Драко с ухмылкой. — Но он говорил какой-то девчонке, чтобы она не переживала — мол, у неё всё равно не получится так же хорошо, как у тебя, по чарам, потому что… Тут он осёкся. Какое-то внезапное чувство такта вклинилось между его мозгом и языком. — Потому что я всего лишь вонючая слизеринка? — спросила Гермиона. В ее голосе был вопрос, но выражение лица Драко дало ответ. Он наблюдал, как её лицо дрогнуло — всего на секунду, — прежде чем она натянула свое упрямое выражение «мне всё равно, мне не больно». — Он не это имел в виду, — попытался сгладить Драко. — Он просто хотел утешить ту девчонку. — Он это имел в виду, — сказала Гермиона. — Они все это имеют в виду. Она несколько раз резко моргнула. — Да, — сказал Драко. — Но ты стоишь дюжины таких идиотов. Пошли. Мне сегодня утром пришла посылка от мамы. Спорю, там есть те пирожные, которые ты так любишь. Гермиона чуть улыбнулась. — И почему она теперь всегда их присылает? — Потому что я сказал маме, что они тебе нравятся, — сказал он. Гермиона остановилась, идя к спальне. Когда Драко оказался на несколько шагов вперёд, он тоже остановился и обернулся к ней. — Что? — потребовал он. — Твоя мама присылает тебе пирожные из-за меня? — спросила она, глядя на него недоумённо. — Ну… да. Мы же друзья, не так ли? — Но… — Гермиона замялась, а потом добавила: — Я маглорожденная. — Ой, как будто ей это важно, — закатила глаза Драко. — Ты что, до сих пор не поняла, что никому нет до этого дела? Он остановился, задумавшись. — Ну, разве что моя сумасшедшая тетка, судя по тому, что я слышал о ней… Но она в Азкабане, так что её мнение никого особо не волнует. Ты Слизерин, дурашка. Ты своя. Её улыбка была шаткой, и Драко слегка толкнул её. — Не заставляй меня крыть дерьмом тебя, как какого-нибудь тупого гриффиндорца. Пошли. Он бросился вниз по коридору, маша руками, а Гермиона, отмахиваясь от его жестов, поспешила за ним.

***

Чувства Гермионы к квиддичу оставались прежними — презрение и раздражение. Всё было бы нормально, если бы все вокруг не настаивали на ее походе на ещё один матч. — Мы даже не играем в этом, — ныла она, пока Драко тащил её к трибунам. — Я не понимаю, зачем мне надо идти-и-и… Она протянула последнее слово, проходя мимо группы Гриффиндорцев, пришедших поддержать своего ужасного ловца — видимо, самого младшего за всю историю школы. Рон Уизли посмотрел на неё, когда они проходили мимо. Драко сжал руку Гермионы так крепко, что казалось, будто он боится, что она рванет обратно в гостиную. Уизли ткнул ее локтем в бок, и она вздрогнула от неожиданности. — Извини, — сказал он с ухмылкой. — Не заметил тебя. Драко посмотрел на него, а потом на Гойла с Тео, которые следовали за Гермионой. Крэбб, как всегда, сидел в кабинете наказаний. — Знаете, как, по-моему, отбирают игроков в команду Гриффиндора? — громко сказал он. — Берут тех, кого жалко. У Поттера нет родителей, у Уизли нет денег… Прямо мило, если честно. Гермиона вздохнула и подтолкнула его к их местам. — Смотри, это Невилл Долгопупс, — сказал Драко, садясь. — Помнишь его, Гермиона? Тот, что не может соображать даже с бумажным мешком на голове. Я удивлён, что он ещё не в команде. — Оставь его в покое, — рявкнул Рон, не отрываясь от игры. — Если бы мозги были золотом, Невилл был бы беднее тебя, — язвительно добавил Драко, пока Тео пытался оттащить Гермиону от назревающей ссоры. Когда Поттер рванул к земле на совершенно нелепой скорости, Драко с ехидством сказал: — Вот тебе повезло, Уизли. Похоже, твой дружок мог найти немного денег где-нибудь по дороге. Рон развернулся и рванул через трибуны на Драко, пока Тео дернул Гермиону в сторону, чтобы она не оказалась под ударом. Невилл и Гойл присоединились к драке, и все четверо так увлеклись тем, как лупят друг друга, что не заметили, как Поттер снова поймал снитч.

