Зелёная девочка

Гермиона прекрасно провела лето. Она регулярно переписывалась как с Теодором Ноттом, так и с Драко Малфоем, и если её родители испытывали лёгкое беспокойство по поводу того, что друзьями их дочери были в основном мальчики, они успешно это скрывали. Боль из-за поражения в борьбе за Кубок Хогвартса понемногу утихла, и, получив список учебников, Гермиона с нетерпением ждала нового семестра.

«В среду мы едем в Косой переулок за книгами, — написала она Драко. — Встретимся?»

Увидев её в лавке с мороженым, он оскалился той самой язвительной ухмылкой, по которой она скучала всё лето, а затем сменил её на вежливую светскую улыбку. — Гермиона, позволь представить моего отца. Отец, это Гермиона Грейнджер. Аристократичный мужчина холодно окинул её взглядом, и у Гермионы похолодело внутри: его отношение к её происхождению, судя по всему, было далеко не столь открытым, как уверял Драко. Но Люциус Малфой протянул руку и произнёс почти любезно: — Ах, да. Мисс Грейнджер. Юная особа из Слизерина, неравнодушная к пирожным. Наконец-то имею удовольствие видеть вас лично. — Для меня большая честь, сэр, — ответила Гермиона, пожимая его руку. Он улыбнулся. — А где же ваши родители, мисс Грейнджер? — поинтересовался он. Улыбка Гермионы дрогнула. — Они маглы, сэр, — сказала она. — Я маглорождённая, и волшебный мир вызывает у них некоторую… растерянность. Поэтому они просто высадили меня и договорились забрать позже. — Но это же недопустимо, — произнёс Люциус Малфой с лёгкой гримасой. — Вы должны позволить Драко и мне составить вам компанию. Безопасность прежде всего. — Вы очень добры, — запнулась Гермиона, — но я не могу так вас обременять. — Общество очаровательной юной волшебницы — не обременение, а удовольствие, — поправил он её. — Драко, предложи мисс Грейнджер руку. Но сначала мне нужно завершить одно небольшое дело. Вы не против, мисс Грейнджер? В качестве компенсации за ожидание я угощу вас обоих самым большим мороженым в «Флориш-энд-Блоттс». — Я… Благодарю вас, сэр, — сказала Гермиона, бросив быстрый взгляд на Драко. Тот почти незаметно кивнул, и она поняла: отказываться не стоит. С этим человеком, похоже, не спорят. Мистер Малфой повёл их по узкому, тёмному переулку к магазину, которого Гермиона раньше не замечала. Вывеска гласила: «Боргин и Бёркс». Переступив порог, Люциус обернулся. — И помните: ничего не трогать. Не все артефакты здесь столь же безобидны, как школьные. — Конечно, сэр, — кивнула Гермиона. Драко же уже присел на корточки, разглядывая коллекцию черепов на нижней полке. — Мне нужна новая метла, — сообщил он ей шёпотом. — У этого