На краю семьи

      Следующие три недели Тэхён не жил, а существовал в каком-то невообразимом дне сурка. Одно и то же по кругу выматывало не столько физически, сколько морально. Хотя и домашние обязанности оказались испытанием на прочность. Он занимался уборкой, стиркой, пытался учиться готовить, но все оканчивалось тем, что порядка так и не наблюдалось, а одежда или была безнадежно испорчена, потому что оказывается белое нельзя стирать вместе с цветным, а свитера после машинки для сушки уменьшаются в размерах настолько, что подходят исключительно куклам. Продукты летели в мусорное ведро, поскольку приготовленное Тэхёном просто невозможно было есть.       Но хуже всего было напряжение между жителями дома. Тэхён демонстративно избегал Минджэ, получал за это от Чонгука, а вот мальчишка удостаивался теплых слов и улыбок, даже если откровенно игнорировал Тэхёна. Он отказывался садиться с ним в машину и за стол. Не принимал из его рук еду. Еще и постоянно насмехался, если у Тэхёна что-то не получалось.       Тэхён понадеялся, что полегчает, когда мальчишка вернется в школу. После встречи с психологом они сообща решили, что Минджэ просто необходимо вновь влиться в общественную жизнь. Учителя обещали делать поблажки на тестах и итоговых занятиях, но вот общения со сверстниками мальчику ничто не заменит.       — Психика у детей более гибкая, — заверял господин Сук. — Они больше подвержены стрессам, но в то же время быстрее забывают плохие события. Главное, установить соответствующую атмосферу вокруг ребенка и выстроить доверительные отношения.       Для Тэхёна это была полнейшая абракадабра. Одно он понял — мальчишке придется вернуться в школу, как бы он ни противился. Ему позволили оставаться дома еще неделю после выписки из больницы, а дальше…       Вот Тэхён и понадеялся, что для него настанут легкие времена. Уроки начинались в восемь, потом дополнительные занятия, спортивные секции и различные кружки. Минджэ увлекался футболом, программированием и изучением иностранных языков, в том числе немецкого и испанского. Увидев расписание на неделю, Тэхён чуть не запищал от радости. Мальчишка будет дома не раньше шести вечера, а это значит, что у омеги появится куча свободного времени для себя и, возможно, работы.       Однако Намджун уверял, что перенести съемки в Пусан никак не получается, так что придется Тэхёну побыть в отпуске на неопределенный срок. Это не радовало, но в панику он не впадал. Однако лишь до первого похода Минджэ в школу.       Крик Чонгука разбудил Тэхёна в шесть пятнадцать. При этом на сборы альфа дал всего двадцать минут. Дальше бесплодные попытки собрать завтрак из остатков ужина, за что оба альфы высмеяли беднягу Тэхёна. В итоге Чонгук махнул на омегу рукой и заверил, что купят что-нибудь по дороге или просто дадут Минджэ немного карманных денег.       А вечером Тэхёна ждал сюрприз в виде комка из ткани, земли и травы, что еще утром представлял собой красивенькую спортивную форму. Бутсы он вообще еле отчистил, учитывая, что несколько дней до этого лил дождь.       Омега плакал, пытаясь отмыть обувь и отстирать одежду, но слезы не сработали. Пятна от земли и травы настолько прочно въелись, что проще было купить новый комплект. Это уже после третьей тренировки Минджэ сжалился и через Чонгука показал средство для стирки, которое выводило пятна даже в холодной воде, но у Тэхёна оказалась на него аллергия и следующие несколько дней его руки от кончиков пальцев до узких запястий были покрыты волдырями и нещадно чесались. А еще через два дня он обнаружил в тазике с формой свою любимую ярко-синюю блузку, которая теперь напоминала кусок старой выцветшей от солнца и времени тряпки.       К концу второй недели у Тэхёна уже глаз дергался, когда приближалось время ужина, потому что все его попытки приготовить хоть что-то съедобное оканчивались крахом. Он и сам понимал, что есть это невозможно, а потому раз за разом выкидывал в мусорное ведро и заказывал доставку.       Те пару раз, когда Чонгук пытался настоять, чтобы Тэхён помогал Минджэ с домашними заданиями, обернулись скандалом, вовсе нешутливыми перепалками и обменом любезностями между Тэхёном и Минджэ, где Чонгук пытался выступать рефери, но в итоге и сам оказывался под огнем.       И вот наконец сегодня, к исходу третьей недели, у Тэхёна получилось приготовить подобие настоящего ужина. Кимпаб не разваливался и его удалось нарезать на более или менее аккуратные роллы, свиное брюшко, отваренное, а потом запеченное в духовке с овощами, было мягким и не пересоленым. Рис не пристал ко дну рисоварки, а пирожки не сгорели снаружи и хорошо пропеклись.       Тэхён был невероятно горд, сервируя стол к возвращению Чонгука и Минджэ, и каково же было его удивление, когда машина остановилась перед домом, из нее вышел только мальчик, а Чонгук укатил, моргнув габаритными огнями.       — Привет, — попытался быть вежливым Тэхён и проглотил недовольство, когда мальчишка швырнул рюкзак на пол, скинул ботинки и вместо того чтобы аккуратно поставить их на полку для обуви, разбросал по прихожей. Бросил куртку на пол, совершенно не думая, что она испачкается, потому что секунду назад паршивец натоптал там грязными ботинками. Ну конечно, не ему же стирать вещи!       Однако омега промолчал, понимая, что своими просьбами лишь раззадорит маленького альфу, который питал теплые чувства к Тэхёну не более, чем Тэхён к нему.       — Мой руки и садись за стол, — попросил он, выдавив из себя подобие улыбки, но мальчишка проигнорировал эту невинную просьбу, забрался на стул, подвинул к себе тарелку с нарезанным кимпабом и схватил кусочек из середины прямо рукой, на которой виднелись грязные пятна.       Тэхён поморщился, но заставил себя промолчать. В отличие от Минджэ, который скривился и протянул довольно громко:       — Фу-у-у-у! Как это вообще можно есть! — он выплюнул содержимое рта в тарелку, заплевав практически все лежавшие там роллы.       — Ты что наделал?! — воскликнул Тэхён, чуть не плача, понимая, что все его труды полетели коту под хвост. — Кто теперь это станет есть?!       — Никто, и хорошо, — надменно усмехнувшись, бросил мальчик. — Это просто отвратительно на вкус.       — Неправда! — не выдержал Тэхён, отодвинув тарелку от паршивца и пытаясь спасти хотя бы пару роллов для Чонгука, который наверняка придет голодный. — Они очень вкусные получились!       — Гадость! — захохотал мальчишка, схватил с тарелки пирожок с орехами и медом, надкусил его и проделал то же самое, что и с кимпабом. — И это тоже! Ты никогда не научишься готовить, павлин! — выкрикнул он напоследок обидное прозвище, которым называл Тэхёна Чонгук, и убежал к себе.       А Тэхён осел на пол и, прислонившись спиной к холодильнику, разревелся от обиды. Он устал! Он больше не мог выносить все это. Раз за разом пытался, пробовал быть хорошим, но ничего не получалось.

