Темный.

Эпизод 3: Кролик, впустивший змею Свинцовые тучи над Вирджинией, казалось, сгустились специально, отражая нарастающий хаос в империи Эбардо. Горел не склад — горела его система безопасности. Какой-то бродяга, искавший укрытие от дождя в старом промышленном здании на окраине Ричмонда, наткнулся не на голые стены, а на тщательно замаскированный тайник. Он не стал героем, не побежал в полицию. Он решил стать бизнесменом и, в меру своей глупости, попытался вынести немного товара «на пробу». Его засекли камеры, которые Эбардо считал неуловимыми. Идиота быстро нашли, но пыль уже поднялась. Кто-то проговорился, пошел слух. И этого слуха хватило, чтобы местный отдел полиции, давно желавший повысить раскрываемость, и более серьезные ребята из Управления по борьбе с наркотиками (DEA) начали проявлять активный, зубастый интерес. Эбардо узнал об этом одним из первых. Его каналы в полицейском радиоэфире зашипели тревожными кодами. На стол легли первые снимки со спутников, где вокруг здания кружили неворонки, а явно приметные машины. Его лицо, обычно каменное, исказила гримаса холодной ярости. Не страха. Ярости от глупой, тупой ошибки, от неаккуратности. Его мир держался на чистоте и порядке. Теперь в механизм попал песок. «Все, что там есть — в утиль. Полная зачистка. Я сам», — отрезал он по телефону Джону, голос был тихим и ровным, отчего тому стало не по себе. Он приехал ночью. Никаких подручных. Только он, несколько больших герметичных пакетов для мусора и кислота для растворения отпечатков. Он работал молча, методично, как хирург, ампутируя зараженный орган. Пачки кокаина, запечатанные в вакуум, килограммы героина — все полетело в унитаз в грязном санузле здания. Вода булькала, смывая миллионы долларов в канализацию. Он не моргнул глазом. Деньги можно было заработать снова. Свободу — нет. Он стер пыль, прошелся тряпкой с хлоркой по всем поверхностям, обработал ручки, косяки. Оставил после себя стерильную пустоту. Склад перестал существовать. Но это была лишь временная мера. Давление росло. Полиция, не найдя наркотиков, стала копать глубже: анализ почвы, опросы, проверка камер наблюдения в округе. Они выходили на след. Его след. Ему нужно было раствориться, исчезнуть на время. Отели отпадали — везде камеры, документы. Съемая квартира — слишком долго и рискованно искать. У его людей — небезопасно, первое, что проверят. И тогда, стоя посреди своей вычищенной до стерильности комнаты в ангаре, глядя на единственный оставшийся нетронутым угол — стену с фотографиями Лоли, — его осенило. Мысль была одновременно блестящей в своей наглости и отвратительной в своей порочности. Идеальное убежище. Он взял burner phone. Его пальцы, обычно такие быстрые и точные, на секунду замерли над клавиатурой. Это был прыжок через пропасть. Из цифровой тени — в самую гущу ее жизни. «У меня проблемы, — написал он, опуская любые предварительные любезности. — С квартирой. Арендодатель — мудак, выгнал внезапно, судиться буду, но сейчас буквально некуда голову приклонить. Не могу даже к друзьям — все разъехались. Дико неудобно просить, но… нет ли у тебя возможности на пару недель приютить? Я тихий, не мусорю, буду только ночевать. Плачу за коммуналку за эти недели вперед + за продукты. Очень стыдно, но деваться некуда.» Он отправил и закурил, глядя на экран. Секунды тянулись в минуты. Он представлял ее лицо: удивление, замешательство, возможно, жалость. Та самая губительная, глупая жалость. В ее комнате в общежитии Лоли перечитала сообщение раз пять. Сердце колотилось где-то в висках. «Темный». Тот самый загадочный, внимательный, грустный парень. Ей место в голове рисовало образ — талантливый, но непризнанный программист, возможно, с проблемами в семье, которого выгнали на улицу. Ее внутренний голос, голос Ашры и Франца, кричал, что это безумие. Пускать в свою комнату незнакомца из интернета? Да он мог быть кем угодно! Но… это был Темный. Тот, кто спас ее от взрыва. Кто знал ее вкусы, ее расписание, беспокоился о ней. Он был виртуально ближе, чем многие «реальные» знакомые. И он просил о помощи. Так искренне, так беспомощно. К тому же, он предлагал платить. Это звучало уже не как просьба о одолжении, а как деловое предложение. Ее пальцы дрожали, когда она набирала ответ. «Общежитие, тут проверки, посторонних нельзя…» — начала она, пытаясь найти разумную отговорку. Его ответ прилетел мгновенно, будто он ждал именно этого: «Понимаю. У меня есть решение. Я знаю, у тебя есть тот самый старый ноутбук, который ты не используешь. Мне нужен только угол, чтобы спать в спальнике и заряжать телефон. Я буду приходить поздно, когда все спят, и уходить рано утром. Никто не увидит. Я как призрак. Деньги за две недели — 500 наличными, прямо сейчас, если согласишься. И продукты за мой счет. Держись, старина, правда туго.» 500 долларов наличными. Для студента это были огромные деньги. Возможность не подрабатывать месяц, купить ту куртку, которую она хотела, или новенький графический планшет. Искушение было чудовищным. А еще — щекочущий нервы риск. Романтика тайны. Она будет укрывать своего таинственного друга. «Хорошо, — написала она, прежде