выскочки Поттера «Нимбус 2000», а я хочу пробиться в сборную в этом году. — Ещё бы, — вздохнула Гермиона. — Он даже летать-то толком не умеет! — Драко, кажется, забыл, что их слышно. — Всё только потому, что он «знаменитый». Знаменитый идиот Поттер со своим шрамом и своей метлой… — Да замолчи ты уже, — шикнула она, одёргивая его за рукав, прежде чем он потянулся к одному из черепов. — Я тебя всё лето не видела, а ты опять за своё — Поттер да Поттер. — Дети, — вмешался Люциус Малфой, и в его голосе прозвучала сталь. — Напомню, демонстрировать публичное пренебрежение к Гарри Поттеру… недальновидно. Для большинства он всё ещё герой, победивший Тёмного Лорда. — Он резко оборвал себя, увидев приближающегося хозяина лавки. — А, мистер Боргин. «Она мне нравится, — позже скажет он Нарциссе. — Не ожидал, учитывая её происхождение. Но у неё здравый взгляд на этого Поттера, и, кажется, она умеет остужать пыл нашего сына». Пока Люциус обсуждал что-то с Боргином, Драко тронул Гермиону за локоть. — Смотри, — прошептал он, указывая на иссохшую руку под стеклом. — Это Рука Славы, — тут же отозвалась Гермиона. — Если воткнуть в неё свечу, свет будет виден только тому, кто её держит. Любимый инструмент воров и контрабандистов. — И откуда вы это знаете, мисс Грейнджер? — раздался голос Люциуса Малфоя. Он закончил разговор и наблюдал за ними. Гермиона смутилась, но ответила твёрдо: — Я много читаю, сэр. — Не сомневаюсь, — произнёс Люциус, и его взгляд скользнул на мистера Боргина, который с явным удивлением смотрел на девочку. — Вряд ли «Руку Славы» изучают на первом курсе. — Нет, сэр, — согласилась Гермиона, но не стала объяснять дальше. Уголки губ Люциуса дрогнули. — Теперь я начинаю понимать, почему успехи юной леди затмевают твои, Драко. — Если после окончания Хогвартса вы решите продолжить своё… самообразование, мисс, — сказал мистер Боргин, — моя дверь всегда открыта для столь эрудированной сотрудницы. — Полагаю, у мисс Грейнджер впереди куда более блестящие перспективы, чем работа в вашей лавке, — холодно отрезал Люциус Малфой. Боргин покраснел и отступил. — Отец тебя одобрил, — с почтительным изумлением прошептал Драко, когда они отошли в сторону. — Такое бывает только с Тео, да и то лишь из-за дружбы с его отцом. Гермиона только закатила глаза и перевела взгляд на великолепное опаловое ожерелье. — Оно проклято, — тут же предупредил Драко. — Я умею читать, Драко, — буркнула она, указывая на табличку. Они продолжили бродить между стеллажами, обмениваясь тихими репликами, пока Люциус не объявил, что дела закончены, и не повёл их обратно на оживлённую улицу.