***

      Чонгук припарковался у дома, заглушил двигатель, но выходить из машины не спешил. Хотелось еще на несколько минут побыть в тишине и насладиться спокойствием, которого так не хватало в его нынешней жизни. Все происходящее настолько давило, что нервы уже были на пределе.       Он понимал Минджэ, его постоянные капризы и истерики. Он сам прошел через подобное, будучи подростком. Минуло уже почти двадцать лет, но мужчина до сих пор помнил, как кидался злобным волчонком на всех, кто пытался сблизиться с ним. И не потому что ему причиняли боль, а чтобы не испытать ее, если снова потеряет человека, к которому привыкнет.       Воспитатели пытались найти к нему подход, особенно в первый год, но с тяжелым характером справиться не могли. А имея на своих плечах еще десятки таких же, как Чонгук, у них просто не хватало ни времени, ни сил, ни терпения.       Сейчас он понимал это, а тогда — злился и снова делал все, чтобы оттолкнуть от себя всех еще дальше. Потому и не хотел подобной участи для Минджэ.       Он увидел мальчика впервые на похоронах, куда его привез медбрат. В тот день в глазах ребенка он увидел такую же боль, через которую прошел сам. И такое же упрямство, когда мальчик отказался даже здороваться с ним и Тэхёном. Просто отвернулся и пошел к машине, на которой приехал.       Но Чонгук успел заметить, как вздрогнули маленькие плечики, прежде чем за ним захлопнулась дверца автомобиля. Когда вечером того же дня Тэхён заявил, что откажется от опеки, перед глазами Чонгука тут же ожили воспоминания, от которых вдоль позвоночника пробежала липкая дрожь.       Стоило услышать про детдом, захотелось ударить Тэхёна наотмашь, что он и сделал. И корил себя за это потом очень долго, когда в памяти всплыли слова отца, произнесенные больше двадцати лет назад: «Никогда, сын! Слышишь?! Никогда не смей поднимать руку на омегу!»       Сказал он это после того, как пятилетний Чонгук стукнул другого малыша лопаткой в отместку за то, что тот наступил на его песочный замок. Это был последний раз, когда Чонгук ударил омегу. Да и желания не возникало.       До появления в его жизни Ким Тэхёна.       Чонгук уже сорвался несколько раз. Самодовольный, расфуфыренный павлин выводил из себя настолько, что хотелось не просто ударить, а стащить до колен его брендовые штаны и отлупить по заднице до такой степени, чтобы он еще неделю сидеть не мог.       Однако за последний месяц омега заметно изменился. Даже пытался как-то наладить отношения с братом. Вот только мальчик упорно игнорировал его. И Чонгук понятия не имел, как это исправить. Он чувствовал за собой долю вины за то, какое отношение сложилось у Минджэ к Тэхёну, однако что делать — не представлял.       И вся эта ситуация изводила его. Нервы были натянуты до предела, готовые вот-вот взорваться. У него даже руки тряслись.       Так еще и Намджун периодически подливал масла в огонь, убеждая, что Тэхёну неплохо бы пару раз появиться на людях с братом, чтобы хоть немного улучшить репутацию. А Чонгук-то тут при чем? Он вообще охранник, а не психолог. И даже не менеджер! Он-то и согласился нянчиться с Тэхёном только лишь из-за Минджэ. Да и вообще подумывал оформить опекунство на себя, и разговаривал сегодня об этом с юристом. Вот только одинокому альфе вряд ли кто-то доверит воспитание сироты. И все же у Чонгука был крохотный шанс. Жилье у него приличное, работа стабильная и с хорошей зарплатой. Стоило побороться. Но в любом случае нужно было дождаться окончания трехмесячного испытательного срока, отведенного по завещанию Тэхёну.