***

— Честно, — пробормотала Гермиона Тео, наблюдая за этим балаганом у их ног. — По крайней мере, в этот раз матч был короткий. Она разложила свои цветные таблицы для подготовки к экзаменам, аккуратно составленные для всех друзей. — Гермиона, — сказал Гойл, глядя на свою, — экзамены же ещё через кучу времени. — Но подготовка важна! — её голос начал повышаться. — До экзаменов всего десять недель, а я должна была готовиться ещё вчера, а вы всё заставляете меня ходить на эти квиддичные… — В этот момент Тео спокойно схватил всю стопку и кинул её в огонь. — Хватит! — сказал он. — Перестань со своей учебой, пока не довела себя до инсульта. И до того же времени — не будь невыносимой. — Тео! — завопила она, наблюдая, как её таблицы и схемы превращаются в пепел. Он сунул ей шоколадную лягушку. — Извини, — сказал он, совсем не извиняясь. — Просто защищаю тебя от самой себя. — Николас Фламель… — пробормотала Гермиона, открывая упаковку. — Чёрт. У меня уже пять таких. — Ты не поверишь, что я узнал, — сказал Драко, наливая себе сок и ухмыляясь. — О? — Гермиона утопала головой в книге по чарам, повторяя все вторичные и третичные применения заклинаний, которые им нужно знать. — Этот Хагрид, — начал Драко, — тот, к которому Поттер и Уизли всё время бегают? — Ммм? — Гермиона едва подняла взгляд. — У него есть дракон. — Ты серьёзно? — Гермиона подняла голову. — Человек живёт в деревянной хижине. Как он мог быть настолько безмозглым, чтобы завести дракона? Да и вообще… туда же он не поместится! — Это драконёнок, — сказал Драко с самодовольной ухмылкой. Гермиона закатила глаза. —Гермиона, держать дракона вообще-то незаконно! — Я знаю, — сказала она, отложив книгу и полностью сосредоточившись на друге. Мальчик выглядел явно в приподнятом настроении, и это никогда не сулило ничего хорошего. Он всегда был весь из себя самоуверенный блеф без плана, и в итоге мог бы наложить проклятие на какого-нибудь идиота прямо перед учителем и лишить их всех очков. — Драко, если у него действительно есть дракон, нам стоит кому-то сказать. — Нам стоит, — согласился он. — Но мы же этого не сделаем, да? — вздохнула она. — Ха, — он ухмыльнулся. — Не раньше, чем сможем загнать Поттера и Уизли в как можно больше неприятностей. — Твоя одержимость Поттером — это прямо-таки странно, — пробормотала Гермиона. Драко был странным в своей одержимости парой этих Гриффиндорцев, но, нужно признать, было невероятно весело устраивать Уизли пакости. Тот, кажется, умудрился получить укус драконёнка, и, в повороте событий, который удивил всех, кроме самого мальчика, укус был заразным и рука распухла. Очевидно, что клыки дракона ядовиты. — Вот почему держать драконов запрещено, — сказала Гермиона с самодовольной улыбкой, когда они шли в медкласс. — Они опасны. Он остановился в коридоре, держа в руках учебник, который они использовали как предлог для визита к Уизли. — Опасны, да, — согласился Драко тихим голосом. — Но только для посторонних. Своих они защищают яростно. Она посмотрела на него и, спустя мгновение, сказала: — Ну, ясно, что Уизли для дракона не свой. Драко фыркнул: — Точно. — Как рука? — расплылась в улыбке Гермиона, когда они вошли в медкласс. — Мы так волновались! — Как это, по-твоему, случилось? — Драко посмотрел на Уизли с видом, будто наблюдал за животным в своих нормальных для жизни условиях, но на самом деле ни о чём не спрашивал. — Собака укусила, — пробормотал Уизли. — Спасибо за книгу. Можете идти. — О, нет, — сказала Гермиона. — Я бы и не подумала оставить тебя одного страдать здесь. Она подняла записку со столика: — Твой брат — драконовод написал тебе? Как мило. Должно быть здорово, когда большая семья заботится о тебе, если тебя кусает собака. Она бросила Драко печальный взгляд и передала ему записку, пока Уизли пытался схватить её. — Я, знаешь ли, единственный ребенок, — пробормотала она. — Я тоже, — сказал Драко с ехидной ухмылкой. — И признаться, всегда думал, что заводить больше детей, чем можешь прокормить, глупо. И кто вообще хочет жить, донашивая старые вещи за старшими? — Суббота, полночь? — Гермиона наклонилась ближе. — Интересно, что твой брат, драконовед, скажет когда зайдет, ведь ты только что умудрился получить укус от того, что может его заинтересовать. — Нам стоит сказать, — начал Драко. — Нам стоит дать дракону укусить всех их, — поправила Гермиона, — тогда будет интереснее. — Мне нравится, как ты думаешь, — усмехнулся Драко.