***

В «Флориш-энд-Блоттс» царило невообразимое столпотворение из-за подписания книг новым преподавателем Защиты от темных искусств. Гермиона, морщась от шума, пробиралась к стеллажам и складывала тяжёлые фолианты в стопку. — Драко, — отозвался его отец, — помоги своей спутнице. Я встречу вас у кассы. — Я прекрасно справлюсь сама, — попыталась возразить Гермиона, но Драко уже забрал у неё книги. — Если он сказал помочь, а я не помогу, вечером будет лекция о манерах и обязанностях джентльмена по отношению к даме, — проворчал он. — Не спорь, ради всего святого. — Но я не «дама из высшего общества», я - это просто я! — попыталась она вырвать книги обратно, но безуспешно. В конце концов она сдалась и лишь добавляла новые тома в и без того внушительную стопку в его руках. Вернувшись за следующей партией учебников, они замерли, увидев в центре толпы того самого нового преподавателя — Златопуста Локонса. Тот, сияя ослепительной улыбкой, обнимал за плечи Гарри Поттера, позируя для фотографии «Пророка». Локонс громко объявлял, что станет новым учителем Защиты и личным наставником юного героя. Драко замер с той самой ядовитой ухмылкой, наблюдая, как Поттер безуспешно пытается вывернуться из объятий. Как только Гарри наконец высвободился и швырнул пачку книг в котёл стоявшей рядом маленькой рыжей девочки, Драко громко и чётко произнёс: — Понравилось быть в центре внимания, Поттер? — Ещё бы, — тут же подхватила Гермиона, её голос прозвучал звонко и насмешливо. — Знаменитому Гарри Поттеру мало внимания на уроках, ему нужно, чтобы его преследовали и в книжных магазинах. — Оставьте его в покое! — вспыхнула девочка, гневно сверкнув глазами на Драко и Гермиону. — Его это всё бесит! — Ого, у Поттера появилась поклонница, — с фальшивым удивлением сказал Драко. — Смотри, Гермиона. — Немного молода, даже для него, не находишь? — Гермиона окинула девочку оценивающим взглядом. — Ты вообще достаточно взрослая, чтобы быть здесь? — Я поступаю в Хогвартс в этом году, — гордо заявила девочка, презрительно оглядев Гермионину футболку со змеёй Слизерина. — Но только не в ваш факультет. Я скорее умру! — Это можно устроить, — тихо, но внятно процедил Драко. Гермиона бросила на него предостерегающий взгляд. — Ты с кем это, Джинни? — к ним подошёл Рон Уизли, и сходство с девочкой было разительным. Увидев Драко и Гермиону, он скривился. — Не связывайся с этими слизеринскими отбросами. — Мы просто удивлены, что тебя здесь видим, Уизли, — парировал Драко со сладкой язвительностью. — Неужели твоей семье хватило денег на книги для тебя, всех твоих братьев и этой… мелкой рыжей? Рон, красный от ярости, рванул вперёд, но его удержал Гарри. В этот момент к группе пробился запыхавшийся мужчина с рыжими волосами. — Рон! Что происходит? Гермиона инстинктивно отпрянула, но тут же почувствовала тяжёлую, уверенную руку на своём плече. За ней стоял Люциус Малфой. Его другая рука лежала на плече Драко. — Артур Уизли, — произнёс Люциус с ледяной вежливостью. — Какая неожиданная встреча. Я думал, вы всецело поглощены своими рейдами в Министерстве. Надеюсь, вам за это щедро платят? Или благородная бедность — часть вашего образа? Не дожидаясь ответа, он заглянул в котёл девочки и, достав потрёпанный учебник, поднял бровь. — Очевидно, что нет, — с наигранным сожалением вздохнул он, бросая книгу обратно. — Если уж вы решили быть позором для мира волшебников, стоило бы хотя бы хорошо на этом зарабатывать. — У нас с тобой, Малфой, очень разные представления о том, что есть позор, — сквозь зубы процедил Артур Уизли. — Без сомнений, — равнодушно согласился Люциус, уже отворачиваясь. — Идёмте, дети. Пора оплачивать покупки. А затем — в магазин мётел. Драко заслужил новую, а я не могу позволить его подруге рисковать жизнью на этих школьных развалюхах. Мисс Грейнджер, я подберу для вас безопасную и удобную модель. — Вы слишком щедры, сэр! — воскликнула Гермиона. — Вы уже потратили на нас столько времени, мороженое — это более чем достаточно… — Гермиона терпеть не может полётов, — вставил Драко. — Она ни за что не сядет на метлу. — Любой разумный человек возненавидел бы полёты, попробовав эти древние палки, — отрезал Люциус. — Нет, я настаиваю. Моя совесть не позволит мне отпустить вас обратно в школу без должной экипировки. — Вы не можете просто взять и купить ей метлу! — выкрикнул Рон Уизли, не в силах сдержаться. Люциус Малфой медленно повернулся, его бледные глаза с холодным любопытством уставились на мальчика. — И почему же, позвольте спросить? — Она же маглорождённая! — выпалил Рон, ожидая, что это откроет Малфою глаза. Люциус несколько раз медленно моргнул, затем перевёл взгляд на Артура Уизли. — Не знал, Артур, что ты взращиваешь в своих детях такую… откровенную предвзятость. Познавательно. Кажется, предела вашему падению действительно нет. Развернувшись спиной к остолбеневшим Уизли, он повёл Драко и Гермиону к кассе, продолжая настойчиво уговаривать Гермиону дать хорошей метле шанс. В магазине «Совершеннейшие мётлы» он купил для Драко великолепный «Нимбус 2001», а для Гермионы — элегантную, устойчивую и очень дорогую модель «Серебряная Стрела» седьмого уровня, «на случай, если вы всё же решитесь, мисс Грейнджер, или если Драко захочет взять с собой пассажира».