чем разум успел перевесить. — Но только на две недели. И ты правда должен быть как призрак. И… мне нужно знать, как тебя зовут. По-настоящему.» На той стороне Эбардо усмехнулся. Кризис миновал. Кролик открыл дверцу клетки. «Энцо, — солгал он, выдергивая имя из воздуха. — Спасибо. Ты меня выручаешь. Буду сегодня после полуночи.» Он отправил сообщение, выключил телефон и начал готовиться. Он собрал небольшой рюкзак: минимальный набор одежды (все темное, немаркое), туалетные принадлежности, burner phone, зарядки, нож, пистолет с глушителем (на всякий случай, он не планировал его использовать, но и без него чувствовал себя голым), пачку презервативов и пару наручков из своего «рабочего» арсенала. Все остальное — компьютеры, основное оружие, архивы — он перенес в новый, экстренно подготовленный тайник. Перед уходом он долго стоял перед стеной с ее фотографиями. Потом медленно, почти нежно, стал снимать их, одну за другой, и класть в конверт. Теперь она будет не на стене. Она будет в трех шагах от него. Наяву. Дышущая. Живая. Он погасил свет в своей «дохлой комнате». Теперь его домом на несколько недель станет комната семнадцатилетней девушки. Лоли, тем временем, впала в истерику уборки. Она прятала личные вещи, перетряхивала белье, пыталась сделать так, чтобы комната выглядела максимально нейтрально и чисто. Потом охватила паника: а вдруг он маньяк? Она написала Ашре: «Представляешь, тот мой виртуальный друг в беде, может пару дней пожить у меня, типа втихаря». Ответ Ашры был мгновенным: «ТЫ СОШЛА С УМА??? ЭТО ЖЕ ПОЛНЫЙ КРИНЖ И ОПАСНОСТЬ! НЕМЕДЛЕННО ОТКАЖИ!» Лоли выключила телефон. Она уже не могла отказать. Она дала слово. И 500 долларов… они уже казались ей почти ее собственными. Полночь. В общежитии было тихо. Лоли сидела на кровати, вся напряженная, как струна. Вдруг в телефон пришло сообщение: «Я у бокового входа, у пожарной лестницы. Дверь там не запирается на защелку, я проверял.» Он проверял. От этой мысли стало еще страшнее и… интереснее. Она на цыпочках выскользнула из комнаты, пробежала по темному коридору к редко используемому выходу. Дверь действительно была приоткрыта. На пороге, растворяясь в тенях, стоял он. Энцо. Темный. Эбардо. Он был в темно-серой толстовке с капюшоном, натянутым на голову, черных спортивных штанах и черных кроссовках. За спиной — неприметный черный рюкзак. В полумраке она не могла разглядеть его лица, только нижнюю часть — жесткий, напряженный подбородок. Он казался выше, чем она представляла, шире в плечах. «Привет, старина, — произнес он тихо, и его голос оказался низким, бархатистым, совсем не юношеским. В нем чувствовалась сила и усталость, которой не может быть у девятнадцатилетнего. — Проходим?» Она молча кивнула и пропустила его вперед. Он скользнул внутрь, двигаясь бесшумно, как крупный хищник. Войдя в ее комнату, он огляделся одним быстрым, все запоминающим взглядом. Увидел ее кровать, письменный стол, книжные полки, ее косметику, ее мир. «Угол у окна подойдет, — так же тихо сказал он, указывая на свободное пространство между шкафом и стеной. — Я не буду мешать. Обещаю.» Он снял рюкзак, поставил его в угол. Потом повернулся к ней, и в свете ночника она, наконец, разглядела его лицо. Карие волосы, коротко стриженные. И глаза. Ярко-зеленые, как лесной мох, но не живые — холодные, просчитывающие, лишенные всякой теплоты. В них было что-то старое и глубоко порочное. И в них теперь жила не цифровая картинка, а она сама. «Я Лоли», — пробормотала она, чувствуя, как по телу бегут мурашки, не только от страха. «Знаю, — он чуть скривил губы, что могло сойти за улыбку. — Красивое имя. Спасибо, что пустила.» Он достал из кармана толстовки пачку денег, аккуратно отсчитал пять сотенных купюр и протянул ей. Их пальцы соприкоснулись. Его пальцы были шершавыми, с мелкими шрамами и мозолями. Не пальцы программиста. «Спи спокойно, — сказал он, отводя взгляд и начиная расстилать на полу тонкий спальник. — Я здесь. Теперь ты в безопасности.» Последняя фраза повисла в воздухе странным, двусмысленным эхом. Лоли, дрожа, забралась в свою кровать и натянула одеяло до подбородка. Всего в нескольких метрах от нее, на полу, лежал человек, о котором она не знала ничего настоящего. Человек, который месяцами следил за ней, крал ее вещи и дрочил на ее фотографии, мечтая о том, чтобы ее изнасиловать. И теперь он был здесь. В ее логове. И она сама его впустила. Эбардо лежал на спальнике, уставившись в потолок. Он слышал ее прерывистое дыхание, чувствовал ее теплый, сладкий запах, который наполнял комнату. Его член медленно, неотвратимо напрягался, упираясь в ткань штанов. До нее было рукой подать. Живая, теплая, напуганная. Его кролик. Его убежище. Его будущая жертва. Он закрыл глаза, позволив знакомым, грязным фантазиям обрести новую, пугающую близость. Всего пара недель. Две недели, чтобы завоевать ее доверие, стереть последние границы. А потом… потом можно будет воплотить фантазии в жизнь. Здесь же, в ее собственной постели. В комнате повисла гнетущая, густая тишина, нарушаемая только биением двух сердец: одного — испуганного и взволнованного, другого — холодного и полного предвкушения.