***

— Сегодня вечером, — прошептал он, и она кивнула в молчаливом согласии. Гойл и Крэбб последовали за ними, когда они пробирались к хижине Хагрида. — Поймаем этого гада с драконом и сдадим его Снейпу, — сказал Гойл, — и тогда ему конец. Они ждали в нише у лестницы, и всё шло бы идеально, если бы МакГонагалл не решила, что ей не помешает ночная прогулка. — Как вы смеете? — ахнула она, найдя их. — Бродить по замку почти в полночь? — Но профессор… — умоляла Гермиона. — Это Поттер. У него есть дракон! — Это ваша лучшая отговорка? — фыркнула МакГонагалл. — После отбоя с тремя мальчиками! И вы обвиняете дракона… В мои времена… ой! Наказание для всех, и минус двадцать очков у Слизерина! Поговорю с профессором Снейпом о ваших нелепых и лживых рассказах! Когда она тащила их прочь, Гермиону и Драко буквально за уши, а Гойлом и Крэббом шли следом, они услышали тихий смех, удивительно похожий на Поттера. Гермиона посмотрела на Драко и беззвучно спросила: — Где он? — Ха, — пожал плечами Драко, с прищуренными глазами. Где бы он ни был, похоже, МакГонагалл поймала и его, и Уизли. Потеря двадцати очков у Слизерина за ночь была ничем по сравнению с колоссальной потерей ста пятидесяти у Гриффиндора. Гермиона и Драко тихо переглянулись и усмехнулись на весь этот хаос — полное презрение, с которым однокурсники Поттера обнаружили, кто на самом деле лишил их очков. — Стоит ли терпеть это совместное наказание с этимм придурками? — спросил Драко. — Абсолютно, — ответила Гермиона с широкой улыбкой. Винсента и Гойла отправили на отработку на кухню — у них уже была давняя «дружба» с домовиками, которым они помогали драить котлы, и Макгонагалл, очевидно, считала их просто шикарными кандидатами. Драко и Гермиону она определила как зачинщиков, так что им сообщили: отрабатывать наказание они будут с Хагридом, а доставит их туда Филч. — Я не понимаю, почему мы не можем просто чистить котлы, — проворчал Драко. Гермиона толкнула его так, что он чуть не споткнулся. — Неважно, какое именно наказание, — сказала она. — Оно того стоило, правда? — Наверное, — ответил он таким тоном, будто совершенно так не считал. Она уже собиралась с ним согласиться, когда выяснилось, что идиот-лесничий ведёт их… в Запретный лес. Помогать искать раненого единорога. В каком вообще нормальном мире сотрудник школы тащит детей в лес — тот самый лес, куда им в первый же день строго-настрого запретили даже приближаться, — чтобы искать дикое и, очевидно, опасное животное? — Мне это не нравится, — пробормотала она. Драко бросил на нее поддерживающий взгляд, даже несмотря на то, что Уизли тут же начал их поддевать. — Что, струсили? — Нет, — резко ответила Гермиона. — Мы просто не идиоты. — А если то, что напало на единорога, найдет нас раньше, чем мы его? — спросил Драко. Его голос чуть дрогнул. Хагрид расхохотался. — Да всё с вами будет нормально, — пообещал он. Обещание, которому Гермиона не особо верила, учитывая, что этот человек счел отличной идеей держать дракона в деревянной хижине. — Я не пойду, — сказала она. Хагрид прищурился. — Вы провинились и будете делать то, что вам сказали. — Нет, — спокойно ответила Гермиона, качая головой. — Пошли, Драко. Вернёмся в замок и напишем короткую записку твоему отцу. Ты же говорил, что он входит в совет Попечителей? — Да, — сказал Драко, всё ещё немного бледный. — Потому что это, — она впилась взглядом в лесничего, — самая бредовая идея, которую я когда-либо слышала. Отправлять несколько одиннадцатилетних детей в лес ночью. И я абсолютно уверена, что мистер и миссис Малфой со мной согласятся. Драко заметно воспрянул духом — почва под ногами возвращалась, когда Гермиона взяла ситуацию в свои руки и отказалась участвовать в этом походе в хрен-знает-какие-заросли Запретного леса. — Они бы пришли в ярость, — сказал он. — Узнав, что школа подвергла меня опасности. — Вполне возможно, — протянула Гермиона, — они бы даже потребовали отставки ответственных лиц. Она сделала паузу, осмотрелась и добавила с ледяной вежливостью: — Ах да. Это были бы… вы. Она посмотрела на Хагрида и усмехнулась. Мужчина уставился на неё, но Гермиона лишь улыбнулась и сказала: — Ну что, Драко, пойдем обратно в замок? — Ладно, — пробормотал Хагрид сквозь зубы. — Вы, двое сорванцов, подождёте у меня в хижине, пока мы не вернёмся. — Может, пока подождём, напишем пару строк твоему отцу? — сладко предложила Гермиона. — За наше наказание? Мужчина фыркнул и ушёл, за ним Поттер и Уизли, явно поглощенные мыслями и желаниями наброситься на Драко с Гермионой. — Это было гениально, — выдохнул Драко, глядя на неё. — Ты просто гениальна. Она усмехнулась и устроилась с ним ждать возвращения этих чертовых охотников за единорогами.