***

Гермиона втащила Дафну Гринграсс и Пэнси Паркинсон в купе «Хогвартс-экспресса», и они плюхнулись на сиденья. — Принесла? — без предисловий спросила Панси. В ответ Гермиона начала выкладывать из расширяемой сумки стопки глянцевых журналов. — Боже, я обожаю эти штуки, — блаженно вздохнула Дафна, листая свежий британский Vogue. — Мама ни за что не разрешила бы мне такое купить. — Мои сожгли бы это на костре вместе со мной, — мрачно пошутила Пэнси, замирая на развороте с моделью в платье из перьев и шляпке-таблетке. — Но я должна это заполучить. — И куда ты её наденешь? — практично поинтересовалась Гермиона. — Вечно ты со своим здравым смыслом, — проворчала Дафна. Дверь купе приоткрылась, и все три девушки судорожно запихнули журналы под сиденья. В проёме показался Теодор Нотт. — Чем занимаетесь, прелестные дамы? — спросил он, изучая их чуть виноватые лица. — Ничем особенным, — быстро сказала Пэнси. — Как лето, Тео?

***

Позже, в гостиной Слизерина, Драко сунул Гермионе свежий номер «Вечернего Пророка». — Они летали на зачарованной машине? На виду у маглов? — она с ужасом смотрела на заголовок. — И поэтому опоздали на поезд? Это же верх идиотизма! Скажи, что их выгнали. Она взглянула на его лицо и поняла всё. — Не выгнали, да? — Проклятый Поттер, — сквозь зубы процедил Драко, и Гермиона мрачно кивнула.

***

Визжащее послание миссис Уизли, разнёсшееся по всему Залу на следующее утро, ненадолго подняло им настроение. — Всё равно, — не сдавалась Гермиона, — их должны были отчислить. Нарушение Статута о Секретности — это серьёзно.

***

— На какой урок дальше? — спросил Тео, склонившись с Гойлом над своим расписанием во внутреннем дворике. — Защита от Тёмных Искусств, — ответила Гермиона, не поднимая головы от своей таблицы. — Гермиона, — Тео заглянул через её плечо. — Почему план урока Локонса у тебя обведён розовыми сердечками и помечен звёздочками? Она выхватила пергамент у него из рук и сунула в сумку, ярко покраснев. — Отстань, — буркнула она. — Смотри лучше, что там Поттер устроил. Она указала на худощавого мальчика с фотоаппаратом, который приставал к Гарри Поттеру, умоляя об автографе и совместном снимке. Драко, услышав это, тут же направился туда, и Тео с гримасой последовал за ним. — Раздаёшь автографы, Поттер? — громко, так, чтобы слышали все вокруг, спросил Драко. Гермиона фыркнула. — Ну что ж, раз твоя слава померкла, надо искать новые способы привлечь внимание. — Я ничего не раздаю! — пробормотал Поттер, прижимая к себе сумку. — Они просто завидуют! — заступился за него маленький фотограф. — Завидовать? — звонко рассмеялась Гермиона, подходя ближе. — Завидовать тому, что твоя мать погибла, чтобы ты выжил? Или тому, что каждый день напоминает, что ты — причина смерти своих родителей? Нет уж, спасибо. — Думаю, дело в шраме, — вставил Драко с притворным раздумьем. — Девчонки, говорят, любят шрамы. — Мне кажется, он уродливый, — пожала плечами Гермиона. —Жри слизней, Грейнджер! — проревел Рон Уизли, выхватывая свою склеенную палочку. Драко моментально закрыл Гермиону, его рука потянулась к своей палочке. — Попробуй только, Уизли. — Осторожнее, — тихо сказал Тео, тоже выходя вперёд. — А то мамочка опять отправит тебе Визжалку. «Если ты посмеешь ещё раз…» — он изобразил голос матери Уизли. Рон, багровый от ярости, навёл свою палочку на Драко, но заклятие вырвалось кривым и шипящим, ударило его самого, и он согнулся пополам, начиная изрыгать толстых, жирных слизней. Группа старшекурсников-слизеринцев, наблюдавшая за сценой, разразилась хохотом. Драко убрал палочку и обнял за плечи Гермиону, которая с холодным удовлетворением смотрела на корчащегося Уизли. — Маловато будет, — тихо сказал он ей. — Я с ним ещё не закончил. — Мы с ним не закончили, — поправила она. Позже, когда они сидели в пустом классе, делясь пирожными из посылки от Нарциссы, Гермиона заговорила нерешительно: — Я знаю, что некоторые в нашем факультете насчёт крови… — Ты — Слизеринка, — просто сказал Драко. — Факультет важнее крови. Для тех, кто в нём. — Но ты же сам называл… — Не слизеринцев, — резко перебил он. — И не тебя. — Он помолчал. — А Уизли — лицемер. Кричит о равенстве, а первым лезет с оскорблениями. — Просто жаль, что предрассудки вообще существуют, — тихо сказала она, прислонившись головой к его плечу. — Да брось, — фыркнул Драко. — Мой отец — ярый сторонник чистоты крови, а тебя принял. Твои магловские родители нервничают из-за моих друзей-мальчиков. Уизли ненавидят нас за деньги и политику, а мы их — за бедность и ханжу. Будь волшебный мир одним большим счастливым семейством, люди всё равно нашли бы причины грызться. Шляпа просто указала нам, с кем грызться вместе. — А мне не нравится, когда мою судьбу решает головной убор, — пробормотала она. — Смирись. Ты теперь наша, — он протянул ей последнее пирожное.

***

— Объясни, зачем я должна смотреть на твои тренировки? — ныла Гермиона, которую Драко буквально тащил за руку к полю для квиддича. — Потому что я твой лучший друг, и ты должна меня поддерживать? — предложил он. — Попроси Пэнси или Дафну, они будут визжать от восторга, — она вдруг остановилась. — Погоди, а они-то что здесь делают? Команда Гриффиндора уже была на поле и что-то яростно выясняла с капитаном Слизерина Маркусом Флинтом. — О, — с фальшивой невинностью сказал Драко, — они забронировали поле, но Снейп выбил для нас особое разрешение потренироваться вместе. Нам нужно дополнительное время, чтобы ввести в состав нового Ловца. — Подожди… — Гермиона замерла и уставилась на него. — Драко? Это *ты*? Когда он кивнул, пытаясь совладать с довольной ухмылкой и нервозностью одновременно, она с визгом бросилась ему на шею. — Я буду болеть за тебя на каждом матче! Клянусь! Я так горжусь тобой! — Спасибо, — он на мгновение прижал её к себе, потом отстранился, и в его глазах мелькнула тревога. — Отец купил для всей команды новые мётлы, но… я прошёл отбор честно, Гермиона. Он купил их после того, как меня взяли, я… — Знаю, — она серьёзно посмотрела на него. — Я знаю. Они подошли к командам как раз в тот момент, когда Рон Уизли, переводя взгляд с сияющих «Нимбусов 2001» на Драко, процедил: — Ну теперь понятно, как некоторые попадают в сборную. По крайней мере, в нашей команде место не покупают. Гермиона шагнула вперёд, её глаза сверкнули. — Драко попал в команду, потому что он лучший летун на курсе! А твоему «драгоценному Поттеру» пришлось нарушать правила, чтобы его впустили на поле в первом курсе! — Заткнись, грязнокровка! — рявкнул Рон. Повисла мёртвая тишина. Драко молниеносно выхватил палочку, но его оттеснил плечом Маркус Флинт. — Не стоит, — коротко бросил капитан. — Он того не стоит. — Как ты смеешь! — закричал другой игрок, Адриан Пьюси. — Ты за это ответишь, Уизли! — Драко пытался прорваться, его палочка была направлена прямо в лицо гриффиндорцу. Рон, дрожа от ярости, вытащил свою склеенную палочку и выкрикнул заклинание. Оно, шипя и искря, развернулось в воздухе и врезалось в него самого. Рон согнулся, и из его рта на траву посыпались толстые, слизистые слизни. Команда Слизерина разразилась смехом. Даже Гермиона, у которой на глазах выступили слёзы от ярости и обиды, не смогла сдержать короткий, нервный смешок. Драко, всё ещё бледный от гнева, обнял её за плечи. — Слизней мало, — тихо прошипел он ей на ухо. — Я с ним ещё не закончил. — Мы с ним не закончили, — так же тихо ответила она, вытирая глаза. Позже, в уединении пустой аудитории, она сказала: — Я знаю, что некоторые в Слизерине так и говорят. «Грязнокровка». — Ты — слизеринка, — повторил Драко, вручая ей пирожное. — Для своих — свои. Факультет — это семья. А семья — прежде всего. — Но ты же сам… — Не своих, — перебил он. — И не тебя. — Он ткнул её в бок, пытаясь развеселить. — А Уизли — просто лицемер. Его брат дружит с Поттером, он сам таскается с маглорождённой, но стоит ему разозлиться… — Он мудак, — согласилась Гермиона, откусывая пирожное. — А ещё жаль, что все эти предрассудки вообще существуют. Драко фыркнул. — Да брось. Даже если бы завтра волшебная кровь перестала иметь значение, мы бы всё равно ненавидели друг друга. Мыслим по-разному. Живём по-разному. Шляпа просто собрала вместе тех, кто будет драться за своих, а не рыдать о справедливости. Ты теперь с нами. — Мне не нравится, когда мою судьбу решает головной убор, — пробормотала она, но уже без прежней горечи.