***

— Обожаю экзамены, — сказала Гермиона, развалившись на траве с Тео и Пэнси. — И они были куда проще, чем я ожидала. — А почему ты их любишь? — спросила Пэнси, пытаясь разглядеть Драко. — Большая часть уроков, обычно проходит довольно скучно и легко, — ответила Гермиона. — А в дни экзаменов у меня есть целый день, где я убеждаюсь, насколько же я умна. — Тебе нужно больше прогуливать, — подмигнул Тео. — Прогуливать уроки? — возмутилась Гермиона. — Ага, — усмехнулся Тео. — В следующем году я точно тебя этому научу. — Это потрясающе, — выдохнула Гермиона, оглядывая Зал. Зеленые и серебряные украшения свисали со всех сторон, а за столом директора красовался огромный плакат с их гербом — змеей. — Выглядит отлично, правда? — Драко взял её за руку. — Седьмой год подряд. Мы — лучший факультет. У нас лучшие ученики, отличники и спортсмены, и мы побеждаем. Всегда. — Мы выиграли честно, — согласилась Гермиона, устраиваясь на скамьях за столом. Директор произносил одно из своих странных объявлений-поздравлений, но она перестала слушать, пока не назвал их очки — четыреста семьдесят два, на сто шестьдесят больше, чем у их ненавистных Гриффиндорцев. Все начали барабанить по столам кубками и кричать. Гермиона бросила взгляд на Поттера и Уизли и усмехнулась: «Посмотрите, что происходит, когда играешь по правилам. Побеждаешь.» И тут случилось немыслимое. Дамблдор объявил о последних изменениях в очках. — Уизли, за шахматную партию, пятьдесят очков. — Что происходит? — прошептала Гермиона Драко. — Никто не получает пятьдесят очков за выигрыш в шахматы… Я получила всего десять, когда… — Я не знаю. Заткнись, — оборвал её Драко. — Парвати Патил, за использование логики. Пятьдесят очков. Гермиона обернулась к Тео, а он только бессильно пожал плечами. — Гарри Поттер, за храбрость. Шестьдесят очков. Гермиона начала плакать. Весь год она трудится, зарабатывает очки — пять тут, десять там. Целый год совершенства, и теперь любое признание — заслуженное признание! — было сдвинуто случайным, несправедливым решением. — Мы всё ещё вровень, — сказал Драко, обвивая её рукой за талию. — Ничья, Гермиона. Не плачь. — Невилл Лонгботтом, за то, что встал против друзей. Десять очков. — Нет, мы не вровень, — прорычала она, и она с друзьями застыла в ужасе, наблюдая, как украшения в зале меняются, а вся школа ликует: Кубок школы теперь у Гриффиндора. — Это нечестно… — голос срывался у Гермионы. — Ты думала, жизнь справедлива? — спросил её Тео. Она стиснула губы. — Больше не думаю, — выдохнула она.