***

Трое друзей — Гермиона, Тео и Драко — шли по коридору, толкаясь и смеясь. Тео пытался заглянуть Гермионе в сумку, выискивая те самые конспекты с сердечками, а она отбивалась книгой. Внезапно Тео замер, указывая пальцем вперёд. — Что это? На стене, написанные чем-то тёмным и блестящим, красовались огромные слова:

ТАЙНАЯ КОМНАТА ОТКРЫТА.

ВРАГИ НАСЛЕДНИКА, БЕРЕГИТЕСЬ.

Ниже, на кронштейне для факела, висела неподвижная, окаменевшая фигура кошки. Это была миссис Норрис, кошка Филча. — Профессор Дамблдор… надо позвать… — растерянно начала Гермиона. — Нет, — резко сказал Драко, хватая её за руку и разворачивая. — Нас не должно быть здесь. Идём. Быстро. Но было уже поздно. Со всех сторон послышались шаги, и в коридор начали стекаться ученики. Поднялся шум, перешедший в крик, когда появился сам Филч. Увидев свою кошку, он завизжал и, заметив Гарри Поттера и Рона Уизли, оказавшихся ближе всех, указал на них дрожащим пальцем. — Вы! Вы убили мою кошку! Убили! Я вас за это… я… — Успокойтесь, Аргус, — появился Дамблдор, мягко, но твёрдо взяв смотрителя за плечо. — Возьмите миссис Норрис и проводите меня в свой кабинет. Мистер Поттер, мистер Уизли, прошу вас пройти со мной. Пока все внимание было приковано к этой сцене, Драко, не отпуская руку Гермионы, а Тео — следуя по пятам, проскользнули в сторону лестницы в подземелья. — Драко, что это было? — спросила Гермиона, когда они уже бежали. — Что за Комната? Кто Наследник? — При нашем счастье, опять Поттер, — мрачно бросил Тео. — Наследник Салазара Слизерина, — коротко объяснил Драко, уже втягивая их в прохладную, зелёную гостиную Слизерина. — Легенда. Их остановил старшекурсник-префект. — Никто не уходит. Через пять минут общее собрание. Всему Слизерину.

***

Гостиная была битком набита. Младшекурсники, в том числе Гермиона, Драко и Тео, стояли у стен, уступив места старшим. — Итак, начнём с главного, — начала одна из старшекурсниц, стоявшая в центре комнаты. — Кто-нибудь здесь считает себя Наследником Слизерина? В ответ раздался нервный смех. — Хорошо. Кто-нибудь думает, что было бы умно размалевать эту чушь на стене и подвесить кошку Филча, чтобы нас ненавидели ещё сильнее? — Да нас и так ненавидят достаточно, — угрюмо сказал кто-то из шестого курса. — Зачем своими руками подливать масла в огонь? — Что мы будем делать? — спросил Маркус Флинт. — Все пальцы будут указывать на нас. — Ничего не можем сделать, — ответила та самая старшекурсница. — Кроме того, что делать всегда: держаться вместе, не подставляться и не давать в обиду своих. Никто не ходит в одиночку, особенно после наступления темноты. Особенно Грейнджер. Все взгляды на мгновение обратились на Гермиону. Она почувствовала, как Драко и Тео чуть ближе придвинулись к ней. — Почему я? — спросила она, хотя уже догадывалась. — Потому что в легенде говорится, что чудовище из Комнаты предназначено для «очищения школы от тех, кто недостоин носить магию», — тихо сказал Тео. — Все всегда трактуют это как «маглорождённых». В гостиной воцарилась тягостная тишина. — Так что солидарность, — резко закончила девушка. — Мы — Слизерин. Мы защищаем своих. Всем всё ясно?

***

На следующей неделе вся школа только и говорила о Тайной Комнате. Гермиона же зарылась в книги. Она перерыла библиотеку, но все экземпляры «Истории Хогвартса» были разобраны. Свой же она оставила дома. — Ты сойдёшь с ума, — заявил Гойл, встав у неё на пути в гостиной. Тео просто выдернул книгу по древним рунам у неё из рук. — Что ты вообще ищешь? — Я знаю, что читала про Тайную Комнату! — с отчаянием сказала Гермиона. — Но не могу вспомнить детали! Свой шанс она получила на истории магии. Когда призрачный профессор Биннс монотонно бубнил о Международном Варлокском Съезде 1289 года, Гермиона подняла руку. — Профессор! Прошу прощения, но не могли бы вы рассказать нам о Тайной Комнате Салазара Слизерина? В классе воцарилась тишина. Биннс выглядел озадаченным. — Мисс… э-э… это класс истории, а не мифологии. Вам следует обратиться… — Но ведь многие мифические факты коренятся в истории, сэр! — настаивала Гермиона. — И вы же сами говорили о важности критического анализа источников! Биннс, казалось, был поражён тем, что кто-то вообще слушал его лекции. — Хм… что ж, если настаиваете. Но это не входит в программу экзамена. Он откашлялся. — Салазар Слизерин, как вам известно, был одним из четырёх основателей Хогвартса. Он… расходился во мнениях с другими основателями относительно приёма учеников. Слизерин считал, что магическое образование должно быть доступно только тем, кто происходит из чистокровных волшебных семей. В конце концов он покинул школу, но, согласно легенде, перед уходом создал потаённую Комнату. Где-то в недрах замка. И поместил туда некое чудовище, которое однажды пробудится и «очистит» школу от тех, кого Слизерин считал недостойными. То есть, от маглорождённых. — Я всегда знал, что Слизерин был ублюдком, — громко сказал Рон Уизли. — Но не думал, что он был таким фанатиком. Ни за что не стал бы сидеть в одной комнате с такими. — Это нелогично! — звонко возразила Гермиона, откладывая перо. — Если он так ненавидел маглорождённых тысячу лет назад, когда маглы действительно сжигали нас на кострах, почему бы ему просто не изгнать их сразу? Зачем строить секретную комнату и прятать там монстра на века вперёд? — Мисс Грейнджер затрагивает один из ключевых парадоксов этой легенды, — кивнул Биннс. — Как историки, мы должны… — Более того, — не унималась Гермиона, — единственные, кто когда-либо оскорблял меня за моё происхождение, были не из Слизерина. Наш факультет давно перерос эти древние предрассудки. Жаль, что не все могут сказать то же самое. — Напомни мне чаще говорить тебе, что ты гениальна, — сказал Драко, когда они выходили из класса. — Напоминай, — ухмыльнулась она.

***

Слухи о том, что Наследником может быть сам Гарри Поттер (ведь он победил Тёмного Лорда!), лишь усилились. Драко, однако, был убеждён в обратном. — Он ходит в тот заброшенный туалет, — сообщил он Гермионе однажды со знающим видом. — В какой? — спросила она, не отрываясь от книги. — Зачем тебе? — Чтобы знать, какую обходить десятой дорогой. — Ту, на втором этаже, с плачущей девочкой-призраком. — А, Плакса Миртл. — Гермиона пожала плечами. — Она умерла лет пятьдесят назад. Там вечно потоп. Вряд ли Поттер ходит туда за вдохновением. — Ходит! Наверняка ищет вход в Комнату! — Драко, — она наконец подняла на него глаза. — Говорит ли Поттер на змеином? Драко помрачнел. — Нет. — Ну вот. А Наследник Слизерина, по всем легендам, должен быть змееустом. Так что оставь свои конспирологические теории и иди тренируйся. У тебя же в субботу матч.

***

— Никогда не видела тебя такой взволнованной перед игрой, — заметил Блейз Забини, пока Гермиона в нетерпении переминалась у двери гостиной. — Она просто рада за Драко, — сказал Гойл, наматывая шарф. — Думаю, она мечтает, что Локонс придёт поболеть и обратит на неё внимание, — язвительно добавил Блейз. Гермиона покраснела и, схватив Грйла за рукав, потянула к выходу. — Пошли. Хочу занять места получше. Её энтузиазм угас примерно через десять минут после начала матча. Игра казалась бесконечной и хаотичной. Но что-то было не так. — Гойл, — она тронула его за руку. — Этот бладжер… он же явно целится в Поттера. Грег, знаток квиддича, нахмурился. — Если его подстроили… все решат, что это мы. Даже если выиграем — скажут, сжульничали. — Но мы же не… — начала Гермиона, но её слова потонули в рёве толпы. Гриффиндорцы взяли тайм-аут. Гермиона вцепилась в рукав Гойла, наблюдая, как Поттер что-то показывает своему капитану. Потом игра возобновилась. Бладжер, словно одержимый, носился за Поттером, игнорируя всех остальных. Гермиона зажмурилась, когда мяч с треском ударил Поттера по руке, но тот, скрючившись от боли, продолжал лететь — прямо на Драко, который, увлечённый погоней за снитчем, не видел приближающейся опасности. — Драко! — закричала она, но её голос потерялся в общем гуле. Поттер пронесся в сантиметрах от Драко, бладжер врезался в его плечо с таким звуком, что Гермионе стало дурно, и Гарри, кувыркаясь, рухнул на землю. Но его рука была сжата в кулак. Когда он разжал пальцы, над полем взметнулись золотые искры. — Он поймал снитч, — мрачно сказал Гойл. — С переломанной рукой. Уебок. Слизерин проиграл. Гермиона молча смотрела, как команду уносят с поля, и почувствовала, как что-то тёплое и липкое капнуло ей на руку. Она подняла взгляд и увидела, что плачет. — Я ненавижу эту игру, — тихо сказала она.